Грехи и мифы Патриарших прудов Степанова Татьяна
Платон привез ее сюда, в кафе, и в тот страшный день, когда ее била нервная дрожь, а перед глазами стояла та жуткая картина: они все на пролетах лестницы, толпой в гостинице «Россия». А на полу перед ними ползает и пронзительно визжит она… И клочья ее кожи, сожженные кислотой, лохмотьями сползают вместе с темными прядями некогда роскошных волос.
Тогда Платон спас ее — Регину. Забрал из кромешного ада, привез сюда, в «Донну Клару», и сказал: «Пора завязывать с конкурсом, выходи за меня замуж».
Так он сделал ей предложение в кафе на углу дома-«cтраха». Именно в тот день, и она согласилась, хотя была женщиной другого…
Сколько воды утекло с тех пор!
— Почему ты не поднялся в квартиру? Ло обрадовалась бы, она давно тебя не видела, — сказала Регина.
— Я хотел поговорить с тобой наедине.
Подошла официантка. Платон быстро заказал два кофе.
— Что произошло? — спросила Регина.
— Полицейские забрали мою жену.
Так он теперь изъясняется — мою жену.
— С какой стати? — спросила Регина.
— А это я у тебя должен спросить, — он вперил взгляд в ее глаза. — Феодора позвонила мне из полицейского управления. Ее там задержали, а забрали прямо из машины, когда она выехала за ворота нашего дома. Она в панике. А я… я пока даже не знаю, что делать — звонить адвокату, что ли?
— А в чем ее обвиняют?
— А это ты мне скажи, — зло бросил он. — Что ты наговорила про нее полицейским?
— Я ничего не говорила про твою жену, — Регина особо выделила два последних слова. — Мне вообще не до вас. У нас здесь такие дела — ты знаешь, что твои дочери, обе, едва избежали смерти?
— Как это?
— А вот так! — прошипела Регина. — Ящик упал на них с цветами, когда они вчера выходили из дома, чтобы идти на сеанс к психотерапевту. Грета провожала Ло, их чуть не убило, Платон!
— Ты вызвала полицию?
— Девчонка-полицейский, что приезжала ко мне с толстым полковником, была здесь, крутилась. Да от нее мало толка. Они все сочли это простым несчастным случаем.
— Почему ты не позвонила мне?
— А почему ты не звонишь? Почему ты не интересуешься жизнью Ло?
— Регина, я делал и делаю все возможное…
— Грета сказала мне вечером, что, когда они шли на Новый Арбат, эта девица из полиции спрашивала их про конкурс красоты.
Платон Кутайсов помолчал, глядя на свою бывшую жену.
— Регина, я хочу, чтобы ты поняла одно, — сказал он тихо. — После убийства этого типа, Кравцова, мы все в эпицентре полицейских интересов. Надо быть наивными, чтобы не понимать, что полиция будет копать и копать. Интересоваться нашей жизнью, нашей семьей. Тобой, мной. Моей женой Феодорой. По поводу нее я хочу сказать тебе — не смей ее трогать.
— Я не трогала ее.
— Не смей возводить на нее напраслину, не смей клеветать на нее в разговорах с полицией!
— Эта девчонка так тебе дорога?
— Да, — твердо ответил он.
— Дороже, чем твои дети? Чем дочери, чем сын?
— Нет. И ты это отлично знаешь. Но Феодору я люблю. И я буду ее защищать.
— Дочь свою ты так и не сумел защитить.
— Возможно, ты сумела, — тихо сказал он.
Теперь замолчала Регина.
— Знаешь что, — сказал он, сразу смягчаясь, — давай договоримся. У нас все же за плечами целая жизнь. Это наша семья. И мы должны защитить нашу семью. У нас обоих есть обязанности, Регина. И ты пойми одно: наезды и клевета на мою жену тебе не помогут. Это, возможно, лишь все усугубит, понимаешь? После той беды, что произошла с Пелопеей, только-только в нашей семье воцарилось хрупкое равновесие. А сейчас полицейские с их вопросами, с их рвением могут все снова в одночасье разрушить. Я в этой ситуации больше всего боюсь за рассудок Пелопеи. Амнезия — это лишь первый громкий звонок. Знаешь, что дальше может быть с нашей дочерью? Полное безумие. Разве ты этого хочешь, жена?
Он назвал ее женой.
Регина ощутила легкий укольчик — в нёбо и одновременно в сердце.
Она покачала головой: нет, нет, полное безумие для Пелопеи — это слишком. Она и так испила чашу страданий.
— Значит, мы с тобой договорились действовать обдуманно в любой ситуации, — подытожил Платон.
Она хотела сказать ему что-то особенное — как мужу. Что ей страшно, что она порой не находит себе места от тревоги, что нуждается как никогда в его защите, в его физическом присутствии рядом.
Но он уже проверял мобильный — нет ли пропущенных звонков или смс от юной Феодоры.
Глава 35
Яма
Что у вас с лицом? — Ничего
Два убийства…
Голова Аполлона на торсе Геракла…
Татуировка на плече…
Охранник…
Отрубленная голова, отрубленные кисти, изувеченный труп скульпторши, брошенный гнить рядом с корытами гипса…
Эй, красавчик!
Надо взять себя в руки…
Надо что-то делать!
Не держись за стенку, на тебя смотрят!
Катя медленно опустила руку с ключами — она стояла в коридоре управления розыска у стены и цеплялась за эту стенку, как плющ. К счастью, коридор был пуст, и лишь патрульный у дверей за стойкой пропусков взирал на нее с неподдельным изумлением.
Она двинулась по коридору вперед с таким чувством, словно проваливается в яму — пол уходил из-под ног.
Повернув голову, она увидела открытую дверь кабинета, услышала гул мужских голосов. В большом общем кабинете пятеро сотрудников розыска о чем-то спорили, а шестой молча сидел у окна за свободным столом, вперившись в ноутбук.
Он на фоне окна…
Он за рулем машины.
Он под фонарем Патриарших в темноте — так близко от нее, что его губы…
Он на фоне речных волжских просторов…
Катя остановилась напротив двери. Он сидел за столом без пиджака, в одной белой рубашке, что-то сосредоточенно изучая на экране своего ноутбука, который привез с собой. Большой и красивый человек.
Катя ощутила, что все еще падает в яму, у которой нет дна. Она нащупала в кармане куртки мобильный.
Сделать его фото прямо сейчас и показать Феодоре…
Она уже почти достала мобильный и приготовилась украдкой снять его, как он обернулся и увидел ее.
Улыбка.
Нет, полуулыбка уголком рта — полувопрос.
— Что Заборова? Катя, вы закончили?
Его голос. Его глаза. Ну как тут делать фото? И так уже опера прервали свою болтовню и с тщательно скрытым интересом прислушиваются, пялятся исподтишка. Она не может фотографировать его в открытую. Он что-то заподозрит.
— Феодора попросила время подумать, — ответила Катя. — Пусть подумает, я иду за кофе.
— Гущин уехал на совещание, — сказал Клавдий Мамонтов. — Если что нужно, я здесь, Катя.
Ты здесь, а мы там…
Катя двинулась в направлении кабинета Гущина. Уехал… Это даже к лучшему.
Она вошла в приемную и взяла у гущинской секретарши телефонный справочник районных УВД. Нашла номер начальника УВД Бронниц. Попросила секретаршу разрешения позвонить прямо из приемной.
Начальник УВД Бронниц взял трубку на втором гудке — начальству отвечают сразу.
Катя представилась.
— Помните, мы приезжали к вам с Федором Матвеевичем по делу о ДТП на лесной дороге? — спросила она. Конечно, он помнит. — У меня поручение от Гущина. В розыск прикомандирован сотрудник вашего ГИБДД Клавдий Мамонтов. Не могли бы вы прямо сейчас послать кого-то в отдел кадров, поднять его личное дело, переснять на мобильный его фотографии оттуда и прислать мне по электронной почте. Это надо сделать немедленно.
— А что он опять натворил? Снова подрался с депутатом?
— Нет, — ответила Катя. — Возникли некоторые вопросы с оформлением его рабочей недели в розыске. Нужно его фото. Срочно. Пожалуйста.
Она не хотела думать, как дико и нелогично, как странно звучит ее просьба, произнесенная чуть ли не истерическим тоном.
— Хорошо, я сейчас пошлю сотрудника посмотреть его личное дело и переснять фотографии, — сказал начальник УВД Бронниц. — Диктуйте адрес вашей электронной почты.
Катя продиктовала под удивленным взглядом секретарши. И покинула приемную. Вот так. Только так пока и никак иначе.
Его фото необходимо. Феодора должна его опознать. Только после этого можно будет уже предпринять что-то конкретное.
Что? Крикнуть на весь розыск? Это убийца, арестуйте его!
Она вышла из управления розыска во внутренний двор, пересекла его, воспользовалась другими дверями и на лифте поднялась к себе в Пресс-центр. Взяла планшет, проверила почту — нет еще мейла из Бронниц.
Окружным путем — лишь бы не проходить по тому коридору с открытой дверью кабинета — вернулась в управление, поднялась на другой этаж, то и дело заглядывая в планшет — нет, нет, пока не прислали.
Где-то там сидит взаперти Феодора…
И он в кабинете, полном людей…
Клавдий Мирон Мамонт…
Они были знакомы с Пелопеей. Животная страсть… Но теперь, спустя три года, она его не помнит. Она забыла его, как и Левушку, своего прежнего бойфренда.
У Мамонтова — дача родителей в Бронницах. Он сам говорил — живу там, камин топлю…
Это туда он увез ее…
Там держал, раздетую донага и…
Что он делал с ней там такого, что она заработала шок и амнезию?
Оттуда она и сбежала ночью в лес.
Он первый приехал на место аварии, он сразу понял, кого сбила «Газель» Виктора Кравцова.
Он работал в ту ночь, дежурил, а Пелопея была у него на даче взаперти и сбежала, вырвалась. И он сразу ринулся туда — на Старую дорогу.
И там действительно что-то произошло — Виктор Кравцов увидел его, ее и все понял. Он понял, кто перед ним в образе сотрудника ГИБДД.
Клавдий про камень в его руке твердил — только там все было наоборот, той ночью на этой пустой дороге. Камень Кравцов поднял, чтобы не напасть, а чтобы защититься от того, кто его так испугал.
Что мы знаем про Клавдия Мирона Мамонта? Что я знаю о нем? Ничего. Лишь то, что он сам скупо рассказал о себе. Лишь то, что он красив как бог и вроде бы бескорыстно нам помогает…
Бескорыстно…
Ему просто повезло, что Гущин позвал его.
Так он оказался в самом центре событий, расследования, чтобы все держать под контролем.
Все ли?
С Феодорой он прокололся. Он ведь сам навел нас на черный «БМВ», наверное, хотел подбросить ложный след. Он не знал, что Феодора случайно видела его с Пелопеей. Если бы знал, то девушка стала бы третьей жертвой.
Но сейчас он до нее не доберется.
Как только Феодора опознает его по фото, я сразу же свяжусь с Гущиным, он даст команду его задержать.
Катя снова проверила почту. Мейл пришел. Три фотографии из личного дела.
Катя с минуту глядела на них, вбирая в себя его черты.
Затем спустилась по лестнице и подошла к кабинету, в котором заперла Феодору. Тихонько открыла замок.
Феодора сидела на своем стуле, вперившись в мобильный, и набивала эсэмэску.
— Я думала, вы меня до вечера заперли, — сказала она хрипло.
— Пожалуйста, взгляните на эти снимки, — сказала Катя, протягивая ей планшет. — Это тот охранник, который был любовником Пелопеи?
Глава 36
Любовник
Феодора взяла планшет. Катя видела, как она низко склонилась над экраном — атласная темная челка скрыла ее глаза.
Когда упал ящик с цветами, его со мной не было… Он сказал, что едет в главк ГИБДД на Садовом кольце. А тем временем ящик грохнулся вниз. Верный способ, чтобы Пелопея уже никогда ничего не вспомнила. Не вспомнила его… Не вспомнила ту ночь…
— Это не он, — сказала Феодора.
Катя рухнула на стул напротив нее.
— Ничего общего, — Феодора отдала ей планшет. — Этот на фото тоже хорош. Но тот — это что-то. Тот брюнет с зелеными глазами. Высокие скулы, и лицо такое вытянутое. Помните актера Тимоти Далтона молодого? Он на него похож. Да что опять с вами?
— Ничего. Голова закружилась.
— У меня при месячных так, — Феодора взирала на нее с настороженным любопытством.
А Катя… Она чувствовала себя и правда скверно. Жгучий стыд волной захлестнул ее. Она стыдилась и ненавидела саму себя. Как же так можно! Просто из-за пары фраз, из-за глупого совпадения вырастить, выпестовать в себе этот кошмар, эту паранойю, замешенную на подозрительности и недоверии! Облить человека ненавистью и грязью — просто так, за здорово живешь!
Вот поэтому силовиков, полицию на дух не переносят, как он говорил. Потому что все мы параноики, психи с изуродованным восприятием действительности, с болезненным воображением. По нам всем психушка плачет…
— Когда вы видели Пелопею с тем парнем? — спросила Катя, еле справляясь с собой. — Где?
— Да на улице, в майские праздники, — хмыкнула Феодора. — Случайно вышло, они меня даже не заметили. Шли себе по Малой Бронной, наверное, из кабака. Ло висла на нем — такая счастливая-счастливая. Он на нее так смотрел! Просто не мог дождаться, когда они в квартиру поднимутся трахаться. Больше-то ему ничего с Ло не светило, я думаю. Платон никогда бы не согласился, чтобы какой-то охранник-нищеброд без денег вошел в их семью как муж Ло, да и Регина бы не позволила. У нее на Ло такие были матримониальные планы! У отца Левушки в швейцарском банке капитал, и у них вид на жительство в Швейцарии, одна загвоздка: Левушка — нарик несчастный. Так Регина бы другую семью нашего круга нашла, чтобы Ло замуж отдать за богатого. С такой красотой, как у Ло была, и рубли до получки считать? Я думаю, Ло и сама это понимала. Просто этот охранник нравился ей очень, она на него запала. Но все равно бы у них ничего не вышло по-настоящему. Вот поэтому, я думаю, он и увез ее тогда. Умыкнул. А что уж там случилось между ними, я не знаю.
Катя смотрела на юную мачеху Пелопеи. И новая мысль осой впилась в ее мозг: а что, если все эти рассказы Феодоры про любовника — ложь, выдумка? Стремление отвлечь внимание от себя, от той поездки на черном «БМВ», от воспоминаний Пелопеи?
Но Феодора словно прочла ее мысли.
— Думаете, я все сочиняю? Не верите мне? — спросила она с усмешкой. — Вы Грету порасспросите хорошенько. Она больше моего про этого парня знает. Ведь это она с ним сначала познакомилась и втюрилась в него.
— Грета?
— Это мне Ло рассказала по секрету тогда же, в мае, когда мы еще… когда мы были подругами. Они с Гретой в марте поехали отрываться в ночной клуб. Ло на фейсконтроле пропустили без вопросов. А вот к Грете охранник придрался — мол, покажи паспорт, сикуха. Ей ведь тогда было всего пятнадцать. Она начала канючить. Тут и появился этот парень — он у них был вроде старшего секьюрити. И он ее в клуб пропустил. Больше того, он с ней в разговоры пустился, шутил. Они даже танцевали. Я думаю, он просто с малолеткой Гретой кокетничал, а она с того самого раза втюрилась в него. И через неделю снова уговорила Ло поехать в этот же ночной клуб — хотела видеть своего обожаемого. И он их снова пропустил туда, понимаете? Но в этот момент он Ло увидел и… в общем, парень поплыл. Он от нее не отходил ни на шаг. Утром сам домой их повез на Патрики — Грета у сестры ночевала. Ло он тоже понравился сильно. А Грета вся извелась от ревности и злости. Так что вы расспросите ее об этом типе. Я-то лишь видела его мельком, даже имени его не знаю. А она в курсе.
— Грета дома сейчас? — спросила Катя.
— Когда ваши меня схватили, была дома.
На этот раз Катя размышляла недолго.
— Мы сейчас сами отвезем вас домой, Феодора. И я прошу прощения за своих коллег, если они вели себя грубо, — сказала она. — Подождите пять минут здесь, и мы с вами поедем на Новую Ригу.
Она оставила Феодору одну в кабинете, уже не запирая. Быстро направилась туда, где обретался Клавдий Мамонтов.
Она чувствовала, как щеки ее пылают от стыда и горечи, которые не проходили, а лишь усиливались, становились острее, больнее.
Она рассказала Мамонтову о том, что поведала Феодора. Опустила при этом самую важную часть — эпопею с фото из его личного дела, оставила за скобками и свой стыд и подозрительность.
Клавдий внимательно слушал и смотрел на нее тоже очень внимательно.
— И что вы предлагаете? Поехать к ним сейчас домой, поговорить с Гретой? — спросил он.
— Да.
— Поехали, — он невозмутимо пожал широкими плечами.
Катя едва держалась на ногах. И была рада, что он так скуп на слова.
Через пять минут они втроем уже ехали в машине Мамонтова на Новую Ригу, на Седьмую милю.
Глава 37
Грета
Дом Кутайсовых на Новой Риге своим видом кричал о богатстве хозяев, но внутри — когда на звонок Феодоры та самая горничная Ежова, у которой они первой купили информацию за деньги, открыла дверь — поражал запустеньем, при всей роскоши обстановки, при всей чистоте и блеске.
В большом доме его нынешние обитатели жили словно арендаторы комнат. Так показалось Кате.
Горничная Ежова узнала их с Мамонтовым и побелела как мел, когда Феодора приказала ей привести Грету, с которой хотят «пообщаться полицейские».
Они ждали в стильно обставленной гостиной с камином из натурального камня и огромными серыми диванами, заваленными яркими подушками. Грета появилась через пару минут.
Катя вновь поразилась ужасной худобе девушки. Казалось, что с момента их расставания на Новом Арбате Грета за ночь скинула еще несколько килограммов. Она выглядела дома так же неряшливо, как и на улице: потертые джинсы, серая футболка, сальные немытые волосы.
— К тебе полиция, — сказала ей Феодора.
— Чего еще вам? Здрасьте, — Грета исподлобья уставилась на Катю.
— Как зовут любовника Пелопеи? — спросила та сразу самое главное.
— Левка, вы же это знаете, сами спрашивали.
— Я не о нем. Я об охраннике, с которым ты и она познакомились в ночном клубе три года назад.
Грета сверкнула глазами на Феодору. Но та демонстративно отошла к дверям.
— Я вам еще нужна? — спросила она тоном хозяйки дома и мачехи.
— Нам лучше поговорить с Гретой наедине, — ответил Клавдий Мамонтов.
И Феодора ушла из гостиной, закрыла дверь, но Катя была уверена, что она решила подслушивать.
— Так как же зовут этого парня? — спросил Грету Мамонтов.
— Я… я не… это шлюха вам про него доложила?
— Грета, вам самой это следовало мне сообщить, — сказала Катя. — Этот человек — кто он? Вы не допускаете мысль, что это из-за него Пелопея могла очутиться ночью так далеко от дома и пострадать в аварии?
— Нет, это невозможно, он…
— Он вам тоже нравился, ведь так? — мягко спросила Катя. Ей надо было побороть девичье упрямство.
— Он… да, он мне нравился, — Грета подняла голову. — Его зовут Артем. Фамилии я не знаю. Он был старше нас с сестрой. Ло на него запала, а он ее полюбил.
— В каком клубе вы с ним познакомились? — спросил Клавдий Мамонтов.
— В «Синдбаде».
Клавдий присвистнул.
— И ты прошла туда в пятнадцать лет, цыпочка? Это Артем тебя пропустил?
— Да. Ради Ло, она его попросила пустить меня, потому что я очень хотела, — ответила Грета. — Он ради нее в лепешку бы расшибся. Она нравилась ему. Вряд ли это он похитил ее тогда, он бы этого делать не стал.
— Похищение Персефоны Аидом, если говорить на языке твоей сестры, любительницы мифов, — заметила Катя. — Где Артем сейчас?
— Я не знаю, — ответила Грета, снова потупившись. — Он больше не приезжает. Бросил ее.
— Бросил?
— Левка ведь тоже ее бросил. Зачем она им такая — с такими ногами, калека? Она никому не нужна, кроме нас, ее семьи.
— Когда вы видели Артема последний раз? — спросила Катя.
— Тогда и видела. Три года назад.
— Когда точно?
— В июне. Недели за две до того, как Ло попала в аварию.
— И вы не сказали об этом парне родителям?
— Можно подумать, что вы о своих парнях предкам докладываете, — фыркнула Грета.
— Опиши-ка его нам, — потребовал Мамонтов. — Какой он?
— Ну такой… высокий, как вы. Очень симпатичный.
— Татуировка?
— Да, есть, здесь, — Грета коснулась плеча.
— Как он одевался в клубе?
— Как все они — секьюрити. Костюм.
— А когда ты его видела в последний раз в июне?
— Куртка, джинсы.
— Грета, он к тебе не приставал?
— Нет, — Грета не поднимала глаз от яркого турецкого ковра.
— А если честно?
— Нет.
— Но это же ты с ним первая познакомилась, он тебя пропустил в клуб, — сказал Клавдий Мамонтов. — Ему тридцать лет — тебе пятнадцать.
— Он меня не трогал, — прошипела Грета. — Может, он мне и понравился очень, и я бы дала ему — я без комплексов. Но он меня не хотел. Я же сказала вам — он влюбился в Ло. Сразу. С первого взгляда! Она отбила его у меня моментально. Она всегда гребла все к себе — всех классных парней. Она… да что теперь говорить об этом?
— Артем приходил к Пелопее на Патриаршие, в квартиру? — спросила Катя.
— Да. Они же спали вместе. Она его порой от себя гнала.
— Почему? Ты же сказала — она на него запала.
— Такой уж у Ло характер. Был. Необузданная, взбалмошная. Она считала, что так вернее: если гнать, то крепче привяжешь. Он и привязался. Не спрашивайте меня — я там третья лишняя была. Он потом меня просто не замечал.
— Когда Ло пропала, ты или твой брат связывались с Артемом?
— Нет. У меня не было его мобильного.
Читать бесплатно другие книги:
