Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу Пан Джессика

Прими то, чего не знаешь.

Повеселись,

Сара

Я не знаю Сару. Зато я знаю, что именно она выбрала место, куда я полечу сегодня. Я направляюсь куда-нибудь в Европе. Остальное знает только Сара.

В записке из конверта мне было сказано прибыть в аэропорт к 6:30 утра, где я сяду на свой рейс в неизвестность.

Это тот случай, когда, получив записку, в которой говорится «Ваша миссия, если вы возьметесь за ее выполнение…»[70], я отчаянно начинаю надеяться, что моя миссия не будет слишком трудной.

Ровно в 6:30 утра мой пункт назначения будет раскрыт. Мне останется стереть код на второй записке в конверте. Я введу его в свой телефон, и готово. В поезде я смотрю в окно и наблюдаю, как медленно поднимается солнце над Лондоном. А я жду, когда стрелка часов наконец достигнет нужного положения. Неужели я приземлюсь в новом для меня городе вроде Болоньи, съем гигантскую тарелку пасты и прокачусь на оранжевом скутере Vespa? Или буду пить крепкий кофе и гулять у моря в Стокгольме? А может, я буду исследовать закоулки Мадрида?

Время — 06:28. В эти последние две минуты возможности еще безграничны. Я могу оказаться где угодно. Делать все, что угодно. Наслаждаться лучшим временем в моей жизни.

Но я ищу нечто большее, чем просто новое место. Я ищу чувство и состояние бытия: то волшебное время, когда ты не можешь предсказать, что произойдет дальше, кого ты встретишь или куда вы вместе поедете. В этом состоянии все течет, каждый неожиданный момент вызывает восторг, а новые люди ведут вас к особым приключениям. Моя соседка Ханна (будущая лучшая подруга?) сказала, что то, что я ищу, называется «Ла-Ла Ленд»[71]. Иногда можно попасть в Ла-Ла Ленд (не мюзикл) прямо с порога вашего дома, но легче всего испытать полный спектр бесконечных возможностей, находясь в другой стране.

Время — 06:29. Когда в жизни у нас появляется время, место и пространство для такого рода сюрпризов и приключений? Вряд ли когда-нибудь. В отпуске мы останавливаемся в отелях, о которых прочитали положительные отзывы, едим в ресторанах, у которых отличные рейтинги на сайте TripAdvisor, посещаем места с самыми популярными тегами в Instagram. Существуют стандартизированные версии каждого места отдыха: мы уезжаем из дома в поисках нового приключения, а возвращаемся, насладившись почти одинаковым со всеми, кого мы знаем, отпуском — с теми же фотографиями, на которых мы прыгаем в море с того же места на побережье.

Здесь нет никакой тайны. Здесь нет никакой загадки. Это едва ли можно назвать Ла-Ла Лендом. Не зная, куда я направляюсь, и полагаясь на доброту и проницательность незнакомцев, вместо того чтобы использовать социальные сети или путеводители во время своего пребывания, я надеюсь найти эту страну грез.

Осталось всего 60 секунд до того, как мне станет известен пункт назначения, и я думаю: через несколько часов я могу оказаться на концерте скандинавской инди-группы в Осло. Пить красное вино на террасе в Бордо с виноделом по имени Жерар. Плавать по каналам Амстердама с деревянной трубкой во рту.

Время — 06:30. Пора. Я нахожу в кармане монетку и соскребаю код на карточке. Я набираю код на телефоне. Цифры начинают мигать.

5,4,3,2,1…

Я задерживаю дыхание, пока моя тайная цель наконец не раскрывается.

Будапешт, Венгрия.

Ох.

Всякий раз, когда я собираюсь в путешествие, я замечаю, что склонна к чрезмерному планированию. Часть интроверсии для некоторых людей заключается в слишком серьезном погружении в себя, излишней осторожности и закрытии себя от других людей. Это влечет меньше спонтанных приключений и больше мучений при составлении подробных таблиц с планами и намеченными заранее перерывами.

Мы смотрим достопримечательности, о которых узнали в Instagram, и едим в ресторанах, о которых прочитали на TripAdvisor. В этом нет загадки, никакой магии.

Поэтому я решила совершить путешествие в неизвестность в прямом смысле этого слова. Без путеводителей, без советов в интернете, без поиска в Instagram. Я буду прислушиваться только к советам людей, которых встречаю на своем пути, и буду открыта для приключений в совершенно новой, чужой стране.

Вот почему мое большое открытие кажется таким разочаровывающим. Я уже была в Будапеште. Мои родители отправились в круиз по Дунаю, и я встретилась с ними, когда они высадились в городе.

Вот что я помню о Будапеште:

1) великолепные виды на город из замка;

2) музей под названием «Дом террора», полный нацистских и советских кошмаров;

3) хмурые местные жители;

4) гуляш.

Это было семь лет назад. Будапешт был прекрасен, но я не полюбила его. Не могу точно вспомнить, почему, но я не была уверена, что когда-нибудь вернусь, — и вот теперь я на пути туда. Компания, которая заказала мне эту поездку, называется Srprs.me. Как фраза «Surprise me!»[72]. Ну, это определенно сюрприз — не в последнюю очередь потому, что я никогда бы не полетела в отпуск из Станстеда в 6:30 утра.

Когда вы заказываете свой отпуск на сайте Srprs.me, можете выбрать три города, в которые не хотите отправиться. Я выбрала Мюнхен, потому что только что была там на свадьбе; Барселону, потому что читала, что там сейчас протестуют против чрезмерного туризма; и Марсель, потому что женщина, с которой я познакомилась на мероприятии по нетворкингу несколько недель назад, зловеще сказала мне, что там ее накачали наркотиками, а затем: «Все в порядке… В ПОРЯДКЕ. Но никогда не езди в Марсель». Как добрая фея, она давала мне советы, сжимая бокал с просекко и глядя в сторону с затравленным выражением в глазах. Я серьезно восприняла ее слова.

Я заплатила 220, и на сайте было указано, что они подберут билеты на самолет и размещение. За неделю до вылета мне прислали прогноз погоды, так что у меня было примерное представление, какие вещи взять с собой. Все, что мне нужно было сделать, это подготовиться к «изумлению и непрерывному приключению».

Готово, Srprs.me. Я в деле.

Мои родители были убеждены, что Srprs.me на самом деле занимаются похищением людей для получения выкупа, где идиоты (я) раскошеливаются и, по сути, финансируют собственное похищение. Как в фильме «Заложница» с актером Лиамом Нисоном, но только здесь я охотно сажусь в самолет с чемоданом аккуратно упакованных вещей, а потом бегу в объятия похитителей с криком: «Я здееесь! Что у нас на обед?»

Итак. Будапешт. Венгрия.

Что мне делать в аэропорту? Я не могу купить путеводитель.

Это нарушение правил.

Я направляюсь прямиком к парфюмерному отделу DutyFree и распыляю туалетную воду Chanel Chance на запястья, чтобы символически пригласить спонтанность и удачу в мое приключение. Я намазываю лицо кремом La Mer, потому что это дорогущее дерьмо. Это необязательная часть приключений, но я предпочла бы отдаться на волю судьбе с кожей младенца. Затем я натираю руки лосьоном от Kiehl’s, потому что в самолетах кожа очень сохнет. Ладно, ТЕПЕРЬ я готова.

Будапешт. Да, и…?

Мой номер в отеле скудный, но чистый и приличного размера. Большие окна. Мини-холодильник. Я распаковываю вещи. Я взяла с собой модно платье в пол, потому что представляла, как пойду в итальянскую оперу в Риме. Белое бикини на случай, если окажусь на пляже в Сан-Себастьяне или буду нырять в Эгейское море. Я раскладываю вещи и собираю сумку на день: немного венгерских денег, черный купальник (для быстрого заплыва по Дунаю?), бутылка воды. Я готова.

Я иду к двери, чтобы отпереть ее. И встречаюсь с трудностями. Я пытаюсь повернуть ключ, но он не поддается. Я заперта внутри. Я не могу выйти. Я снова отчаянно пытаюсь повернуть ключ. Он застрял. Я заперта в комнате. Я начинаю потеть и чувствую, как сдавленный крик поднимается в моем горле.

МЕНЯ ПОХИТИЛИ. Я САМА СЕБЯ ПОХИТИЛА.

Я бегу к телефону в номере и нажимаю на ноль.

— Помогите. Я заперта в своей комнате! — кричу я, задыхаясь.

— Вы внутри комнаты или снаружи? — спрашивает многострадальный мужской голос на другом конце провода.

— Внутри.

А как еще я могла бы позвонить? Он даже не пытается подавить тяжелый вздох.

— Я пришлю горничную, чтобы она вас выпустила, — говорит он.

Через несколько минут смущенная горничная все-таки выпускает меня. Она пытается показать мне, как пользоваться ключом, и я делаю вид (спасибо, импровизация), что понимаю, хотя замок очень неподатливый.

Она демонстративно выходит из комнаты, чтобы запереть меня и проверить, чему я научилась. И снова я застреваю.

Когда меня открывают во второй раз, я сразу же собираю вещи, чтобы сменить комнату.

Дубль два. Надев рюкзак и спрятав паспорт, я собираю волосы в хвост и затягиваю шнурки на ботинках.

Если я собираюсь преуспеть в этом, мне придется притвориться Джейсоном Борном, приехавшим в город с миссией. Вот только Джейсон не очень-то любил заводить друзей. Он был опытным убийцей. Скрывался, чтобы спасти свою жизнь. Возможно, это не лучшая метафора, но в данный момент она вполне подходит.

Я вдруг чувствую себя очень свободной. Куда же? Я могу пойти куда угодно. Я проверяю свой телефон и вижу сообщение от Чарльза, моего наставника по путешествиям.

Чарльз был гидом Сэма в 2-недельной поездке по Америке около 15 лет назад, и с тех пор они остались друзьями.

Он провел несколько групповых туров по Америке, от здоровых семей до пьяных мальчишников и автобусов, полных австралийцев. Под его присмотром никто не умер, несмотря на то, что многие изо всех сил старались под влиянием алкоголя — например, крали оружие в Новом Орлеане.

Он побывал во всех 50 штатах США и путешествовал по Юго-Восточной Азии, Южной Америке, Индии и Австралии.

Но я не поэтому выбрала Чарльза своим наставником. Меня гораздо больше интересовали его тайные способности. Видите ли, Чарльз — один из тех людей, которые натыкаются на Ла-Ла Ленд почти везде, куда бы ни отправились. Он первый признает, как ему повезло. Он говорит что-то вроде:

— Для меня никогда не идет дождь.

Он попадает в плохие ситуации и выходит из них победителем, обретая 15 новых лучших друзей. Он забывает свой паспорт, но все равно попадает на рейс, где ему предлагают место выше классом. Вот такой он парень.

Трудно слушать Чарльза слишком долго, не испытывая к нему ненависти. Особенно потому, что он очень дружелюбный и симпатичный. Он даже похож на телеведущего Бена Фогла. Само собой разумеется, он общительный экстраверт. Мы с ним безумно разные.

Я снова поворачиваю ключ, но он не поддается. Дверь заперта. Меня все-таки похитили.

Но когда за ужином в Лондоне я рассказываю Чарльзу о своей цели — встречаться с незнакомыми людьми, хорошо проводить время и заводить друзей, не пользуясь телефоном и путеводителями, — он выглядит настороженно.

— Это сработало бы еще 10 лет назад, — говорит он. — Но сейчас все иначе. Раньше в моих туристических группах люди сближались и становились хорошими друзьями. Теперь мы вместе идем в бар, но они вместо общения смотрят на людей в приложениях для знакомств.

Этого я и боялась.

— Теперь гораздо труднее знакомиться с людьми. Раньше мне легко удавалось это сделать в хостеле или баре.

— У тебя хорошо получалось?

— У меня отлично получалось, — отвечает Чарльз.

Он просто констатирует факт: Чарльз — магнит для людей. Самый смешной парень в комнате. Ты не захочешь отходить от Чарльза.

— Значит, ты просто заходил в бар в другой стране и знакомился с людьми?

— Именно.

— А ты не боялся, что они тебя убьют?

Чарльз допивает второй бокал вина. Он смотрит на меня.

— Черт, нет, конечно.

— Никогда? — спрашиваю я.

— Я вообще не такой. Вот ты… такая, — говорит он, указывая на меня.

Я молчу, размышляя об этом.

— Джесс, я не помню, чтобы когда-нибудь думал, что кто-то — убийца.

Это потому что ты мужчина, мрачно думаю я.

— Я думаю так по 10 раз на дню, — делюсь я.

— Ну, наверное, поэтому тебе так трудно знакомиться с людьми, — предполагает он. — Ты не можешь так думать и надеяться завести друзей.

— А что, если мне не удастся никого встретить? И у меня не случится увлекательного приключения? — спрашиваю я.

— Здесь не может быть неудачи, — говорит Чарльз. — Ты либо делаешь это, либо нет. Йода мой слово свое сказал.

И вот я бронирую поездку, а в голове у меня крутятся жесткие сценарии, в которые я могу попасть, путешествуя в одиночку. Кто подержит твою сумку, пока ты писаешь? Что делать, если ты не увидишь указатель на нужную железнодорожную станцию? Если у тебя украдут бумажник, кто тебе поможет? Что, если ты заболеешь? А что, если? А что, если? А что, если?

В сообщении Чарльза говорится следующее:

У ТЕБЯ ВСЕ ПОЛУЧИТСЯ! Прими неизвестное, выбери свой ответ и создай собственную атмосферу:)

Говоря «выбери свой ответ», Чарльз, по-моему, имеет в виду, что мы можем изменить такую себе ситуацию на хорошую, просто поменяв свое отношение к ней. Что-то, в чем я не очень сильна. И, честно говоря, не знаю, как, в его понимании, я буду создавать собственную атмосферу.

Я гуляю по улицам Будапешта. Я в полной растерянности. Да, мне нужно принять неизвестное, но я не хочу забрести в пригород или упасть на дно колодца. Я возвращаюсь и спрашиваю парня за стойкой в отеле, Габора (его имя не имеет никакого отношения к актрисе Жа Жа Габор, как он сказал), в каком направлении мне следует идти. Он указывает прямо на входную дверь.

— Вам туда, — говорит он.

Сегодня солнечный день с голубым небом. Я иду и вижу вывеску оперного театра. Опера! В конце концов, я могу пойти в оперу! Мне не нужна итальянская опера, у меня есть венгерская!

Но когда я подхожу к зданию, вижу, что по всему фасаду стоят строительные леса; здание частично закрыто. В будке у входа мужчина говорит мне, что спектаклей нет, но я могу взять экскурсию.

Я бреду к входу в Оперный театр и смотрю на золотую лепнину потолка, фрески и картины, стоя в очереди за билетом. Кассир приветствует меня.

— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? Два билета?

Я оборачиваюсь и вижу позади себя азиата лет 40.

— О нет, мы не вместе, — говорю я.

Пока что.

Я плачу за билет и, после того как мужчина покупает свой, поворачиваюсь к нему.

— Откуда вы? Тоже путешествуете один? — спрашиваю я его, этого человека, моего будущего лучшего друга.

— Я с Борнео, — говорит он. Рядом с ним появляются женщина и девочка. — А это моя семья.

Женщина осуждающе смотрит на меня.

Отлично. Я подцепила малазийца на глазах у его жены.

Первый незнакомец мимо.

Оглядываясь на растущую толпу туристов, собирающихся на групповую экскурсию в своих разнообразных кепках и рюкзаках, я осознаю происходящее.

Я сегодня ничего не ела, сейчас 3 часа дня, и я совсем не хочу здесь находиться.

Я хочу посмотреть оперу, но не хочу участвовать в этом турне. На кого я пытаюсь произвести впечатление? Я не отвечаю ни перед кем, кроме самой себя. Я выбираю свой ответ и бросаю билет в мусорное ведро. После того как я остановила двух незнакомцев, которые, похоже, были озадачены моим вопросом «Где я могу поесть?», я направляюсь к информационной будке и спрашиваю сидящего в ней венгерского парня лет 20:

— Итак, вместо того чтобы разговаривать с туристами, куда бы вы пошли обедать прямо сейчас?

Он достает карту и указывает мне на улочку Oktber 6. Я иду в этом направлении и останавливаюсь у первого ресторана, где на каждом столе расстелены красно-белые скатерти и стоят маленькие баночки с перцем. После очень соленого обеда из мягкой свинины с размякшей картошкой под красным перцем в пустом ресторане я иду по городу, рассматривая величественные здания в стиле неоренессанса и барокко.

«Вам два билета?» — спрашивает кассир. Я оборачиваюсь на азиатского мужчину средних лет. Нет, мы не вместе. Пока что.

Погруженная в мысли, я вдруг вспоминаю слова психолога Ника: «Никто не машет первым, но все машут в ответ». Я начинаю улыбаться людям, когда они проходят мимо. Никто не улыбается в ответ.

Сбитая с толку, я гуглю статистику Венгрии (технически я не жульничаю — я не ищу советы по путешествиям, а просто изучаю местных жителей). Я натыкаюсь на международную рейтинговую систему, сравнивающую 80 наций по 65 характеристикам. По 10-балльной шкале «Веселье» венгры оцениваются в 1,6 балла. Итальянцы — 9,1 балла. (У британцев — 4,2.) Так что, возможно, дело не только во мне. Я смотрю на себя в зеркало в магазине и понимаю, что у меня нахмуренное лицо. Я сейчас по этой шкале выгляжу на 0 баллов.

Здания красивы, но все кажется мне недоступным: большое, внушительное или пустое. Обычно я хожу в музеи или галереи, но это не самый лучший способ познакомиться с новыми друзьями, а «знакомство с людьми» кажется мне неотъемлемой частью поиска моей страны грез. Мои глаза стекленеют. Еще нет и 7 вечера, но я не могу держать их открытыми после бессонной ночи. Я решаю вернуться в отель и собраться с силами.

В итоге я засыпаю и просыпаюсь через 12 часов.

Время: 07:30.

Я не могу рассказать Чарльзу, что провела свой первый день в Будапеште, проспав его. Я собираю сумку, чтобы попытаться исправить свой отпуск. И себя саму.

Получив от бариста совет сходить в термальные источники, я направляюсь к Дунаю и перехожу через мост, пока ветер треплет мои волосы. Добравшись до купальни Геллерт, я сразу же влюбляюсь в здание в стиле модерн с его выложенными плиткой аркадами и расписными куполообразными потолками.

В раздевалке я переодеваюсь в свой черный слитный купальник и шлепанцы (шлепанцы нужны всегда, неважно, куда вы приехали), запихиваю одежду в шкафчик и оглядываюсь.

Я действительно понятия не имею, что делаю. Я пойду приму ванну… с другими людьми? Разве это не… плавание?

По сути, я собираюсь поплавать в Венгрии. Я продолжаю называть эту страну Венгарией, потому что когда-то у меня была соседка по комнате из Болгарии.

Я следую за другими вверх по лестнице, где нахожу великолепный голубой бассейн с разноцветными мозаичными плитками. Рядом посажены деревья, и они покрыты оранжевыми и желтыми листьями, потому что сейчас конец лета.

Здесь невероятно красиво. Я осторожно лезу в воду. Она теплая, но не горячая. Как будто я погружаюсь в утробу матери. В бассейне всего несколько человек. Я удивленно качаю головой — я нашла долгожданный оазис и внезапно чувствую себя невероятно счастливой, ликующей от неожиданности оказаться здесь.

Я расслабляю свое тело, а затем проплываю брассом по всей длине бассейна. Я переворачиваюсь на спину и окидываю взглядом царственную обстановку. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Воздух теплый, с легким ароматом. Я открываю глаза, смотрю на голубое небо и оранжевые листья на деревьях.

Я постоянно называю эту страну Венгарией, потому что одна моя соседка по квартире была из Болгарии.

Ладно, мне здесь действительно нравится. Несмотря на ненависть к идее путешествовать в одиночку без плана, я теперь в чужой стране и развлекаюсь в одиночку. Каким-то образом я оказалась в гигантской ванне и смотрю в венгерское небо. Честно говоря, это похоже на чувство освобождения. Даже несмотря на то, что еще вчера я чувствовала себя несчастной и волочила ноги по Будапешту. Похоже, я могу не зависеть от электронных таблиц, 5-летних планов или проработанных маршрутов. Я могла бы наткнуться на приключения в одиночку в самых неизвестных местах.

После купания я брожу вокруг, исследуя территорию, и вижу очередь из мужчин в деревянный дверной проем. Ах да, сауна. Моя старая подруга. Мне становится прохладно, а потому я должна погреться. Когда я вхожу в сауну, темнота сбивает меня с толку.

Всегда неловко входить в комнату, полную незнакомых людей, но еще более странно, когда ты в купальнике, а все незнакомцы — пухлые венгерские мужчины топлесс лет 50, которые пристально начинают разглядывать тебя.

И все же я бывала в помещениях и похуже.

Я расстилаю полотенце и сажусь, чувствуя, как меня охватывает жар. Когда я устраиваюсь поудобнее, прислонившись спиной к деревянным планкам, у меня в голове внезапно всплывает картинка: сотрудница спа-салона и я, одетая в черный спортивный костюм и выжигающая воду из своего тела для соревнования по похудению. Я оглядываюсь на венгерских мужчин вокруг. Я стараюсь не думать о том, как легко могла бы победить их всех в соревнованиях по фитнесу и потере веса.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, как далеко я зашла. Я не испугана и не подавлена, как во время своего прошлого визита в сауну. Сейчас я нахожусь в неожиданной идиллии в очень неожиданном месте. Кто бы мог подумать, что такое когда-нибудь случится?

В конце концов я проголодалась. Переодевшись обратно, я отправляюсь на поиски еды. Я жажду вкусного куска торта.

Я снова пересекаю Дунай и брожу по набережной, как мне кажется, в течение нескольких часов.

Без пункта назначения кажется невозможным выбрать место для остановки. Наконец я выхожу на большую площадь и замечаю кафе Gerbeaud. Его здание грандиозно, как и многие другие в Будапеште. На витрине выставлены разноцветные пирожные и блестящие эклеры.

В помещении высокие арочные потолки с зеленой отделкой в горошек и окна от пола до потолка. Полы сделаны из искусственного мрамора, а на потолке прекрасные люстры. Я сажусь у окна, лицом к залу. И тут меня осеняет: я уже бывала здесь раньше. С родителями. Мы спрашивали в вестибюле отеля, где найти лучший торт, и нам посоветовали прийти сюда. Я сижу рядом с тем самым столом, за которым мы сидели семь лет назад. Вот-вот я закажу лучший торт.

Когда мне его приносят, я вижу, что торт «Жербо» представляет собой прямоугольный кусок темного блестящего шоколада поверх песочного теста с миндально-абрикосовым джемом и слоями шоколада.

Выглядит великолепно. Еще немного, и мне было бы жалко его есть.

Совсем немного.

Я откусываю кусочек.

Он сухой. Очень сухой. Все это на вкус похоже на печеньки Fig Newtons с горьким шоколадом. В прошлый раз, когда я была здесь, этот торт был восхитительным. Что же произошло?

Мой низкий уровень сахара в крови приводит меня в невероятную ярость.

Это же ТОРТ. Как торт может быть плохим? Как можно испортить торт, Венгария???

В «Лучшем пекаре Британии» судья шоу Пол Голливуд иногда откусывает изысканный шедевр, строит гримасу и говорит:

— Вам нужно поработать над вкусовыми добавками.

А я всегда говорю:

— Да ладно тебе, Пол! Она сделала красивый торт за отведенное время! Я уверена, что он просто ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ!

Теперь я знаю, что он был прав, потому что к черту этот блестящий, красивый, пересохший торт.

Моя идиллия рушится.

Я пью кофе и отодвигаю свой торт со смесью стыда и презрения.

Джейсон Борн не плачет из-за плохого торта! Джейсон Борн не плачет. (Хотя должен бы. Из-за токсичной маскулинности.)

По правде говоря, нсмотря на день в купальнях и ощущение приключения, которое привело меня сюда, я ни с кем не общалась с тех пор, как приехала, и чувствую себя ужасно одинокой.

Это странный парадокс. Я отчаянно хочу общаться с людьми, но от одной мысли о разговоре с незнакомцем у меня начинает болеть живот. Большая часть моей застенчивости, которую я считала запертой, вернулась ко мне в этом незнакомом городе. Неужели моя зона комфорта расширялась только тогда, когда я была дома, в Лондоне? Неужели я действительно не изменилась?

Я слышу голос и смотрю направо.

В углу рядом со мной сидит бородатый мужчина с кудрявыми темными волосами и крупным телосложением. Он просит у официантки счет по-английски, но у него акцент. Это мой шанс.

Кроме того, мне нужна информация.

— Привет, — говорю я кудрявому мужчине. — А что вы заказывали?

Он берет меню и указывает на фотографию ванильного эклера.

— Было вкусно? — спрашиваю я.

— Да! — отвечает он.

— Откуда вы?

— Из Греции, — говорит он мне. — Вы здесь по работе?

Наверное, от меня исходят вибрации: «неместная».

— Нет, я… я просто приехала развеяться, — делюсь я. Это правда. Что-то в этом роде. — А вы здесь почему?

— Я менеджер на чемпионате мира по борьбе на этой неделе, — говорит он мне.

Бинго! Я бы сходила на матч по борьбе! Вот чего хотела от меня Вселенная.

Но затем мужчина говорит, что матчи начинаются только после того, как я улечу домой. Прежде чем я получаю возможность продолжить серьезный допрос о его выборе карьеры, он встает и уходит.

— Берегите себя! — кричит он, исчезая за дверью.

Ничуть не смутившись, я заказываю эклер, который он рекомендовал. Мне его приносят, и он выглядит безупречно, но меня и раньше обманывали. Я вонзаю в него ложку и откусываю кусочек: взбитые сливки со вкусом кофе, помадная начинка, ванильный бурбон. Это восхитительно. Грек, может быть, и был в моей жизни всего лишь мимолетным мгновением, но спас мой день и мою потребность в сладком. Я считаю, что мы связаны навеки.

Смотря кулинарные шоу, я всегда была уверена, что невозможно испортить торт. Венгария меня переубедила.

У всех оставшихся людей в кафе уже есть компания. Дома я обычно прекрасно питаюсь в одиночестве, но там нет этого сокрушительного чувства одиночества, которое возникло из-за кумулятивного эффекта отсутствия коммуникации с кем-либо в течение двух дней. Это потому, что время течет по-другому, когда вы пытаетесь убить его. В Лондоне я могла бы легко провести несколько дней в одиночестве, наслаждаясь им, но здесь, в чужом городе, когда я слегка ошеломлена всем, мне нечем заняться, а мои мысли витают повсюду.

В Лондоне я спрашивала мужчин, как они относятся к одиночеству, чувствуя: если бы мы могли просто поговорить об этом, оно разрушило бы свои чары и исчезло навсегда. А теперь я здесь, в Восточной Европе, и одиночество снова преследует меня. Как и в другие разы, когда оно обрушивалось на меня, я чувствую себя бесцельной и потерянной.

Я не захватила с собой ни одной книги, чтобы почитать, в этот отпуск, что мне совершенно несвойственно. Это потому, что я не должна читать — я должна встречать фантастических новых друзей на каждом углу, интересных людей, которые заказывают текилу, берут меня в секретные сады или крадут лодки. Где же эти люди? Почему я до сих пор их не нашла?

Проведя все это время наедине с собой и своим одиночеством, я внезапно понимаю, что скучаю по родителям, и жалею, что не вижу их чаще; скучаю по Сэму, который мог бы сделать эти выходные веселыми; скучаю по друзьям, которые живут в разных уголках этого мира и сомневаются во всех моих недавних жизненных решениях. Вроде вот этой неожиданной поездки в одиночку в Будапешт.

Хотя одиночество для меня важно, я люблю его на своих собственных условиях. И прямо сейчас мне бы очень хотелось, чтобы Сэм, мои родители, Рэйчел или неожиданная подруга с дружеских свиданий вошли в эту дверь.

Потом я вспоминаю — я же знаю кое-кого из Будапешта! Энико, с которой я познакомилась на курсе импровизации в Лондоне. Не успев себя остановить, я пишу ей, прося советы, куда можно сходить в этом городе. Я говорю себе, что это нормально и определенно игра по правилам: она местная, я встретила ее на уроке импровизации, когда пыталась быть экстравертом. Это. Не. Считается.

Она дает ответ:

— Тебе обязательно надо поесть в бистро Zeller.

Воодушевленная этим инсайдерским советом, я доедаю свой эклер и направляюсь через весь город к кафе Zeller, огоньки которого вижу уже издалека. Просто попытайся поговорить с кем-нибудь сегодня вечером, твержу я себе. Всего с одним человеком. Ты занимаешься этим уже несколько месяцев. Ты же знаешь, что обычно все проходит хорошо. У тебя уже есть данные, чтобы подтвердить эти слова. Ты консультировалась у социальных психологов. Ты была на специальных занятиях. Ты отлично обучена.

Ты можешь это сделать.

Когда я прихожу, то замечаю, что ресторан невероятно романтичен: декоративные растения и листья, свисающие с потолка, лампы с теплым светом, свечи на столе.

Я сажусь за столик на одну персону, и официант называет мне фирменные блюда. Я размышляю о трюфельном супе, когда слышу, как кто-то говорит: «Я буду трюфельный суп». Я смотрю направо и вижу женщину, очень похожую на меня, которая тоже ест в одиночестве. Затем она заказывает карпаччо из говядины, и я понимаю, что у нее американский акцент.

Я гляжу на свечи и растения. Парочка за соседним столиком держится за руки и смотрит друг другу в глаза. Большая группа людей на другом конце комнаты громко смеется. Они замолкают, а затем снова раздается смех.

Я готовлюсь к тому, что собираюсь сделать.

— А откуда вы? — кричу я женщине, сидящей за соседним столиком.

Я стала своей матерью. Ну вот, это уже случилось. Меня толкнули на край одиночества, и я сдалась. Женщина вздрагивает и смотрит на меня.

— Чикаго, — говорит она.

— Вы путешествуете одна? — спрашиваю я.

— Ага, — звучит ответ. Она берет в руки кусок хлеба.

Я оглядываю ресторан, группы людей, романтические пары. Я могу сидеть здесь и смотреть в свой телефон или сидеть рядом с ней и смотреть в телефон к ней. Или я могу выбрать быть открытой.

— Хотите поужинать со мной? — спрашиваю я, указывая на свой столик.

— Оу… давайте, — говорит она.

Я понимаю, что, учитывая расстояние между нами, я поставила ее в такое положение, когда сказать нет — более мучительный выбор. Следующие 30 секунд даются ей очень неловко, когда она переносит сумки с покупками, тарелку, стакан и сумочку к моему столику. Венгерские официанты наблюдают за происходящим.

Она садится напротив меня.

— Я Джесс, — говорю я, вставая и протягивая руку.

— Я Венди, — представляется она, беря меня за руку.

— Я Марк, — вставляет официант рядом с нами.

— А я — Лукас! — говорит другой.

Они пожимают руки, смеются, а потом дают друг другу пять.

Круто.

Венди, моя подруга по ужину (новая лучшая подруга?), сначала приехала в Будапешт, затем поедет в Вену и потом в Баварию. Она предпочитает путешествовать одна, потому что в прошлом была обременена партнерами по путешествиям, которые не хотели исследовать достопримечательности или есть местную еду. Я пыталась поставить себя на ее место — путешествия в одиночку редки, драгоценны и дают ей огромную свободу делать все, что она хочет.

Мне хочется спросить у нее: «Но разве тебя не поражает разрушительное одиночество, которое заставляет делать такие вещи, как плакать над куском торта?» Но я только что познакомилась с Венди, это наше первая встреча, и я занята тем, что запихиваю в рот бесплатный хлеб, который принес официант. Затем я пожираю свои ребрышки и картошку — мою первую приличную еду с тех пор, как я приехала в эту страну.

Венди только что поступила в медицинскую школу, и я чувствую себя так, будто мой отец подослал ее в качестве примера. Мой коварный доппельгенгер, который исследовал все в Будапеште до мелочей.

Официант приносит счет и говорит:

— У вас появилась новая подруга! Я никогда не видел, чтобы такое происходило здесь.

Он даже не представляет, что могут сделать с человеком плохой торт и одинокий день.

Еще Энико порекомендовала паб, так что я приглашаю Венди пойти со мной. Мы болтаем, бродя по улицам старого города, и постепенно я ощущаю, что чувство бесцельности, которое мучило меня весь день, ускользает. В компании Венди я чувствую себя как-то увереннее — здесь, в этом времени и месте. Не такой потерянной. Словно я существую.

Я бы спросила Венди, не поражает ли ее разрушительное одиночество, заставляющее рыдать над сухим тортом, но слишком занята поглощением своей первой с приезда нормальной пищи.