Дочь Шемилт Джейн
– Не отчаивайтесь, – продолжил детектив, – очень много молодых людей исчезают на некоторое время, а затем неожиданно появляются живые и невредимые. Так что есть надежда. А мы используем все наши возможности.
У него там в записной книжке, наверное, все изложено по порядку – что и как нужно делать. При исчезновении, похищении, насилии, убийстве.
Чувствуя, как защипало в глазах, я глубоко вздохнула, сосчитала до десяти и медленно выдохнула.
– Спасибо, детектив, постараюсь держаться.
Закончив разговор, я поднялась наверх. Тэд за это время не изменил позу, наверное даже не пошевелился. Я приняла горячую ванну и прилегла рядом. Думала, минут на десять, но, как только закрыла глаза, моментально погрузилась в сон.
В дверь позвонили, и я выскочила из постели. Быстро натянула джинсы и пуловер Тэда. Спустилась вниз как раз в тот момент, когда звонок раздался снова.
Стоящий в дверях мужчина смотрел на меня спокойно, без улыбки. Среднего роста, крепкий, обветренное лицо, волосы с проседью, приятные вдумчивые глаза. Нос чуть искривлен, должно быть, когда-то был сломан. Он был не красавец, но что-то в нем привлекало.
Кто я для него? Ну конечно, очередная несчастная мать пропавшего ребенка. Можно представить, какое я на него произвела впечатление. Помятое после сна лицо без макияжа, растрепанные волосы, большой мужской пуловер, босые ноги в тапочках.
– Я Майкл Копи. Детектив.
Знакомый южноафриканский выговор на мгновение вернул меня в прошлое, когда я год стажировалась в Южной Африке среди фермеров с суровыми лицами на потрепанных пикапах, борющихся с засухой и болезнями скота. Умелых и ловких.
Его рукопожатие было коротким и крепким.
– Я Дженни. Пожалуйста, заходите.
Я произнесла пару фраз, специфически южноафриканских, понятных только нам двоим. Он чуть улыбнулся, но откуда я их знаю, спрашивать не стал.
Мы прошли на кухню. Я включила чайник и пошла будить Тэда. Он быстро собрался, и мы спустились вместе. Часы на стене показывали полдень.
Тэд сел за стол напротив детектива.
– Наша дочь отсутствует уже двенадцать часов.
Майкл Копи кивнул.
– Поэтому я здесь.
– И что вы можете нам сказать?
– Мне удалось поговорить с режиссером спектакля миссис Мерз и всеми участниками постановки. Одна девушка… – он сверился с записной книжкой. – Ее зовут Никита, сообщила кое-что о Наоми.
Я сидела рядом с Тэдом, держа его руку. Мне не понравилось, как детектив произнес ее имя. Как-то спокойно, буднично, словно хорошо ее знал. Угнетало состояние зависимости от всех этих людей, в которую мы попали. Теперь этот человек, совершенно посторонний, присвоил себе право вот так произносить имя нашей дочери. Я поймала взгляд детектива и поняла, что он догадывается о моих чувствах. И тут же мое вздорное негодование показалось нелепым.
Он помолчал и снова заговорил, негромко и спокойно:
– После спектакля девушки пошли переодеваться, а миссис Мерз ушла, оставив их на попечение одного юноши. Он должен был присмотреть за порядком и запереть дверь.
– Кто этот юноша?
Майкл Копи ответил не сразу:
– Ваш сын Эдвард.
– Эд?
– Да. Он обещал миссис Мерз проводить Наоми домой.
Это было потрясение. Эд нам ничего не сказал. И Никита тоже.
– Пожалуйста, мистер Копи, продолжайте, – произнес Тэд напряженно.
– Называйте меня Майкл, – детектив на секунду замолк. – В разговоре со мной Никита призналась, что у Наоми была назначена встреча с молодым человеком. Потом за ней заехала мама. Кстати, во сколько Эд пришел вчера домой?
– Не знаю. Я спала.
Майкл, наверное, удивился, но я не собиралась спать. Просто устала и не заметила, как заснула. У меня иногда бывает – только присяду, и глаза слипаются. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.
– Думаю, ваш сын ушел сразу после Никиты, – сказал Майкл.
– Чего же это он не задержался, – пробормотал Тэд.
Я набрала номер Эда, но включился автоответчик.
– Никита, – продолжил Майкл, – ничего о новом знакомом вашей дочери не знает. Впервые Наоми упомянула о нем примерно две недели назад. Никита полагает, что однажды видела этого молодого человека в театре, но издалека. Так что описать его внешность не может.
Я пошевелилась на своем стуле.
– Но кто-то должен был заметить постороннего. Вы не спрашивали?
Он кивнул.
– Да, мне это тоже пришло в голову. Миссис Мерз сказала, что однажды во время репетиции видела Наоми с молодым человеком. Они сидели на заднем ряду партера. Она сделала ей замечание, напомнив, что родственников и знакомых на репетиции приводить не позволено. В ответ Наоми сказала, что она его не приглашала. Он пришел сам.
Этот парень вполне мог быть на премьерном спектакле. В антракте стоял где-нибудь в фойе за колонной и поглядывал на нашу группу. Могло быть такое? Вполне.
– Миссис Мерз сказала, как он выглядит?
– Задние ряды были плохо освещены, так что разглядеть его ей не удалось. Впрочем, она и не пыталась. Никакого повода не было. А вам, – детектив посмотрел на нас, – Наоми рассказывала о своем знакомом? И вообще, в последнее время с ней происходило что-то, показавшееся вам необычным?
Тэд, конечно, ничего не видел и не слышал. А я ответила утвердительно. Майкл попросил уточнить.
– Она ничего не рассказывала, но ее поведение изменилось.
– И в чем это выражалось?
Я задумалась.
– Стала молчаливой, отстраненной. С репетиций возвращалась поздно.
– Отстраненной? – Майкл ждал, готовясь сделать запись в своей книжке.
Я взглянула на место у плиты, где сейчас спал Берти. Там она стояла вчера перед уходом.
– Обычно она мне все рассказывала, – пояснила я. – А в последние недели замкнулась в себе. Стала угрюмой, неразговорчивой, раздражительной. Я думала, это усталость, переживания по поводу роли в спектакле. Только начнешь что-то спрашивать, а ей уже не терпится, когда я от нее отстану.
В тишине было слышно, как ручка Майкла скребет по бумаге. И вдруг Тэд вскинул голову.
– Коттедж.
Глава 13
Дорсет, 2010
Год спустя
Я закрываю окно – плотно, чтобы оно снова не раскрылось, затем сбрасываю мокрую одежду. Надеваю пижамные брюки, теплые носки, свитер. После дома Мэри в коттедже холодно и неуютно.
Я начинаю ходить туда-сюда, чувствуя странное возбуждение. Со мной явно что-то произошло. Пытаюсь сообразить, что именно, но не могу. В мое сознание, где уже давно нет никаких цветов, кроме черного, проник какой-то импульс, и появились краски. Пока тусклые, но ощутимые.
Я роюсь за письменным столом, где стоят старые холсты, нахожу чистый и вытаскиваю его. Затем раскладываю на столе тюбики с красками и кисти. Хочу написать грозу, какой я ее недавно увидела. Один холст падает на пол. Я быстро его поднимаю, чтобы не наступил Берти. Вглядываюсь. Это портрет Наоми, я его так и не закончила. На нем она улыбается с торжествующим видом. Да, она всегда чувствовала себя победительницей. Добивалась, чего хотела. И это в конце концов привело к беде.
Бристоль, 2009
На следующий день
– На прошлой неделе она ездила в коттедж, – сказал Тэд в ответ на вопросительный взгляд Майкла.
– Какой коттедж?
– Да, конечно. – Тэд кивнул. – Извините, я поясню. Дело в том, что родители Дженни давным-давно купили в Дорсете коттедж, где собирались провести старость. К сожалению, отец рано умер, а мать не захотела жить там одна. Совсем недавно, незадолго до смерти, она подарила коттедж Дженни. – Тэд вздохнул. – В общем, Наоми провела там с друзьями прошлый уик-энд. Решили расслабиться перед премьерой. Мы не возражали.
– Вернулась Наоми оттуда, как мне показалось, чем-то удрученная, – сказала я, вспомнив ее появление в дверях в субботу вечером. – Отвечала односложно. Как провела день, так и не рассказала.
– А с кем именно она ездила? – спросил Майкл.
– С одноклассниками, – ответил Тэд. – Которые участвовали в спектакле. Во всяком случае, так она нам сказала. Среди них был мальчик – они знакомы с детства – и Никита.
– Они за ней заехали?
– Нет, – ответила я, чувствуя холод в груди. – Наоми пошла встретиться с ними. Только теперь я сомневаюсь, что было так, как она говорила.
Майкл встал. Мы тоже.
– Мне нужен адрес коттеджа. И ключ.
– Не надо, – сказал Тэд. – Я туда поеду.
Майкл убрал записную книжку и по телефону вызвал водителя с двумя полицейскими, чтобы сопровождать Тэда в коттедж.
– Не надо никого, – отрывисто проговорил Тэд. – Лучше я поеду один. Она испугается, увидев полицейских.
– А если ее удерживает там злоумышленник? – спросил Майкл, оторвавшись от телефона. – Мы должны его задержать.
Я подошла к Тэду. Предложила поехать с ним.
– Ты же почти не спала, – возразил он, вглядываясь в мое лицо.
– Ничего, посплю в машине, – ответила я.
– Нет, оставайся, – сказал он, многозначительно глядя мне в глаза. – На всякий случай.
На случай, если я услышу ее шаги, приближающиеся к задней двери? Ее голос, возвещающий Берти, что она дома и ему пора перестать скулить? Эти знакомые обыденные события теперь казались невозможной роскошью.
Звонок в дверь возвестил о прибытии полицейских. Тэд с Майклом пошли открыть. Затем Тэд уехал в Дорсет, а Майкл вернулся на кухню.
Включая чайник, я посмотрела на часы. Половина второго. Четырнадцать часов, как она исчезла. И пройдет еще больше времени, пока они доедут до коттеджа. Скорее всего, Тэд направит машину по знакомому пути, по шоссе М5 до Тонтона и потом через Бридпорт. Помню, последние три мили детям не терпелось размять ноги.
– Я вам сочувствую, Дженни, – сказал Майкл, садясь за стол.
– Как вы намерены ее искать? – спросила я. – Ведь… этот насильник…
– Насильник тут ни при чем, – прервал меня детектив. – Он в тюрьме, его задержали десять дней назад. А для поисков вашей дочери мы делаем все возможное на данный момент. Сняли отпечатки пальцев в гримерной и других помещениях театра, с сидений в зрительном зале, раздевалке. Опросили всех ее приятелей. – Он внимательно смотрел на меня, проверяя, слежу ли я за его словами. – Опросили жителей соседних со школой домов на предмет подозрительных машин, стоящих или проезжающих там в период, когда она исчезла, проверили записи камер наружного наблюдения во всех ближайших станциях техобслуживания и на выезде из Бристоля. – Он говорил, листая записную книжку. – Мы также составили фоторобот по описанию миссис Мерз, сегодня в шестичасовых новостях его покажут по телевизору. Вот так обстоят дела.
Казалось, это должно было укрепить надежду, но я еще сильнее пала духом. Покатилась туда, где никогда прежде не бывала, цепляясь руками, пытаясь удержаться.
Он пошел к чайнику, нашел чашки, молоко. Приготовил для нас кофе. Одну чашку дал мне и снова сел за кухонный стол, на котором стояли неубранные пакеты из-под сока, грязные тарелки с овсянкой и кружки с недопитым чаем.
– Мы будем прорабатывать все версии. Даже маловероятные.
– Какие?
– Ну, разные. Но не забывайте: все может кончиться благополучно.
Я быстро вскинула на него глаза.
– Что значит благополучно?
– Например, она заночевала у какой-нибудь подруги или еще где-то.
– Это невозможно. Во-первых, у Наоми только одна подруга, Никита. А во-вторых, зачем ей было устраивать такое, если сегодня последний спектакль, участием в котором она очень дорожит?
– Может быть, это результат напряжения последних недель?
– Нет.
Мне бы хотелось в это верить, но я знала: без очень важной причины Наоми никогда бы не отказалась от последнего спектакля.
Майкл кивнул.
– В таком случае ее увел из театра новый знакомый. А может, по пути домой похитил кто-то совсем незнакомый.
Я молча смотрела на него. Что хуже? Недавний знакомый, завоевавший ее доверие и имеющий на нее непонятно какие виды, или посторонний, скрывающийся в тени у дверей театра или на улице?
Я встала, но, почувствовав слабость в ногах, опустилась на стул.
– Вот возьмите, – он протянул мне лист бумаги и ручку. – Запишите все, что сочтете нужным. Вспомните, может быть, вы пропустили что-то очевидное, ежедневно мозолящее глаза.
– Для вас этот случай, конечно, не первый?
– Конечно. Но каждый – особенный. Это ведь как и в вашей работе. К вам на прием приходит множество людей с одинаковыми болезнями, но все пациенты разные.
Он был прав.
– Кто ваши соседи? – Майкл снова раскрыл записную книжку.
– В тех многоквартирных домах в основном живут молодые пары. Недолго. Чаще всего полгода. Потом уезжают, а их место занимают другие. Ни с кем из них мы не знакомы.
– А в доме напротив?
– Миссис Мур с сыном. У него синдром Дауна.
Майкл записал.
– Может, у вас есть какие-то недоброжелатели?
Я вспомнила мужа Ани: как хмуро он смотрит на меня, высаживая жену у нашего дома. Злость в глазах мистера Прайса во время нашей последней встречи. Из приятелей Наоми я, кроме Никиты, записала только Джеймса – мальчика, который помогал ей с математикой. Он подарил ей колечко и ездил с ними в коттедж.
Зазвонил телефон. Я вскочила ответить, но меня опередил Майкл. Он быстро снял трубку, коротко бросил: «Без комментариев» – и вернулся на место. Посмотрел на меня.
– Звонил журналист. Приготовьтесь, они будут вам докучать.
Боже, какой журналист? О чем он? Единственное, что меня сейчас заботило, это Наоми. Видеть, слышать, касаться ее, обнимать.
Я протянула ему лист с тем, что записала, и он поднялся уходить. Сказал, что зайдет часа через три. Жаль, с ним было спокойнее.
Потом я долго сидела без движения, пытаясь привести в порядок мысли. В конце концов встала на ватные ноги, глянула на часы. Шестнадцать часов с тех пор, как она должна была вернуться домой, и двадцать два после ее ухода. Я вспомнила ее голос, когда она сказала до свидания, а вот попрощалась ли с ней я, стерлось из памяти.
Глава 14
Дорсет, 2010
Год спустя
Я наношу на холст тонкий слой зеленой краски, затем, после добавления малиновой, он становится серовато-зеленым. Но слишком холодным. Его надо сделать темнее и гуще, но чтобы светился. Поэтому сверху кладу голубовато-зеленую, смешанную с натуральной умброй. Море у меня темно-коричневое с пурпурным оттенком. Оно вздымается к небу, как будто стремясь его поглотить. Пену на гребне волны изображаю пунктиром, но мне больше интересна темная надвигающаяся водяная масса. Постепенно, по мере того как картина обретает форму, я начинаю ее осязать. Чувствую запах соли и даже влагу на руках. Время от времени отвлекаюсь, чтобы подложить в камин поленьев, глотнуть вина, откусить на ходу сэндвич.
Наконец где-то после полуночи картина меня отпускает. За окном все еще бушует гроза, но в комнате тепло и уютно. В камине поблескивает слабый огонь.
Год назад нашу жизнь сломала свирепая безжалостная буря. Но я продолжаю существовать. Держаться на плаву мне помогает надежда, что мы ее в конце концов найдем. И, конечно, мальчики, Эд и Тео.
Бристоль, 2009
На следующий день
В конце дня из школы пришел Тео. Купил по дороге рыбы с жареным картофелем. Принес в белом промасленном бумажном пакете. Когда зазвонил телефон, я пошла наверх, чтобы он не услышал моих слов.
– В коттедже никого нет, – произнес Тэд напряженно. – И не было в течение последних суток, – он замолк. – Я ждала, прикусив губу. – Но на прошлой неделе она здесь действительно побывала. Только…
– Что?
– Она… они…
– Что? Говори же наконец. – У меня в голове покалывало от нетерпения.
– Спали в кровати. И оставили пятно.
– Что значит спали? Она ведь там на ночь не оставалась. И какое пятно? – Мой голос дрожал.
– Кровяное.
– Боже… – На секунду я лишилась дара речи.
– Пятно оставлено несколько дней назад. И на полу тоже есть. Размазанное, – он говорил негромко. Видимо, рядом кто-то стоял. – Полицейский определил давность пятна по цвету. Он криминалист. В бокалах высохшие остатки вина. Так что определенно прошло больше суток.
– Какое, к черту, вино? – я не понимала, о чем он говорит.
– Здесь у кровати стоит бутылка и два бокала.
Ах вот оно что. Но ведь она никогда не пила спиртное. Значит, когда от нее после репетиции пахло вином, это было не случайно. Или?..
– Наверное, это пили приятели, с которыми она туда приехала. Ребята постарше. – Произнеся эти слова, я вспомнила беременных двенадцатилетних девочек, которых мамы приводили в клинику. Но Наоми не такая. У нее пока не было бойфренда. Я сказала это полицейским, которые приезжали первыми. Невозможно, чтобы она вот так вот взяла и легла в постель с парнем.
– Тут не было никаких приятелей, – резко бросил Тэд. – Она в очередной раз солгала. Криминалисты обнаружили в коттедже следы обуви только двоих. Ее и этого негодяя. Тогда вечером тебе показалось, что она чем-то удручена. Неудивительно. Это же такой стресс. – Тэд хрипло вздохнул. – Вначале он ее напоил…
– Так это же прекрасно! – воскликнула я. – Они вместе выпивали, значит, все в порядке.
– Что в порядке? Боже, он изнасиловал ее пьяную.
От его слов меня передернуло.
– Вовсе нет. Я хорошо помню: она стояла в дверях совершенно спокойная. Изнасилованные девочки так себя не ведут. Наоми тут же бы расплакалась и все выложила. – Во мне крепла уверенность. – И вообще, подумай, она пила вино в постели. То есть расслабилась и получала удовольствие.
Тэд не дал мне договорить.
– Час назад прибыла группа местных криминалистов. Фотографировали, снимали отпечатки пальцев, взяли пробы ДНК.
У меня не выходили из головы бокалы из-под вина. Он наполняет ее бокал, затем обнимает. Она делает глоток, улыбается, притворяясь, что вино ей нравится.
– Понимаешь, – произнесла я, тщательно подбирая слова, – вино означает, что он к ней неравнодушен. А кровь… так это же у нее в первый раз. Поэтому, если она сейчас с тем же самым парнем, это не так плохо. Если он уговорил ее уйти, чтобы заниматься любовью…
Это звучало дико, но все равно… все равно любовь лучше, чем изнасилование, лучше, чем убийство.
– Что ты несешь? Очнись! Даже если она сейчас с ним, разве это устраняет опасность? Мы же не знаем, что он замыслил. – Тэд прервал разговор. Сказал, что идет с полицейскими опрашивать соседей.
Жаль, что мы не завели в деревне добрых знакомых. Потому что никогда не задерживались там надолго. Но что теперь об этом говорить…
Я вернулась на кухню. Телефон зазвонил снова, это был журналист. На следующие звонки я не отвечала.
Вошел Эд. Увидев меня, испуганно застыл, пряча покрасневшие глаза. Я подошла, попыталась обнять, но он отстранился и сел на диван. Когда я опустилась рядом, пересел на стул. И все это молча.
Тео в это время рылся в холодильнике.
– Ну, что скажешь? – спросила я наконец.
Эд пожал плечами.
– Что ты хочешь, чтобы я сказал?
– Здесь был полицейский детектив Майкл Копи. Ты обещал миссис Мерз…
– Ничего я ей не обещал, – визгливо прервал меня Эд.
– А как это было?
Он опустил голову.
– Я просто сказал миссис Мерз, что провожу Ник и Наоми домой. Пока я ходил в туалет, приехала Шен и забрала Ник.
– Да. И что дальше?
– Наоми в это время переодевалась и крикнула мне через дверь, чтобы я не ждал. Что ее проводит приятель. В общем, заставила меня уйти.
Я понимающе кивнула.
– Не переживай. Ты не виноват. Наоми кого угодно заставит сделать то, что ей нужно, – произнеся эти слова, я вдруг ощутила надежду. Значит, она сможет заставить того человека ее отпустить.
– Миссис Мерз уволилась с работы, – подал голос Тео.
Я подняла голову.
– Почему?
– По правилам в театре со школьниками всегда должен быть преподаватель. Так что она не стала дожидаться, когда ее уволят. Жаль. Миссис Мерз была хорошая.
Я понимала: этой женщине сейчас нелегко, но разве могут сравниться ее страдания с тем ужасом, какие переносит сейчас Наоми? С мучениями, какие испытываем мы? И вообще, если бы она осталась, не понадеялась на Эда, наша девочка сейчас была бы дома. Подумав это, я тут же себя оборвала. Нельзя обвинять всех вокруг. Этим делу не поможешь. Надо держать себя в руках.
– А меня в школе все сторонятся, – сказал Тео. – Чудно как-то.
– Они понимают, что должны что-то тебе сказать, – попробовала я объяснить, – но не знают что. Наверное, тебе следовало с ними заговорить.
– Я и пытался поболтать с двумя парнями. Но они разговор не поддержали. Отошли, как будто я заразный.
Единственное, что я могла сделать, – это обнять его. Слов для утешения у меня не было. Рассказывать о том, что Тэд и полицейские обнаружили в коттедже, пока не имело смысла. Зачем понапрасну их тревожить?
В шесть часов мы посмотрели по телевизору новости.
– Наоми Малколм… пропала… в последний раз ее видели вчера вечером после школьного спектакля… полиция разыскивает черноволосого мужчину двадцати пяти-тридцати лет, чтобы допросить в качестве подозреваемого…
Затем показали ее фотографию, которой я никогда не видела. Наверное, взяли в школе. На ней она совсем ребенок, широко улыбается. Глаза добрые, доверчивые. Сейчас они у нее совсем не такие.
Я выключила телевизор. Можно представить, что думают люди, посматривая на экран краем глаза. Подумаешь, пропал чей-то ребенок.
Мы поужинали, потом мальчики поднялись наверх, а я стала ходить по кухне кругами, возбуждаясь все сильнее и сильнее, чувствуя, что вот-вот с треском разорвусь на части от переполнившего меня отчаяния. Как рвется нагруженная леска спиннинга, когда ее докрутили до самого края.
– Господи, помоги мне… помоги… – шептала я, сжимая и разжимая руки.
Когда вернулся Тэд, довольно поздно, я все еще была на кухне. Он сразу прошел к буфету, достал початую бутылку виски, быстро налил в бокал и выпил.
– Там поработали специалисты. Сделали все, что нужно. А этот ее парень не такой уж умник. Всюду оставил свои отпечатки. На винной бутылке тоже. – Тэд снова выпил и только потом посмотрел на меня, прищурив глаза. – Мы его достанем. Возможно, он куда-то ее увез, но их найдут.
– А что кровь?
– Не очень много. Так, пятна.
Немного, значит, она не поранена. Как же я не догадалась? Ее губы тогда шевелились. Может, она повторяла его имя?
– Я все время думаю, – зло проговорил Тэд. – Кто он такой? Наверное, слабак, пытающийся таким способом самоутвердиться. Показать всем, что способен склонить к сексу молоденькую девочку фактически у нее дома. Возможно, чем-то ее заинтересовал. Но это только первая часть плана.
– Погоди, – я коснулась его руки – она дрожала, как и моя. – Какого плана?
– Переспать с ней в коттедже… думаю, это было только начало. Чтобы обрести над ней власть, заставить пойти с ним после спектакля. Куда позовет.
Должно быть, Тэд все обдумал, пока ехал домой. Так что сейчас говорил без запинки.
– Возможно, она уже все осознала, но поздно. Он увез ее куда-то, за много миль отсюда. Сделал своей пленницей, подчинил воле.
Слушая его, я одновременно гадала, чем пахнет сейчас в коттедже. Наверное, шторы там были задернуты, и весь беспорядок обнаружился, когда Тэд их раздвинул. Он выглядел измученным. Обратная дорога казалась бесконечной. Одна очередь на подвесной мост через Эйвон чего стоила.
Я обняла Тэда.
– Может быть, все было не так? Совсем не так? А что, если он ее любит? А значит, не станет причинять боль.
Тэд не ответил, и мои слова растаяли в тишине, как будто я их не произносила.
Глава 15
Дорсет, 2010
Год спустя
Позже ветер поднимается снова. Дребезжит оконная рама, и я просыпаюсь, не досмотрев до конца сон. За окном треск, как будто что-то сломалось. Я лежу неподвижно, прислушиваясь. Потом снова засыпаю.
Читать бесплатно другие книги:
