50 великих книг по психологии Батлер-Боудон Том

Что есть сознание? Что представляет собой Я? Эти вопросы привлекали внимание философов на протяжении тысячелетий. Сегодня, благодаря передовым знаниям о мозге человека, к поискам ответов на эти вопросы подключается наука. Вилейанур С. Рамачандран, один из ведущих нейробиологов в мире, говорит, что наука о мозге еще слишком молода для того, чтобы трансформироваться в некую грандиозную теорию о сознании, подобную теории относительности Эйнштейна, однако мы стоим на пороге самых первых исследований и открытий.

Книга «Призраки разума: Исследование загадок человеческого сознания» (написанная в соавторстве с Сандрой Блейксли) является не просто мировым бестселлером, но и самым смелым вторжением в сферу «тайн человеческого разума». Это своего рода открытие. После прочтения этой книги вы больше никогда не сможете поднять руку, взять в нее чашку и отнестись к этому всему как к должному. Если большинство ученых склонны выдвигать теории, а затем выискивать факты их подтверждающие, Рамачандран все делает с точностью наоборот. Он намеренно исследует аномальные с медицинской точки зрения состояния, которые не находят объяснения в современной науке. Для читателей, интересующихся вопросами психиатрии, основной смысл книги заключается в том, что огромное число случаев, ранее диагностируемых как «сумасшествие», сегодня следует объяснять как сбой в функционировании головного мозга. Безумные на первый взгляд формы поведения вовсе не означают, что человек сошел с ума.

Помимо ознакомления читателя с анатомией мозга, книга содержит в себе и много увлекательных фактов. Обожающий Шерлока Холмса Рамачандран признает, что он вовсе не является среднестатистическим ученым, и поэтому включает в свою книгу цитаты и изречения таких людей, как Шекспир и гуру исцеления Дипак Чопра, а также ссылается на догмы Фрейда и индийскую религию. Вместо перечисления всех своих академических достижений он неожиданно заявляет о том, что находится в неоплатном долгу перед научно-популярными книгами.

Подобная открытость и широта взглядов превращают книгу «Призраки разума» в увлекательнейшее чтение, даже если вы никогда не слышали о таких вещах как таламус или лобные доли. Неформальный стиль изложения полностью отражает заинтересованность и восхищение автора тем, как маленькое серое вещество может отвечать за сознание и самосознание человека.

Крупицы мозга

Рамачандран отмечает один удивительный факт: «Частичка вашего мозга размером с песчинку может содержать в себе 100 тысяч нейронов, два миллиона аксонов и один миллиард синапсов, постоянно „общающихся“ между собой». Он детально описывает различные части мозга, включая четыре доли — лобную, височную, теменную и затылочную, — составляющие в совокупности «две половинки грецкого ореха». Каждое полушарие контролирует движение противоположной стороны тела: левая половина следит за движениями правой стороны и наоборот. Левое полушарие представляет собой часть мозга, которая ведет постоянный «разговор» — в виде мыслей или речи. Это рациональный аспект сознания. Правое полушарие отвечает за наши эмоции и целостный подход к жизни. Лобные доли принято считать самой «человеческой» частью головного мозга — именно здесь сосредоточены знания, способность к планированию и суждениям.

Другие части мозга включают в себя:

мозолистое тело — совокупность тканей, соединяющих между собой два полушария;

продолговатый мозг, расположенный у основания спинного мозга и регулирующий уровень кровяного давления, сердечные сокращения и дыхание;

таламус, расположенный в самом центре мозга и отвечающий за все чувства человека, за исключением обоняния. Считается, что это самая примитивно развитая часть мозга;

под таламусом расположен гипоталамус, напрямую связанный с проявлением «импульсов», таких как агрессия, сексуальное возбуждение и страх, а также регулирующий работу гормональной системы и обмен веществ.

Несмотря на имеющиеся базовые знания Рамачандран отмечает, что мы продолжаем пребывать в неведении относительно того, как в мозге протекают процессы памяти и восприятия. К примеру, хранятся ли наши воспоминания в одной-единственной части мозга или они охватывают весь мозг сразу? Автор предполагает, что оба утверждения могут оказаться правильными: хотя определенные участки мозга отвечают за выполнение конкретных функций, именно исследование их взаимодействия между собой позволяет нам подойти ближе к пониманию того, что представляет собой «природа человека».

Фантомные боли

О чем именно нам говорит название книги «Призраки разума»} Рамачандран известен всему миру благодаря своей работе с людьми, страдающими фантомными болями. После ампутации или паралича такие пациенты продолжают ощущать отнятую у них конечность. Самое худшее заключается в том, что люди реально испытывают жуткую боль в их призрачной части тела.

Рамачандран задался вопросом, как и где конкретно в нервной системе возникает данная фантомная боль. Почему ощущение удаленной части тела остается «замороженным» в голове человека? Посредством экспериментов и работы со многими пациентами он пришел к следующему объяснению данного явления: в мозге человека существует схема его тела, отражение самого себя, включающее изображение рук и ног. Когда конечность отнимают, мозгу требуется некоторое время для того, чтобы соотнести картинку с реальностью.

Рамачандран известен всему миру благодаря своей работе с людьми, страдающими фантомными болями.

Широко распространенное мнение убеждает нас в том, что на фоне шокового состояния, спровоцированного потерей конечности, человек либо погружается в мечты о том, что конечность все еще остается на месте, либо просто отказывается признавать факт утраты. Но Рамачандран подчеркивает, что большинство из его пациентов не страдает неврозами. Ему довелось лечить женщину по имени Мирабель, родившуюся на свет без рук, но имеющую при этом сильное ощущение того, что она ими пользуется. Это доказывает, что мозг человека четко запрограммирован на функцию координации работы конечностей и хочет исполнять эту задачу даже тогда, когда получает сенсорную информацию о том, что ему нечего координировать.

Автор упоминает также о другом клиническом случае — о маленькой девочке, которая постоянно использовала пальцы для решения простых арифметических задачек, но от рождения ее руки заканчивались в области предплечий.

Когда человек теряет конечность, его мозг продолжает посылать сигналы к ее использованию, но со временем, информации о том, что конечности больше не существует, бывает достаточно для того, чтобы перестать это делать. В отличие от людей, потерявших части тела в ходе ампутации, мозг людей, появившихся на свет уже без них, никогда не сможет получить ответного сигнала о произошедших изменениях. Именно по этой причине их мозг будет верить в то, что у человека есть руки, которыми он может воспользоваться.

Отрицание паралича конечностей

Анозогнозия представляет собой состояние, при котором пациент, безусловно, здоровый во всех отношениях, не осознает того, что его рука или нога парализована. Следует отметить, что синдром проявляется только в тех случаях, когда паралич охватывает левую руку или ногу. Что приводит к возникновению подобного расстройства? Связанно это просто с желанием человека, и почему речь идет только о левых конечностях?

Объяснение Рамачандрана опирается на распределение обязанностей между правым и левым полушарием. Левое полушарие работает над созданием системы убеждений или моделей реальности. Оно полностью соглашается с голосом природы и всегда четко придерживается имеющейся у него «картины действительности». Следовательно, когда к нему поступает новая информация, не соответствующая его модели, оно прибегает к использованию защитных механизмов отрицания или подавления, чтобы сохранить status quo.

Работа Рамачандрана с людьми, страдающими анозогнозией, подтверждает идеи Фрейда о существовании защитных механизмов.

В задачи правого полушария, напротив, входит отслеживание существующего положения дел, поиск несоответствий или любых возможных признаков произошедших изменений. Когда правое полушарие повреждено, его сосед слева чувствует полную свободу действий и направляет их на «отрицание и фантазирование». В условиях отсутствия контроля над реальностью, обеспечиваемого правым полушарием, мозг человека погружается в мир самообмана.

Сохранение личности любой ценой

Работа Рамачандрана с людьми, страдающими анозогнозией, подтверждает идеи Фрейда о существовании защитных механизмов — то есть мыслей и моделей поведения, нацеленных на сохранение наших представлений о том, кто мы есть. Задача нейробиологии заключается — на уровне устройства мозга человека, а не его психики разобраться в вопросах, почему люди пытаются найти рациональные объяснения многим явлениям, и при этом избегают реальности. Пациенты, находящиеся в состоянии отрицания симптомов, наилучшим образом подходят для исследований в данном направлении, поскольку их защитные механизмы работают очень активно.

Мозг человека готов пойти на все ради сохранения ощущения стабильности личности. Возможно, эта функция эволюционировала потому, что мозг и остальная нервная система человека напрямую связаны со столь огромным числом других систем, что создание великой иллюзии просто необходимо для сведения всего воедино. Для того чтобы выжить, общаться с людьми, вступать во взаимоотношения, мы должны постоянно ощущать свое собственное Я, находящееся во главе всех процессов. Однако то, что находится во главе всего, в действительности представляет собой лишь небольшую часть нашего организма; все остальное происходит на уровне автоматизма, подобно зомби.

Странные и интересные случаи

Рамачандран обращается к культовой работе Томаса Куна «Структура научных революций», в которой отмечается тенденция науки к утаиванию или игнорированию необычных случаев, если они не вписываются в общепризнанные теории. Позиция Рамачандрана переворачивает все с ног на голову. Он полностью уверен в том, что мы сможем добраться до сути многих проблем благодаря изучению необычных случаев. Вот примеры трех из них.

Пациенты, страдающие синдромом одностороннего пространственного игнорирования, характеризуются отсутствием интереса к предметам и событиям, происходящим в левой части окружающего их мира. Иногда они не проявляют интереса к своим собственным частям тела, расположенным с левой стороны. Эллен не ест еду, находящуюся в левой части тарелки, не наносит макияж на левую сторону лица, даже не чистит зубы с левой стороны. Безусловно, подобное поведение вызывает опасение у живущих с ней вместе людей. Тем не менее, симптом является достаточно распространенным явлением, вызываемым инсультом в правой части головного мозга, особенно в правой лобовой доле.

Синдром Капграса, или иллюзия раздвоения, — редко встречающееся неврологическое отклонение, которое заключается в том, что пациент начинает заменять своих родителей, детей, супруга или братьев и сестер на других похожих на них незнакомцев. Человек способен определить, кем являются эти люди, однако он не испытывает никаких эмоций, когда смотрит на их лица. Это приводит к тому, что его мозг начинает воспринимать близких ему людей, как совершенно посторонних личностей. С точки зрения неврологии возникает разрыв связи между областью, ответственной за узнавание людей (расположенной в височной части коры головного мозга), и мозжечковой миндалиной (открывающей доступ в лимбическую систему), отвечающей за проявление эмоций в ответ на лица конкретных людей.

Синдром Котара представляет собой довольно странное состояние, при котором пациенты считают себя мертвыми. Они утверждают, что чувствуют запах своей гниющей плоти и видят, как черви ползают по их скелету. Рамачандран утверждает, что подобные состояния обуславливаются разрывом между сенсорными участками головного мозга и лимбической системой, отвечающей за эмоции человека. Пациенты в буквальном смысле слова перестают испытывать какие-либо эмоции и, следовательно, утрачивают связь с жизнью. И их мозг предлагает единственный вариант, которым он может объяснить возникшую проблему: люди начинают считать себя давно умершими.

Что есть сознание?

Подобные странные клинические случаи помогают людям разобраться в том, как работает мозг здорового человека. Мы относимся к нашему восприятию мира как к должному, но если вдруг что-то в существующей в нашем мозге программе пойдет не так, вся концепция реальности разрушится, как карточный домик. Мы начинаем осознавать, что наше чувство реальности, больше напоминает одну большую иллюзию, специально придуманную для того, чтобы помочь нам пробиться и выжить в этом мире. Если бы нам пришлось каждую секунду размышлять над собственными ощущениями, мы никогда бы ничего не добились в жизни. Мы принимаем как данность базовое восприятие существующей вокруг нас реальности, и, как правило, мозг великолепно справляется с этой задачей. Только в случае возникновения проблем мы начинаем понимать, насколько уравнвешено наше сознание.

Рамачандран говорит, что самая великая революция в истории человечества произойдет тогда, когда мы научимся понимать самих себя.

Мозжечковая миндалина и височные доли играют жизненно важную роль в нашем сознании. Без них, утверждает Рамачандран, мы просто были бы роботами, не способными прочувствовать смысл того, что мы делаем. В нашем мозге не просто существует программа, которая подсказывает нам, что нужно делать, в нем есть специально проложенные нервные пути, объясняющие нам, почему мы должны делать именно это.

Целую главу книги автор посвящает исследованию взаимосвязей между повышенным религиозным сознанием и эпилепсией височной доли. Когда в этой части мозга возникает очаг эпилептического возбуждения, человек вдруг начинает видеть все в «высоко духовном» свете. Понимание смысла различных вещей, включая способность признавать тот факт, что мы являемся разумными существами, определяет основное отличие человека от остальных животных. Однако если подобные способности разрушаются или претерпевают какие-либо изменения, люди начинают постигать слишком большой смысл вещей и событий.

Заключительные комментарии

Рамачандран говорит, что самая великая революция в истории человечества произойдет тогда, когда мы научимся понимать самих себя. Он призывает людей к проведению более глубокого исследования мозга не просто из праздного любопытства, а потому что он является местом, где «все отвратительные вещи» — войны, насилие, терроризм — берут свое начало.

Нейробиология предоставляет нам знания об анатомии и принципах работы мозга, и эти знания необходимы нам как отправная точка. Но глобальная задача сводится к пониманию взаимосвязи между серым веществом и ощущением того, что все мы являемся людьми доброй воли. Даже если ощущение собственной личности является всего лишь иллюзией, намеренно созданной нашим мозгом в целях выживания, оно все равно отражает наше взаимодействие с окружающим миром на философском или духовном уровне. Наш мозг является уникальным творением, именно поэтому мы должны относиться к нему, как к бесценному дару, заслуживающему внимательного изучения.

Вилейанур С. Рамачандран

Вилейапур Рамачандран вырос в Индии. Диплом врача он получил в Медицинском университете Стэнли в городе Ченнаи (Мадрас), а степень доктора философии в Кембриджском университете. В настоящее время он является директором Центра исследования мозга и когнитивных процессов, созданного на базе Калифорнийского университета в Сан-Диего, а также адъюнкт-профессором кафедры биологии в Институте биологических исследований имени Солка. В числе его наград Медаль Ариенса Капперса, Золотая медаль Австралийского национального университета, а также стипендия на проведение научно-исследовательских работ, полученная от научного колледжа Олл-Соулз, входящего в состав Оксфордского университета.

Рамачандран провел ряд выездных лекций по всему миру, включая Ритовские лекции[108] 2003 года в Великобритании и лекции в рамках конференции «Десятилетие исследования мозга», проводимой в Национальном институте психогигиены США. «Призраки разума» стали основой для двухсерийного документального фильма, показанного в Великобритании по каналу Channel Four, а также по американскому каналу PBS. К другим книгам Рамачандрана относятся «Энциклопедия мозга человека»[109] (2002), «Зарождающийся разум»[110] (2003) и «Краткое путешествие по человеческому сознанию»[111] (2005).

Соавтор Сандра Блейксли является научным обозревателем The New York Times, она специализируется на вопросах когнитивной нейробиологии.

1961

Становление личности

«Если я смогу предложить определенный формат взаимоотношений, другой человек раскроет в себе способность к использованию данных взаимоотношений для роста. Именно тогда произойдет изменение и личностное развитие».

В двух словах

Истинными взаимоотношениями можно считать такие отношения, в которых вы чувствуете себя комфортно и позволяете другому человеку увидеть его потенциал.

В схожем ключе

Роберт Болтон. Навыки людей (стр. 72)

Милтон Эриксон. Мой голос останется с вами (стр. 166)

Абрахам Маслоу. Дальние пределы человеческой психики (стр. 396)

Фриц Перлз. Теория гештальттерапии (стр. 444)

Дуглас Стоун, Брюс Пэттон и Шейла Хин. Трудные разговоры (стр. 560)

Вы когда-нибудь чувствовали себя «исцеленным» благодаря длительной беседе с кем-то? Отношения с конкретным человеком позволяли вам вернуться к нормальному состоянию или снова хорошо почувствовать себя? Скорее всего, подобные взаимодействия, когда вам уделялось безоговорочное внимание и вас выслушивали безо всяких осуждений, происходили в условиях доверия, открытости и искренности.

Карл Роджерс взял на вооружение данные характеристики добрых отношений и применил их в своей работе психолога и консультанта. Результатом стало революционное изменение традиционной модели отношения врача и пациента, расширившей границы применения успешного человеческого взаимодействия.

Роджерс пришел в свою профессию, собираясь стать самым великим практикующим терапевтом, способным «разрешить» проблемы любого пациента, который к нему обратится. Однако вскоре он увидел, что традиционная модель терапии редко давала результаты, а прогресс лечения в большей степени зависел от глубины взаимопонимания и доверия между двумя людьми, находящимися в кабинете. На него оказали огромное влияние работы экзистенциального философа Мартина Бубера и его идея «одобрения другого человека». Это подразумевало под собой полное признание человеческого потенциала, его способности понять, для чего он «был создан в этом мире». Подобное смещение акцентов в сторону позитивного «возможного» (в противовес проблемного «реального») сделало Роджерса, наряду с Абрахамом Маслоу, одной из самых влиятельных фигур новой гуманистической психологии. Ее основной идеей было принятие личностного развития и человеческого потенциала как должного в современном мире.

«Становление личности: Взгляд на психотерапию» представляет собой не отдельное произведение, а целый ряд произведений, написанных и собранных Роджерсом воедино в течение десяти лет. Это отражение мудрости психотерапевта, посвятившего своей карьере более 30 лет жизни. И хотя книга написана в сложном для понимания стиле, как только вы ухватите суть его идей, вы найдете в них неиссякаемый источник вдохновения.

Позвольте всем быть самими собой

Обучаясь психологии, Роджерс совершенно естественно воспринял идею о том, что терапевт должен контролировать свои отношения с клиентом и что основная цель его работы сводится к анализу пациентов и их лечению — как объектов терапии. Однако вскоре он пришел к выводу, что гораздо более эффективно было доверять пациенту (или клиенту) выбор направления терапевтического сеанса. Это стало основой его знаменитой клиентоориентированной (или человекоориентированной) терапии.

Обучаясь психологии, Роджерс совершенно естественно воспринял идею о том, что терапевт должен контролировать свои отношения с клиентом.

Вместо попыток «ограничения» клиентов Роджерс считал более важным стремление внимательно выслушать все, что они готовы ему сказать, даже если их речь была неправильной, слабой, странной, глупой или плохой. Подобная практика помогала людям учиться воспринимать собственные мысли, и всего после нескольких сеансов они были в состоянии излечить сами себя. Роджерс резюмировал свою философию следующим образом: «Просто будь собой и позволь другим людям делать то же самое». Поскольку это было время, когда психология как наука развивалась с основном за счет экспериментов с лабораторными крысами, его идея предоставления «сумасшедшим» пациентам возможности самим выбирать направление терапевтических сеансов была серьезным вызовом профессиональному сообществу, большая часть которого не приняла эту идею вообще.

Как будто этого было мало, Роджерс поставил также под сомнение правильность утверждения о том, что терапевт должен всегда сохранять спокойствие и объективно выслушивать своих пациентов. Он отстаивал право психотерапевтов на выражение собственных эмоций и собственной личности. Если, к примеру, в ходе сеанса он чувствовал себя враждебно настроенным или раздраженным, он не должен был притворяться милым и беспристрастным доктором. Если он не получал ответа от пациента, он не должен был заявлять, что доволен полученным ответом. Если взаимоотношения между врачом и пациентом должны были выстраиваться на искренности, они должны были отражать и настроение врача.

В сердце работы Роджерса лежала идея о том, что жизнь представляет собой непрерывный процесс. Состоявшаяся личность, верил он, будет всегда воспринимать себя как «поток становления, а не как завершенный продукт». Основная ошибка, которую допускают люди, заключается в том, что они изо всех сил стремятся контролировать абсолютно все аспекты своего существования. Это приводит лишь к разрыву между их личностью и чувством реальности.

Реальное становление личности

Роджер неоднократно замечал, что люди, приходящие впервые на прием к психотерапевту, как правило, пытаются обозначить причину своего прихода. Например, проблемы с женой или мужем, или с работодателем, или с собственным неконтролируемым поведением. Во всех случаях называемые «причины» не являлись реальными проблемами человека. В действительности, всех людей объединяла всего одна проблема: они отчаянно хотели стать самими собой, получить возможность снять с себя маску, в которой они постоянно жили. Как правило, они были очень обеспокоены тем, что подумают о них другие и что они должны сделать в той или иной ситуации. Сеансы терапии помогали им вернуться к своему собственному ощущению жизни. Они становились личностями, а не просто отражением общества.

Один из аспектов этой трансформации заключался в том, что люди становились «хозяевами» всех граней своей личности, допускали проявление абсолютно разных, в том числе и противоположных чувств (одна клиентка признавалась, что она одновременно любила и ненавидела своих родителей). Основное утверждение Роджерса сводилось к тому, что «факты всегда дружелюбны», когда дело доходило до анализа эмоций и чувств человека. Главная опасность таится в отрицании того, что мы чувствуем. Когда любое чувство, вызывающее в нас неловкость и стыд, выходит на поверхность, мы понимаем, что оно не убьет нас, если мы признаем факт его существования.

Заключительные комментарии

Работы Роджерса оказали существенное влияние не только на сферу психологического консультирования. Его акцент на том, что люди должны воспринимать себя как непрерывный процесс становления, а не застывшую единицу, лег в основу идей, приведших в 1960-х годах к альтернативной культурной революции. Он оказал существенное влияние на современных мыслителей, занимающихся вопросами самопомощи.

К примеру, один из «Семи навыков высокоэффективных людей» Стивена Кови заключается в том, что человек должен «сначала стремиться к тому, чтобы понять, а уж затем — чтобы быть понятым». Это отражает теорию Роджерса о том, что прогресса во взаимоотношениях невозможно достичь, пока люди не смогут свободно выражать свои мысли и быть услышанными. И призыв к тому, чтобы «жить со страстью», можно также отнести к влиянию Роджерса, советующего каждому из нас прожить эту жизнь так, чтобы она отражала наше истинное Я.

Роджерс считал, что работа психолога была самой важной в мире, поскольку, в конечном итоге, она сводилась не к материальным открытиям, направленным на наше спасение, а помогала установить более прочные связи между людьми. Атмосфера доверия и открытости, которую он создавал в ходе своих терапевтических сеансов, в случае применения ее в семейных отношениях, в деятельности корпораций или в политике, может снизить уровень тревожности и привести к более конструктивным результатам. Ключ к успеху заключался в желании реально почувствовать то, что чувствовал или хотел другой человек. Подобное желание, хотя и непростое в достижении, приведет к трансформации обеих сторон отношений.

Карл Роджерс

Родился в 1902 году в Чикаго в семье с очень строгими религиозными устоями. Роджерс был четвертым из шести детей. В Университете Висконсина он изучал сельское хозяйство, а затем историю, однако его основной целью было принятие духовного сана. В 1924 году он поступил в гуманитарную богословскую семинарию в Нью-Йорке, однако после двух лет обучения почувствовал, что окончательно запутался в доктринах веры, и стал посещать курсы психологии на педагогическом факультете Колумбийского университета. Там в 1928 году он получил степень магистра, а в 1931 году защитил докторскую диссертацию.

Благодаря диссертации на тему детской психологии

Роджерс получил должность психолога в Обществе по защите детей от жестокости и насилия в городе Рочестер, штат Нью-Йорк, где работал с трудными детьми или детьми, совершившими правонарушения. Хотя с академической точки зрения работа не являлась престижной, она давала ему возможность содержать свою семью, поэтому Роджерс проработал там 12 лет. В 1940 году благодаря своей книге «Клиническое лечение проблемных детей»[112] он получил пост профессора в Университете штата Огайо. Его важная работа «Консультирование и психотерапия» была опубликована в 1942 году, а уже в 1945 году он получил место преподавателя в Чикагском университете, где проработал 12 лет и основал консультационный центр.

«Клиентцентрированная психотерапия» (1951) сделала Роджерса еще более известным, и в 1954 году он получил свою первую награду «За выдающиеся достижения в области науки» от Американской ассоциации психологов. В 1964 году он перебрался в город Ла-Джолла, штат Калифорния, получив место в Институте бихевиористических исследований Запада. В Калифорнии Роджерс прожил до самой смерти в 1987 году.

Он был также известен своей работой в области групповой психотерапии, развитием теории экспериментальной системы образования для взрослых и вкладом в развитие конфликтологии.

1970

Человек, который принял жену за шляпу

«Любопытно, что неврология и психология, изучая множество разнообразных явлений, почти никогда не обращаются к феномену суждения. А ведь именно крах суждения… составляет суть значительного числа нейропсихологических расстройств».

В двух словах

Гениальность человеческого мозга заключается в неустанном создании чувства собственного Я, которое остается с нами даже в случаях тяжелых неврологических заболеваний.

В схожем ключе

Виктор Франки. Воля к смыслу (стр. 212)

Уильям Джеймс. Принципы психологии (стр. 338)

В. С. Рамачандран. Призраки разума (стр. 476)

Как отмечает невролог Оливер Сакс в самом начале своей книги «Человек, который принял жену за шляпу», ставшей мировым бестселлером и сделавшей его знаменитым, его всегда в равной мере интересовали люди и их заболевания. Работа всей жизни убедила его в том, что зачастую важно не то, «каким заболеванием страдает человек», а «какой именно человек страдает этим заболеванием». Нельзя подходить к лечению человека, как к лечению насекомого, — вы имеете дело с Я.

Наиболее важный аспект неврологии заключается в том, что физическая дисфункция головного мозга напрямую отражается на ощущении человеком собственного Я.

При помощи своей книги Сакс пытался показать, что люди сохраняют свою несомненную уникальность даже тогда, когда нормальные способности и возможности покидают их.

Автор книги, повидавший немало странных случаев, отмечает, что процесс адаптации или переосмысления человеком самого себя на фоне психического расстройства или физического заболевания поистине удивителен.

24 главы книги содержат детальное описание бессчетного количества странных и интересных случаев заболеваний и по стилю написания больше походят на роман. Первая часть книги называется «Утраты». Она рассказывает о людях, изо всех сил старающихся вернуться к нормальному состоянию после перенесенных психических заболеваний, которые подрывают в значительной мере некоторые умственные способности.

Потерянные десятилетия Джимми

Существует ли Я в условиях, когда у человека нет памяти? Сакс рассказывает историю Джимми Г., помещенного в возрасте 49 лет в дом престарелых, где автор работал в 1975 году.

Джимми был симпатичным, здоровым и очень добродушным человеком. Сразу после окончания школы он зачислился в ряды американской армии и стал радистом на подводной лодке. Сакс отметил, что на все вопросы о своей прошлой жизни и семье Джимми отвечал только в настоящем времени. Он спросил Джимми, какой на дворе был год, и получил искренний ответ: «1945, конечно!» Для Джимми война была выиграна, Трумэн был президентом, а сам он собирался поступать в университет в соответствии с солдатским Биллем о правах[113]. Он думал, что ему 19 лет.

Наиболее важный аспект неврологии заключается в том, что физическая дисфункция головного мозга напрямую отражается на ощущении человеком собственного Я.

Сакс вышел из смотрового кабинета, а когда вернулся всего двумя минутами позже, было понятно, что Джимми понятия не имел, кто перед ним стоит. Создавалось впечатление, что их беседы никогда не было. Джимми жил только настоящим моментом, его долгосрочная память остановилась навсегда в 1945 году. Благодаря своим способностям к наукам он мог с легкостью решать сложные задачи из тестов, но испытывал огромное чувство тревоги из-за того, что казалось ему огромными переменами в окружающем мире. Он не мог отрицать, что, смотрясь в зеркало, видит мужчину, которому уже далеко за сорок, но не находил этому никакого логического объяснения.

Сакс отметил в своих записях, что его пациент «не имел прошлого (или будущего), он застрял в постоянно изменяющемся, бессмысленном мгновении». Он диагностировал состояние пациента как синдром Корсакова, определяющий разрушение мамиллярных тел головного мозга, спровоцированных употреблением алкоголя. Синдром оказывает огромное влияние на память человека, в то время как остальные отделы головного мозга не испытывают никаких патологических изменений.

Сакс пообщался с братом Джимми, который отметил, что тот ушел из армии в 1965 году и, лишившись привычного для него структурированного образа жизни, который армия ему обеспечивала, начал очень сильно пить. По каким-то причинам он впал в ретроградную амнезию, вернувшись в 1945 год.

Сакс попросил Джимми вести дневник, благодаря которому он будет знать, что происходило с ним накануне, однако это не вернуло ему ощущение связности времени. Ему казалось, что события, описанные в дневнике, происходили с кем-то другим. Создавалось впечатление, что Джимми был «безликим», чего-то не хватало в определении его Я.

Сакс спросил религиозных сестер, работающих в доме престарелых, считали ли они, что Джимми потерял свою «душу». Несколько обиженно они попросили его понаблюдать за Джимми, когда тот приходит в часовню. Когда Сакс пошел посмотреть на поведение Джимми там, он увидел совершенно другого человека. Он был несколько растерян в ходе молитвы и традиционных ритуалов, выполняемых прихожанами, но все же более «собранным», чем раньше. Духовности момента, несомненно, хватало, чтобы справиться с привычным для него психологическим хаосом. Сакс написал: «Память, интеллект и сознание сами по себе не могли восстановить личность Джимми, и в дело вступили нравственная заинтересованность и действие». То же самое происходило, когда Джимми находился в саду, или рассматривал какое-нибудь произведение искусства, или слушал музыку.

Таким образом, хотя Джимми утратил память, которая дает человеку ощущение собственной личности, он, вне всяких сомнений, продолжал жить в полную силу, находя смысл в каждодневном опыте. Благодаря тщательно подобранной программе занятий он мог сохранять спокойствие; некая часть его — будь то «душа» или «личность» — нашла способ существовать дальше, несмотря на заболевание.

Я против Туретта[114]

Вторая часть книги «Человек, который принял жену за шляпу» называется «Избытки». Здесь разбираются случаи заболеваний, связанные не с утратой, а сверхизобилием определенных функций: потоком галлюцинаций, болезненным восприятием, излишней раздражительностью и маниями. Подобные «гиперсостояния» предопределяют повышенную чувствительность людей к восприятию жизненных событий, отсутствующую у нормального человека. Хотя формально подобные состояния являются болезненными, они пробуждают в человеке ощущение благополучия и жизненной энергии (хотя где-то в глубине их сознания живет мысль, что все это не может длиться вечно). Избыточные функции тесно переплетаются с личностью человека, что приводит к тому, что некоторые из пациентов отказываются от излечения.

Одним из примеров неврологических избытков является синдром, впервые описанный в 1885 году. Жиль де Туретт был учеником ведущего невролога Шарко (так же как и Фрейд). Именно он описал неврологическое расстройство, характеризующееся изобилием тиков, экстравагантных движений, выкриками ругательств, смешными звуками, странным чувством юмора и тенденцией к эксцентричным поступкам. Синдром затрагивал поведение человека в разной степени и имел разные формы проявления — от слабой до критической. Поскольку синдром казался необъяснимо странным и встречался достаточно редко, в медицинском мире о нем попросту забыли.

Однако заболевание никуда не исчезло. В 70-х годах прошлого века начала свое существование Ассоциация синдрома Туретта, на сегодняшний день насчитывающая тысячи зарегистрированных членов. Проведенные в этой области исследования подтвердили изначальное мнение Жиля де Туретта, что синдром представляет собой расстройство, сосредоточенное в «древнем мозге» (самой примитивной части человеческого мозга), затрагивающем таламус, гипоталамус, лимбическую систему и мозжечковые миндалины — области, отвечающие за инстинкты человека и формирующие его базовую личность. У «туреттов» отмечается наличие большего количества нейромедиаторов в мозге, особенно дофамина (люди, страдающие болезнью Паркинсона, испытывают нехватку дофамина). Для подобных пациентов эффективным будет курс лечения галоперидолом, направленным на устранение излишков дофамина.

Но синдром Туретта связан не только с химическими процессами головного мозга, поскольку в моменты некоторых видов активности — таких как пение, танцы или актерство — у туреттов отмечается исчезновение привычных для них тиков и форм поведения. Сакс отмечает, что в подобных случаях Я человека перебарывает Оно, присущее их состоянию.

Здоровые люди считают, что они владеют своими ощущениями, реакциями и движениями, поэтому для них не составляет труда найти свое собственное Я. «Туретты» подвергаются нескончаемым атакам со стороны неконтролируемых нервных импульсов, поэтому возможность контролировать состояние своего Эго представляется для них сверхъестественной способностью. Сакс пишет, что некоторые люди способны «вобрать в себя» синдром Туретта и объединить его с собственным Эго, используя при этом в своих целях повышенную синдромом способность к мышлению; другие просто полностью подчиняются ему.

Рэй, молодой человек 24 лет, пришел к Саксу с синдромом Туретта в его экстремальном проявлении. Каждые несколько секунд он испытывал конвульсивные тики, пугавшие всех вокруг, за исключением людей, которые его хорошо знали. Обладавший высоким уровнем интеллекта, сообразительностью, чувством юмора и прекрасным характером Рэй смог окончить школу и университет и даже жениться. Он устраивался на работу, но молодого человека отовсюду увольняли из-за его поведения, характеризующегося драчливостью и склонностью к выкрикиванию ругательных слов. Его синдром был «незваным гостем», которого он сумел «вывести в люди» благодаря игре на барабанной установке в джазовом коллективе каждые выходные, иногда с безудержными соловыми импровизациями. Он не испытывал проявлений синдрома только во сне, после занятий сексом или во время занятий, выполнением которых он был страстно увлечен.

Рэй хотел попробовать курс лечения галоперидолом, однако волновался о том, что с ним будет, когда его тики пропадут. В конечном итоге, он жил так, начиная с четырех лет. Когда лекарство начало действовать, Рэю пришлось заново познавать себя как личность. В течение рабочей недели лекарство превращало его в здравомыслящего, свободного от тиков — даже скучного — человека, но, поскольку он очень тосковал по своей старой импульсивной и саркастичной личности (единственной личности, с которой он был знаком), он решил не принимать лекарства по выходным, чтобы оставаться «тикозным остроумцем», как он называл сам себя.

В данном случае, что представляло собой истинное Я Рэя? Сакс не дает нам ответа на этот вопрос, он лишь приводит нам эту историю как пример «твердости духа», доказывающий, что внутри каждого из нас живет некое Я, стремящееся к самоутверждению даже перед лицом экстремального Оно, пытающегося подчинить нас своей власти.

Волшебный станок

Сакс отмечает, что наше текущее представление о работе мозга отождествляется с работой компьютера. Однако он задается вопросом: могут ли алгоритмы и программы соответствовать богатству нашего восприятия реальности, особенно когда речь идет о драматических, артистических или музыкальных вещах? Как можем мы сводить воедино идеи о памяти, хранящейся где-то в файловых папках компьютера, коим является наш мозг, и воспоминаниях, выраженных Прустом и другими великими писателями в литературных произведениях? Вне всяких сомнений, человек является не просто «думающей машиной», а индивидуумом, ищущим смысл в получаемом опыте, имеющим «картину» реальности, вбирающей в себя живое восприятие вещей, их целостности.

Сакс отмечает, что наше текущее представление о работе мозга отождествляется с работой компьютера.

Английский психолог Чарльз Шеррингтон представлял мозг как «волшебный станок», постоянно сплетающий между собой различные вещи в полотно общего смысла. По мнению Сакса, подобная аналогия, безусловно, лучше, чем сравнение мозга с компьютером, поскольку она объясняет личностную природу ощущений человека и его способность со временем находить в них смысл. Его собственная аналогия понимания мозга сводится к «сценариям и партитурам». Наша жизнь схожа со сценарием, раскрывающим человеку свой смысл по мере того, как он продвигается вперед, или, возможно, с музыкальной партитурой, делающей то же самое. Следовательно, призма, через которую мы смотрим на собственную жизнь, должна быть не научной или математической — вероятно, это сможет объяснить работу левого полушария, — а артистической. Что касается правого полушария, столь тесно связанного с созданием того самого ощущения нашего Я, человек должен искать смысл своего существования в «художественном пространстве, где в единую ткань сплетаются сюжеты и мелодии наших действий и чувств».

С одной стороны, человека можно расценивать как продвинутого робота, реагирующего на окружающий мир посредством неврологического компьютера, с другой стороны, как требующего чего-то большего для формирования собственного Я. Сакс отмечает: «Эмпирическая наука… совершенно не учитывает наличие души, не видит, из чего и как возникает внутреннее бытие личности». А ведь именно это его пациенты стремились вернуть или сохранить перед лицом своего заболевания.

Заключительные комментарии

Только в случае неврологических отклонений мы понимаем, что воспринимаем как должное все усилия, направленные на поддержание ощущений собственной личности, независимой ни от чего, способной контролировать себя. Человек, по мнению Сакса, является «чудом интеграции», зачастую недооценивающим стремление собственной личности к самоутверждению в условиях действия дезинтегрирующих сил, таких как неврологические расстройства или заболевания.

Если бы мозг был всего лишь компьютером, он никогда бы не смог вырваться из хаоса ради восстановления смысла и независимости. Вместо простого выполнения рациональных операций человеческий разум стремится к созданию целостности, он жаждет найти смысл в случайных ощущениях и событиях.

Картина или симфония не являются просто масляными красками или музыкальными звуками — это отражение смысла. Подобно этому, с течением жизни человек начинает олицетворять собой нечто большее, чем просто совокупность различных частей. Когда люди умирают, мы скорбим о них не потому, что они были «хорошими телами», а потому что в них заключался определенный для нас смысл. Книга Сакса именно об этом: непознанном, значимом, бесценном Я.

Оливер Сакс

Родился в Лондоне в 1933 году в семье врачей. Свою медицинскую степень Сакс получил в Лондонском университете. Переехав в 1960-х годах в США, прошел интернатуру в Сан-Франциско и ординатуру в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе.

В 1965 году он переехал в Нью-Йорк и получил известность благодаря своей работе с пациентами, страдающими «сонной болезнью»[115], в госпитале Бет Абрахам в Бронксе. Он проводил курсы лечений леводопой, в то время считающейся экспериментальной лекарственной формой, которая позволила многим из его пациентов вернуться к нормальному образу жизни. Эксперименты стали основой написания его книги «Пробуждение»[116] (1973), которая вдохновила Гарольда Пинтера на написание пьесы «Король Аляски», а Голливуд на создание фильма «Пробуждение» с Робертом де Ниро и Робином Уильямсом в главных ролях.

Помимо ведения частной практики Сакс является клиническим профессором кафедры неврологии некоммерческого медицинского колледжа Альберта Эйнштейна, а также старшим профессором кафедры неврологии медицинского факультета Нью-Йоркского университета. Сакс также работает консультантом-неврологом религиозной конгрегации «Малые сестры бедняков», созданной Жанной Жюган еще в XIX веке. Он является обладателем большого числа почетных докторских степеней.

Другие книги Сакса: «Видение голосов: Путешествие в мир глухих»[117] (1990), «Антрополог на Марсе» (1995), «Остров дальтоников»[118] (1996) и «Дядюшка вольфрам: Воспоминания о химическом отрочестве»[119](2001).

2004

Парадокс выбора

«В отличие от других негативных эмоций — злости, грусти, разочарования и даже горя — в сожалении самым сложным является ощущение, что вызвавшего это чувство стечения обстоятельств можно было избежать. И что вы могли бы его избежать, если бы сделали другой выбор».

«Спустя миллионы лет выживания, основанного на простых выборах, может оказаться так, что человек просто не готов к такому количеству возможностей для выбора, с которыми ему приходится сталкиваться в современном мире».

В двух словах

Парадоксально, но счастье может принести именно ограниченная возможность выбора, а не изобилие.

В схожем ключе

Дениэл Гилберт. Спотыкаясь о счастье (стр. 254)

Мартин Селигман. Новая позитивная психология (стр. 522)

Хорошо это или плохо, иметь альтернативу выбора? Основываясь на данных психологических, экономических и маркетинговых исследований, а также на работах экспертов в области проблем принятия решения, Барри Шварц начал свою книгу «Парадокс выбора: Почему „больше“ значит „меньше“» довольно оригинально. Он приводит данные о количестве различных видов и марок хлопьев для завтрака, которые можно купить в местном супермаркете, и телевизоров, которые можно выбрать. А также о том, что продавцы в магазинах больше не понимают вас, когда вы говорите, что хотите купить «обычные» джинсы, поскольку среди современного разнообразия товаров такое понятие, как «обычный», уже давно перестало существовать.

Шварц ссылается на одно исследование, в ходе которого студентов университета попросили оценить качество шоколада. Первая группа получила небольшие коробки с шоколадом, а вторая — коробки, в которых было тридцать разных шоколадок. Результат: те, кто получил небольшие коробки, были более довольны качеством шоколада (в буквальном смысле, шоколад был «лучше на вкус»), чем те, кто выбирал среди значительного числа сортов. Первая группа даже согласилась на то, чтобы получить оплату за участие в исследовании в виде шоколада, а не деньгами.

Результаты исследования удивили всех, поскольку люди привыкли считать, что возможность широкого выбора позволяет нам чувствовать себя более удовлетворенными, ведь, по сути, она отражает своего рода проявление могущества. В действительности же, при более узком спектре вариантов, из которых надо выбирать, мы чувствуем себя более удовлетворенными тем, что имеем.

Шварц объясняет, что подобная реакция отражает определенный тип тревожности, присущей населению развитых и богатых стран. Другими словами, слишком большой выбор может негативно отразиться на счастье человека, поскольку он не всегда означает более высокий уровень качества жизни или свободы.

Принимаемые решения стоят все дороже

Шварц отмечает, что необходимость снова и снова принимать решение постоянно растет в цене.

Смысл технологического развития заключался в том, чтобы экономить время человека. Вместо этого, говорит автор, прогресс отбросил нас назад к первобытному поведению, нацеленному только на добывание корма, поскольку сегодня мы должны тщательно изучить тысячи возможных вариантов, чтобы выяснить, чего же мы хотим на самом деле. К примеру, когда-то у людей был ограниченный выбор или вообще никакого выбора среди поставщиков телефонных и коммунальных услуг. Сегодня выбор возможных вариантов сбивает нас с ног настолько, что мы, в конечном итоге, решаем просто прибегать к услугам своего старого поставщика, лишь бы избежать трудностей, связанных с необходимостью анализа различных предложений.

Даже в сфере религии, отмечает Шварц, мы стали придерживаться веры по своему выбору, а не следовать семейной традиции.

В том, что касается работы, если наши родители могли десятилетиями работать в одной и той же компании, нынешнее поколение меняет работодателя раз в два года или пять лет. Мы постоянно ищем чего-то лучшего, даже если мы относительно счастливы тем, что уже имеем.

Необходимость постоянного выбора из массы вариантов подстерегает нас и в романтических отношениях. Даже если мы нашли своего «единственного» спутника жизни, мы должны решить, рядом с чьими родителями должна жить наша семья, будем ли мы оба ходить на работу и если да, то чья работа будет играть решающую роль при выборе места жительства. Если же в семье рождаются дети, кто будет сидеть с ними дома?

Даже в сфере религии, отмечает Шварц, мы стали придерживаться веры по своему выбору, а не следовать семейной традиции. Мы можем сами определиться со своим Я, самой сущностью. Хотя все мы от рождения принадлежим к определенной нации, семье или классу, сегодня подобные вещи рассматриваются, скорее, как «ненужный багаж». Если ранее они многое говорили о нас окружающим людям, сегодня мы вряд ли будем опираться на них в своих суждениях.

В условиях, когда столь большее число непонятных и недоступных нам факторов превратилось в возможность выбора, в игру вступило нечто большее — чувствительность человеческого разума к ошибкам, которую Шварц ярко проиллюстрировал в своей книге. Принимая во внимание данную чувствительность, шансы на принятие «верного» решения в большинстве случаев слишком низкие. Если последствия одних ошибок являются незначительными, другие могут привести к плачевным результатам: к примеру, выбор супруга или университета могут повлиять на жизнь человека в целом. Чем шире спектр выбора, тем большим мы рискуем в случае неверно принятого решения. Наша логика работает следующим образом: «Если возможность выбора столь велика, как могло получиться так, что мы приняли в корне неверное решение»?

Шварц выделяет три признака того, что спектр вашего выбора начинает слишком сильно расползаться.

Принятие каждого решения требует от вас больше усилий.

Вероятность ошибки значительно возрастает.

Психологические последствия ошибок имеют более серьезный характер.

Когда «только лучшее» бывает лишним

Учитывая то, что наши решения зачастую оказываются ошибочными, и принимая во внимание то количество решений, которые нам нужно принять, разве не будет логичнее довольствоваться «вполне приемлемыми» вещами, вместо того, чтобы всегда стремиться к «самому лучшему»? Шварц проводит забавное разделение людей на «максималистов» и «удовлетворенцев». Максималистами являются люди, которые не будут

чувствовать себя счастливыми до тех пор, пока не получат «самое лучшее», какими бы ни были обстоятельства. Это стремление заставляет их обдумывать каждый возможный вариант перед тем, как принять окончательное решение, независимо от того, идет ли речь о примерке 15 свитеров или выборе среди десятка потенциальных партнеров.

Удовлетворенны вполне могут довольствоваться тем, что уже имеют, и не задумываться о существовании лучших вариантов. У удовлетворенцев, безусловно, есть собственные критерии и стандарты, на которые они опираются при принятии решений. В них отсутствует идеологическая потребность в получении «лучшего».

Концепция удовлетворенцев была представлена впервые экономистом Гебертом Саймоном в 1950-х годах. Великолепный вывод Саймона заключался в том, что, если задуматься о времени, которое человек тратит на принятие решений, удовлетворенность тем, что ты уже имеешь, покажется наилучшей стратегией существования.

Шварц задался следующим вопросом: учитывая количество усилий, затрачиваемых максималистами в процессе выбора, действительно ли они принимают более правильное решение? Он обнаружил, что объективно ответ был положительным, а вот субъективно — нет. Под этим он подразумевал, что максималисты могут делать выбор, который, по их мнению, будет наилучшим, однако данный выбор необязательно сделает их счастливыми. Они могут устроиться на несколько лучшую работу с несколько более высокой зарплатой, но вряд ли будут чувствовать себя удовлетворенными этим.

Учитывая количество усилий, затрачиваемых максималистами в процессе выбора, действительно ли они принимают более правильное решение?

Максимализм может привести человека к существенным потерям в жизни. Если все, что мы делаем, должно быть исключительно правильным, мы неизменно впадаем к жесткую самокритику. Мы попрекаем себя тем, что сделанный выбор не привел нас ни к чему хорошему, и неустанно задаемся вопросами, почему мы не рассмотрели другие альтернативы. Такие слова, как «следовало бы», «мог бы», «должен был», очень ярко характеризуют состояние максималистов, запутавшихся в своих собственных решениях. Шварц подытоживает их жизнь карикатурой, на которой изображается первокурсник, занимающийся спортом в майке, на которой написано «БРАУН», хотя первоначальный выбор пал на «ЙЕЛЬ».

Напротив, удовлетворенцы способны с легкостью прощать себя за совершенные ошибки, говоря себе: «Я сделал то, что сделал, основываясь на имеющихся передо мной вариантах». Удовлетворенцы не верят в то, что они способны создать совершенный мир для самих себя, поэтому в меньшей степени переживают, когда мир вдруг оказывается далеким от идеала — что происходит в большинстве случаев.

Исследования показали, что максималисты, как правило, чувствуют себя менее счастливыми, проявляют меньше оптимизма и более склонны к развитию депрессии, чем их довольные любым развитием событий оппоненты. Если вы хотите получать больше удовольствия от жизни и испытывать при этом вселенское спокойствие, становитесь удовлетворенцем.

Счастье в жестких рамках

Шварц отмечает, что за последние 40 лет доход на душу населения в Америке (с учетом инфляции) вырос вдвое. Количество домов с посудомоечными машинами увеличилось с 9 до 50 %, количество же домов, в которых установлены кондиционеры, — с 15 до 73 %. Тем не менее, существенного повышения уровня удовлетворенности жизнью в этот период отмечено не было.

Реальное счастье человеку приносят отношения с семьей и друзьями, и в этом как раз и скрыт парадокс: тесные социальные связи в действительности сужают возможности нашего выбора и автономность жизни. К примеру, брак ограничивает нашу свободу в том, что касается разнообразия романтических или сексуальных отношений.

Шварц задает справедливый вопрос: «Так, может, свобода выбора не столь уж прекрасна, как мы все привыкли думать»? В конечном итоге, все время, которое мы тратим на поиски лучшего среди тысяч вариантов, могло бы стать временем, инвестированным в бесценные взаимоотношения. Наличие выбора может не только не улучшить нашу жизнь, а, наоборот, сделать ее более скудной. Понимание этого принесет нам облегчение.

Шварц приводит в пример одно исследование, в ходе которого 65 % людей заявили, что, если бы у них был рак, они бы хотели контролировать процесс своего лечения. Однако среди людей, действительно страдающих этим заболеванием, целых 88 % предпочли вообще ничего не знать об этом. Нам кажется, что мы хотим выбирать, однако когда мы имеем перед глазами целый спектр вариантов, идея выбора перестает быть столь привлекательной, — выбор реально повергает нас в состояние стресса.

Почему сравнение приносит только вред

Шварц опирается на исследования, утверждающие, что необходимость разбираться в альтернативах делает людей не только нерешительными, но и менее счастливыми. К примеру, когда человек выбирает между двумя возможными вариантами привлекающих его покупок, он, в конечном итоге, не покупает ни одну из вещей.

Возможно, ответ на вопрос, почему широкий спектр выбора не делает нас более счастливыми, заключается в повышении уровня нашей ответственности при этом. Данные большого количества исследований доказывают, что мы чувствуем себя счастливее, когда знаем, что наши решения однозначны и не могут быть истолкованы по-иному. Именно поэтому при принятии решений, которые не могут быть изменены, наше сознание прилагает все усилия, чтобы найти для них оправдание и безоговорочную психологическую поддержку.

Шварц задает справедливый вопрос: «Так, может, свобода выбора не столь уж прекрасна, как мы все привыкли думать»?

Если всю жизнь мы жили и работали среди офисных работников и наши друзья находились в равном с нами положении, мы могли чувствовать себя вполне довольными своей судьбой. Однако с развитием телевидения, Интернета и тому подобного мы узнали, что в мире существует множество людей, с которыми мы можем себя сравнить. Даже если мы хорошо материально обеспечены, всегда есть более богатые люди. Эти явления, обозначенные Шварцем как «восходящие сравнения», делают нас завистливыми и враждебными, вызывают у нас стресс и приводят к снижению самооценки.

«Понижательные сравнения», напротив, позволяют нам замечать, насколько мы удачливы по сравнению с теми, кто обладает в этой жизни немногим. Подобные сравнения поднимают наше настроение и самооценку и снижают чувство тревожности. Если каждое утро и вечер мы будем говорить себе, что «у меня есть много вещей, за которые я благодарен своей жизни», и будем думать об этих вещах, мы станем намного ближе к реальности и будем чувствовать себя более счастливыми. По сравнению с остальными жизнь благодарных людей больше наполнена здоровьем, счастьем и оптимизмом.

Поскольку слишком широкий спектр выбора заставляет нас сравнивать и вызывает тревогу, рецепт человеческого счастья состоит всего из двух частей: