Закрытый показ Варго Александр
– Апокалипсис, Рэд, – сказал Таро. – Конец цивилизации. Эти мысли я читаю на твоем изумленном лице. Держи на память.
Рэд с недоумением смотрел на засаленный клочок бумаги, который лежал на ладони писателя.
– Что это?
– Твой билет. Из четырех штук он единственный, который более-менее сохранился.
Локко осторожно взял бумажку.
– «Седая ночь». Ряд: любой. Место: любое. Сеанс: в любое время, – вслух прочитал он, после чего сунул билет в карман. – А знаешь, мне кажется, я бы смог написать какой-нибудь хоррор.
– Ух ты, на что замахнулся, – Таро удивленно приподнял брови. Оглядевшись, он ткнул пальцем в согнутый буквой «Г» дорожный знак «Лежачий полицейский», находившийся в десятке метрах от выхода: – Видишь эту фиговину? Что изображено на картинке? Отвечай быстро, не задумываясь.
Режиссер пожал плечами:
– Я вижу преграду, возвышенность. Что изобразили, то и вижу, в общем.
На губах Таро возникла хитрая усмешка.
– А я вижу носилки с мертвым телом, старик. Вглядись повнимательней.
«У этого парня явно не все дома», – подумал Рэд, бросив взгляд на знак. Увидеть на этой картинке мертвое тело на носилках – да, это нужно постараться…
– Вот поэтому я пишу ужасы, Рэд. А ты снимаешь фильмы. Каждый занимается своим делом. Ладно. Приятно было провести время, – сказал Евгений. – Сейчас за тобой подъедет машина.
Собака, завершив свои дела, несмело подошла к Торо, и он с рассеянным видом почесал ей за ухом. В набекрень съехавшей кепке, изжеванной майке, с припухшей красной физиономией, он напомнил Рэду безработного забулдыгу.
«Трындец. Писатель хоррора, мать его», – подумал Локко.
– Надеюсь скоро увидеть твои новые фильмы, – сказал Таро. – Пока, Витя.
– Я Рэд.
Евгений засмеялся:
– Не-а. Мы можем как угодно называть себя в прессе и интервью. Но если дерьмо завернуть в красивый фантик, оно останется дерьмом. Так же, если жемчужину спрятать в дерьме, она все равно будет жемчужиной. Кого мы обманываем? Не лучше быть самим собой? Ты можешь пыжиться на банкетах, раздавая автографы, но ты как был Витя Матюнин, так и остался. Так же как и я – Женя Пилипенко. Это написано на наших физиономиях. А по сути, дружище, все мы серые тени… Так-то.
Вдалеке послышался звук прогоревшего глушителя, и меньше чем через минуту из-за горы мусора вырулила пыльная «Газель».
Увидев за рулем Эха, Рэд остановился как вкопанный.
– Ну, что завис? – усмехнулся Таро.
– Он хоть водить умеет?
– Обижаешь, старик. Думаешь, мой братец только бензопилой махать умеет? Эх только выглядит как псих. А так он тихий и спокойный, только с чужими не разговаривает. Парень не только рулить может, он и в машинах неплохо разбирается.
– Мне нужно в Мытищи.
– Я знаю, где твой коттедж, – успокоил режиссера Таро. – У Эха навигатор, я ему сказал, куда ехать. Не бойся, все по-взрослому.
Рэд обошел автомобиль и, взгромоздившись на сиденье, хлопнул ржавой дверью. Помахал рукой на прощание Таро, и тот подмигнул в ответ:
– Береги зад, Витек!
* * *
Трясясь на ухабах, «Газель» долгое время ехала по разбитой дороге. Затем появилась бетонка, и мини-грузовик загромыхал на стыках плит. Эх вел автомобиль молча, вперив взгляд немигающих глаз вперед. Вместо маски-смайла на нем был медицинский респиратор, из-под него виднелись бугристые рубцы обожженной когда-то кожи. Глядя на его толстые пальцы, обхватившие рулевое колесо, Рэд внезапно представил, что они сжимают его шею, и торопливо отвернулся. Куда спокойней смотреть на однообразный пейзаж, уныло тянущийся за окном бесконечной полосой, чем на Эха.
И хотя режиссер давно успокоился, внутри все равно клокотала неугасающая злоба к Таро. В голове, словно заноза, застряли мучительные воспоминания о попытках изнасиловать его в «кинотеатре», когда еще были живы те два придурка, Юрик и Леша…
Рэд был злопамятен, и, вероятно, знай об этом Таро, вряд ли бы он решился на подобный эксперимент в процессе экстремального шоу.
«Чертов ублюдок!» – мысленно неистовствовал режиссер.
Кем себя возомнил этот краснорожий идиот в бейсболке?!
Если бы сейчас у Рэда была возможность сровнять с землей этот дурацкий завод, где сейчас находился Таро со своим гребаным дядюшкой, он сделал бы это без раздумий.
Он расслабленно откинул голову и прикрыл веки. Вскоре машина выехала на относительно ровную дорогу, и Рэд задремал.
Поразительно, но даже в эти короткие мгновения вернулись сновидения, причем худшие из худших. Ему казалось, будто он вновь в Каннах и специальный показ «Седой ночи» в самом разгаре. Неожиданно фильм, поставленный на паузу, замирает, в зале загорается свет, и ведущий вкрадчиво интересуется:
«Уважаемые леди и джентльмены, а вы в курсе, что Рэд Локко – педераст?!»
В зале поднимается гул, словно нарастающее цунами, на растерянного Рэда, словно стрелы, сыплются едкие вопросы и реплики:
«…Как вы это прокомментируете, Рэд Локко?»
«…Вы правда любите мужчин?»
«…Кто ваш любовник?»
Сгорая от стыда, Рэд торопится выйти из зала, но насмешки и улюлюканье становятся только громче…
Режиссер дернулся во сне и широко открыл глаза. Губы были влажными от слюны, и он стыдливо вытер рот.
Что за бредовый психоз он только что видел?!
«Надо подлечить нервы. Съездить к морю, отдохнуть», – мелькнула в мозгу мысль.
Пискнул телефон, и он взглянул на дисплей. Пришло сообщение от Таро. В нем был только один символ – знак доллара, за которым следовал вопрос.
«Меркантильный жлоб», – со злостью подумал Рэд, входя в онлайн-банк. Через несколько секунд на дисплее появилась надпись, извещавшая, что запрашиваемая сумма переведена на счет Евгения Таро.
«Я все равно разделаюсь с тобой, психопат, – решил Локко, убирая телефон в карман пиджака. – Ты слишком опасный свидетель… Вот только заберу у тебя диск с записями, и тебе конец».
По сути, участь Таро была решена. Оставалось обдумать, как именно его устранить. Впрочем, это уже забота профессионалов, поиском которых он намеревался заняться, как только приедет домой…
Размышления о мести сменились мыслями о предстоящем отдыхе. Прежде всего Рэд наполнит ванну горячей водой, добавит в нее ароматизаторов. Достанет из бара свое лучшее виски, откроет бутылку, плеснет на донышко бокала напиток, кинет пару кубиков льда… Вот что значит настоящий кайф! Не то что хлестать водку из граненого стакана, как Таро, закусывая орешками… И в задницу эти выписки от дядюшки писателя, этого идиотского Уха…
Внезапно Локко вспомнил об Эйджи. Да-да, об Эйджи, смуглом двадцатипятилетнем метисе, с которым он познакомился в интернете. При воспоминании о высоком черноволосом парне ладони режиссера слегка вспотели, а низ живота стал теплым.
Да, это была его тайна.
Рэд был женат много лет. Детей у супругов не было, но разводиться он не планировал, хотя каждый из них давно жил своей собственной жизнью. При этом частенько появлялись вместе, если Рэда приглашали на какое-нибудь торжественное мероприятие.
И вроде как сейчас совсем другие времена, когда за смену половой ориентации никого не наказывают. И вроде как даже прав был Таро, когда говорил, что в жизни звездных личностей всегда присутствует некая ложка дегтя (хотя Рэд назвал бы это изюминкой), выражавшаяся в данном случае однополыми отношениями. Но Рэд был человеком прошлого поколения. И воспитывался – пусть и до двенадцати лет, вплоть до убийства своих приемных родителей, – в семье милиционера. Поэтому традиционные устои семьи были впечатаны в его сознание намертво. И потому Рэд всегда прилагал массу усилий, чтобы о его тайных пристрастиях никто не узнал.
Поэтому-то смакование Таро столь щекотливой темы и вызвало у него такое бешенство. Откуда этот урод пронюхал?! Если он вообще что-то пронюхал, а не брал его, как говорят, на понт?!
«Расслабься, – приказал он сам себе. – Скоро ты очутишься дома, выпьешь… Приедет Эйджи… Он наверняка скучал, ведь я столько времени не давал ему о себе знать… мы примем ванну… Посмотрим какой-нибудь новый фильм…»
Правда, при мысли о кино желудок Локко внезапно скрутило в мертвый узел, а перед глазами тут же возникли кадры «Седой ночи», от которых у него до сих пор была нестерпимая резь в глазах.
Нет, они обойдутся без фильмов.
Тем временем «Газель» выехала на Ярославское шоссе и двинулась в сторону Мытищ. Рэд посмотрел на своего молчаливого водителя. С того момента, как режиссер сел в машину, тот не проронил ни звука.
– Что у тебя с лицом? – вдруг спросил Локко. – Ты правда упал в костер?
Никакой реакции.
Рэд слегка наклонился, бесцеремонно заглядывая Эху в глаза, и почувствовал, как внутри будто что-то болезненно кольнуло. Глядеть в светло-голубые глаза великана в маске было все равно что лицезреть океан, пустынный и безбрежный.
«Интересно, а есть ли у него вообще водительские права?»
Этот вопрос всерьез заинтересовал Рэда. Что, если их остановит инспектор?! Трудно было представить, что этот шкаф с волосатыми руками безропотно протянет полицейскому свое водительское удостоверение (если таковое вообще у него имелось). Локко скорее поверил бы, что громила достанет из-под сиденья разводной ключ и будет бить гаишника, пока не превратит его лицо в кровавую кашу… а потом как ни в чем не бывало продолжит путь.
Рэд вновь задремал и проснулся уже тогда, когда «Газель» остановилась и Эх похлопал его по плечу.
– Так быстро? – встрепенулся он, сонно хлопая глазами.
Они припарковались в сотне метров от шлагбаума, но Локко не стал настаивать, чтобы его подвезли прямо к воротам дома.
Эх покинул автомобиль, подошел к кузову и начал возиться с тентом. И как только Локко вылез из кабины, громила поставил перед ним здоровенную клетку-переноску. Оттуда доносился нетерпеливый писк, и от этих звуков волоски на шее режиссера встали дыбом.
– Что это?!
Он мог и не спрашивать – уже и так все было ясно. Таро ведь предупреждал, что отдаст ему крыс…
Эх молча прошествовал к кабине и уселся за руль. Фыркая и дергаясь, взревел изношенный двигатель.
– Нет, стой! – испуганно закричал Рэд. – Забери их! Мне они не нужны!
«Газель», развернувшись, поехала прочь, и Локко в отчаянии показал автомобилю средний палец.
Он присел на корточки, с омерзением глядя на кончики черных носов, которые с любопытством тыкались в прутья решетки.
– И что мне с вами делать?!
* * *
– Мне не нравится этот высохший шланг.
– Спокойно, дядюшка. Мне, к слову, тоже.
– Не нужно было его отпускать. И я тебе не дядюшка. Нашелся, блин, племянничек. Мы партнеры. Как в той рекламе из 90-х.
– Ладно тебе. Сразу выйти из роли не так просто, – простодушно улыбнулся Таро. Он сидел на стуле перед небольшим столиком, щелчком подбрасывая вверх открытую сигаретную пачку. Рядом у стены стояла каталка, на которой лежал ребенок. Чисто вымытый, сытый, в свежем подгузнике, он крепко спал. На его коже появилась небольшая сыпь, но Ух успокоил Таро, что ничего страшного нет. Еще он заметил, что это просто чудо, что малыш вообще выжил. Учитывая, что почти целую неделю ребенок провел в душном бункере, где практически не было притока воздуха, а в шаге от него обезумевшие люди рубили друг друга на куски.
– Раз мы одинакового мнения о нем, то какого хрена ты его отпустил? – удивился Ух. Сейчас, когда не было посторонних, врач снял медицинскую маску. У него была густая седая борода и упрямо выпяченный подбородок.
– Во-первых, старый педрила не заплатил нам, – ответил Таро.
– Ты мог бы дождаться, когда он рассчитается с тобой. Насколько я знаю, сейчас все делается с помощью гаджетов.
– Это так, – согласился писатель. – Я просто не хотел раньше времени пугать его. У старика хорошо развита интуиция. Пускай едет. Выигрывает не тот, кто лучше всех играет по правилам. Победитель тот, кто эти правила определяет.
– Я бы мог сделать ему такой же укол, что и девчонке. Этот старый пень превратился бы в трехлетнего ребенка.
– Пусть едет домой, – повторил Таро. Он в очередной раз щелчком большого пальца подкинул пачку, и из нее вывалилась последняя сигарета. – Не будем спешить, дядюшка.
Звякнул телефон, принимая новое сообщение, и Таро, мазнув взглядом по дисплею, оживился:
– Вот и зарплата от Рэда капнула!
– Ну и отлично. Напиши эсэмэску Эху. Пусть вспорет ему брюхо и выкинет в канаву.
– Нет, у меня есть идея получше, – подумав, сказал Таро. – Мы нагреем этого гребаного режиссеришку. Рэд довольно богатый тип. Но и хитрый, как лиса. Нужно подумать, чтобы и на хер сесть, и девочкой остаться. А потом уже утопим Локко в его бассейне или перережем глотку.
Он сунул сигарету за ухо.
– А что с ребенком? – спросил Ух, внимательно глядя на «племянника».
– С ребенком?
Писатель посмотрел на безмятежно сопящего младенца с таким удивлением, словно и вовсе забыл, каким образом тот очутился в этих стенах. Затем взглянул на сигаретную пачку, сиротливо лежащую на столе.
– Хочешь, забери его себе.
– Нет уж. У меня и так две взрослые дочери, еще и внук.
– Хорошо, подбрасываю пачку: если падает лицевой стороной – разберешь его на органы, – медленно проговорил Таро. – Выпадает оборотная сторона с рекламой гнилых зубов – закопаем здесь, на территории завода.
– Ничего себе выбор, – усмехнулся Ух.
– Таковы суровые реалии.
Таро уже собирался щелкнуть по пачке, но вопрос «дяди» заставил его замешкаться:
– А если упадет на ребро?
Евгений задрал голову, невидяще глядя в белый потолок.
– Тогда отвезем его к отцу.
– Ну, парень, молись.
Таро размял кисть, после чего вздохнул и с силой шмякнул пальцем по пачке. Та подлетела вверх и…
Ух вздохнул:
– Ну и судьба у мальчишки.
Дима продолжал сладко спать, не подозревая, что решение о его будущем уже принято и обратной силы не имеет.
* * *
Пока решалась участь новорожденного, Рэд нерешительно топтался рядом с клеткой. Его раздирали противоречивые чувства. Разумеется, о том, чтобы занести в свой роскошный коттедж помойных крыс, которые к тому же успели полакомиться человеческой плотью, не могло быть и речи. С другой стороны – не оставлять же крыс в клетке просто так на улице?!
Ругаясь вполголоса, Локко оглянулся, и его взгляд упал на контейнерную площадку для сортировки мусора, где пестрели разноцветные прямоугольные боксы.
– Я оставлю вас тут, братцы, – сказал режиссер и, подхватив увесистую клетку, зашагал к мусорке. – Делайте что хотите. Но только попробуйте сунуть нос в мои апартаменты! Я вас тогда сам сожру.
Отдуваясь от натуги – клетка с крысами была довольно тяжелой, да и он все еще чувствовал себя ослабевшим, – Локко поставил клетку напротив контейнера, на котором значилось «Пластик».
– По правде говоря, ничего полезного вы не сделали, – приговаривал он, открывая защелку дверцы.
Серые грызуны торопливо заспешили на волю, возбужденно попискивая, – они почувствовали запах свободы.
– Ну вот, – Рэд удовлетворенно улыбнулся, отступая на шаг назад.
«Ни дать ни взять добренький старичок, выпускающий на волю птичку с вылеченным крылышком», – подумал режиссер, и ему стало смешно.
Крысы стремительно разбегались в стороны, их продолговатые тела с длинными хвостами мелькали бесформенными тенями.
«Мы все – серые тени», – вспомнил он слова Таро, и губы режиссера плотно сжались.
– Рэд Локко?
Он покачнулся от неожиданности, услышав свое имя, и обернулся. В двух метрах от него стоял незнакомый светловолосый парень лет двадцати, одетый в светло-зеленый дождевик и темные брюки. Рэд обратил внимание на обувь незнакомца – старые расшнурованные кроссовки были обуты прямо на босые ноги.
– Да, это я, – ответил Локко, напряженно глядя на парня.
Тот несмело улыбнулся, и черты режиссера разгладились.
– Я очень давно вас жду, – смущенно проговорил молодой человек, делая маленький шаг вперед. Он снова улыбнулся. Робкая, застенчивая улыбка подростка, который первый раз в своей жизни решился на свидание. Было странно другое – парень даже не посмотрел в сторону клетки, откуда продолжали выкатываться попискивающие твари. Все его внимание было сосредоточено на режиссере.
– Вам провезло, что вы меня встретили, – улыбнулся в ответ Рэд. Он запоздало вспомнил, что теперь в его зубах зияла брешь (результат столкновения с головой Юрия), но сейчас это не имело значения. Он не на банкете или раздаче автографов…
– На чем расписаться? – спросил он. – Или, может, вы хотели селфи? Давайте только побыстрее, меня ждут дела.
Улыбка юноши стала еще шире.
– Конечно.
Он придвинулся ближе, из засаленного рукава дождевика показалась рукоятка ножа.
– Ваш фильм «Седая ночь»… Это мерзкий фильм.
И прежде чем Рэд успел что-то понять, широкое лезвие, с легкостью прошив его новый костюм, глубоко вспороло живот.
– Очень. Мерзкий. И отвратительный. Фильм.
Незнакомец чеканил каждое слово и одновременно бил ножом, практически каждый удар которого был смертельным. Рэд ошеломленно смотрел на блестящее красное лезвие, которое, словно швейная игла, погружалось и выходило из его тела. Ноги режиссера подкосились, и он упал, задев рукой уже опустевшую клетку.
Парень в дождевике плюнул на него, затем кинул нож в канаву и быстро зашагал прочь. Разбитые кроссовки хлопали по голым пяткам, глаза мечтательно смотрели вперед. У него был вид человека, превосходно справившегося со сложным заданием. Вскоре он скрылся за поворотом.
Рэд остался лежать возле мусорных контейнеров. Он умер быстро, почти не мучаясь, и его стекленеющие глаза неподвижно смотрели в нежно-розовое небо, над которым уже поднималось июльское солнце.
Вместо эпилога
Из новостных лент:
…Возвращаясь к теме исчезновения Алексея Балашова, Юрия Есина и Жанны Тейн. Как сообщалось ранее, все трое являлись актерами нашумевшего фильма Рэда Локко «Седая ночь», снятого в 1995 году. Уголовные дела по факту пропажи этой троицы объединены… По одной из версий, рассматриваемых следствием, исчезновение троицы связано с участим этих людей в съемках скандального триллера… Между тем стало известно, что также исчезли близкие мужчин – мать Алексея и дочь Юрия – восемнадцатилетняя Кристина Есина. Спустя неделю девушка была найдена в одном из подмосковных парков. У нее отрезана правая стопа. Специалисты не исключают, что Кристина находится под воздействием неких веществ, поскольку на вопросы следователей она отвечать не в состоянии. Потерпевшая полностью дезориентирована, при этом даже не помнит собственного имени… Поиски матери Алексея Балашова, как и всей вышеуказанной троицы, продолжаются…
…На днях начался судебный процесс, получивший широкую огласку из-за жестокого убийства Рэда Локко. Напомним, что эпатажного режиссера нашли мертвым недалеко от собственного частного дома в Мытищах. Эксперты насчитали на теле погибшего восемь ножевых ранений. Вскоре был задержан убийца – двадцатитрехлетний безработный. На следствии обвиняемый заявил, что фильмы убитого оскорбляли его чувства, из-за чего он принял решение расправиться с режиссером. Судебно-психиатрическая экспертиза признала молодого убийцу вменяемым, так что он наверняка получит большой срок за содеянное…
…История с загадочным исчезновением актеров «Седой ночи» получила свое неожиданное продолжение. Супруг Жанны Тейн, безуспешно искавший жену, прошлой ночью получил более чем странную посылку. Неизвестные оставили возле дверей его частного домовладения грудного ребенка. В коробке, где лежал мальчик, был конверт с письмом, на котором было отпечатано: «Она назвала его Димой». Кроме того, внутри конверта были обнаружены бриллиантовые сережки, которые муж Жанны не так давно подарил жене. Мужчина пояснил, что накануне своего таинственного исчезновения Жанна находилась на последних неделях беременности. Так что есть все основания полагать, что подброшенный ребенок является его сыном. В настоящее время Тейн намеревается провести экспертизу ДНК, чтобы установить свое отцовство…
…В прошлую субботу в книжном магазине «Библио-Глобус» прошла презентация новой книги Евгения Таро под названием «Кинотеатр». На встречу с автором пришло большое количество поклонников. Таро пояснил, что сюжет книги будет разворачиваться вокруг запертых в подземелье заложников, которым предстоят немыслимые испытания… Критики сулят новому произведению Таро небывалый успех…
Писатель никогда не узнает, насколько близко он находился от гибели. Рэд Локко не менял своих решений, и, по сути, от неминуемой смерти Таро спас парень в дождевике, который в то прохладное утро зарезал режиссера. С другой стороны, все это не имело бы значения, если бы Таро и его семейка опередили Рэда и прикончили бы его первыми, как и планировали. Просто так сложились обстоятельства.
Результаты ДНК подтвердили родство подброшенного ребенка и супруга Жанны. Дима остался жить у отца. Через какое-то время Тейн повторно женился, и теперь мальчика воспитывает полноценная семья. У Димы есть все необходимое, и он ни в чем не нуждается. Следует отметить, что парнишка растет абсолютно здоровым, что можно считать настоящим чудом, если принять во внимание условия его рождения и первые дни жизни. Дима никогда не узнает, что его мать по частям поднимали в ведре, чтобы заполнить чашу весов справедливости. Как и не узнает, что своей жизнью обязан сигаретной пачке, которая упала на ребро.
Дело об исчезновении Ирины Воробьевой давно сдано в архив, где пылится среди других подобных. Действительно ли ее дети погибли в результате пожара или Таро все выдумал – навсегда останется в тайне.
Май, 2022 г.
Читать бесплатно другие книги:
