Погоня за панкерой Хайнлайн Роберт
– Но… но это был Барсум!
– А это – Главная База в другой вселенной, и они знают, что мы явились из другой. Язва права, мы создаем свой стиль и не можем ошибаться.
Мы оделись и вернулись в каюту «Ночного ястреба» еще до десяти тридцати, поскольку никакой разлив внутри Гэй нас не задержал. То ли все эти игры с инерцией никак не влияли на воду, либо наши ванные находились в другом мире – вторая теория нравилась мне больше. У меня нашлось время побриться, пока девочки поспешно перешивали одежду. Я позвонил капитану Смиту и сообщил, что «Гэй Обманщица» не нуждается в его заботе. Потом мы с Джейком порепетировали салют холодным оружием – на счет, сначала вслух, потом про себя, удерживая каждую позицию по два такта – только команда «Клинки… наголо!» – а все остальное в полном молчании. Мы были во всеоружии.
Потом мы порепетировали это, поставив между нами собственных жен. Да, когда Дити стоит слева, я способен вернуть клинок в ножны, не выколов ей глаз – ей они нужны оба.
Без пяти одиннадцать мы появились в кают-компании.
Капитан Смит поклонился нашим дамам, пожелал доброго утра и обменялся с нами рукопожатиями.
– Спасибо за оперативность, капитан.
– Нас ничего не задержало, вода в ванных комнатах не пролилась.
– Правда? Я рад это слышать… и был бы рад посмотреть на этот феномен… позже. Порт-адмирал готов… если вы готовы.
– Мы готовы. Какова церемония, капитан?
– Очень простая. Вы вчетвером сходите с корабля первыми, я следую за вами. Порт-адмирал и его сопровождающие будут стоять лицом к трапу примерно в тридцати футах от его подножия. На полу есть золотая линия – на полпути между трапом и порт-адмиралом. Когда вы остановитесь на этой линии, то будет оказан торжественный прием, а сразу после него порт-адмирал просит вас проследовать за ним в его кают-компанию на ланч… если вам удобно. Если нет…
– Удобно. Пожалуйста, так ему и скажите.
– Я так ему и сказал, – да, Линзу можно использовать и так! Никаких звонков и посыльных. – Собирался сказать, что потом вас отведут в гостевые помещения и что в ангар для «Гэй Обманщицы» можно попасть через короткий проход прямо из ваших комнат.
– Очень удобно и любезно. Можем начинать, сэр?
– Сюда, пожалуйста.
Когда мы дошли до «квартердека» – большого отсека с ведущим наружу люком, – стало понятно, как постарался Ленсмен Тед Смит. Я заподозрил, что нас ждет, когда увидел, как он оделся – униформа из черного, золота и серебра, еще более роскошная, чем та, в которой он был вчера, и начищенные «деламетры»[148] на бедрах. Я ожидал, что он будет при полном параде, поскольку он говорил о «торжественной встрече», но не ожидал некоторых, видимо, традиционных вещей. Вахтенным офицером у трапа оказался астронавигатор (вполне логично), а вот под мышкой у него была древняя подзорная труба – тоже вполне логично! Я задумался, рабочая она или муляж, но потом решил, что Патруль не опустится до подделки.
После этого я не удивился караулу из восьми человек и не удивился (но был весьма польщен), увидев, что это не простые матросы, а младшие офицеры.
Корабельная стража занимала большую часть палубы – около пятидесяти голландцев с Валерии, все габаритами под стать своему командиру, требуют больших объемов. При нашем появлении майор ван Вогт рявкнул: «На… караул!», и пятьдесят абордажных секир взмыли вверх, а потом резко опустились.
Я дважды спросил позволения покинуть корабль, сначала у капитана, поскольку он присутствовал, потом у астронавигатора, поскольку он отвечал за палубу, с отданием чести каждому, и только потом зашагал между караульными. Если нужно куда-то вляпаться, то доверьтесь Дити – одним из офицеров оказался лейтенант Нганагана. Шагавшая прямо за мной жена воскликнула:
– Привет, Агу!
Нганагана остался безмолвен, застывший по стойке смирно, взгляд вперед, статуэтка из черного дерева.
Дити немедленно остановилась и обратилась к Ленсмену:
– Капитан, мой друг не разговаривает со мной.
Это не имело бы значения, не переступи я в этот момент через несуществующую водную преграду и не отдай честь их флагу (я не знал, есть ли у них флаг, но решил, что есть) в направлении кормы, тем самым формально покинув корабль – что ознаменовалось свистом боцманской дудки. Черт побери, я не думал, что у Галактического патруля были боцманы! (Ну, у них были на борту маленькие «боты» – небольшие космические кораблики – значит, должен был быть и офицер, ответственный за их содержание, так что его можно было назвать «боцманом», независимо от его ранга.) Как бы то ни было, но у кого-то имелась дудка, он умел ей пользоваться и обязан был дуть в нее, пока мы спускаемся по трапу.
И тут Дити задержала процессию.
– Нганагана, ответь даме! – резко бросил Смит.
– Привет, Дити!
– Береги себя, Агу! Увидимся! – и Дити снизошла до того, чтобы двинуться дальше.
Я дождался, пока она меня догонит, и несколько ускорил шаг.
Трап оказался горизонтальным перекидным мостиком около четырех метров в ширину и сорок в длину. Я хотел добраться до его конца, пока ритмичный писк дудки не смолк, беспокоясь о легких и цвете лица невидимого трубача. Мы сделали это, финишировав почти одновременно – надеюсь, у него не лопнул какой-нибудь сосудик.
Мы остановились на золотой линии: я, Дити, Хильда, Джейк крайний слева, достаточно места между нами, чтобы мы с Джейком могли салютовать клинками. Капитан Смит замер чуть впереди, справа от меня, а перед нами было больше золотой тесьмы, чем я когда-либо видел в жизни, даже в посольстве в Мельбурне.
Мы находились где-то под землей, но в таком гигантском зале или такой большой пещере, и при таком ярком освещении, что казалось, будто мы на открытом воздухе. Слева располагался большой военный оркестр в униформе более яркой – и вычурной! – чем выставка тесьмы и медалей перед нами. Справа от нас лицом к оркестру, ряд за рядом стояли патрульные, и последних рядов я видеть не мог, но их там было не меньше полка.
Едва мы остановились, откуда-то рявкнули динамики:
– Равняйсь! Смирно!
Капитан Смит отдал честь, порт-адмирал и его свита отдали честь; мы с Джейком нет, но моя рука рефлекторно дрогнула.
Трубачи, из которых состоял первый ряд оркестра, подняли сверкающие, украшенные флажками инструменты, и зазвучали фанфары. Барабанщики во втором ряду заработали палочками, поддержав их частой дробью:
«Та-титти-та-та-та-та-а-а! (Бум-титти-бум-бум-буууум!)»
Я ожидал, что нас приветствуют четырехкратно, достаточно для любого шкипера. Однако они добрались до пяти, а потом и до шести… и я понял, что мы вляпались по полной… (Зеб, чертов мошенник, как ты с этим справишься? Мне хотелось снова стать мальчишкой, стричь газоны и разносить газеты – я даже с ностальгией вспомнил свою футбольную юность в университете и ту кафешку, из которой разбегались тараканы.)
Но я узнал музыку, что последовала за фанфарами и рокотом барабанов, и она вернула меня в чувство – я понял, какую роль должен сыграть. Это был «Марш вице-короля», известный так же как «Посол» (Патруль называл его как-то иначе, но это не имело значения, это была высшая степень привилегии, какая только возможна: одно высшее лицо приветствует другое высшее лицо, равный признает равного).
Я ожидал, что церемония закончится, как только мелодия доберется до своей грохочущей кульминации – потому что они не могли сыграть наш гимн, поскольку не знали, откуда мы. Я ожидал, что последует команда «к ноге», и приготовился подать сигнал Джейку.
Нет! Где-то в задней части огромного зала, примерно в полукилометре от нас пронеслась серия вспышек, а через две секунды прилетело мощное «Ка-бууммм!». За звуком последовало многократное эхо от пола, стен и потолка, и оно еще не стихло, когда последовала новая серия вспышек. Традиционный черный порох? Я не знал, но все указывало на него. Если так, то у них наверняка были мощные поглотители, чтобы убирать дым. С другой стороны, это могла быть точная симуляция – ни пороха, ни пушек. (Я так и не поинтересовался, что это было.)
Я считал четырехсекундные интервалы между вспышками, гадая, на чем они остановятся. Двадцать один? Пятьдесят? Еще больше? Порт-адмирал и его свита стояли, замерев, отдавая честь, почетный караул держал оружие на караул. После двадцать первой вспышки я отсчитал шесть секунд и понял, что они закончили – и когда грохот стих, подал сигнал Джейку: «Клинки… наголо!» Мы отработали все как часы, двенадцать секунд выверенных движений. Краем глаза я увидел, как Дити слегка, но достойно поклонилась, когда наши клинки были в воздухе, и выпрямилась, когда мы закончили; Хильда не отстала от нее. Наш жалкий салют был ничто рядом с их торжественной встречей, но мы сделали его как надо. Я почувствовал облегчение.
– К но-ге! – прогромыхали динамики.
Свита порт-адмирала расслабилась и двинулась к нам, а мы двинулись навстречу. Были сделаны представления, я услышал, как собранным частям приказывают «вольно по-парадному». Все встречавшие нас носили Линзы, двое были в серой кожаной униформе, но ни один не был тем самым Серым Ленсменом, Киннисоном. Порт-адмирал Хэйнс по рангу мог носить серое, но предпочел принять на себя бремя главнокомандующего и носил черное со знаками различия. Однако медалей у него на груди не было, он носил только одну, на шее.
Вскоре из-за оркестра появился автомобиль, или точнее сказать – «транспортное средство», поскольку это была очень низкая платформа с длинной скамьей на ней – ни колес, ни шума, никакого двигателя, органов управления или водителя. Она остановилась рядом, порт-адмирал подал руку Хильде и усадил ее, его флаг-лейтенант капитан Фернандес усадил Дити, а мы с Джейком устроились между доктором Лейси и коммандером Тедом Смитом (все еще одетым в форму капитана). Дюжина других офицеров куда-то рассосалась (я не увидел куда), и едва мы ввосьмером уселись, как наш экипаж двинулся вдоль строя со скоростью примерно в три узла.
Когда мы добирались до каждого подразделения – роты, батареи, взвода, боевой группы, чего угодно, – его командир отдавал нам честь. Хэйнс отдавал честь в ответ, но другие офицеры ничего не делали, так что и мы с Джейком воздерживались. Мы «инспектировали» почетный караул, но для проформы, а не на самом деле. Но я готов поспорить, что если бы мы остановились и натянули белые перчатки, то мы бы их не запачкали.
Движущаяся платформа привезла нас в адмиральскую кают-компанию, подождала, когда мы слезем, укатила прочь, и за ней закрылись двери. Я сделал мысленную отметку позже спросить, как она управляется (у меня в голове было три варианта, один требовал Линзы), но я так никогда и не спросил.
Хэйнс и его флаг-лейтенант усадили нас в кругу из девяти кресел, и порт-адмирал без лишних слов приступил к делу:
– Пустое кресло для сэра Остина Кардинга. Если повезет, он будет с нами до ланча в тринадцать тридцать. Он был на конференции на некотором удалении, около восьмисот световых лет, и когда я вызвал его, он послал меня смочить голову холодной водой, – Хэйнс ухмыльнулся и стал выглядеть моложе. – Он дает мне этот совет уже тридцать лет. Однако я ухитрился убедить его, что есть нечто, выходящее за пределы моих способностей (что его не удивило, он невысокого мнения об умственных способностях других людей), и смог доказать, что проблема достойна его внимания, – порт-адмирал посмотрел на меня. – Капитан Картер, сэр Остин говорит, что ваш предполагаемый пространственный двигатель – чушь собачья.
Я уже встречался с большими военными шишками и не жду от них проявлений дипломатичности, кроме тех случаев, когда им это выгодно. Поэтому я ответил сдержанно:
– Адмирал, не припоминаю, чтобы я утверждал, что у меня есть «пространственный двигатель». Я не утверждал ничего, что не подкреплял бы демонстрацией. Спросите капитана Смита.
– Поправка принята. Капитан Смит только что напомнил мне, что в его рапорте нет слов «пространственный двигатель». «Континуумоход» – этот термин вы использовали. Также он напомнил мне о других явлениях, о которых докладывал, включая то, что вы называли «пространственно-временное искривление». Но ваши ничем не подкрепленные утверждения включали упоминания о «путешествиях между континуумами» – путешествиях во вселенные, параллельные этой.
Джейк ухватился за это.
– Нет, нет, адмирал! Мы были в нескольких вселенных, но ни одна из них не параллельна этой. Я такого не говорил.
– И снова капитан Смит поправил меня. Вы упоминали «другие вселенные». Принимаю поправку, но заявляю, что не вижу разницы.
– Это потому, что вы не математик! – голос Джейка приобрел опасные высокие ноты, и наверняка еще одно упоминание о «предположениях» или «утверждениях» заставило бы его взорваться.
Хильда это заметила и тут же начала проводить отвлекающий маневр.
Она сидела напротив Хэйнса в кругу кресел, вне моего поля зрения, поскольку я был близко к адмиралу – между нами находился только Смит – и повернул свое кресло, чтобы видеть начальство.
– Адмирал, вы двое обсуждаете нас через свои Линзы! – заявила Хильда самым суровым сержантским голосом. – Неужели это считается вежливым обхождением с гостями?
Я повернулся, чтобы посмотреть на нее: она сбросила академическую мантию, поскольку в комнате было тепло, по крайней мере, для людей, проходивших голыми или почти голыми восемь субъективных недель. Хильда сидела, наклонившись вперед, спина прямая, и выглядела очень женственно и чрезвычайно надменно.
– Ну? Ответьте мне! Так обращается с гостями порт-адмирал Патруля?
– Мадам, ваш точный статус все еще не определен.
– Пожалуйста, обращайтесь ко мне корректно!
– Доктор Хильда Берроуз, ваша группа была задержана в нашем пространстве…
– Вашем пространстве? Какое высокомерие! По какому праву оно ваше? Интересно, Клоно выписал вам купчую? Уверена, что Ментор этого не сделал. Адмирал Хэйнс, говорить о пустом пространстве, находящемся в миллиардах километров от ниоткуда, что оно «ваше» – это нонсенс. Мы…
– Пространство, которое мы патрулируем, доктор. Поправка принята.
– Придержите свой язык, сэр, я не закончила. Нас не задержали. «Задержать» означает арестовать. Капитан Смит, вы говорили порт-адмиралу Хэйнсу, что арестовали нас?
– Нет, доктор Хильда.
– Благодарю вас, капитан. Порт-адмирал, мы пришли свободно, как приглашенные гости. Вы приняли нас как почетных гостей. А теперь вы говорите, что «наш статус еще не определен»… что вы хотите этим сказать, сэр?
Хэйнс выглядел ошарашенным, но не сдался.
– Доктор, я имею в виду именно то, что сказал. Капитан Смит доложил, что видел… или думал, что видел. Но я не смог подтвердить это, исследуя ваши разумы…
Язва задохнулась от гнева.
– О! Так все эти попытки не были неуклюжими случайностями? Я прощала их, как могла простить собаку за попытку лизнуть меня в лицо. Что вы за мальчишка, адмирал? Любитель подглядывать в замочные скважины? Стыдитесь, гадкий грязный мальчишка!
Я был настороже, но не вмешивался. У Язвы свое оружие, и она умеет им пользоваться… и я не питал иллюзий по поводу пользы от одной шпаги и одной сабли против тяжело вооруженной военной базы. Нас обманом загнали в ловушку, и возможно, Язва сумеет нас из нее вытащить.
Лицо адмирала стало таким же бесстрастным, как у Дити.
– Доктор, нравится ли это вам или нет и нравится это мне или нет – чаще всего нет, – но мой долг в том, чтобы защищать эту галактику наилучшим образом. Некоторые существа крайне искусны в наведении галлюцинаций. Согласно сэру Остину Кардингу рапорт капитана Смита легче всего объяснить умело созданной массовой галлюцинацией. Именно с этой точки зрения я решил протестировать вас четверых… но оказался не в состоянии сделать даже первую проверку. Поэтому я должен ждать помощи. Мне жаль, что вам не нравятся мои методы.
– Мне не нравятся!
– А пока вы – гости. В определенных пределах.
– Хильда, я на это отвечу, – сказал я и встал. – Порт-адмирал, наш совместный ланч отменяется.
– Э? Сядьте, капитан.
– Нет, адмирал. Вы встретили нас с посольскими почестями. Теперь я вижу, что эти почести были фальшивые. Мы не принимаем фальшивого гостеприимства даже в таком комфортном кресле.
Дити немедленно вскочила, за ней последовали Джейк и Хильда, он помог ей накинуть мантию.
– Я прошу об эскорте до нашего корабля – вооруженном, конечно, и защищенном от «галлюцинаций». Нам здесь больше нечего делать, – я посмотрел на капитана Смита. – Сожалею, Тед, я думал, мы можем предложить это Патрулю. Это не твоя вина.
– Я тоже сожалею, Зеб, – он глубоко вздохнул и поднялся. – Порт-адмирал, мне также не нравятся ваши методы.
– Смит, садитесь!
– Нет, сэр. Я доложил вам обо всем, в том числе и о данных мной обещаниях, о Слове Ленсмена. От имени Галактического патруля и властью, данной мне, как капитану патрульного звездолета, я пригласил их на «Ночной ястреб» в качестве гостей. Они не были «задержаны», доктор Хильда права. Всей нашей мощи не хватило, чтобы арестовать их, они пришли добровольно по моему приглашению. Я гарантировал им, что они и их корабль могут отбыть в любой момент… и что Патруль не предпримет никаких действий против них или их корабля, пока он не окажется по меньшей мере на том же удалении, что и в момент встречи, то есть чуть более миллиарда миль от ближайшего патрульного корабля. Я дал эти гарантии без мысленных оговорок – а также обещал не касаться их разумов с помощью Линзы.
Вы знаете все это, порт-адмирал, и они знают. Приняв мой рапорт и приказав мне привезти их на Главную Базу, вы тем самым подтвердили мои обещания – включая, по моему мнению, и обещание не линзировать их иначе как по прямому приглашению. Таким образом, вы лишили меня чести Ленсмена.
Тед Смит медленно и торжественно снял Линзу – она погасла – и положил на столик рядом с адмиралом. Затем капитан расстегнул ремень и положил его вместе с «деламетрами» на ковер. Затем провел указательным пальцем по мундиру, он распахнулся, Смит снял его и сбросил на ковер. Как бы я ни был шокирован, я удивился, обнаружив, что под мундиром у него ничего нет. Смит оказался обнаженным до пояса и полностью лишился знаков отличия.
Подняв глаза, он встретился взглядом с адмиралом.
– На этом все. Я незамедлительно сделаю письменное подтверждение.
– Смит, вами я займусь позже!
– Нет, сэр. Чтобы заняться мной сейчас или позже, вы должны выдвинуть против меня обвинения перед Галактическим советом. Обвинения будут необоснованными, поскольку я следовал вашим приказам и установлениям Патруля как по букве, так и по духу до того момента, когда вы вынудили меня уйти в отставку. Теперь я гражданское лицо. И я намерен проводить моих друзей до их корабля, а затем покинуть Главную Базу.
– Молодой человек, неужели ты не понимаешь, что эти существа могут быть врагами цивилизации?
В разговор впервые вмешался хирург-маршал:
– Полегче, Хэйнс!
– XL –
Дити
Когда доктор Лейси заговорил, я ощутила тошноту. Бедный капитан Тед!
Тетя Хильда сделала то, что должна была, и сделала все прекрасно, ее я не осуждала. Зебадия сказал то, что должно было сказано, и капитан Тед поступил так, как обязывала его честь. Но когда его Линза потемнела, мое сердце сжалось – и мне захотелось рассказать об этом маме Джейн.
Адмирал Хэйнс казался таким милым человеком… но я знала, что капитан Тед был отличным парнем, и вот он разрушил свою карьеру ради нас. Мне хотелось повернуть время вспять, часов на двадцать – мы принесли ему одни неприятности.
– Э? Лейси, что вы имеете в виду? – спросил адмирал Хэйнс.
– Вы мелете языком, не подключив мозг, и высказываете свое мнение, не ознакомившись с фактами. А теперь вы поставили Ленсмена в безвыходное положение. – Доктор Лейси повернулся к капитану Теду: – Сынок, надень Линзу, пожалуйста.
– Нет, сэр.
– Хм. Если ты окажешься перед Галактическим советом, я дам показания за тебя. Я горжусь тобой.
– Лейси, это не ваша юрисдикция, – вмешался Хэйнс.
– Не моя? Если вам не нужно мое мнение, то зачем вы меня сюда пригласили? Хотя не важно, я все равно его выскажу. Во-первых, не называйте их «существами». Они люди до последнего знака за запятой – люди в большей степени, чем ты, регенерированный старый ветеранище.
– Откуда ты знаешь? Это только догадки.
– Хрррмммпффф! Вы заметили, как я вас назвал? Помните, кто вас оперировал? Пока вы занимались догадками, я искал информацию. И нашел. У Филлипса. Я вошел в контакт с нашим посенийским другом и изучал факты, пока вы упражняли мускулы языка. Филлипс детально исследовал каждого из них, каждый их орган. Это люди. Он показал мне это. И это мое профессиональное мнение, если угодно. Доктор Хильда, обследование не касалось ваших разумов. Мы с Филлипсом обнаружили у вас четверых удивительно сильные ментальные блоки. Но мы бы и не пытались касаться ваших мыслей, если бы знали про обещание Теда Смита. Позвольте мне добавить, что Филлипс вовсе не человек, он Ленсмен посенийского происхождения, его восприятие заменяет ему зрение и слух, он величайший нейрохирург галактики[149]. И уж если он говорит, что разум заблокирован – значит, он заблокирован.
Тетя Хильда ответила:
– Я знаю, кто такой доктор Филлипс. Он регенерировал адмирала Хэйнса и комманданта ван Хохендорфа, а затем самого Серого Ленсмена, Кимбалла Киннисона. Доктор, я не возражаю против медицинских осмотров, а вот незваная попытка вторгнуться в нашу частную жизнь с его стороны… – она указала на адмирала Хэйнса так, словно он был чем-то мерзким, плавающим в супе, – вызвала мое возмущение.
Адмирала, по-видимому, ошеломило то, что тетя Хильда упомянула его операцию по регенерации – но он тут же вернул невозмутимое выражение на лицо. У нас было преимущество – мы знали о них немало, а они не знали о нас ничего… на мгновение я задумалась, можем ли мы сами быть персонажами книг в какой-то иной вселенной, как предполагала теория тети Хильды, но потом решила, что не можем, поскольку мы обычные люди, а вовсе не романтические герои вроде Серого Ленсмена.
– Доктор Хильда, мне приятно это слышать, – ответил доктор Лейси. – Сомневаюсь, что даже Ворсел может пробить ваш блок, но этот старый змей не будет и пытаться, если вы его не попросите. Кстати, Филлипс говорит (и я согласен с ним), что у вас у всех прекрасное здоровье. Но на вашем месте я бы удалил этот аппендикс еще до второго триместра. Пока он в порядке, но может создать проблемы позже. Сделайте операцию в госпитале Базы, если вам будет угодно. Если вторым оператором станет Филлипс, то вы будете на ногах через сорок восемь часов. Посенийское восприятие может творить поразительные вещи в диагностике и хирургии.
– Спасибо, доктор Лейси, но наш капитан решил, что мы отбываем немедленно.
– Я надеялся убедить вас остаться, хотелось исправить то, что натворил этот старый грубиян. Хэйнс, единственное возможное оправдание за то, что вы заподозрили в наших гостях врагов цивилизации – хотя это вовсе не причина, – то, что ваш разум недостаточно силен даже с Линзой, чтобы пробить их ментальные блоки. Если бы у вас была реальная причина для подозрений, вы никогда бы не пустили их на Главную Базу. Однако у вас нет причины.
– Ладно, ладно, – прорычал адмирал Хэйнс. – Я позволил языку бежать впереди рассудка. Старею, мозги уже не те. Дамы и господа, я прошу прощения у всех вас. И у вас тоже, Смит.
Зебадия ответил за нас:
– Адмирал, прежде чем мы сможем принять ваши извинения, я должен узнать кое-что. Будет ли нам позволено отбыть свободно в любой момент, как это было гарантировано нам вчера?
– Конечно, конечно!
– Доктор Хильда, у него есть какие-то мысленные оговорки? Просканируй его разум.
Мой любимый решил блефовать? Насколько я знаю, тетя Хильда не читает мысли. Но все ли я о ней знаю?
– Кое-что есть, капитан Зебби. Если он позже решит, что мы на самом деле враги цивилизации, то наша ставка бита.
– Ну, адмирал?
Я не думала, что выражение «побагровел» может быть буквальным… хотя, может, и нет, цвет лица Хэйнса, скорее, был нежно-лиловым.
– Капитан, в этом маловероятном случае флаг перемирия защитит вас, и ваш корабль будет помещен туда, где он был, когда его впервые обнаружили, и все корабли Патруля отойдут на то расстояние, на котором тогда располагался «Ночной ястреб».
– В этом нет необходимости, адмирал. Просто дайте слово, что нам дадут возможность свободно пользоваться своим кораблем, он куда быстрее любого из ваших. Мы можем добраться до Туманности Лундмарка и вернуться раньше, чем ваш самый быстрый разведчик выйдет из атмосферы Теллуса.
– Мне трудно в это поверить.
– Лучше бы вам поверить! – вмешался папа. – Мы предложили вам самое большое преимущество над босконцами, на какое вы только могли надеяться… а вы обходитесь с нами как с грязью. Я негодую, сэр! И ваш «сэр Остин» – просто дурак. «Чушь собачья», надо же! Капитан, давай уберемся отсюда немедленно и найдем вселенную, где есть компетентные математики.
– Одну минуту, доктор Берроуз. Я думаю, адмирал пытается загладить свою вину. Доктор Хильда, мы можем поверить ему в этот раз? Сканируйте глубже.
Тетя Хильда ответила сразу же:
– Он говорит серьезно, капитан. Он очень сильно расстроен… но к этому соглашению прилагает свое «Слово Ленсмена».
– Благодарю, доктор Хильда. Очень хорошо, сэр, мы принимаем соглашение и ваши извинения. Когда доктор Хильда сканирует глубоко, от нее невозможно что-то скрыть.
– Спасибо, капитан. Спасибо, доктор Хильда. Останетесь ли вы на ланч?
– Мы останемся, – ответила за всех тетя Хильда, – но нам с Дити нужно сначала посетить наш корабль. Избавиться от этих жарких одеяний, переодеться во что-то другое. Возможно, быстро принять ванну. И адмирал… извините, что я назвала вас «грязным мальчишкой». Вы не такой. Вы просто мужчина, на котором лежит слишком тяжелая ноша и который иногда совершает ошибки.
Адмирал вздохнул:
– Не могу с этим не согласиться. Спасибо, доктор Хильда. Смит, вы наденете Линзу и присоединитесь к нам?
– Нет, сэр.
– Но почему, сэр?
– Вы подставили меня однажды. Я не желаю больше служить под вашим командованием.
Печальная нота, которой не стоило все заканчивать… но, как говорила мне мама, я не должна пытаться управлять жизнями других людей. Тед – взрослый мужчина, и мне было ужасно больно видеть, как его Линза лежит вот так, темная и покинутая. Но я не могла ничего сделать. Капитан Фернандес проводил нас в наши покои и показал, что «Гэй Обманщица» совсем рядом, меньше пятидесяти метров. Наши покои были прекрасны, не такие большие, как в Гелиуме, но просторные. Хотя в этот момент я хотела забраться в машину и уйти отсюда во вращение. Бедняга Тед!
Тетя Хильда напомнила мне, что мы пообещали остаться на ланч.
– И прекрати волноваться за Теда, Дити, я это так не оставлю, пока со всем не разберусь, вот увидишь. А теперь давай посмотрим, что можно пошить на скорую руку из барсумского шелка, чтобы хорошо смотрелось и было еще более скандальным, чем наши обтягивающие комбинезоны. Ванная мне не нужна.
– А мне нужна. Ты решай, а я надену, что скажешь.
– Поторопитесь! – строго сказал Зебадия. – На часах тринадцать, до ланча полчаса.
– Адмиралу придется подождать, – спокойно заявила тетя Хильда. – Он сам вызвал эту задержку. Если вам, дорогие мои, ничего здесь не нужно, отправляйтесь в наш номер и ждите там.
– Э-э-э… эта униформа слишком теплая. Думаю, что переключусь обратно на летнее хаки и рубашку. Знаки различия, но никаких медалей или кителя. И никакого галстука. Что насчет тебя, Джейк?
– Нацепишь клинок?
– Всегда. Ты носи саблю, но остальное на твое усмотрение.
– Тогда это не будет униформа, в ней как в печи. Мм-м… брюки и спортивная рубашка. И сабля.
– Забирайте и проваливайте, – поторопила тетя Хильда, – если не хотите обсудить секреты. Линза сюда не проникает.
– Почему нет, Язва?
– Потому что эта гардеробная находится в Стране Оз.
– Я так и подумал. Язва, это была блестящая работа – то, что ты сделала с адмиралом. Мои поздравления.
– С ним было нетрудно. В целом он довольно милый. Мне не нравилось его шлепать.
В некоторых странах идеи тети Хильды о том, как использовать обрезки шелка, завели бы нас прямиком в полицейский участок. В других нас бы наняли в качестве рекламы «Уайт Рок»… Если бы мне захотелось изображать водяного, конечно. Я предпочла бы роль гамадриады… или одиноко стоящего дуба.
Я надеялась, что она решит пойти босиком, но она надела на нас туфельки в духе Золушки – белая кожа тоата – и решила, что мы должны уложить волосы в высокие прически, вместо тех, что были под академическими шапочками. С учетом драгоценных заколок в волосах, драгоценных брошек, которыми шелк был скреплен на плече, украшенных камнями поясов и кинжалов – я в волнисто-зеленом, Хильда в голубом – мы выглядели одетыми, но не чрезмерно. Недоодетыми в определенном смысле, но они не могли знать, как мы наряжаемся к ланчу дома, ну а Хильда выглядела так, словно у нее сейчас вырастут прозрачные крылышки и она улетит.
Мы прошли по коридору к нашему жилищу, опоздав всего на девять минут, и обнаружили, что нас, помимо мужей, ждет флаг-лейтенант, капитан Фернандес. Его имя было Карлос, и он не произнес ни слова по поводу того, что мы задержались, он лишь хлопнул в ладоши и заявил, что мы прекрасны. Затем мы уселись на один из этих маленьких скутеров и покатили в адмиральскую столовую.
Там оказался Серый Ленсмен, болтавший с адмиралом, он стоял к нам спиной, и я уже было подумала, не тот ли это самый Серый Ленсмен, как он обернулся… и, если бы я носила вставную челюсть, я бы ее тут и проглотила.
– Тед!
– Привет, Дити! – Он выглядел смущенно. – Забавно, не так ли? Адмирал побил моего туза. Так что мне теперь придется думать за себя самого.
Хэйнс сказал:
– Доктор Дити, мой обычный ланч превратился в праздничный обед. Я не намеревался этого делать, пока Тед не пройдет свой тур в качестве шкипера… но что еще мне оставалось делать, когда человек отказывается выполнять приказы, и слишком ценен, чтобы его терять? Только освободить его и перестать отдавать ему приказы… Тед утверждает, что он к этому не готов… но они все так говорят… я сам так говорил лет тридцать назад. Или веков, судя по ощущениям. Хррмпф!
– Адмирал, я так счастлива! Тед, ты выглядишь великолепно!
Я не преувеличивала – серая кожа такая гладкая и так тесно прилегает, что если у мужчины есть фигура, чтобы ее носить, то становится видно, насколько он привлекателен. Тед казался выше, его плечи шире, а талия уже, чем когда он был в черном с золотом и серебром, с ремнями и медалями и когда все это мешало смотреть. От прежней униформы у него остались только блестящие «деламетры» и Линза, сейчас они сверкали ярче прежнего.
– Нет, Дити, это ты выглядишь великолепно!
– Она определенно так выглядит. Доктор Дити, посмотрите мне прямо в глаза и скажите, откуда дамы узнали, что у них будет повод вырядиться так роскошно? Доктор Хильда линзировала его… то есть не линзировала, Тед говорил, что ей не нужна Линза, и я знаю, что он прав – доктор Дити уловила это намерение у меня в голове, когда заглянула поглубже?
– Да, тете Хильде не нужна Линза. А может быть, все было наоборот, и это она вложила вам в голову эту мысль? Доктор Хильда не стала бы читать ваш разум, только в конкретном случае, когда ей приказал мой муж, наш капитан, и когда вы знали, что она собирается делать. Однако она могла оставить там собственную мысль, чтобы вы ее обдумали. Ей не понравилось то, что вы заставили сделать Теда. Мне тоже это не понравилось, и я нервничала, но она сказала мне перестать, потому что она все исправит.
(Почти правда! Только слегка приукрашенная.)
– О нет! Тед, прочитай меня своей Линзой. Я действительно намеревался освободить тебя, правда, не планировал это делать сегодня.
– Возможно, она подбросила вам, адмирал, только дату, – сказала я. – Почему бы вам ее не спросить? Если осмелитесь.
Порт-адмирал Хэйнс бросил взгляд через комнату на тетю Хиллбилли, поскреб голову и ухмыльнулся:
– Вы правы. Я не осмелюсь.
– XLI –
Зебадия
Когда мы начинали нашу одиссею, я бы выстроил нас в следующем порядке: Джейк, я, Дити, Язва. И очень хорошо, что я не большой менеджер, который составляет рейтинги эффективности. Я бы рвал их и переделывал снова и снова. Если у стола четыре ножки, то какую из них можно отбросить?
Каждый из нас сильно отличается от остальных, и мы равны только в том, что все зависим друг от друга. Мы не справились бы со всем, что нам выпало, если бы кто-то из нас остался на Земле. Но понадобилась уйма времени, чтобы до меня наконец-то дошло – Язва была самым необычным из трех гениев, что подобрались в моей команде. Я знал ее четыре года как веселую вдову из кампуса, прожигательницу жизни и сибаритку. Это мнение я пересматривал снова и снова, особенно после одного примечательного события в Заливе Крови.
Но давно сложившиеся убеждения так просто не отмирают. Подсознательно я продолжал ее считать самым слабым звеном нашей команды только потому, что она была меньше всех и выглядела словно котенок.
Умела ли Язва читать чужие мысли? Возможно, ее способность к «чтению мыслей» была не больше, чем умение балаганного менталиста, который подмечает любые намеки, складывает их вместе, а потом выезжает на откровенной наглости. Но как бы ни было, когда я велел ей «сканировать глубже» сознание Серого Ленсмена, я знал, что она меня не подведет.
И она не подвела. Если мне снова понадобится «чтение мыслей», я призову доктора Хильду – и не буду притворяться, что сам способен на подобное, у меня просто не хватит наглости на это решиться. Я не знаю, на чем основан ее талант, на истинной телепатии или на железных нервах, но это и не важно, я знаю, что Язва со всем справится.
Вид Теда Смита, одетого в серое и с Линзой на своем месте, радовал душу. Меня ничуть не удивило, когда он пинком отшвырнул свою карьеру, чтобы отстаивать то, что считал правильным. Так поступают настоящие офицеры. У меня не было никакого желания вмешиваться: Тед сделал это не ради нас, он повиновался собственному чувству чести и долга. Но мне в тот момент было тошно! Иногда людям, вынужденным на подобные решительные поступки, все сходит с рук, но куда чаще – нет, в то время как подхалимы, стукачи и лизоблюды с гибким хребтом хватают повышения. В мирное время – это норма.
Но тут шла война, и Галактический патруль не был обычным подразделением, так что Тед получил повышение.
Вечеринка по этому поводу была счастливым совпадением, но я рад, что Патруль устроил ее с «файалином», а не с австралийским пивом, поскольку мне внезапно потребовалась способность трезво мыслить. Сэр Остин Кардинг прибыл вскоре после того, как мы сели за стол, и как только я его увидел, я тут же решил изолировать его от Джейка как можно надежнее, невзирая на тесноту – заблокировав с одной стороны своим телом, с другой – Дити или Хильдой и усадив Джейка на дальний от него конец стола.
Я встречал таких сэров Остинов в дюжине кампусов, они всегда ведут себя так, словно вы одним своим присутствием отнимаете их драгоценное время, и они лишь вынужденно вас терпят – но не собираются терпеть слишком долго. Зато они ожидают, что вы будете терпеть их хамское поведение… ведь они такие важные люди.
Этот сэр Остин был высоким, стройным, немолодым парнем с резкими чертами лица, на котором застыло хроническое выражение – словно он только что унюхал чей-то неприятный запах, по всей вероятности, ваш. Он ухитрился выглядеть так, словно меня нет смысла замечать, даже когда обменивался со мной рукопожатием, пробормотав:
– Как ваши дела, капитан Картрайт?
Мне было все равно, меня уже оскорбляли подобные «эксперты», но я решил, что не позволю ему оказаться в одной клетке с Джейком, когда меня не будет рядом – кто-то должен будет их растаскивать, когда войдут в клинч и пустят в ход зубы.
Но я не был хозяином и не мог менять рассадку; там были карточки с именами, и Хэйнс – или его флаг-лейтенант – усадил нечетное количество персон – девять – согласно протоколу, с тройной целью: 1) гостеприимство в адрес почетных гостей, поскольку порт-адмирал был связан посольскими почестями в наш адрес, 2) орошение повышения Теда и 3) светская встреча между математиками перед тем, как они приступят к работе.
Следование протоколу – обычно разумная вещь, но сам по себе он работает автоматически, словно компьютер, и может быть в точности таким же глупым… и вот что у него получилось:
Хэйнс
Хильда, сэр Остин
Доктор Лейси, Джейк
Капитан Фернандес
Я, Дити
Тед Смит
Большинство сидело лицом к главному гостю, Теду, который только что стал Серым Ленсменом; старшая гостья справа от хозяина, младшая гостья справа от главного гостя; старший гость мужского пола (сэр Остин) – слева от хозяина; старший гость нашей группы слева от главного гостя («старшим» был я, а не Джейк, поскольку я «командовал» кораблем); Джейк расположился рядом с мистером Большие Мозги, с которым ему предстояло встречаться по работе; и два офицера, которых Хэйнс пригласил развлекать гостей, друг напротив друга.
Посольский чин, отвечающий за протокол, не смог бы сделать лучше.
И все это было неправильно!
Джейк мягкий и разумный мужчина… пока кто-нибудь не переключит его в режим «безумный профессор». Пока мы одевались, я предложил отложить математические теории до завершения светского раута, и Джейк согласился. Он сказал, что постарается избегать этих тем.
Но сэру Остину было наплевать на социальные условности.
Я держал пальцы скрещенными и болтал о пустяках с Тедом Смитом, пока Дити общалась с Карлосом Фернандесом. Хильда не давала скучать хирургу-маршалу Лейси. Поэтому Джейк остался один на один с сэром Остином, с другой стороны от которого сидел Хэйнс. Может быть, порт-адмирал и пытался удерживать корабль на курсе – Джейк позже сказал, что да, – но он в этом не преуспел.
Мы еще не дошли до первого блюда, когда я услышал:
Читать бесплатно другие книги:
