Мастер оружейных дел Кузнецова Дарья

— Хорошо идет, — хмыкнул Лар, утирая пот со лба, и это были первые слова, произнесенные в душном чреве раскалившейся кузни. С жаром бодрствующего агния не справлялись никакие защитные заклинания, их просто коротало от его присутствия.

— Хорошо бы так и дальше шло, — отозвалась я, аккуратно укладывая исчерпавший себя Перст в резной ларец и вынимая из точно такого же сундучка заполненную магией палочку. Бывший страж в это время подвешивал горячий готовый клинок в крепления — остывать. — Персты кончаются, вечером заряжать буду. Три штуки всего есть. На этот заказ хватит, но лучше запастись. Уф!

— А не поплохеет? — подозрительно уточнил великан.

— Поплохеет, если я без них останусь, — отмахнулась я. — Руками я так точно не сделаю, дольше провозимся. А вечером полбанки варенья съем, — облизнулась мечтательно. Любая работа с энергиями отнимает много сил, а лучший способ их восстановления — это проглотить что-нибудь сладкое.

— На тебя варенья не напасешься! — проворчал Ларшакэн. — Кстати, не хотел отвлекать в процессе, но сейчас спрошу: тебе правда этот красавец не мешает? — Он кивнул куда-то за мою спину.

— Какой кра…савец? — Обернувшись, я наткнулась взглядом на притулившегося в уголке давешнего гостя. Хмыкнула: — А ты что тут сидишь-то? Давно?

— Наблюдаю, — тихо ответил маг. — Никогда не видел работы оружейника. Это… красиво. Но если мешаю, я уйду.

— Да сиди уж, коль больше заняться нечем, — миролюбиво разрешила я. В конце концов, если до сих пор он умудрился ни разу не привлечь моего внимания, зачем гнать?

К тому же подобный интерес боевого мага — причем чутье подсказывало, боевого мага отнюдь не слабого — льстил. Нельзя сказать, что современные магистры относятся к нам, оружейникам, пренебрежительно: сложно пренебрегать тем, кто делает по-настоящему опасные для тебя вещи. Но держатся они всегда с подчеркнуто отстраненной вежливостью. Нет, понятное дело, попадаются всевозможные чудаки, пишущие исследования по «специфической предметной магии» оружейников, и некоторые из этих трудов действительно заслуживают уважения и пристального внимания. Но где-то в глубине души они всегда считали нас неким пережитком прошлого, и зерно истины в подобном мнении есть. Мастерство оружейника лежит на тонкой грани между магией, древними шаманскими практиками и ремеслом, и никуда нам от этого не деться. Да и нужно ли деваться?

— Может, перекусим? — с надеждой предложил Лар. Принципиальных возражений не было, вот только…

— Только без отрыва от производства, а то собьемся.

И мы потянулись в привычный угол, где Кана всегда оставляла бутерброды. Ворчала, что это вредно, но все равно оставляла, предпочитая не отвлекать от работы. Женщина вообще избегала лишний раз совать нос в кузницу — побаивалась агния, хотя и управлялась весьма ловко с его младшим куда менее разумным собратом искрием, живущим в плите.

Свой бутерброд получил и затаившийся в углу ужастик, и процесс ковки пошел дальше по накатанной.

Должно быть, со стороны мы выглядели странно и даже дико — жующие за работой в короткие промежутки времени, пока нагревался клинок. Но это было как-то… уютно, по-домашнему, и совершенно не влияло на качество работы. А если и влияло, то в лучшую сторону, учитывая энтузиазм агния, с удовольствием слизнувшего с моей ладони предложенное лакомство и довольно заурчавшего в ответ. Цвет шкуры зверя почти мгновенно изменился с теплого оранжевого на желтовато-белый, и от него дохнуло жаром.

Впрочем, наш дух достаточно опытен, чтобы его игривое настроение не мешало работе.

Я почувствовала, как в этот момент нервно вздрогнул ужастик в своем углу, и испытала прилив мстительного злорадства: по мнению магов низшие стихийные духи вроде тех же агниев не поддаются вообще никакой дрессировке и работают исключительно по принуждению печатей.

А вот в какой момент столичный гость нас покинул, я не заметила.

Когда Клеймо заняло положенное место на теле клинка, я поняла, что здорово переоценила свои силы и начинать третий сегодня уже не стоит, хотя день еще не закончился. Главным ограничителем времени работы в кузне обычно бывал агний: эти духи активны исключительно тогда, когда на небосклоне светит солнце, а после заката становятся вялыми и инертными. Но сегодня не выдержала уже я, сказалась бессонная ночь.

Завтра, надеюсь, удастся сковать еще пару клинков. Тогда послезавтра накалим все четыре, вечером — закалка, сборка, а потом начнется самое муторное: доведение до ума. Точильный камень, напильник и наждачка — основные орудия оружейника, а совсем даже не молот.

Полтора десятка почти готовых клинков ожидали своего часа уже давно: стандартный заказ от Пограничных каждый сезон. Понятное дело, за две недели такое количество оружия сделать невозможно, но мы заранее знали, что нужно, только у нескольких я еще не оплела рукояти.

В этот раз, правда, понадобилось больше времени, но для того нас и предупредили за две недели, а не за два дня, как обычно.

Лар понял меня без слов и принялся за уговоры агния: усыпить разыгравшегося духа раньше заката тоже искусство. А я взяла ларец с Перстами, один из недоделанных клинков и загодя заготовленные во множестве кожаные ремни и двинулась в лавку. Во-первых, подышать свежим воздухом и немного остыть, а во-вторых, с корыстной целью отпустить Кану, чтобы та смогла заняться ужином.

— Как дела сегодня? — ввалилась я в лавку, гремя Перстами в ларце и рискуя зацепиться за что-нибудь зажатым под мышкой клинком в простых кожаных ножнах.

— Каждый раз, когда я вижу тебя после кузни, поминаю незлым тихим словом Белого и его подземных слуг, — прокомментировала женщина. В общем-то упрек справедливый: после жара кузницы от меня все еще шел пар — остывали одежда и кожа. — Неплохо. Есть один индивидуальный заказ, по всему видно — сложный, тебе понравится.

— А что просили?

— Он не стал рассказывать, хотел с тобой поговорить. И с неожиданным пониманием отнесся к сообщению о том, что ты сейчас работаешь и не можешь все бросить для приема его любимого.

— Почему — неожиданным? — искренне удивилась я. Хамов в лавку заносило настолько редко, что эти дни запоминались надолго.

— Да это явно чужак какой-то, — поморщилась Кана. — И не из простых, может, дворянин или вообще маг. Обещал прийти сегодня после заката.

— Ну, тем лучше, посижу тут.

Визит заказчика заинтриговал. Всегда интереснее работать под индивидуальный заказ, и здесь происхождение покупателя роли не играет. К тому же в данном вопросе я не слишком доверяла Кане: она считала чужаками всех, чьи лица были незнакомы и по каким-то одной ей ведомым критериям не подходили жителям Приграничья. Вот кто на раз просекал, местный или нет, так это Лар, но он бывший Пограничный, а у этих парней глаз наметанный.

— А где наш вчерашний гость? — полюбопытствовала я.

— Приходил Таймарен, принес вещи чужака, — отрапортовала Кана, уступая мне место за стойкой, но не спеша покидать лавку. — Тот на радостях что-то повыдергивал из кучи и ускакал, а остальное бросил на диване. — Женщина неодобрительно покачала головой.

— Ты хочешь сказать, его подселили к нам? — опешила я. Ла’Ташшору никогда не была свойственна подобная фамильярность, да и Грай не походил на нуждающегося в деньгах человека.

— Рен следователь попросил приглядеть за этим чужаком. — Она удовлетворенно улыбнулась. Ну, все ясно! Бедный ужастик и бедные мы. Кана, которой доверили важное дело — это проклятье человечества во плоти. Она по субъективным причинам питает огромную слабость к законникам в целом и рену Ла’Ташшору — в частности. — Кстати, как тебе этот милый юноша?

— Который из них? — обреченно вздохнула я.

— Ойша! — Собеседница бросила на меня полный укора взгляд. — Естественно, я про рена следователя!

— Тай… хороший человек. — Морально готовясь к ответной лекции о моей глупости, начала перебирать кожаные лоскутки в покоящемся на коленях деревянном ящичке, подыскивая подходящий шнурок для оплетки. — Но…

— Уже Тай? — уцепилась Кана за случайно оброненное слово.

М-да. Лекция будет очень долгой.

— Мы с ним в школе вместе учились, — нехотя созналась я.

— А почему я не знаю?!

— Потому что мы не были друзьями, он — старший брат моей ныне покойной подруги. Так вот, Тай, конечно, очень хороший человек. Наверное, даже настоящий мужчина, умный, храбрый и симпатичный, почти идеальный. Но я не вижу его рядом с собой. Ни в каком качестве — ни друга, ни, паче того, возлюбленного.

— Ты его просто не знаешь! — отмахнулась Кана. — Я приглашу его в гости, и ты…

— Кана! — оборвала я ее кудахтанье и с грохотом водрузила ящичек с лоскутами на стойку. — Я знаю его куда лучше, чем ты. Таймарен не придет к нам в гости, даже если ты его очень попросишь. Потому что, в отличие от тебя, он понимает значение слова «нет» и прекрасно знает, что рассчитывать ему не на что. Все, разговор окончен, и больше мы к нему не возвращаемся, договорились? — мрачно воззрилась я на женщину. Та, растерявшись от моего напора, только пожала плечами и молча вышла.

Да что за мания такая? Нет, я понимаю, она из лучших побуждений, искренне желает мне счастья, пытается помочь и все такое. Но как ей объяснить, что с такими вопросами я разберусь сама?!

Тьфу!

Я раздраженно дернула шнурок с такой силой, что послышался тревожный треск. Это помогло взять себя в руки и переключиться на построение коварных планов лютой мести. Нет, точно пора направить пыл Каны на Ларшакэна! Пусть своей личной жизнью займется, а мне оставит любимую работу и тишину.

Будто издеваясь, в этот миг звонко тренькнул колокольчик, привлекая мое внимание к позднему посетителю.

— Добрый вечер, — ошарашенно проговорила я, из-за стойки разглядывая гостя.

— Здравствуйте, — кивнул мужчина и, не обращая внимания на выставленные образцы, подошел ко мне. — Это вы — мастер-оружейник Л’Оттар?

— Да, рен. Чем могу быть полезна? — Я отложила работу и встала. Мужчина вскользь мазнул взглядом по положенному на край стойки клинку.

— Ваша помощница, возможно, передала, я приходил некоторое время назад.

— Да, конечно, но вы не оставили никакой информации. Что именно вас интересует?

Я убью Кану. Буду убивать долго и мучительно. А потом найму смертника, который ее поднимет, и стану долго и с фантазией глумиться над трупом!

Она прополоскала мне мозги своим следователем, вскользь бросив про посетителя «чужак». Ладно, ее образование оставляет желать лучшего, и географию она не знает, и хорошо вообще, что считать-писать умеет, но… неужели он не показался ей слишком странным?!

Мою скромную обитель посетил северянин, как недобро называет этих ребят Лар — «отрыжка Белого», причем нельзя не отдать должного меткости этого пусть и излишне пренебрежительного, но остроумного определения. Живой, настоящий, типичный настолько, что хотелось протереть глаза и ущипнуть себя.

Мужчина среднего роста, на вид — лет тридцати-сорока. Телосложение мешала рассмотреть одежда, но почему-то сила и умение этого человека постоять за себя в любом бою не вызывали ни малейшего сомнения. Сложно было выделить в его облике какую-нибудь наиболее заметную деталь, потому что не получалось найти что-то обычное.

Во-первых, сама его кожа — цвета светлого сизовато-голубоватого металла, как эштарская небесная сталь, да еще словно подернутая тонким инеем. Тот же самый иней покрывал серо-синие брови, ресницы и ниспадающие на плечи волосы. Губы были чуть темнее остальной кожи, но все равно ярко выделялись — на них инистый налет отсутствовал.

Во-вторых, отдельная песня — это глаза. На фоне голубоватого белка темно-оранжевая радужка производила нереальное впечатление. Будто неизвестный художник, создававший внешность этого посетителя, спутал цвета или вообще писал не глядя. Или завалялась капля яркой краски, и он решил разбавить серую гамму.

В-третьих, наряд гостя также заслуживал отдельного описания, особенно — небрежно наброшенная на плечи роскошная меховая накидка до пола из бесценного меха горного кота. В наших краях этот наряд будет стоить как мой дом со всем содержимым, включая ассортимент лавки, а там, откуда родом его владелец, это — практически предмет первой необходимости. Эта шуба без проблем выдержит мороз в семьдесят градусов со шквалистым ветром, обычную зимнюю погоду Северных гор. Под накидкой виднелась более привычная одежда: высокие черные сапоги, заправленные в них узкие темно-серые штаны, белоснежная рубашка из отличного шелка и жемчужно-серый камзол с сизой отделкой. Точно, аристократ, если среди северян такие есть.

Туран, наша страна — третье по величине и одно из самых богатых государство мира. А если судить по разнообразию жителей, пейзажей и климатических зон — так вообще самое богатое. Туран вытянулся через весь материк, от тропических морей юга до вечных льдов севера, на его территории есть и степи, и болота, и непроходимые леса, а Северные горы вообще целиком считаются территорией нашей страны.

Северный край, как официально называется эта дальняя оконечность мира, где среди вечных льдов высоких гор затерян Северный полюс, магнитный и магический — пожалуй, самое суровое место, заселенное людьми, рядом с которым Приграничье — курорт. Тот факт, что именно в этих краях сходятся все потоки сил, может показаться благоприятным только на первый взгляд. На деле же это выливается в совершенно сумасшедший магический фон, который большинство нормальных людей выдерживают очень короткое время. Именно благодаря ему северяне — такие, какие есть. И задаром не сдались бы никому эти пустые жестокие края, но вмешалась шутница-Пряха, щедрой рукой приправившая горы алмазами и куда более ценной урановой рудой, жизненно необходимой заклинателям духов для призыва или создания существ, подобных обитающему в моей кузне агнию, без которых современную жизнь просто невозможно вообразить. В результате Северный край, мягко говоря, не бедная провинция. Впрочем, особо они и не наглеют: без метрополии не выжить даже этим измененным магией созданиям, как минимум потому, что с едой у них серьезные трудности.

Про северян ходит масса историй одна другой чудовищней — как о них самих, так и об их обычаях — но сами они не спешат ни подтверждать слухи, ни опровергать их. Я знаю только одну байку, в бестолковости которой уверена: что у северян вместо крови чистая ртуть. У них в крови действительно есть некоторые вещества, отсутствующие у других народов и позволяющие легче переносить холод, но кровь от них не становится ртутью, да и вообще не похожа на металл, она просто не красная, а почти фиолетовая.

— Мне необходимо… вот это. — Затянутая в белую перчатку рука извлекла из складок накидки сложенный вчетверо лист бумаги. Осторожно развернув, посетитель выложил передо мной рисунок.

Слегка размазанный грифельный набросок, выполненный, впрочем, весьма точной и умелой рукой. Изображал он необычной формы оружие: на длинной рукояти (или коротком древке?) с одной стороны было насажено длинное лезвие, похожее на прямой меч с необычной гардой — три щупальца, образующих полураскрытый бутон у основания клинка. На другой стороне рукояти имелся сложный венчик еще из пяти лезвий, закрученных винтом. Конструкция странная и ни на что не похожая. И главное, я не представляла, как должен выглядеть бой таким оружием.

— Вы можете предоставить более подробный чертеж? — спросила, внимательно изучив картинку и заодно отметив вынесенную отдельной строкой вязь совершенно незнакомых мне символов, которые спиралью обвивали древко и соединяли оба конца оружия. Символы, в отличие от всего остального, были переданы с похвальной скрупулезностью. Впрочем, если это какая-то надпись, ничего удивительного.

— Увы. — Северянин развел руками. — Это — единственный рисунок. Могу только сказать, что длина лезвия составляет шесть с четвертью пядей.

— Хм… ну, уже кое-что. Если пропорции точны, можно отталкиваться от этого. Принципиальны ли размеры и количество витков вот здесь, на обратной стороне, или они просто должны быть примерно такими? И вообще, насколько точны линии?

— Скорее, это примерный вид, и вы можете руководствоваться пропорциями, — задумчиво кивнул посетитель. — Главное, чтобы вот эта вязь была соблюдена точно. — Палец в перчатке лег на непонятную надпись. — Рукоять наборная, только кость или яшма. Из металлов — сталь, на рисунке — только серебро и ничего кроме. Но есть еще одно принципиальное требование: клинок не должен иметь Клейма. — И он пристально посмотрел на меня — испытующе, с прищуром, ожидая реакции.

Два раза подряд я столкнулась с этим редким явлением. Совпадение? Надо бы рассказать Граю, что приходил…

Стоп. Какому Граю рассказать? Кто он такой, этот Грай?! Да, северянин странный, бесспорно. Но почему я должна доверять ужастику, да еще и рассказывать ему обо всех событиях? Куда-то не туда меня занесло.

Вот кому стоит все рассказать, так это Таю!

— Не буду скрывать, просьба… необычная. Я ведь правильно понимаю, отсутствие Клейма не должно сказываться на качествах клинка?

— Разумеется. Более того, это должен быть очень хороший клинок. Он должен разрубать защитные чары, принимать боевые чары всех стихий по меньшей мере до четвертого уровня.

Я присвистнула. Вот это заказ!

— Убийца магов? — Нахмурившись, окинула мужчину оценивающим взглядом.

— Именно, — не отводя глаз, серьезно кивнул северянин.

— Вы понимаете, что о таком заказе я обязана поставить в известность руководство гильдии?

— Что? — растерялся он, после чего облегченно вздохнул. — А, так вас волнует именно законная сторона вопроса? Не стоит тревожиться, право слово. Делайте все, что нужно. Вы возьметесь за этот заказ?

— Я правильно понимаю, что в средствах и материалах могу себя не ограничивать? — вопросительно вскинула бровь, не отрывая взгляда от хищных обводов клинка.

Кракен, вот на что походило это оружие. На смертельно опасное чудовище морских глубин.

— Разумеется. Мне говорили, что вы — лучший оружейник города, поэтому я полностью полагаюсь на ваше мнение профессионала. Для меня важны вязь, магическая начинка и общие пропорции.

— Хорошо, я поняла. Клинок должен быть под вашу руку? — Дождавшись неуверенного кивка незнакомца, протянула открытую ладонь. — Позвольте?

— Что?

— Руку. Не волнуйтесь, я не собираюсь отрезать ее на память. Вы планируете пользоваться оружием именно в этих перчатках? — уточнила, когда мою ладонь накрыла рука северянина. Перчатки были выполнены из мягчайшей великолепно выделанной кожи и на боевое облачение походили меньше всего.

Клиент сейчас выглядел куда более заинтересованным, чем в начале разговора. Кажется, с него еще ни разу не снимал мерки оружейник.

— Не думаю. А снимать ее… это принципиально? — с некоторым смущением проговорил странный визитер.

— Желательно. Чтобы я могла правильно оценить вашу руку. А еще лучше — обе, оружие явно двуручное. Что-то не так? Я не желала оскорбить вас подобной просьбой, — уточнила на всякий случай. Поведение клиента ставило меня в тупик.

— Нет, просто… — замялся северянин. Потом вздохнул, махнул рукой и принялся стягивать перчатки. — Раз вы говорите, что надо, глупо спорить.

Причину сомнений я поняла сразу: руки мужчины изуродовали шрамы, похожие на ожоговые. Причем эти руки пострадали так сильно, что на них не восстановились ногти — болезненно-серые ногтевые пластины имелись лишь на двух крайних пальцах левой руки.

Не повезло мужику. Как его только угораздило! Неужели у них в горах целителей нет?

Клиент пристально наблюдал за моей реакцией и, когда я лишь удивленно вскинула брови и неопределенно хмыкнула, не удержался от облегченного вздоха.

— Простите. Я все никак не привыкну к местным традициям, — почему-то начал оправдываться он. — Вы… молодая девушка, и мне сложно ожидать от вас столь спокойной реакции. Женщины моего народа не отличаются крепкими нервами.

— Вопрос привычки. — Я пожала плечами. Ну, если он боялся, что я грохнусь в обморок от ужаса, тогда понятно нежелание показывать шрамы. Зрелище, соглашусь, крайне неаппетитное, но… — Это Приграничье.

— Да, вижу, — кивнул он.

Прикрыв глаза, я принялась ощупывать ладони и пальцы северянина, привыкая к энергетическим и мышечным структурам. Обученный оружейник способен вот так запомнить и считать строение ладоней полностью, до последнего сухожилия. И потом, когда я стану браться за рукоять клинка, я буду делать это его руками и сумею оценить удобство собственного творения.

Старые раны, несмотря на жуткий вид, зажили хорошо, особенно принимая во внимание изначальную внушительную глубину повреждений. Во всяком случае, на подвижности и работе рук это не сказывалось, разве только на чувствительности пальцев.

Иней кожи на ощупь оказался никаким. Что производило такой зрительный эффект, я не поняла, но по ощущениям это были обычные руки довольно сильного мужчины с окаменевшими оружейными мозолями, явно привычные к рукояти клинка. Неожиданно: обычно опытные бойцы предпочитают не расставаться с оружием, а у этого типа я его не видела.

Посетитель ужасно стеснялся своих шрамов, едва заметно вздрагивал и порывался отнять руки, когда я осторожно пробегала кончиками пальцев по контурам шрамов. Подобное смущение лично мне казалось странным для опытного воина его возраста; может, это все от той же разницы менталитета? Никак не привыкнет к мысли, что девушка способна спокойно реагировать на подобную «красоту»? Было бы из-за чего нервничать. У нас от перекошенной рожи Лара мало кто шарахается, а тут всего лишь руки!

Что еще меня удивило, температура его кожи мало отличалась от привычной. Руки, правда, казались чуть прохладными, что было странно с учетом только что снятых перчаток. Но, может, это только в сравнении с моими собственными ладонями, еще не успевшими остыть после жара кузни?

— Таллий, — вдруг проговорил он с напряженностью в голосе. Я растерянно подняла взгляд на северянина, как раз выпуская его руки. Он тут же принялся натягивать перчатки. — Таллий Анатар. Меня так зовут.

— А… Это правильно, — хмыкнула я. — Думаю, работа будет долгой. Нойшарэ.

— То есть ты берешься? — оживился он.

— Скорее всего, да. Во всяком случае, эта задача не кажется мне неразрешимой. — Я задумчиво кивнула. Кое-какие идеи появились, но следовало спокойно подумать и пообщаться со справочной литературой. — Прогноз по времени — месяц, два, три… Тут все больше зависит от поставщиков, у меня сейчас нет некоторых ингредиентов, нужных для столь эксклюзивной вещи.

— Это меня устраивает. Какой залог следует оставить? — прагматично уточнил он.

— Давай я сегодня подумаю над начинкой, а завтра ты зайдешь примерно в это время, и я сообщу свой окончательный ответ, — предложила, принимая переход на «ты». — Подходит?

— Да, конечно. Я остановился в том необычном месте возле ратуши. Никак не запомню, как оно называется.

— Это проклятие, — весело фыркнула я. — Кроме шуток, прадед нынешнего хозяина не любил прежнее название, долго не мог придумать новое. Потом в сердцах проклял и тут же скоропостижно скончался. Снять посмертное проклятие старого колдуна до сих пор не могли, но вроде бы все привыкли. Единственное неудобство — всем обитателям гостиницы, включая хозяев, приходится пользоваться адресом ближайшего почтового отделения «до востребования», потому что проклятие затронуло даже адрес дома.

— Надо же. — Он улыбнулся. Улыбка у него оказалась очень хорошей, обаятельной, несмотря на экзотическую внешность: теплой, искренней, с ямочками на щеках и лучиками мимических морщин в уголках глаз. — Значит, до завтра, мастер Нойшарэ?

— До завтра, — кивнула, разглядывая рисунок. Звякнул колокольчик, когда дверь за будущим владельцем эксклюзивного клинка закрылась, а я продолжила сверлить взглядом картинку.

Я уже знала свой завтрашний ответ, хотя и не озвучила его сейчас. Я не могла отказаться от этой головоломки: давненько мне не попадалось столь интересных и необычных заказчиков со столь странными игрушками. Я уже видела перед собой ощетинившийся шипами клинок и понимала, что не успокоюсь, пока воображаемая тяжесть рукояти не станет материально ощутимой.

Чужаки всегда приносят неприятности, тем более — такие чужаки. Но когда плата столь высока, можно рискнуть. Не деньги, нет, хотя и обойдется это оружие в очень внушительную сумму. Удовольствие от решения сложной задачи — вот главная награда за труды, во всяком случае, для меня. Наверное, это наследственность.

Как таковой клинок без Клейма не слишком сложно изготовить, но было две тонкости, имевшие в этом случае решающее значение. Во-первых, требования по энергетическому потенциалу, но здесь все упиралось главным образом в качество металла, заготовки из подходящей стали у меня отсутствовали. А вот вторая проблема куда интереснее. Структура энергетического плетения напрямую связана с формой клинка. Проще всего с этой точки зрения шило или, по крайней мере, прямой симметричный клинок. А венчики переплетенных лезвий…

С другой стороны, сложная форма дает большой простор для изменения валентности структуры. Я только представила, на что может быть похоже это объемное кружево, а дух уже захватило от восторга. Так что мысли о возможных неприятностях очень быстро вытеснились насущными проблемами и предвкушением интересной работы.

Пара справочников из наиболее полезных обнаружилась в недрах стойки, и я совмещала два полезных дела — мотала рукоять и листала книжку. Так бы и просидела до ночи, если бы вновь не звякнул колокольчик на входной двери.

— Уже думал, не успею, — раздался бодрый голос. Я вскинула глаза, но почти сразу потеряла интерес к визитеру:

— А, это ты.

— Чем таким интересным занята? — Бесцеремонный ужастик облокотился о стойку и тут же сунул нос в опрометчиво оставленный на ней рисунок. — Что это? — растерянно уточнил он.

— Заказ. Я работаю, — огрызнулась, отнимая рисунок и запихивая его в книжку.

— Какая интересная вязь; ты знаешь, что это?

— Это заказ, — монотонно повторила, уткнувшись носом в книжку в надежде, что столичный гость вспомнит о правилах приличия и позволит мне заняться своим делом. Наивная!

— И кто же его принес? — мрачно уточнил он.

Я вздохнула и подняла на него взгляд.

— Какая тебе разница?

— Очень интересное оружие и надпись. Надписи на непонятных, мертвых и древних языках вызывают у меня здоровое опасение, а с этими символами я прежде не сталкивался.

— И что? — Я продолжила изображать известного барана, разглядывающего новые ворота. Кажется, маг растерялся от такого отношения.

— Расскажи, кто его принес, — слегка склонив голову набок, попросил он с вполне отчетливо звякнувшими в голосе повелительными интонациями.

— На каком основании?

— В каком смысле?! — искренне опешил собеседник.

— В прямом! — возмущенно фыркнула я. — Ты — кто, чтобы я давала тебе отчет о своей работе? Может, законник? Я знаю законы, я поставлю в известность власти и предупрежу руководство гильдии. Если у тебя есть право задавать вопросы — задавай их им. Или предоставь мне какой-нибудь документ, согласно которому я должна отчитываться тебе в своих действиях. Если же это только любопытство — извини, придется тебе удовлетворять его каким-то другим способом.

— Почему ты его защищаешь? — опешил Тагренай. — Ты же его не знаешь! Или знаешь?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — И точно так же я не знаю тебя, поэтому объясни мне, чем один чужак лучше другого? Я понимаю, что он может быть негодяем. И также понимаю, что негодяем можешь оказаться ты. Или вообще вы оба!

— Приграничье, — поджав губы, недовольно процедил мужчина.

— Вот именно. Более того, Баладдар. А теперь, может, ты позволишь мне спокойно поработать? — Мы несколько секунд поиграли в гляделки, маг помрачнел и, ничего не говоря, нырнул во внутреннюю дверь.

Я уткнулась обратно в справочник, понимая, что рабочий настрой безнадежно испорчен. Цифры плавали перед глазами, скучиваясь в однородную мешанину со схемами и иллюстрациями. Наконец, утомившись от этой круговерти, захлопнула книгу.

Может, не стоило его вот прямо так с ходу огорошивать местным колоритом? Это для нас естественно, а чужаки — существа странные, они такое отношение называют варварством, грубостью, закостенелостью и даже бесчувствием.

«Да ладно, меньше проблем доставит своим поведением и быстрее уедет!» — попыталась успокоить себя.

Только вот принявшаяся осторожно покусывать совесть настораживала. Я же права? Права. Но спокойствия от осознания этого факта почему-то нет.

— Мастер оружейник Л’Оттар? — сразу после очередного звонка колокольчика донесся голос от двери. Как-то многовато у меня поздних посетителей, надо было еще после северянина закрываться! Переночевал бы ужастик на улице, ничего бы с ним не случилось…

— Да, это я, добрый вечер.

Поднялась со стула, разглядывая очередного визитера. Светловолосый коротко стриженный мужчина лет сорока с жестким обветренным лицом, в которое глубоко въелся степной загар. Крепкий, жилистый, в удобной дорожной одежде — больше всего он напоминал Пограничного стража. Светло-серые, будто выгоревшие глаза смотрели пристально и внимательно, а белесый шрам от рваной раны, протянувшийся от уголка глаза к уголку губ, придавал лицу унылое выражение.

Пограничный — Пограничным, но… что-то не так было в этом позднем госте. Чего-то не хватало, что-то делало образ неполным и неправильным, и это что-то заставило меня нашарить рукоять засека. Благо стойка достаточно высокая, чтобы действие прошло незамеченным.

— У меня к вам деловое предложение, мастер. — Вошедший полез в нагрудный карман, а я сжала рукоять крепче. Предчувствие, которому я привыкла доверять, в голос вопило об опасности.

— Слушаю вас, рен, — улыбнулась дружелюбно.

— Только что в эту дверь вошел один человек, и я знаю, что он не выходил.

Голос посетителя едва уловимо дрогнул. Я вскинула руку с засеком, и на меня дохнуло волной жара разбившееся о сталь атакующее заклинание. Вторая моя рука тем временем сомкнулась на рукояти меча.

На лице странного посетителя проступило удивление. Проступило постепенно и отчетливо, как на бумаге проступают от жара темные пятна за мгновение до того, как она вспыхнет. Завораживающее зрелище: бесстрастная маска, превращающаяся в человеческое лицо.

Зачарованная переменой, произошедшей с мужчиной, я упустила драгоценное мгновение форы, за которое могла успеть чиркнуть мечом по близкому незащищенному горлу.

Отступать он не собирался. Я увернулась от черного маслянистого сгустка, в который оформилось незнакомое заклинание, перемахнула через стойку, использовав стул как ступеньку. И в короткое мгновение полета до пола поняла, что мне не понравилось в незнакомце: у него не было клинка. Ни один Пограничный по доброй воле не расстанется с оружием, они даже моются с ним! Лар уже много лет бывший страж, и все равно меч всегда при нем, давно уже стал почти частью тела. А у этой фальшивки не было при себе пяти пядей закаленной стали.

Будь благословен тот день, когда я взяла в левую руку этот кинжал странной формы, неудобный на первый взгляд, и будь благословен Лар, согнавший с меня семь потов на заднем дворе и с согласия мудрого отца учивший веснушчатую пигалицу сражаться. Удар меча засек не сдержит, все-таки не щит, но даже его при должном умении можно спустить по касательной. Но это не главное его предназначение: нож идеален как орудие обороны в столкновении с магом. Естественный жест — заслониться рукой от опасности — на самом деле спасает жизнь, разбивая атакующие заклинания.

Нападающий был ошарашен. Не знаю, чем — моим отпором, эффективностью клинка против магии, чем-то еще. Но шок явственно читался на его лице, да и его атаки несли отпечаток той же мысли — «не понимаю, что происходит!». Наверное, именно благодаря этой растерянности мне удалось до него добраться. Отбить одну атаку мечом, другую — принять на ощутимо нагревшийся засек и, наконец, достать самым кончиком клинка до горла.

Кровь ударила фонтаном и вместе с потом потекла по моему лицу. Тяжело дыша, я обвела взглядом лавку.

Ну все.

— ТАГРЕНА-АЙ! — проревела раненым гроком, и стекла витрин испуганно звякнули. — Поднять щиты!

Сейчас я, кажется, доберусь еще до одного горла!

Не церемонясь, ударом ноги вышибла дверь во внутренние помещения, птицей взлетела по лестнице и ворвалась в гостиную.

Здесь царила идиллия: Лар с ужастиком о чем-то оживленно спорили, а Кана раскладывала ужин.

— Тагренай! — рявкнула тяжело дышащая я (дыхание еще не успело восстановиться после короткой схватки: чаще надо тренироваться), привлекая к себе внимание. Лицо ужастика удивленно вытянулось, он медленно-медленно встал.

— Ойша, что…

— Убью, блевотина Белого! — просипела севшим от злости голосом и кинулась на него с оружием.

И убила бы. У него даже не возникло мысли защищаться! Кусок идиота…

На счастье этого кретина, в комнате помимо деморализованной подобным зрелищем Каны присутствовал и Ларшакэн, который, пока мы разговаривали разговоры, предательски подобрался сбоку и в критический момент профессионально скрутил меня и обезоружил.

Ну да, в тот день, когда я сумею сражаться с Ларом на равных, небо рухнет на землю. Или Пограничный станет настолько дряхлым стариком, что не сможет держать в руках меч, хотя вероятность этого события, на мой взгляд, не больше, чем ситуации с небом. Не потому, что он никогда не состарится, просто умрет задолго до дряхлости. У нас почти все мужчины и подавляющее большинство женщин так делают.

— Пусти! Пусти, я эту тварь паршивую прирежу! — несмотря на болезненно выкрученные руки, продолжала бушевать я. — Ай! — охнула от боли, когда Лар усилил нажим.

Зараза, локоть же вывернет, как я работать буду!

— Прекрати истерику, — сурово потребовал он. — Давай-ка ты сейчас объяснишь, что случилось, а потом вместе решим. Если что, я его еще придержу и перед тобой извинюсь. Ну! — Великан слегка встряхнул меня, и я зашипела: боль прокатилась от локтя до затылка, потекла холодком по спине. Но в голове ощутимо прояснилось, с глаз спала кровавая пелена, и вообще потихоньку начал возвращаться здравый смысл.

— Все, все, я осознала, — мрачно сообщила, сдаваясь на милость победителя, и тут же получила свободу. В конце концов, Грай и правда не виноват. Но сейчас он точно все мне расскажет, начиная с детства и юности и заканчивая причинами появления в нашем городе! — На лавку посмотри!

Я злобно тряхнула головой, растирая локоть. Зря грешила на его захват, не бывает у великана осечек. Не хотел покалечить — не покалечил. А что больно до темноты в глазах — так это воспитательный эффект.

— Кого ты там зарезала? — поинтересовался Лар, внимательно меня разглядывая и ощупывая на предмет наличия повреждений.

— Да оставь меня в покое, я не пострадала! — отмахнулась от него. — Лавка! По меньшей мере половина работы — куча шлака!

— Я тебе вопрос задал, — усмехнулся Пограничный.

— Не знаю. Урод какой-то, замазанный под стража. Если бы не привитая отцом привычка всегда держать оружие под рукой, осталась бы от меня обгоревшая тушка.

— Уже хорошо. Он в лавке? Ты щиты поставила?

— В лавке. Не помню, кажется, поставила, — отмахнулась я.

— А почему на этого бросилась?

— Так тот урод его искал. Точнее, за ним шел. И нужна была ему не я, а он! Понятия не имею, с чего он на меня окрысился! Может, почуял что? Или вообще планировал пройти по трупам?

— А, то есть ты решила оказать неведомому лицу большую услугу и убить этого своими руками? — ехидно осведомился Лар, кивнув на мага. Я недовольно скривилась. Ну да, сглупила, что уж отрицать. — Ладно, пойди умойся, а то на тебя смотреть страшно. А мы с Граем, — он выразительно посмотрел на растерянного ужастика, — сходим проверим, что там и как. На труп глянем, законников позовем. — Он сделал ударение на предпоследнем слове, все так же не отводя взгляда от квартиранта. Тот поморщился, но промолчал.

Когда я, вымытая и переодетая в сменную плеху (потому что старую еще предстояло отчистить от крови), спустилась вниз, там было людно. Возле тела суетилась какая-то женщина в темной накидке, с забранными в пучок волосами под небольшой темно-зеленой шапочкой — лекарь. Недовольная Кана отмывала с пола пятна крови, а Лар и — вот оно, торжество справедливости! — понукаемый им Грай приводили в порядок все остальное. Причем Лар разбирал завалы, а ужастик что-то колдовал над выкладываемыми перед ним изувеченными магией образцами.

За процессом наблюдал притулившийся у стены Таймарен Ла’Ташшор, который заметил меня первым.

— Здравствуй, Нойшарэ, — слабо улыбнулся он. — Неплохо. — Следователь кивнул на лежащее на полу тело.

— Привет, — вздохнула я. — Это ты о чем?

— Хороший удар.

— Выяснили, кто это? Лихо он под Пограничного расписан, не отличишь…

— Перевертыш, — вздохнул законник. — Сейчас рена целитель осмотрит, вернет к истинному виду, и мы его заберем. По всему видать — опытный. Как ты его вообще раскусила?

— Меча нет. Пограничного без меча на поясе представить невозможно. Все остальные хоть иногда расстаются с оружием, стражи — нет. — Я кивнула на Лара. Законник понимающе усмехнулся:

— Приезжий, наш такой ошибки не допустил бы. Или просто по рассеянности, слишком привык магией обходиться. Чего хотел?

— Да он толком не сказал. Сначала вернулся этот, — я кивнула на Грая, — а потом притащился перевертыш и сообщил, что у него есть ко мне дело. Мол, только что в эту дверь вошел человек, и он точно не выходил. А дальше началась драка. Если бы не засек под рукой, я бы напоминала вон ту стену.

Я задумчиво покосилась на стену за стойкой, куда улетел черный сгусток неизвестной магии в самом начале драки: по стене расплескалось пятно коррозии, будто камень разъела неведомая кислота — и ласково погладила висящий на поясе кинжал. После случившегося поняла, что пора перенимать от отставного Пограничного эту полезную привычку — вообще никогда не расставаться с оружием.

— Не знала, что среди перевертышей попадаются маги.

— Про них вообще очень мало известно, — дипломатично заметил Таймарен. Пожалуй что и так: этот малочисленный вид не любит пристального внимания к себе, перевертыши тщательно маскируются и живут среди людей или других разумных, принимая их облик: боятся попыток использования их талантов в чужих целях. Учитывая, что, меняя внешность, они меняют даже ауру, страх этот весьма обоснованный. — Больше ничего странного не происходило? — придирчиво уточнил законник.

— Был один клиент, — кивнула я. — Чужак с уникальным заказом. Но вел себя очень вежливо и корректно, ничуть не возражал против сообщения властям; в общем, дайте боги побольше таких клиентов.

— Что за заказ? — насторожился следователь. Я мельком глянула на навострившего уши ужастика — кроме шуток, они, кажется, шевельнулись! — и мысленно с искренним злорадством продемонстрировала ему кукиш.

— Я лучше полноценное заявление накатаю и к вам на днях занесу. Но вещь приметная и экзотическая, как и заказчик, ни с чем не спутаешь.

— Хорошо, — покладисто согласился Ла’Ташшор. — Несколько вопросов к вам, рен Анагор. — Он пристально уставился в затылок мага. Тот спокойно закончил ворожбу над очередным клинком и обернулся. Смерил законника взглядом, медленно кивнул.

— Только я бы предпочел поговорить наедине. Это возможно? — поинтересовался маг.

— Разумеется. — Следователь спокойно пожал плечами и покосился на Лара, спрашивая разрешения. — Рен Л’Ишшазан?

— Забирай, — великодушно разрешил великан. — Можете воспользоваться какой-нибудь из кладовых. — И он махнул рукой на перекошенную после моего удара дверь. Когда следователь и его жертва (впрочем, глядя на ужастика, я уже сомневалась, кто из них жертва) скрылись в недрах дома, великан задумчиво посмотрел на меня и вздохнул: — Шла бы ты спать, Ойша. Мы тут и без тебя управимся, а ты еле на ногах стоишь. Завтра весь день работать, так что отдохни.

— А что этот делал-то? — Я неопределенно кивнула на дверь.

— Кто? Чужак? Оказался полезным в хозяйстве зверьком, — охотно пояснил Лар. — Он владеет чарами отката, так что, считай, часть ущерба и проживание отработает.

— Отката?