Грехи и мифы Патриарших прудов Степанова Татьяна

Глава 42

Как кроты

— Рыть землю, как кроты! Все, что есть на нее, все собрать! — Это было последнее, что слышала Катя от полковника Гущина, когда в час ночи он раздал свои ЦУ оперативникам, а ее отправил домой до понедельника.

Светлану Лихотину увезли в следственный изолятор. Она вообще отказалась отвечать на любые вопросы.

Около полуночи Гущин позвонил на мобильный Регины Кутайсовой — нет ответа. Тогда он позвонил по домашнему в квартиру на Патриарших — никто не брал трубку. Всполошившись, он набрал домашний номер особняка на Новой Риге.

Ответил на звонок Гаврила. Гущину он объяснил, что они забрали Грету из больницы домой. Рану врачи обработали и зашили, к счастью, нож поранил лишь мякоть предплечья и не задел кость. Грета наотрез отказалась остаться в больнице на ночь. И они всей семьей решили забрать ее домой и всей семьей вернулись в дом на Новой Риге. И Пелопея, и мать.

Гущин поблагодарил Гаврилу.

— За что? — спросил тот.

— За оперативное задержание. Вы выполнили за нас нашу работу.

— Я и не думал даже. Все так быстро произошло. Грета закричала, а она, эта женщина… Полковник, да что же это такое?! Почему она напала на сестру? Она же столько лет работала консьержкой в нашем доме, я ее столько раз видел в подъезде. А сейчас она у Сусанны дом убирает. Что с ней случилось? Она что, спятила?

Гущин не стал у него допытываться, знает ли он про конкурс «Мисс Москва», в котором когда-то участвовала его красавица мать, и про Жанет. Что толку было спрашивать, если у них самих сейчас были одни догадки и предположения?

Катя слышала этот разговор по телефону и думала: вся семья собралась под одной крышей — брат, сестры, отец, его бывшая жена и его новая жена. Каково им сейчас?

Гущин ждал ее только в понедельник — рабочий день, но она не утерпела. В воскресенье тоже приехала в Главк к трем часам дня. Новостей было мало. Она узнала кое-что от дежурного по розыску. Полковник Гущин уехал в Коломну. Оказалось, что Светлана Лихотина проживает в Голутвине, это станция железной дороги и один из районов Коломны.

Катя неплохо знала Московскую область и тут же представила себе карту железной дороги — на пути в Москву на работу Светлана Лихотина проезжала Бронницы. А это уже много значило.

К четырем в управление розыска вернулся кое-кто из «рывших землю кротов» — сыщики приехали с Патриарших, где они побеседовали с Сусанной Папинака и работниками домового ТСЖ.

Сусанна была в шоке от поступка своей домработницы. Она не могла поверить, что Светлана способна на такое. Трудно было сказать, известно ли приятельнице Регины о событиях более чем двадцатилетней давности на конкурсе красоты. Гущин пока запретил оперативникам касаться этой темы — у них еще не было никаких доказательств того, что Лихотина — это Жанет, кроме ее изуродованной шрамами головы. Да и информация парикмахерши «Барберрума» Ираиды Гарпуновой полностью противоречила этому утверждению — ведь Гарпунова говорила, что Жанет скончалась, оставив ребенка.

При обыске у Лихотиной изъяли мобильный и две связки ключей от квартир. Одни оказались от ее квартиры в Голутвине — маленькой, чистенькой, двухкомнатной, в кирпичном доме рядом со станцией. Там нашли несколько париков из натуральных волос и много лекарств, все это отправили на экспертизу.

Со второй парой ключей произошла заминка. А затем выяснились поразительные вещи. Сыщики проверили, нет ли отпечатков Лихотиной среди отпечатков, изъятых на подоконнике и рамах окна, где крепился цветочный ящик. Светлана Лихотина ведь долгое время работала в подъезде розового дома консьержкой и могла попасть туда без труда, зная коды дверей парадного и черного хода. Отпечатки на окне не совпали. Но оперативники отметили одну странность: когда они начали обход подъезда вместе с представителями ТСЖ, чтобы опросить жильцов, на площадке этажа, где крепился ящик, им снова одну из дверей открыла горничная-филлипинка, сообщившая, что ее хозяева по-прежнему за городом. А за второй дверью заливались лаем маленькие собачки.

Представительница ТСЖ сказала, что квартира принадлежит музыкальному продюсеру Потемкину, и он, возможно, ненадолго уехал за границу, а за своими собачками — двумя шпицами и болонкой — попросил кого-то присмотреть. Кого-то?

У нее в конторе имелся мобильный телефон продюсера, его сравнили с телефонами из мобильного Лихотиной. Один номер совпал. Продюсера отыскали в Париже — он был удивлен звонку полицейских, но подтвердил: да, он нанял бывшую консьержку их дома Светлану для ухода за собачками, оставил ей ключи — она и раньше выполняла для него эту работу, когда он уезжал. Она честная, порядочная женщина, он ей доверял и ключи, и собак, потому что «у нее ведь опыт есть работы с животными».

Какой опыт?

«Ну она же когда-то работала в ветклинике, — ответил продюсер и забеспокоился: — Что случилось, ограбили квартиру?»

Его заверили, что все в порядке, но ему лучше поскорей вернуться, потому что собачки остались без присмотра.

Так решилась проблема «негде спрятаться на этаже».

Катя слушала оперов и думала: Светлана Лихотина была в квартире продюсера. Она знала время, когда каждую неделю Пелопея посещает своего психотерапевта. Она просто дождалась своего часа. Ящик она могла подготовить заранее, слегка вывернула болты, а затем уже вывернула их совсем. Ящик грохнулся, едва не убив девушек. В то время когда Катя металась по этажам, звонила в квартиры, Светлана Лихотина пережидала опасность в доме продюсера с собачками. Позже, когда суета и шум миновали, она спокойно покинула подъезд. Стремянка, загородившая дверь во двор, — тоже дело ее рук. Ей просто повезло, что рабочий притащил лестницу. Если бы ее не было, она, как бывшая консьержка, придумала бы что-то еще, чтобы заставить Пелопею выйти через парадное, над которым нависал цветочный ящик.

Все вроде было логично, все складывалось.

Кроме одного, самого главного: удар ножом Светлана Лихотина нанесла младшей Грете, а не Пелопее.

Неужели перепутала сестер в темноте на улице?

Новость о том, что Лихотина некогда работала в ветклинике, заставила оперативников насторожиться. Тут же вспомнили детали убийства Виктора Кравцова. Препарат тиопентал натрия, использованный убийцей как лекарство «вырубон». Этот препарат применяется в ветеринарии для усыпления животных. Выходило, что Светлана Лихотина могла его достать. Где? У кого?

Следы явно вели в Коломну, где она жила. И Катя надеялась на Гущина и его команду — что они еще откопают?

В понедельник, сгорая от любопытства и нетерпения, она прилетела в Главк к девяти, но новостей не было. Полковник Гущин все еще находился в Коломне, его ждали лишь к вечеру.

Не было в Главке и Клавдия Мамонтова. Катя очень этому удивилась — он словно в воду канул. Знает ли он вообще о том, что стряслось на Патриках? И где его носит?

Катя слонялась по кабинету, попробовала заняться своими прямыми обязанностями сотрудницы Пресс-службы, но без толку. Ее ведь прикомандировали по просьбе Гущина к опергруппе. И все ее мысли сейчас были заняты именно этим делом, а не сводками происшествий.

Катя вспоминала свою единственную встречу со Светланой Лихотиной. О чем они тогда говорили? Она не сказала им ничего конкретного ни про Пелопею, ни про Кравцова. Показалась какой-то странной, толковала о «визите сатаны на Патриаршие». Была ли это лишь маска? Или она правда странная? Если это Жанет, то как ее не узнала Регина? Ведь она видела консьержку и домработницу десятки раз. Или все же это большой срок — двадцать три года? Если Лихотиной делали пластические операции лица, то… Но как тогда относиться к уверениям парикмахерши Гарпуновой о том, что Жанет скончалась от нанесенных травм? Они ведь столько времени искали следы ее дочери, подозревая, что это Александра Быкова!

Кто прав, кто не прав в этой головоломке?

Катя надеялась, что Гущин вернется из Коломны и хоть что-то прояснит. И он вернулся. Кое-что оперативники действительно нашли. Но ясности не прибавилось.

В семь часов вечера полковник Гущин объявил большой сбор — оперативку по предварительным результатам. Катя вся обратилась в слух.

Перед совещанием она все же улучила момент и спросила, где Клавдий. Гущин лишь отмахнулся — он в Бронницах, работает с местным розыском. У них там свои задачи.

В Коломне и по месту жительства подозреваемой в Голутвине удалось узнать и много, и мало в одно и то же время. Как на эти новости посмотреть.

Соседкой Лихотиной по лестничной площадке оказалась врач ветклиники, которая подтвердила, что четыре года назад Лихотина действительно работала в Коломенской ветлечебнице в качестве секретарши — вела записи и хранила документы. Ветклиника специализировалась на обслуживании фермерских хозяйств, птичьих ферм и местной свинофермы. Лихотина вместе с ветеринарами бывала там, порой закупала на фермах для себя мясо и субпродукты — она делала великолепную домашнюю колбасу. Соседка-ветеринар категорически отрицала, что Лихотина имела доступ к сильнодействующим лекарствам и никакие препараты из ветлечебницы не пропадали. Покинула она свою работу по состоянию здоровья. И тут соседка замялась, начала явно что-то недоговаривать. Ее попросили ничего не скрывать. И тогда она сказала, что Лихотина по неизвестной причине пыталась покончить с собой — открыла газовую духовку и сунула туда голову. Именно она, соседка, почуяла запах газа и подняла тревогу. Лихотину откачали. После этого она ушла с работы и, по слухам, месяц пролежала в областной психиатрической больнице.

Подняли медицинские документы в коломенской поликлинике: первая запись в карте — десятилетней давности. Судя по названиям лекарств, которые прописывали Лихотиной, ей требовались препараты, поддерживающие иммунную систему. Такие часто назначаются тем, кто перенес операции по пересадке кожи или пластические. Однако в больничной карте не было и намеков на то, что Лихотиной действительно делали пластику лица. В графе операции просто значилось: да, была хирургия.

В областной психиатрической больнице тоже подняли медицинскую карту — четырехлетней давности. Полковник Гущин зачитывал опергруппе диагноз по бумажке. Катя отметила, что за всеми длинными названиями скрывается в основном тяжелая депрессия. Кроме этого психиатр отметил «суицидальные наклонности». По словам больной, попытки суицида имели место и раньше, в молодые годы.

Вырисовывалась странная картина: четыре года назад сорокатрехлетняя Светлана Лихотина попыталась покончить с собой, попала в психиатрическую больницу, затем резко сменила насиженное рабочее место в офисе ветклиники в родном городе и предпочла более тяжелую работу, с долгими поездками на электричке в Москву, в качестве консьержки дома, где находилась квартира, принадлежавшая Регине Кутайсовой и ее семье.

Катя подумала, что Лихотина, столкнувшись с тяжелой депрессией, сначала захотела умереть. Суицид не удался, и она отринула от себя эту мысль, заменив ее идеей мести той, которую явно винила во всех своих жизненных бедах и уродстве.

Вроде бы логично, да? Но оставался открытым главный вопрос: была ли Светлана Лихотина той самой Жанет, облитой кислотой?

Полковник Гущин объявил, что вызвал к себе для беседы Регину Кутайсову. Она приехала в ГУВД одна. Сразу же после совещания ее проводили в приемную Гущина, а оттуда в кабинет.

Катя поняла: беседу с Региной Кутайсовой Гущин решил провести один на один. Доказательств самого нападения на Жанет они до сих пор не имели — уголовное дело не было найдено, в банке данных потерпевших Светлана Лихотина не значилась.

Регину Кутайсову не в чем было обвинить официально, Гущин и не собирался этого делать. Катя помнила то впечатление, которое произвела на него на Патриках красавица Регина. Знала Катя и то, что ей не суждено узнать, о чем станут говорить эти двое за закрытыми дверями.

Но как хотелось подслушать! Приложить ухо к замочной скважине! Увы, увы…

Беседа, содержание которой так и осталось для Кати тайной, не была долгой.

Полковник Гущин предложил Регине Кутайсовой сесть. Она держалась прямо и спокойно, но глаза ее покраснели от слез. Она была в черных брюках и черном шерстяном пончо, куталась в него зябко. И смотрела на Гущина выжидательно и печально.

— Как чувствует себя Грета? — спросил Гущин.

— Нормально в физическом смысле, рана, к счастью… — Регина не удержалась и всхлипнула, достала из сумочки бумажную салфетку. — Как подумаю, что могло быть, так и… Но она очень сильно напугана.

— Еще бы. Лихотина пыталась ее убить. А до этого сбросила на ваших дочерей цветочный ящик. Промахнулась.

— Она что, больная? Сумасшедшая? Что мои дети ей сделали?!

— Не дети, Регина. А вы. Так она считает, мне кажется.

Регина подняла на него изумленный взор. Гущин пытался понять — фальшивое это удивление или подлинное.

— Вы ведь часто с ней виделись, встречали ее? — спросил он.

— Конечно! Она три года сидела в нашем подъезде, дверь открывала. Мы, правда, тогда жили еще всей семьей на Новой Риге, но приезжали в квартиру. Потом Пелопея там стала жить. А после я Свету каждую неделю видела у Сусанны, она же ее домработница!

— Светлана Лихотина никого вам не напоминала внешне?

— То есть?

— Жанет, — полковник Гущин наконец произнес это имя.

Оно повисло в воздухе как зыбкий фантом.

— Кто? — спросила Регина.

— Жанет, — повторил Гущин. — Только не притворяйтесь, очень вас прошу, что вам это имя незнакомо. Нам все известно о событиях конкурса красоты девяносто четвертого года.

Он блефовал. Им ничего не было толком известно, лишь информация, купленная за деньги — правда или ложь.

Но на Регину его фраза произвела сильное впечатление. Она как-то обмякла на стуле, словно готова была вот-вот грохнуться в обморок. Сумочка свалилась с ее колен. Гущин поднялся, обошел стол, нагнулся, поднял сумочку и положил на стол.

— Возможно, Лихотина — это Жанет. Вам никогда не приходило это в голову? Возможно, она мстит вам за то, что вы сделали с ней когда-то. Выбирает для мести ваших дочерей — сначала Пелопею, затем их обеих, потом Грету.

— Нет. Это невозможно. Нет.

— Когда случилась беда с Пелопеей, неужто вы не вспоминали события более чем двадцатилетней давности? Конкурс «Мисс Москва»? А, Регина? И когда ящик упал так вдруг? И вчера ночью, когда девочку чуть не зарезали на улице? Только не врите мне. Вы умная, я вас уважаю, несмотря ни на что. У меня против вас нет никаких улик в том старом деле. Я вам просто излагаю суть событий. Кто и за что мог похитить вашу старшую дочь и пытался убить младшую? Жанет — ключ ко всему.

— Нет.

— Что нет?

— Вы ошибаетесь.

— В чем я ошибаюсь?

— В том, как это было тогда на самом деле. На проклятом конкурсе, — ответила Регина.

— А как оно было на самом деле? Расскажите мне.

— Вы мне не поверите. У вас уже сложилось мнение, версия.

— Нет никакой версии, — сказал Гущин и неожиданно для себя встал и, подойдя к ней, положил ей руки на плечи.

Хоть прикоснуться к этой красавице, которая никогда… с которой никогда не суждено…

Она повернула голову и взглянула на него жалобно, с мольбой.

— Я почти забыла ее лицо. Как она выглядела — Жанет. Но порой по ночам она мне снится. И каждый раз у нее другое лицо. Если Света-домработница — это и правда она, как вы говорите, то… Это просто невероятно. Я не знала Жанет по фамилии. Она была что-то вроде модели и эскорт-услугами занималась. В этом бизнесе у всех прозвища. Я ведь тоже этим занималась, чтобы дочку свою прокормить. Потом сошлась с женатым мужчиной. Это он мне помог попасть на конкурс — славы хотел, видно, и мне, и себе. Эти вещи все по блату, потому что телок всегда больше, чем вакансий. А это было такое шоу! Все впервые. Мы словно одурели. Мой сожитель — он человек тщеславный был, известный.

— Емельян Заборов, отец Феодоры? Чемпион, спортсмен?

— Вы и это знаете. — Регина покачала головой. — Кто же это вам порассказал обо мне, полковник, так много? Ну, вы мне все равно источник свой не назовете, нет?

Гущин кивнул. Он не убирал руки с ее плеч, стоял за ее спиной. Она накрыла его кисть своей ладонью.

— Заборов хотел, чтобы победила я. Он этого очень хотел, добивался. Но мне было уже двадцать семь. Там восемнадцатилетние на пятки наступали. Они шли вперед, а мы боролись за третий тур. Я на конкурсе познакомилась с Платоном. И… мы сошлись, мы сразу сошлись. Понравились друг другу. Он был холост и так влюбился в меня, что я… Я Заборову с ним изменила. Заборов не собирался бросать семью, у него жена была — дочка какого-то спортивного туза, таких не бросают на пике спортивной карьеры. А я — просто содержанка с ребенком на руках.

— Заборов и тогда был компаньоном Платона Кутайсова?

— Тогда весь инвестиционный бизнес только раскручивался. Все друг к другу притирались, присматривались, но у них уже тогда были какие-то общие дела. Заборов хотел, чтобы в третий тур прошла я, а не Жанет. Клянусь вам, с ней — с Жанет — я и не общалась особо. Какое общение, если мы конкурентки? Мы встречались в гримерках, в примерочных, виделись мельком. А потом случилось это…

— Это?

— Этот кошмар. Жанет на лестнице облили кислотой.

— Это сделали не вы?

— Не я.

Она вдруг с силой сжала его руку в своей.

— Это сделала не я! Поверьте мне!

— Расскажите, что вам известно.

— Я уже не хотела участвовать в конкурсе, когда это случилось. Для меня все изменилось, понимаете?

— Что изменилось?

— Открылись новые пути, новая жизнь. Я полюбила Платона. Конкурс уже был неважен для меня, но…

— Что но?

— Он об этом пока не знал.

— Кто? Что не знал? — Гущин клял себя за то, что задает вопросы — как гвозди вбивает.

— Емельян Заборов. Он не знал, что я уже не его женщина, не его собственность. Он хотел моей победы, моего успеха, хотел себе и мне славы. Это он нанял кого-то — я думаю, из своего окружения. Эти ринги, бои — там же сплошная мафия. Полно уголовников. Он нанял кого-то за деньги, и Жанет облили кислотой. Я была в ужасе! Я и представить не могла, на что он способен. Поползли ужасные слухи. Я знаю, в глаза мне никто ничего не говорил, но за моей спиной шептались, обвиняли меня. Потому что весь этот ужас с Жанет был выгоден мне — это правда.

— А ваш муж Платон, он как на это отреагировал в то время?

— Он знал, что я не виновата. Что это не я облила кислотой Жанет. Он это точно знал, потому что в тот момент мы были с ним. Он приехал в гостиницу «Россия» — я встретила его в холле, он приехал с огромным букетом. Мы закрылись в одной из гримерок, понимаете? Мы не могли оторваться друг от друга, целовались. И в этот момент раздались крики на лестнице, все побежали туда. И увидели ее… О, это ужасно!

Регина закрыла глаза ладонями, согнулась.

Полковник Гущин смотрел на нее и думал, что она вполне могла сама нанять кого-то, чтобы сделать это. И подготовить себе алиби с Платоном Кутайсовым. Женская злоба и изобретательность способны на многое.

— О вас ходили слухи, за вашей спиной шептались, — сказал он. — А к следователю вас вызывали?

— Нет, — Регина покачала головой. — Я думаю, что Заборов все и там, в ваших органах, как-то устроил, все было схвачено, за деньги. Ни его, ни меня об этом никто никогда не спрашивал.

— Вам известна дальнейшая судьба Жанет?

— Нет. Я сразу покинула конкурс красоты. Мы с Платоном уехали на месяц в Испанию. Потом поженились. Он удочерил Ло.

— А Емельян Заборов? Вы же продолжали с ним общаться? И до сих пор… Его дочь…

— Полковник, с Емельяном общался мой муж. Я — нет, в том смысле, который вы вкладываете. Он быстро утешился, нашел себе другую любовницу, моложе и красивее. Позже он уверил себя, что это он меня бросил. Впоследствии он несколько раз разводился и женился. С Платоном они вели совместные дела. С годами все вообще как-то отошло в тень, забылось. С Емельяном мы никогда не говорили о нашем прошлом. О том, что произошло на конкурсе красоты. Я его не спрашивала о Жанет. Я избегала этой темы. Вы должны понять… Может, это было малодушие, но я гнала от себя те воспоминания. А сейчас Емельян уже ничего не может ни рассказать, ни вспомнить. Он парализован, прикован к постели, он не говорит, ходит под себя. Если бог есть, то считайте, что он наказал моего бывшего.

— Если бог есть, то он наказывает и вас, Регина.

— Она думает, что это я, да? Светлана… то есть Жанет… она думает, что это я изуродовала ее тогда?

— Она не дает показаний. Мы вообще долгое время считали Жанет умершей в результате тех травм.

Регина пристально взглянула на Гущина. Этот взгляд говорил: что же ты так долго скрывал самое главное?

— Это она похитила Пелопею, да? Она убила того шофера?

Гущин вернулся за свой стол.

— Я уже сказал вам, в чем мы ее подозреваем. И хотел услышать от вас версию событий, которые стали поводом к такой ненависти и мести с ее стороны.

— Вы мне не поверили?

Полковник Гущин смотрел на нее и думал о том, как она хороша. И как больно осознавать, что она врет. Если врет.

А если нет, то…

— Ладно, — сказал он. — Спасибо за искренность.

Катя видела, как они с Региной шли по коридору Главка. Проводив Регину до лифта, Гущин заперся у себя.

Катя решила его не тревожить. Он был мрачен и расстроен.

Если будут еще новости, она и так узнает их от сотрудников розыска. И новости не заставили себя ждать.

Вечером пришел факс из Коломны.

— Светлана Лихотина в девяносто восьмом сменила фамилию и паспорт, — объявил Кате один из членов опергруппы. — Лихотина — девичья фамилия ее матери. А до этого она носила фамилию Тарасова.

Катя была в кабинете розыска, когда оперативники вновь начали проверять базу данных потерпевших, введя новые данные: Светлана Тарасова, год рождения, место рождения — Коломна.

И на этот раз компьютер выдал им результат: номер уголовного дела по причинению тяжких телесных повреждений. Дело, как значилось в базе данных, было давно приостановлено.

По прежней фамилии в архиве больницы Коломны отыскалась и старая медицинская карта Светланы Тарасовой — Лихотиной. Там при назначении лекарств давались подробные ссылки на четыре пластические операции, которые она перенесла в девяностых. Имелись записи и врачей-гинекологов, у которых она проходила обследование. У нее никогда не было детей.

Вся эта информация легла на стол полковнику Гущину. И Катя не сомневалась — не далее как завтра утром из следственного изолятора доставят бывшую участницу конкурса красоты Жанет, которую они наконец-то с таким трудом отыскали. И Гущин станет с ней разговаривать уже предметно, по существу дела.

Но то, что произошло в следующие сутки, смешало все их планы, спутало карты, снова поставив все с ног на голову, породив все новые, новые и новые вопросы.

Впоследствии Катя думала, что даже в том страшном доме у дороги с гипсовыми ангелами, цаплями, жабами и садовыми гномами она не переживала такого ужаса, который явил себя их глазам.

Глава 43

Тайна

Нож, которым Жанет ударила Грету, обнаружили в луже во время осмотра дворов между Большим Патриаршим и Спиридоновкой. Это оказался кухонный нож из дорогого набора — полковник Гущин подозревал, что Жанет позаимствовала его на кухне своей хозяйки Сусанны Папинака.

Жанет должны были привезти в ГУВД из изолятора к одиннадцати часам. Катя в ожидании новой встречи с ней донимала Гущина расспросами: как пылавшая ненавистью Жанет могла похитить из дома Пелопею? Увезти ее, накачанную наркотиками и снотворным, в Бронницы? На чем? У Жанет не было ни машины, ни прав. И снова вставал вопрос о сговоре: не была ли Жанет в сговоре с Виктором Кравцовым, который помог ей совершить похищение? А позже она расправилась и с ним.

Катя развивала эту тему, полковник Гущин слушал, в нетерпении поглядывая на часы, и в этот момент у Кати зазвонил мобильный.