Погоня за панкерой Хайнлайн Роберт
Но, что лучше всего, у нас теперь было время.
Мы больше не убегаем, понукаемые ударами кнута, на нас не давит биологический дедлайн. У нас есть наша безопасная домашняя база с прекрасным уровнем медицины и акушерства.
Мне придется объяснить, насколько много у нас времени, потому что это плохо укладывается в голове – даже у меня, спустя много лет после того, как это стало обыденным фактом моей жизни. Все аналоги Земли на оси «тау» и оси «тэ» двигаются во времени по оси «t», то есть за год, прожитый на Новой Земле, такой же год проходит на Земле-Ноль, и на Земле-Тау-Десять… и на Барсуме, поскольку он часть вселенной Тау-Десять. Это параллельные миры, один отстоит от другого на один квант по оси «тау» или «тэ». Например: если координаты Земли-Ноль обозначить как x 0, y 0, z 0 и t 0, то координаты Тау-Десять (включая Барсум) запишутся как x, y 0, z 0 и t 0 – почти та же координатная сетка пространства-времени, только одна пространственная координата смещена на десять пространственных квантов в направлении, помеченном «Тау-Плюс». В той же самой нотации координаты Новой Земли будут x 0, z 0 и t 0, но y или y 39+.
Главная База и Страна Оз не параллельны Земле-Ноль и Новой Земле, туда можно попасть только вращением. У них общая временная координата, обозначенная «тау», но они не параллельны и между собой, поскольку у них только одна общая пространственная координата.
Я мог бы описать подобным образом все комбинации Числа Зверя, но лучше на этом и закончу. Тут важно понять, что время, прожитое в Стране Оз или на Главной Базе, не проявляется на часах и календарях Новой Земли. Однажды вечером, когда наши первенцы были совсем маленькими, Хильда готовила ужин, пока Дити меняла подгузники, а мы с Джейком как раз приняли душ и собирались сесть за стол, Дити закончила свои дела и заявила:
– Тетя Хиллбилли, я не против детей… но незавершенные человеческие существа, шумные с одного конца и мокрые с другого, начинают меня утомлять. Поехали в Оз.
– Хорошо. Когда?
– Сейчас!
– У меня мясо в духовке. Давай завтра. Если это устроит наших джентльменов.
– Только не меня, – ответил Джейк. – У меня идет эксперимент с временной разметкой. Раньше следующей среды никак.
– Папа! Подумай еще разок. Если мы уедем сейчас и пробудем там три недели, то когда мы вернемся?
Джейк задумчиво моргнул.
– Хильда, любимая, бери подгузники и все, что тебе нужно. Мы отправляемся немедленно. Зеб, ты с нами? Или предпочтешь остаться тут и потусить в одиночестве?
– Готовить самому, когда я могу положиться на Глинду? Поехали!
– Я выключу духовку, Джейкоб. Пеленки, присыпку и прочее я сложила в машину еще месяц назад.
– Ничего не выключай. Съедим, когда вернемся.
И когда мы вернулись – примерно через месяц, поскольку я перестал считать дни, – кухонные часы показали, что нас не было четыре минуты, и нам пришлось ждать, пока мясо дойдет. И даже эти четыре минуты были целиком потрачены на Новой Земле, на то, чтобы забраться в машину и пристегнуться, а потом на то, чтобы из нее выбраться и вернуться в дом.
То же самое относится к Главной Базе. Мы могли отбыть, оставив на столе завтрак, провести там месяцы, вернуться и обнаружить, что кофе еще не остыл. Но время в Стране Оз шло в зачет на Главной Базе, и наоборот. Если мы перемещались аккуратно – а мы старались так и делать, – мы нигде не выскакивали в тот момент, когда еще не затихло эхо прощальных слов после нашего предыдущего визита.
Но время, проведенное на Гелиуме, или за охотой на панки на оси «тау», отсчитывается и на Новой Земле. Во время первого возвращения на Гелиум мы взяли с собой все, что боялись потерять, крепко заперли все двери и договорились о поливке нашего сада. Охота на панки такой серьезной подготовки не требует, мы редко уезжали больше чем на несколько часов. Зато планирование и подготовка к такой охоте требуют календарного времени… если только планирование и подготовка не проходят на Главной Базе.
Однажды мы просидели там очень долго. Я потерял левую руку (и едва не потерял жизнь) в рейде на панки. Так что несколько недель я провел в госпитале Базы, пока доктор Филлипс регенерировал мою конечность. Я не буду описывать тот рейд, я вел себя глупо и не горжусь этим. Если бы Язва не знала, как остановить потерю крови, и если бы Дити не заняла мое место за рулем, пока Джейк крутил верньеры, и если бы не помог Патруль, то моя глупость стоила бы жизни мне и, вероятно, всем остальным. Но все обошлось, мы отсутствовали дома меньше часа, и у меня появилась совсем новенькая рука.
Имея в избытке времени на планирование, мы занимались им со всей тщательностью. Три месяца Ворсел отдавал часть своего огромного многозадачного интеллекта Хильде, в то время как я обсуждал тактику с несколькими Ленсменами, особенно с «нашим», Тедом Смитом, и обсуждал выбор оружия, оснащения и аппаратуры с Ла Верном и Джейком. Дити за этот период научилась отлично стрелять из «деламетров» Ленсменов, чем сильно удивила своего наставника, Карлоса Фернандеса, так что он пригласил порт-адмирала Хэйнса посмотреть на это диво; цели выскакивали неожиданные, некоторые нужно было поразить, другие немедленно отметить как «дружеские», и не стрелять. (Добавлю, что этим она удивила и своего мужа. Узнаю ли я когда-нибудь по-настоящему свою жену?)
Первым делом мы затеяли разведку.
Ворсел сделал Хильду такой чувствительной, что она могла заметить панкеру в темноте за пару километров, с помощью перцептрона – за двадцать тысяч километров, он научил ее находить врагов с помощью шпионских лучей даже внутри зданий или под землей (утомительное, долгое и сложное, но иногда более чем оправданное занятие), ментально удалять всю одежду с толпы и указывать прячущихся в ней панки. Только после того, как Ворсел освежил ее чувство восприятия (не важно, что сама Язва утверждает, что это вовсе не истинная суть «восприятия»), после того, как Ла Верн Торндайк снабдил нас большим количеством устройств, а также антирадарным покрытием с эффективностью девяносто девять процентов – только после этого мы приступили к разведке.
Первым делом мы отправились вовсе не в Гелиум, я выступил против этого.
– Астронавигатор, золотце, теперь у нас есть преимущество перед панки, то же самое, что когда-то было у них перед нами. Они потеряли наш след много лет назад. Полагаю, что мы – забытый инцидент, один из многих, вычеркнутых из их записей. Они не знают, что мы начали охоту на них, и мы будем сохранять это положение дел так долго, как только сможем. Даже начав наносить удары, мы попытаемся прятаться как можно дольше. Застанем их врасплох, как они застали нас.
– Точно, точно!
– Да, Язва, ты – ключевой фактор. Мы – не силы вторжения, мы не должны сами себя обманывать в этом отношении. Так что наша тактика – бей и беги. И когда ты замечаешь панки, мы, скорее всего, бежим, а не бьем.
– Но я хочу их убивать!
– Спокойно, Дити. У тебя будет такая возможность. Но мы будем наносить удары только там и тогда, когда у нас будет преимущество. Я хочу, чтобы они думали, что это несчастные случаи, не связанные между собой инциденты, а не чья-то планомерная кампания. Это может затянуться надолго, так что, в конце концов, на моем месте будет сидеть Джейзи, а на твоем Джейни. Но мы не оставим поля боя в сиянии славы, ради собственного удовольствия. Вместо этого мы будем убивать панки, и продолжать убивать панки, а сами – оставаться в живых.
– Звучит неплохо, – согласилась Язва. – А то я начала слегка скучать от роли домохозяйки среднего возраста, высматривающей в зеркале седые воосы. Охота на панки куда веселее вечеринок, что я устраивала. У меня только один вопрос, капитан – кто займет мое место?
– Язва, ты останешься за перцептроном и на шпионском луче, пока не впадешь в старческий маразм. Это даст Ворселу время, чтобы воспитать из Жаклин Супер-Язву.
– Я буду готовить ее к этому.
– Капитан, а кто сядет за верньеры, когда я уйду в отставку?
– Твоя дочь, Дити. Если только она не снабдит Гэй таким голосовым управлением, что верньеры больше не понадобятся. Если так, то Дити сможет выращивать пионы, пока ты будешь собирать марки, а я – лежать в тенечке.
– Не люблю пионы!
– Сынок, когда я буду слишком стар для битв, я посмотрю, чему еще Мобиас может меня научить, а потом буду спорить об этом с Кардингом.
– А когда Джейни займет мое место астронавигатора, я стану Главным Убийцей, который приходит в ночи, чтобы убить главную панкеру и сделать так, что смерть сочтут несчастным случаем. «Тень Наносит Новый Удар!»
– Дити, дорогая, к тому времени ты уже вырастишь детей, и я не буду возражать, какой бы опасности ты ни решила себя подвергнуть. Но если ты позволишь себя убить, то мне станет так одиноко, что я немедленно женюсь заново.
– Э-э-э… Зебадия, может быть, мы будем ходить на эти операции вместе?
– Возможно, дорогая. А пока хватит болтать и начнем работать.
Первый разведывательный рейс мы начали с Земли-Тау-Один-Минус, поскольку мы знали, что Земля-Ноль и Земля-Тау-Десять-Плюс заражены, и поэтому сделали вывод, что панки распространились от Нуля до Десяти-Плюс. Я хотел узнать, как далеко они забрались «в минус». Мы появились, тут же прыгнули вверх и осторожно приблизились к ночной стороне, строго по процедуре. Освещенные города, радио, ТВ-сигнал, микроволны – все признаки высоких технологий. Я наблюдал за экранами и слушал – либо они не использовали радары дальнего действия, либо покрытие Ла Верна работало лучше, чем он обещал.
– Второй пилот, согласно плану, приближаемся к аналогу Нью-Йорка. Язва, твоя очередь, дорогая.
На восемнадцати тысячах километров Язва рявкнула:
– Гэй – прыжок! – и добавила: – Заражено!
– Выполнять!
Джейк перенес нас на Землю-Тау-Два-Минус и прыгнул – та же процедура, тот же исход: заражено. То же самое с Тау-Три-Минус. Мы перескочили на Тау-Четыре-Минус.
Оледенение: мы не засекли никакого излучения, обнаружили несколько слабо освещенных поселений у экватора на ночной стороне и примитивную культуру в тропиках на дневной. Поискали на малой высоте, и Язва доложила, что планета свободна от панки.
– Капитан, Зебби, я думаю, что им нравятся планеты, где есть чего пограбить.
– Второй пилот, движемся дальше по списку.
На Тау-Пять-Минус льда оказалось еще больше; мы обошли этот мир по шести ключевым точкам за пять минут, используя голосовое управление. Язва не нашла ничего, кроме травяных лачуг и хижин из глины. Никаких следов панки.
– Второй пилот, поиск оледенений, двести квантов.
– Двести, капитан?
– Джейк, мы идем дальше. Я хочу быть уверен в том, что за пределами ледников в этом направлении нет панки.
– «Уверен»! Это может быть очень долгий путь, капитан. Ты доверяешь моим теориям больше, чем я.
– Ну… в разумной степени. Начинаем поиск в диапазоне двести квантов.
– Есть, сэр.
На Тау-Сто-Шестьдесят-Пять льды начали отступать, мы замедлились и потратили по несколько минут на каждый последующий десяток миров. Потом мы нашли высокотехнологичную культуру и неспешно, внимательно ее изучили. Никаких панки.
– Второй пилот, поскольку мы не сможем прочесать все миры, я предполагаю, что паразиты сюда не добрались. Поэтому переносим наше внимание на ось «тау-плюс». У кого-нибудь есть замечания?
– Капитан, – сказала Дити, – можно чуть задержаться, пока я сменю пару подгузников и выпорю всех? Они подняли гам.
– Нужно приземлиться?
– Нет необходимости, Зебадия. Но я думаю, что я перемещу Зебулона и Жаклин в гардеробную к их бутылочкам.
– Как долго мы в полете?
– Три часа двадцать четыре минуты.
– Почему ты мне не напомнила?
– Напомнить тебе… я надеялась, что ты не заметишь. Зебадия, я ощущала себя более живой, чем когда-либо с того вечера, когда мы встретились. Наконец-то мы делаем что-то конструктивное.
– Заводить детей – не «конструктивно»?
– Ну да, но не очень – это может делать любая мать. Заводить детей – это как еда, секс и сон: необходимо, но недостаточно.
– Никаких комментариев. Всем пристегнуть ремни. Пусть дети поскулят. «Гэй Обманщица», обратно в конюшню!
На следующий день (это было воскресенье) Язве понадобилось сорок пять минут, чтобы установить, что аналоги Земли от Тау-Один-Плюс до Тау-Девять плюс заражены, как и ожидалось. Еще десять минут – на доказательство того же факта для Одиннадцать-Плюс и Двенадцать-Плюс. На Земле-Тау-Тринадцать-Плюс мы снова наткнулись на оледенение и не увидели следов панки, то же было в следующих тридцати и одном мирах. Мы проверили еще четыре, увидели, что там потеплело, но заражения не наблюдается.
– Джейк, полагаю, мы нашли закономерность. Паразиты не знают об оси «тэ» или мирах вращения и не идут дальше, наткнувшись на лед. Это дает им шестнадцать аналогов Земли – возможно, это все, что они хотят. Или способны удержать.
– Капитан Зебби, я думаю, это все, что они могут получить.
– Почему, Язва?
– Потому что они глупые.
– Они чуть не перехитрили нас!
– О, они быстрые, хитрые и злобные. Но они не креативны и по-настоящему не умны. Зебби, теперь, когда я рядом с ними, я могу немного ощущать их мысли – я не говорила об этом, поскольку они мерзкие. Жестокие. Думаю, что когда-то кто-то вроде Джейкоба построил континуумоход, который перемещался по оси «тау». Он испытал его и угодил к панки, ну а они сделали его рабом или убили, или и то, и другое, а потом использовали его машину, чтобы заражать другие миры. Но это все, на что они способны, они лишь паразиты.
– А что произошло с твоей теорией «мультиличностного солипсизма»?
– Твоей теорией, твоей и Джейкоба, я лишь слегка ее отшлифовала. Она еще в деле. Вся эта афера похожа на ужастик, сделанный кем-то на скорую руку. Для него не нужна логика, точно так же как она не нужна Стране Оз. Да этот писака и не беспокоился по поводу логики или подвисших сюжетных линий, потому что его опусы и так продавались.
– Хиллбилли! – воскликнула Дити. – Вот этого засранца я хочу убить! Того, кто выдумал панки!
– Ты уверена, дорогая?
– Конечно, я уверена! Убьем этого жадного графомана, и не будет никаких панки!
– Но Дити, если бы не было панки, ты бы не встретила Зебби, я бы не заарканила Джейкоба, и мы бы не получили наших восновном-милых-но-иногда-ужасных детей. Ты бы хотела остаться старой девой? Я нет, – и Хильда погладила Джейка по шее.
– Э-э-э…
– Спасибо, любовь моя, это взаимно, – сказал Джейк. – Дити, ты упустила один элементарный факт.
– Папа, не надо мне никакой логики. Я рада, что у меня теперь есть Зебадия, но это не заставит меня полюбить панки. Я их ненавижу!
– Не имеет значения, и я не упоминал логику. Я сказал «факт». Творения автора не умирают вместе с ним. Ты наблюдала этот факт. Эдгар Райс Берроуз умер много лет назад, а Фрэнк Баум еще раньше, но Дея Торис вполне себе жива, как и Глинда. Доктор Смит умер примерно в то же время, когда я родился, мне кажется, это было…
– Тысяча девятьсот шестьдесят пятый.
– Да? Так вот, мы виделись с Ворселом и порт-адмиралом Хэйнсом, а также прочими нашими друзьями всего неделю назад. Так что ты ничего не выиграешь, убив писателя, который придумал панки.
– Его нужно убить. а то, что он о них просто подумал.
– О, дорогая! Это может быть и «она» – и вдобавок вдова, которая растит четверых детей, выкручиваясь как может. Таких же детей, как наши. Факты говорят, что многие самые жуткие и кровожадные персонажи были созданы женщинами, у них, судя по всему, особый талант к описанию ужасов. «Франкенштейн». Нордвест Смит[159]. И еще многие другие, кто писал под мужскими псевдонимами. Мне кажется, что женщины-писательницы чувствуют глубже, творят более ярко. И вспомни, Дити, если она создала панки, то она также создала тебя и Хильду.
– Что? Папа, я уже сто раз тебе говорила! Я не плод чьего-то воображения!
– Я не думаю, что Тувия ощущает себя плодом воображения. Но ты не можешь иметь и то, и другое.
– Почему это я не могу? Кто вообще это сказал?
Я понял, что должен вмешаться:
– Заседание закрывается, – сказал я. – Мы не будем пытаться проверить Тау-Десять-Плюс и Землю-Ноль сегодня. Сейчас нам нужно решить, стоит ли для начала посетить Гелиум – у Карта могут быть новости для нас. Так что давайте вытащим детей из невесомости, пока они не уделали всю корму детской смесью. Дити, я не мог бы любить тебя сильнее, если бы ты была реальной.
– Когда мы вернемся домой, я тебя укушу. И ты знаешь – куда!
Дити не шутит в таких вещах.
– Дорогая, ты столь же реальна, как и я. А может, и реальнее. «Гэй Обманщица», обратно в конюшню!
– XLVIII –
Дити
Обычно мы – Зебадия, папа, тетя Хильда и я – планируем очередной рейд на панки в пятницу вечером, а проводим его в субботу днем. Но этот военный совет прошел не так, как обычно. Папа открыл его словами:
– Согласно моим записям прошло больше семи месяцев с атаки на Тау-Семь-Плюс, думаю, этот плод уже дозрел. Зеб, как ты насчет этого? Готов? Или не особо?
– Готов!
Семь-Плюс – то место, где мой муж потерял руку, и потому нам пришлось провести три месяца на Главной Базе, пока у него не выросла новая (по часам Новой Земли – ноль часов). Я знала, каким будет ответ Зебадии, и мой был таким же! Я хотела убить по меньшей мере десяток панки на той планете за левую руку Зебадии, и не важно, что доктор Филлипс вырастил ему другую.
– Дити?
– Вдвойне готова, папа! Я тоже пойду в наземный рейд! Мне нужно свести кое-какие счеты.
– Твое право, дорогая – если Зеб одобрит. Хильда, любовь моя, нам стоит ударить с ходу по открывшимся целям? Или ты предпочитаешь провести полную разведку для начала? Семь месяцев – долгий срок.
– Ни то, ни другое, Джейкоб.
– Да? У тебя на примете есть еще какая-то цель?
– Джейкоб, у меня на примете шестнадцать целей.
– Шестнадцать? – спросил папа. – Дорогая, ты имеешь в виду шестнадцать конкретных целей? Или ты говоришь о шестнадцати зараженных аналогах Земли на оси «тау»? Если второе, то лучше бы тебе объяснить.
– Я имею в виду второе. Но я не начну объяснения, дорогой председатель, если у меня не будет единодушного согласия на то, что мне позволят говорить долго, не прерывая, пока вопрос не будет передан на обсуждение.
– Я буду молчать, Язва.
– Я тоже, – согласилась я, думая, к чему ведет тетя Хильда.
– Микрофон твой, дорогая. Никаких ограничений по времени.
– Очень хорошо. Но при первой же реплике я замолчу… потому что я знаю, вы все захотите меня прервать. Мне придется задавать вопросы, но я хочу слышать только ответы на них, а не возражения. Пока я не закончу.
Папа оглядел всех и объявил:
– Властью председателя я буду подавлять любые реплики. Продолжай.
– Спасибо, Джейкоб. Вспомните тот день, когда вы с Зебби убили первого нашего панки у бассейна в Уютной Гавани, – я вздрогнула, но ничего не сказала, – вы, мужчины, тогда обсуждали перестройку Солнечной системы – той Солнечной системы, я имею в виду. Возвращались ли вы к этой теме?
– Но Хильда, любимая, обстоятельства всецело изм…
– Джейкоб.
– Прости! Я обсуждал это однажды, просто как теоретическую возможность, с сэром Остином. Но это неприемлемо для их системы. И нет необходимости.
– По-моему, я ни с кем не говорил об этом, Язва. Это была просто мечта… до того, как мы узнали, насколько опасны панки.
– Вы оба отказались от великолепной мечты – это мой первый пункт. Дити, сколько панки мы убили?
– Могу я учесть тех, что убиты в Гелиуме после того, как мы отбыли?
– Считай их отдельно. Но сколько убили мы? Мы вчетвером.
– Я рада, что тебе нужен отдельный подсчет. В Гелиуме было двадцать три человека в посольстве, которые попытались укрыться от внешнего медицинского осмотра, и неизвестное число убитых во время последующих прилетов. Банхи считать не умеют, и никто не знает, скольких убили зеленые племена до того, как Земля-Тау-Десять прекратила попытки посадить корабли на Барсум. Мы вчетвером? Начиная с фальшивого рейнджера и до последней субботы, получится тысяча восемьдесят девять убитых плюс семьдесят два под вопросом.
– И какой это процент от общего числа панки на шестнадцати планетах?
– Ну, тетя Хильда, откуда мне знать?
– Что, осталось больше дюжины панки? Или больше ста? Тысячи? Миллионы? Десятки миллионов? Дити, насколько мы уменьшили их общее число?
Я попыталась решить эту невозможную задачу, в которой исходными данными были лишь намеки, собранные тетей Хильдой с помощью ее перцептрона с высоты в десять километров и выше (и очень редко ниже). Кроме того, панки размножались, хотя мы не знали, где и как они это делают.
– Тетя Хильда, у меня нет точных данных… но их общее число должно быть более десяти миллионов, и сейчас их почти наверняка больше, чем было, когда мы начали их убивать.
Мне неожиданно стало не по себе.
Но тетя Хильда спокойно продолжила:
– Теперь у меня вопрос ко всем, хочу, чтобы каждый на него ответил. Это не риторический вопрос. Мне нужны факты. Мне нужны продуманные, а не поверхностные ответы. Не те ответы, которые я, по вашему мнению, хочу услышать, и не ответы, – она строго посмотрела на Зебадию, – шутки ради. Мне нужна правда. Зебби… почему ты охотишься на панки?
Зебадия заколебался, потом ухмыльнулся:
– Мне никогда не был интересен гольф и…
– Зебби.
Лицо Зебадии мгновенно стало серьезным, потом оно приобрело озадаченное выражение.
– Язва, я не уверен, – медленно проговорил он. – Когда мы это начали, я думал, что это месть. Я никогда не думал, что мы можем выследить и уничтожить их всех. О, я бы хотел – но знал, что мы не сможем. Они слишком хорошо скрываются среди людей. Даже с твоими способностями находить их и отлавливать не так-то просто, – он посмотрел на свою левую кисть, потом повернул ее, чтобы поглядеть с другой стороны. – Иногда совсем не просто. Можно так сосредоточиться на том, чтобы не потерять цель, чтобы не убить по ошибке человека, что не заметишь, как сам превратился в цель. Однако, Язва, это лишь добавляет пикантности процессу. Я не шутил, когда упомянул гольф, ведь охота на панки чертовски интереснее гольфа, да и любой игры. Я понял, что живу от выходных до выходных, считая дни, и с нетерпением жду нового рейда.
– Спасибо, Зебби. Джейкоб?
– Но дорогая, насколько я помню, вы, дамы, объявили, что решительно настроены охотиться на панки… а потом согласились, чтобы мы, мужчины, следовали за вами.
– Джейкоб, это аргументы против, а не изложение твоих причин.
– Но мы не могли отпустить вас одних!
– Джейкоб, я не позволю увести разговор в сторону и пустить мое исследование блуждать окольными путями. Я отзываю свой вопрос и предлагаю утверждение, которое ты можешь опровергнуть или подтвердить. До того вечера, когда пять лет назад мы с твоей дочерью обновили тост «Панки должны быть уничтожены!», вы с Зебби обсуждали, как – или «как скоро» – вы сможете отправиться на охоту за панки… оставив нас, женщин, дома. Правда или ложь?
Папа открыл рот, закрыл и опустил взгляд.
Тетя Хильда мягко произнесла:
– Джейкоб, пожалуйста, ответь. Мне надо это знать.
(Я никогда не узнаю, как много зависело от того, что ответит папа, потому что я никогда не спрошу тетю Хильду, я не хочу знать. Но тогда мне было страшно.)
Положение спас мой муж:
– Давай, Джейк, – прорычал он. – Хватит тянуть время.
Папа поднял глаза.
– Дорогая… пожалуйста, прости меня, но мы с Зебом обсуждали, как мы можем это сделать, не подвергая опасности вас и детей. Но мы так ничего и не придумали. Моя дочь упряма, и – прости – иногда и ты тоже.
Тетя Хильда наклонилась к папе, поцеловала его и погладила по лицу.
– Ты мой галантный рыцарь… Мне нечего прощать, мой дорогой. Мы с Дити знали, поэтому и поставили вопрос ребром. Ну а теперь сэр, если вы не возражаете, вы скажете нам, почему вы охотитесь на панки?
– Я думал, что все объяснил, – озадаченно пробормотал папа.
– Не совсем так, сэр.
– Мои причины во многом те же, что у Зеба. Мир, в котором мы осели, хорош, он мне нравится. Лучше места, чтобы вырастить детей, наверное, не найти. Но… ну, мне недостаточно тратить время, придумывая «изобретения», которые уже изобретены, пусть даже за это хорошо платят. У нас с Зебом такой список гаджетов, которых здесь нет и которые этот мир мог бы использовать, что в этом году я сделал всего одно по-настоящему оригинальное изобретение… а сколько времени прошло с тех пор, как я серьезно занимался математикой. Когда мы с Зебом в мастерской, мы работаем, но при этом в основном обсуждаем, какую тактику применим в следующую субботу. Милая моя… на охоте я чувствую себя живым! Ты можешь это понять?
– Конечно могу, дорогой. Дити? Твоя очередь, золотко. Скажи нам, почему ты охотишься.
– Ха? Почему? Ты знаешь почему, Хиллбилли – я их ненавижу!
– Ты их больше не боишься?
– Конечно, я их боюсь! И никогда не переставала их бояться, у меня от них мурашки по коже! Я их еще больше боюсь с тех пор, как Зебадия потерял руку – и чувствую вину за это, я плохо прикрывала его тыл…
– Дити, ты не должна так думать! – прервал меня муж.
– К порядку, – сказал папа. – Зеб, Хильда по-прежнему у микрофона и уступила его Дити, чтобы та ответила на вопрос.
– Спасибо, Зебадия, но я больше никогда не буду такой беспечной. Тетя Хильда, конечно, я их боюсь. Я нервничаю всякий раз, когда мы охотимся. Но только до того момента, как ты их заметишь. После этого мне не терпится начать убивать. Если ты прекращаешь операцию, говоришь, что ты потеряла цель или до нее будет сложно добраться, я очень разочарована. Но почти всегда мы убиваем как минимум одну, а в среднем у нас четыре целых, сто восемьдесят восемь тысячных за рейд; мы все улучшаем технику охоты, особенно после того, как начали случайным образом выбирать точку удара. Ну а потом был тот чудесный день, когда мы убили одиннадцать. Достаточно такого ответа, Хиллбилли?
– Да, дорогая. Джейкоб, я получила все нужные мне ответы.
– Ты закончила?
– Нет, я только начала. Я хочу их обсудить. Я думаю…
– Внеочередной вопрос!
– Дорогая, ты уступишь Зебу право задать вопрос?
– Конечно. Но я не отступаю от своей речи.
– Вперед, Зеб.
– Язва, ты не сказала нам, почему ты охотишься.
– Я скажу, я собиралась это сделать. Я охочусь по той же причине, что и Дити. В сущности, это та же причина, что у вас, джентльмены. Мне нравится охота. Мне нравится убивать! И именно поэтому я не собираюсь охотиться снова.
У папы случилось особое «замороженное» выражение лица, какое, говорят, бывает у меня, когда я испуганна; так что и у меня в этот момент, наверное, было такое же лицо. У Зебадии отвисла челюсть, и он уставился на тетю Хильду.
– Язва… – начал он медленно, – ты не заболела? За те двенадцать лет, что я тебя знаю, я ни разу не заподозрил в тебе даже намека на мазохизм. Но сейчас все указывает на него.
– Нет, дорогой Зебби, я не заболела. Я думаю, что была больна, и все мы были… И я думаю, что мы немного запутались, забыли о том, что собирались делать. Мы охотимся ради спорта, убиваем ради удовольствия убивать – и это нехорошо. Это…
– Язва, ты выжила…
– Пожалуйста, я еще не закончила!
– К порядку! Зеб, заткнись.
– Еще пара слов, Зебби. Я была хуже всех. Хотя я почти не стреляла сама, я участвовала в каждом убийстве. Я выслеживала их, помогала вам с Джейкобом подкрадываться. Мы очень часто врывались, убивали и исчезали менее чем за пять секунд – и я горжусь этим. А особенно приятно, что я могу чувствовать мысли злобного паразита, когда он понимает, что ему пришел конец. Какой кайф! Но в этом-то все и дело, именно это и неправильно! Это не то, что мы собирались сделать. Нас ослепила жажда крови. Мы собирались истребить их всех, убить всех до единого, избавить вселенные от этой мерзкой породы паразитов. А вместо этого мы просто охотимся ради развлечения!
– Но Хильда, любовь моя, мы не можем их истребить, ты это знаешь, и я не вижу ничего греховного в том, чтобы убивать их как можно больше и получать от этого удовольствие.
– Моя очередь призывать к порядку, Джейк, – сказал Зебадия.
– Ты еще не закончила, дорогая?
– Не совсем, Джейкоб. Я тоже не вижу ничего греховного в том, чтобы получать удовольствие, убивая таких тварей, как панкера, но я говорю, что это бесполезная трата времени на бесполезный спорт. Мы не знаем, можем ли мы их истребить, потому что до сих пор и не пытались.
– Объясни, дорогая. Я, например, тебя не понимаю.
– В первый день, когда мы прибыли на Главную Базу, почти восемь лет назад по нашему времени и шесть месяцев по их времени, мой наставник Ворсел сказал мне, разум-к-разуму, как он отшлепал – он не сказал «отшлепал», но идея была такая, – как он отшлепал сэра Остина: «Я никогда не получаю от этого ни удовольствия, ни отвращения. Это нужно делать, и я это делаю». Конечно, я не жду, что мы будем думать как велантийцы…
– Мы не сможем! – выпалила я.
– Нет, Дити, не сможем. Но мы можем прекратить думать как дети. Мы можем не позволить себе отвлекаться на развлечения – даже на такое захватывающее, как смертельно опасная охота на паразитов. Вместо этого мы можем и должны вернуться к нашей первоначальной цели: истреблению. Мы должны на самом деле постараться, чтобы понять – можно это сделать или нет.
– Я не вижу – как.
– Зебби, конечно, ты не видишь… и я тоже. Так давай найдем способ! У нас есть величайшие математики трех вселенных – Джейкоб, Мобиас Торас и сэр Остин. У нас есть Ворсел, который может научить всех вас тому, чему он научил меня – если вы ему позволите. У нас есть великие стратеги – что будет, если мы попросим Хала Халсу и порт-адмирала Хэйнса обсудить нашу задачу? Не будет языкового барьера, Хал Халса привычен к телепатии, а у адмирала есть Линза. Дорогие мои, мы даже не начинали выяснять, какими ресурсами мы располагаем. Давайте же выясним это.
– Живая сила.
– Но Джейкоб, может оказаться, что нам нужна не живая сила, а мозги. Давайте это выясним. Вперед!
– Я «за»! – сказал мой муж.
– И я! – воскликнула я.
– Принято единодушно, – согласился папа. – Дити, будешь делать заметки? Обязательно запиши Теда Смита. И Карториса. И Ла Верна. М-м-м… будет ли Ментор нашим советчиком?
– Мы можем спросить Ворсела, Джейкоб. Не повредит.
– XLIX –
Зебадия
Минус шесть часов отсчета…
Я, Зебадия Джон Картер, бывший капитан резерва Аэрокосмических сил США Земли-Ноль – определение «Земли-Ноль» последует – бывший профессор-«исследователь» и плейбой, шкипер частного континуумохода «Гэй Обманщица» и временно исполняющий обязанности главнокомандующего (тут должна быть кривая ухмылка) Ударных сил Числа Зверя, начинаю эту запись ради истории (историй) … ну или я сам себе так говорю, а на самом деле я включил личный рекордер, чтобы не трястись перед офицерами «моего» штаба и экипажем. Если я буду тихо сидеть и надиктовывать в эту штуку, они, может, и не заметят, что я нервничаю, как муравей на раскаленных камнях.
Читать бесплатно другие книги:
