Мастер оружейных дел Кузнецова Дарья

— Увы, так получилось. — Оружейница пожала плечами. — Почему-то в семье редко рождалось больше одного ребенка, а когда рождалось — до пробуждения этого дара или хотя бы до сознательного возраста доживал всего один. На мне вот род вообще чуть не оборвался. Понятия не имею, с чем это связано; может, как раз плата за дар?

— Может, но не представляю, какая магия тут работает. Это, скорее, что-то божественное, как бы странно подобное ни звучало, — медленно проговорил я. — Да, вот еще что хотел спросить! Безотносительно ко всем прочим темам, просто коль уж речь зашла о Серых. Почему до сих пор не построили ни одного серьезного убежища? Кто-то должен сражаться, но хотя бы детей и женщин можно было бы укрыть… — Я осекся под насмешливыми взглядами собеседников и поспешил уточнить: — Я не претендую на звание тактического гения и понимаю, что до меня догадались бы. Но раз так до сих пор не поступили, для этого есть веская причина, и мне интересно какая.

— Туманы, приходящие с плато, непроницаемы для магического поиска, точно так же не поддаются ему сами Серые, — спокойно, веско проговорил Лар. — Твари всегда приходят с туманами, но чаще туманы приходят без них, поэтому поднимать город по тревоге каждый раз, когда наползает дымка, глупо, тем более что случается это в разное время суток. Недреманное начинает ощущать их за несколько сотен метров перед стенами, и с этого момента у города есть десяток-другой минут, в которые Пограничные успевают подняться по тревоге и частично добраться до стен. Те, кто дежурит на стенах, принимают бой, но надолго сдержать Серых удается редко. Они очень быстрые, умеют высоко прыгать и не считаются с потерями. Обычно печати на стенах и воротах заваливают трупами, по которым третья-четвертая волна поднимается на гребень. Пятая, в лучшем случае — седьмая переливается через край. Нашей аристократии можно предъявить много претензий, но двери ратуши открыты до тех пор, пока Серые не подкатятся к Рыночной площади. Те, кто успевает укрыться в замке, счастливчики, но успевают далеко не все.

— Вот оно что. Я знаю об их повышенной сопротивляемости магии и знаю, что пули их не берут, но не думал, что все происходит так быстро. Маги не всесильны, но должны же они тоже дежурить на стенах! Я бы…

— Грай, ну ты как скажешь, — хмыкнул Лар. — Баладдар — маленький город, в котором всего десятка три боевых магов, а таких, как ты, вовсе нет.

— Но почему? — несколько стушевавшись от его тона, все-таки спросил я и нахмурился. — Поставить на довольствие несколько сильных боевиков — это не так дорого. Неужели король отказал? Не может такого быть! Это же банально невыгодно! Гораздо дешевле поселить здесь десяток, ну два десятка сильных магов, способных удержать первые волны нападающих. Да, активные магические барьеры пока еще в разработке, а тут наверняка старые чары, которые попросту могут сбоить от избытка некротической энергии, но люди умнее, и арсенал их шире. Магам ведь даже необязательно в этот момент находиться на стенах!

— Понятия не имею, — задумчиво проговорил Ларшакэн, разглядывая меня с непонятным выражением лица, а Ойша вообще напряженно нахмурилась. — Знаешь, мы здесь настолько привыкли, что метрополия — отдельно, а мы — отдельно, и я себе такого вопроса ни разу не задавал.

— Ладно — ты. Положим, это я могу понять. Ты не политик, ты военный, за военного всегда думает командир, а для того, чтобы через его голову отправить какое-то донесение, нужны как минимум очень серьезные подозрения. Но аристократы?! Те, которые не военные. Сами маги, наконец! Наверное, кому-то нынешняя ситуация действительно выгодна. Возможно, эти люди в сговоре. Не исключено, что все пришлые, наткнувшись на местное «гостеприимство», так и не сумели заметить такой детали. Но что, в сговоре — все?! Ты сам говорил, что у некоторых погибли родные, и эти некоторые жизнь отдали бы, лишь бы защитить город от Серых. Так почему до сих пор никому не пришло в голову задать этот вопрос?!

— Не горячись, — раздосадованно поморщился бывший старшина. — Я же не политик, я их всех знаю только шапочно. Понятия не имею, что у них там за заговоры и договоры. Они с одинаковым успехом могут быть мерзавцами или думать так же, как и я.

— Ну да, инерция мышления — вещь серьезная. Ладно, пора познакомиться с местным руководством, — мрачно процедил в ответ. — Понятия не имею, что здесь происходит, но корни этой проблемы явно уходят в недра ратуши.

— То есть все-таки пойдешь на прием? — спросила Ойша.

— Не знаю. — Я скривился. — Мне очень не нравится эта идея. В любом случае, первым делом наведаюсь на почту и отправлю еще одно донесение, задам этот вопрос своему руководству. Может статься, это именно инициатива короля, хотя и не представляю, зачем бы ему подобное могло понадобиться. Его величество все-таки не дурак, чтобы сознательно наживать себе недоброжелателей среди собственных подданных, особенно — в таком месте! А потом стоит перекинуться парой слов с твоим воздыхателем…

— А в морду? — неприязненно покосившись, перебила девушка. — За воздыхателя.

— Бей. Пострадаю за правду, — не смутился я.

— В общем, я так и понял, что сегодня мы с клинками не закончим, — оборвал начинающийся обмен любезностями Ларшакэн. — Раз так, схожу-ка к поставщикам, ты же так и не поговорила с ними? А то у нас некоторые запасы уже истощились.

— Не поговорила, — повинилась Нойшарэ. — Кстати, о запасах! Составлю-ка я компанию Граю и поговорю с северянином. Надо кое-какие детали уточнить, документы подписать и в гильдию отправить. Ты, помнится, рвался меня от него защищать, — обратилась Ойша ко мне.

— Защищать — это когда есть угроза, а когда угрозы нет, но ты болтаешься по городу со мной вдвоем, это не защита, это провокация, — со вздохом поправил я. — Но — пойдем, не вижу смысла спорить. Только я для начала письмо сочиню.

— Может, на почту завернем уже после встречи? — предложила девушка.

— Завернем, но и перед ней — тоже. Не люблю подобные вещи откладывать надолго, мне все время кажется, что любое вот такое промедление может оказаться фатальным. Наверное, я псих, но от мысли, что за меня отомстят, становится гораздо легче, — сообщил со смешком.

— Предчувствие? — с легкой настороженностью уточнил Лар.

— Нет, просто привычка. Оправдывается эта паранойя очень редко, но я предпочитаю в таких вещах перестраховываться.

Много времени составление очередного послания не заняло, равно как и его отправка, и где-то через час после разговора мы с оружейницей уже подходили к проклятому трактиру. Почти весь путь проделали в задумчивом молчании, перебрасываясь только короткими фразами. И лишь на подходе к цели Ойша полюбопытствовала:

— Слушай, давно хотела спросить, о чем вы с Ларом постоянно наедине шепчетесь, если все серьезные вопросы вроде бы обсуждаете при мне?

— Ты не поверишь, — весело ответил я. — Исключительно о высоком и прекрасном, по большей части о классической литературе. При такой внешности и биографии в нем довольно сложно заподозрить возвышенную натуру, но с ним действительно интересно все это обсудить.

— Все с вами ясно, — хихикнула девушка. — Ну да, Лар разносторонний, хорошо тебя понимаю. А что ты хочешь обсудить с северянином?

— Их Праотца. Понимаешь, мне не дает покоя мысль, что он может быть связан с этим созданием на площади, и что сам Таллий оказался здесь не случайно. Нет, он вряд ли врал, когда отвечал на вопросы, но мало ли о чем думали старейшины! А еще, как ни крути, этот тип — единственный после тебя и Лара человек, которому я могу здесь доверять. Есть еще Таймарен, следователь, но он может быть предвзятым, а Таллий — не местный, вряд ли он лично заинтересован в каких-то здешних событиях. Ну, если только они не коснутся тебя, — не удержался от небольшой шпильки.

— Издеваешься, да? Ладно, а зачем тебе вообще эта история с сущностью, заключенной в ратуше? Ты вроде бы убийство расследовал, при чем тут она?

— «Убийство»… — задумчиво повторил я. — Не хочу показаться циничным, но смерть одного бродяги и одного стража — события не того масштаба, чтобы ими заинтересовалась Тайная канцелярия. То есть их я тоже расследую, но главное сейчас — разобраться, что здесь происходит. Сфера моей компетенции — безопасность страны, а я голову готов поставить на кон, что в Баладдаре зреет что-то серьезное, способное этой самой безопасности угрожать. Нет, не думаю, что тут пахнет покушением на короля или гражданской войной, масштабы меньше, но… Приграничье — это все-таки лаккат Турана, что бы по этому поводу ни думали местные обитатели. Та пара трупов была просто тревожным звоночком и поводом заинтересоваться. А все здешние проблемы так или иначе связаны с Серыми. Я не уверен, что сумею разобраться в том, в чем не могли разобраться три века до меня, но постараюсь. Большинство людей, занимавшихся этим вопросом, сталкивалось с полным отсутствием каких-то сведений о происхождении этих тварей. А мне начинает казаться, что кто-то здесь знает гораздо больше, чем принято считать.

— То есть послание действительно существовало?

— Какое-то время казалось, что это все ложь, но теперь уже сомневаюсь. Похоже, его правда кто-то отправил, но об этом прознали те, кто все годы хранил тайну, и попросту устранили гонцов. Хотя самого «предателя», вероятно, до сих пор не вычислили, потому что за дни, что прошли с гибели курьера, не случилось ни одной подозрительной смерти. Если не считать перевертыша, напавшего на тебя в лавке, но отследить его связи пока не удается. Кроме того, человек, который написал моему начальнику письмо и выступил посредником, не был дураком, перестраховщиком или наивным мальчишкой, он не стал бы сочинять такое, столкнувшись просто со слухами. Значит, он поверил, а если поверил, предоставленная версия была логична и чрезвычайно правдоподобна. А поскольку никаких конкретных зацепок у меня нет, я просто соберу все местные необъяснимые странности и попытаюсь в них разобраться — сначала отдельно, а потом сложив в общую кучу. Не считая убийств, которые меня сюда привели, таких странностей наблюдается несколько: Серые и твои таланты, связанные с ними, сущность с площади, поведение перевертыша и вообще его активное участие, отсутствие здесь достаточного количества боевых магов. Ну и то непонятное покушение на меня, если оно действительно было покушением.

— Солидно, — задумчиво хмыкнула в ответ девушка. — За неделю вряд ли управишься.

— А меня никто не ограничивает во времени. Ну, кроме замысла неведомого пока злодея. Хотя у меня все больше подозрений вызывает здешний лаккат. Он либо дурак и ничего не видит, либо сволочь и все контролирует, причем второе вероятнее.

— Досадно. Мне он казался хорошим человеком, — вздохнула Нойшарэ и толкнула дверь трактира, возле которой мы уже несколько секунд топтались, завершая разговор.

Северянина в общем зале не обнаружилось, но хозяин заведения утверждал, что постоялец никуда не выходил. Поскольку гостиница располагалась в дальнем конце здания и выход имела всего один, это внушало оптимизм. Отправленный к северянину с вопросами парень из числа обслуги вскоре вернулся и сообщил, что жилец гостей примет, после чего проводил нас к нужной двери.

— Садитесь, гости дорогие. Чем обязан? — не скрывая удивления, спросил Таллий, когда мы вошли в комнату. Он сидел в одном из четырех узких кресел у стола, на котором лежало несколько книг, и явно до нашего прихода что-то сосредоточенно читал. Шуба, разумеется, была при хозяине.

— Ойша, давай сначала ты, — предложил я своей спутнице. Та кивнула и демонстративно устроилась в противоположном от северянина кресле.

В разговор я не особенно вслушивался и не вглядывался в образцы, которые оружейница принесла клиенту для ознакомления — камни, бруски металла, какие-то эскизы. Гораздо интересней оказалось молча наблюдать за этой парой со стороны.

Одна проблема: очень сложно было удержаться, чтобы не начать потешаться над Нойшарэ. Сдерживался я не столько из сострадания, сколько из солидарности. Чем-то ее поведение и состояние напоминало мое собственное во времена знакомства с этим человеком.

Нет, подоплека-то была совсем другая, упаси меня боги от таких извращений. Но… Таллий внешне оставался точно таким же спокойным и сосредоточенным, каким бывал всегда. И я прекрасно помнил, как бесили меня эта легкая снисходительная улыбка и насмешливый взгляд, а потому искренне сочувствовал Нойшарэ. Честно говоря, ей было даже хуже, потому что мне доставалось что-то типа снисхождения наставника, на которое я почти перестал обращать внимание, когда впервые спас задницу этого северянина, а на Ойшу Таллий смотрел… у меня возникала всего одна, но зато очень точная ассоциация: так умудренный опытом аристократ смотрит на шестнадцатилетнюю девочку, которая является его невестой. Некоторое умиление, мужской интерес, немного самодовольства и полная, безграничная уверенность, что девчонка уже никуда не денется. Судя по тому, что я успел узнать об Ойше, она сейчас едва сдерживала желание убить.

Вот интересно, Таллий вроде бы действительно умный человек. Неужели он не понимает, что такое отношение совсем не подходит данной конкретной особе? Просветить его, что ли? Северянина-то не жалко, но как бы он дров не наломал, и как бы все это не аукнулось девушке!

Правда, понаблюдав за ними еще, мнение свое я изменил. Сквозь привычную снисходительность северянина проглядывали совсем другие, непонятные мне эмоции. Грусть? Усталость?

Их разговор занял не больше четверти часа, после чего Ойша тронула меня за плечо, отвлекая от раздумий, и кивнула на Анатара, давая понять, что моя очередь задавать вопросы.

— Кто такой Праотец? — в лоб спросил я, внимательно разглядывая закадычного врага. Тот удивленно вскинул брови и поинтересовался:

— А он-то тебе зачем?

— Надо. Для дела. Так кто он?

— Старейшины рассказывают, что…

— Эту версию я знаю, — оборвал, не дав ему толком начать. — Меня интересует правда. Кто он или, вернее, что он такое, и как он связан с той сущностью, что заключена здесь, в ратуше.

— Почему ты думаешь, что они связаны? — озадаченно переспросил северянин. Кажется, не притворялся и действительно не понимал вопроса.

— Ты сам говорил, что по ощущениям похоже. А кроме того, ваши старейшины наверняка не просто так прислали тебя сюда, не просто так заставили именно тебя заниматься этой железкой…

— Это не железка, — резко возразил Таллий, напряженно хмурясь. Настолько резко, что я даже удивился: слишком несдержанное восклицание для этого человека.

— А что? — уточнил вкрадчиво. Собеседник нервно дернул щекой и на вопрос не ответил, вместо этого проговорил уже с обычным своим спокойствием:

— Почему ты думаешь, что старейшины сделали это намеренно?

— Не хочу говорить комплиментов, но ты слишком ценный ресурс для такого задания. Хоть бы даже эта железка, — повторил намеренно, но на этот раз северянин уже не отреагировал, — была ключом к спасению всего Северного края, глупо оставлять здесь тебя. Гораздо логичней прислать кого-то менее подвижного и менее нужного.

— Ты говорил, что прибыл сюда для ознакомления с какими-то книгами. Какими? — вмешалась Ойша.

Явно колеблясь, Таллий смерил взглядом небольшую стопку старых книг, на кожаных переплетах которых не значились названия, потом по очереди пристально оглядел нас обоих.

— Забавно. Я как-то не подумал об этом. Дело в том, что достоверных сведений о Праотце у нас попросту нет. Старейшины, возможно, знают больше остальных, но они почти наверняка не знают всего — иначе не пытались бы по крупицам собирать сведения о том историческом периоде, когда он жил. Мы занимаемся этим уже более полувека, за это время удалось почти точно установить время его появления и тех событий, о которых говорят легенды: катастрофа случилась порядка трех с половиной веков назад. Этот катаклизм привел народ к упадку, до контакта с Тураном мои сородичи находились на очень низком уровне развития, и никакие записи, разумеется, не велись, только передавались из уст в уста легенды. Книги я ищу, собственно, о прошлом моего народа. До Баладдара никто из моих предшественников волей случая не добирался: слишком далеко, да и климат тяжелый, не располагает к продолжительным визитам. В подробности вдаваться не буду, но за время поисков оформились две версии катастрофы. Первая утверждает, что произошло землетрясение, и Праотец, спасая свой народ, заколол себя этим самым скипетром на алтаре, и оный скипетр расплавился от прошедшей по нему силы. А вторая гласит, что скипетр на самом деле ключ, которым заперта темница Праотца, куда его заточил некий злодей, и именно с его уходом мы начали гибнуть. После катастрофы мы были долгое время совсем изолированы от мира, а до тех пор существовало ущелье, по которому путь к нашим землям через горы проходил в относительно безопасных и комфортных условиях, так что у нас побывало много торговцев. Здесь мне посчастливилось найти записи человека, который как будто успел бежать от наступающих льдов и даже записал свои впечатления. Только записи его очень сумбурные и разрозненные, да и почерк оставляет желать лучшего, и грамотность, так что разбираюсь с трудом. Кроме того, человек явно был напуган.

— Но что-то уже ясно?

— Не знаю. Странно. Пока выходит нечто среднее. Катастрофа была неестественного происхождения, бедствие вроде бы кто-то наслал. Хуже того, по уверениям этого очевидца Праотец не был человеком.

— Все-таки бог? — задумчиво уточнил я.

— А почему это плохо? — полюбопытствовала Ойша.

— Северяне не верят в богов, — пояснил ей, но тут же опомнился и, боясь напутать, кивнул Таллию, чтобы подробности рассказывал он.

— Немного не так. Мы считаем, что уповать на волю богов — удел слабых духом и телом, — поправил собеседник. — Боги в нашем представлении — это сущности, придуманные людьми, пьющие человеческие эмоции и душевные силы и черпающие из них свое могущество. А свободный дух человека сильнее не только духа раба богов, но самих этих богов. И подвиг Праотца в этой системе является одной из основ учения.

— Может, он просто был существом другого вида? — уточнила Нойшарэ.

— Если и так, то какого-то очень редкого, потому что ни к одному из известных на тот момент видов свидетель отнести его не смог, а известны были все. Будучи слабым магом, он мог различать ауры, поэтому особо отметил, что тот, кто правил нами, обладал оглушительной силой, несоизмеримой с силами лучших магов. Скипетр, по его уверениям, принадлежал как раз Праотцу, но свидетель не знал, что с этой вещью случилось в итоге. А еще он утверждал, что у Праотца была жена, хотя описания ее не приводит — лично не видел. Если бы наш покровитель являлся человеком, это никого не удивило бы: своей женщиной хвалятся только дураки, поэтому не случайно, что скрывался даже факт ее существования. Но здесь она называется равной, боевой подругой, ушедшей следом за ним. Я могу допустить, что наши обычаи прежде больше походили на обычаи того же Турана, но если жена — равная, получается, она тоже была богиней? В общем, весьма спорное сочинение, но моя цель пока — переписать все, что связано с Северным краем, а дальше станут разбираться уже старейшины.

— То есть не исключено, что сущность ратуши Баладдара — это жена вашего Праотца? — хмыкнул я насмешливо.

— И что она тут забыла? — риторически вопросил Таллий. — Нет, не думаю. Если уж связывать их, то просто как представителей одного вида.

— Есть еще одна интересная версия. Сущность может быть сородичем Праотца, который являлся богом Серых. Это объясняет, почему те так обижены на людей и зачем им нужна ратуша. Я даже готов предположить, что подобное заточение и поспособствовало превращению перевертышей в Серых, но тогда совершенно непонятно, зачем это существо заточили в стены башни? Легенды утверждают, что сущность призвана именно для защиты от этих тварей, но если нет, то — для чего? А еще мне не дает покоя совпадение по времени. Серые ведь впервые напали на людей тоже где-то три с половиной века назад!

— Может, это вообще — он? — задумчиво уточнила Ойша. — Ну, в ратуше. Ваш Праотец. Л’Амишшар когда-то вызвал его, заточил тут, а у вас там сразу все на… рухнуло. — Она осеклась, удержавшись от бранного слова, и почему-то глянула в этот момент на меня. А я с глубоким моральным удовлетворением отметил, как физиономию Таллия при этой оговорке перекосило от недовольства. Но северянин сдержался и не высказался, вместо этого спокойно заметил:

— Слабая версия, но всякое может быть.

— Может, ты попробуешь узнать это у самого существа? — предложил я. — Если ты способен с ним как-то взаимодействовать.

— Вряд ли оно согласится, но — почему бы не попробовать? — все так же задумчиво и неопределенно согласился Таллий.

— Расскажи потом, если что-то получится, а я попробую познакомиться с местным руководством. Не хочу ждать бала. Даже если там не произойдет ничего страшного, все равно будет не до спокойных разговоров. Только хорошо бы, чтобы кто-то составил мне компанию…

— Боишься? — вопросительно вскинул брови Таллий.

— Разумно опасаюсь, — возразил ему. — Во-первых, я не уверен, что во второй раз это нечто на площади мной не заинтересуется, а во-вторых, хочется, чтобы кто-то прикрывал спину.

— Тогда я вызовусь пойти добровольцем, раз уж все равно пообещал рассмотреть это существо поближе, — предложил северянин. Я кивнул и вопросительно посмотрел на Ойшу, ожидая ее ответа.

— Нет, я лучше займусь своей работой. Поосторожнее там, — напутствовала она и вышла. Причем от меня не укрылось, каким тоскливым взглядом проводил ее Анатар.

Хм. А не так уж он сейчас уверен в себе, как я привык думать.

— Как-то странно ты девушку завоевываешь, — не удержался от шпильки.

— Что? — Таллий обернулся ко мне, будто очнулся от некоего транса, нахмурился, а через пару мгновений резко огрызнулся: — Это не твое дело.

Честно говоря, вот тут я всерьез встревожился. По большому счету мне, конечно, без разницы, как именно сложатся отношения этой парочки и сложатся ли вообще. Таллий прав, это не мое дело, а совесть моя чиста, потому что о возможных опасностях я Ойшу предупредил. Но…

Было странно и даже обидно видеть северянина в подобном состоянии. Его неизменная выдержка и снисходительная улыбочка, конечно, раздражали, но этот сын Северного края вызывал уважение своими личными качествами. Умные враги опасней глупых, зато с ними гораздо интересней. Служи мы одному сюзерену, я с полной ответственностью мог бы утверждать, что горжусь таким коллегой.

— Согласен, — кивнул ему. — А все-таки?

— Пойдем. — После двухсекундной заминки собеседник раздраженно тряхнул головой и поднялся, а в уголках губ затаилась знакомая усмешка. — Ты, кажется, хотел вновь обняться с Рыночной площадью.

— Не хотел, — возразил я, не настаивая на продолжении разговора, — и именно поэтому беру тебя с собой.

Короткий путь до ратуши мы преодолели в молчании Я раздумывал и пытался решить, так ли уж мне любопытно и так ли я хочу знать причины странного поведения старого знакомца, и все больше склонялся к мысли, что — да, так. Потому что Таллий явно находился в серьезном замешательстве, причин которого я не знал, и это с ним на моей памяти произошло впервые. Когда к любопытству прибавилось вполне логичное соображение о том, что знание слабых мест противника — всегда большой плюс, и если я сейчас нащупаю какую-то слабость северянина, мне же будет лучше, мысли несколько изменили направление. Я начал прикидывать, каким вообще образом можно вывести Анатара на откровенность?

Нет, обязательно надо выяснить, почему он так странно реагирует на Ойшу. Никак влюбился с первого взгляда?! Да я же себе не прощу, если упущу такой замечательный повод для шуток!

Впрочем, все эти рассуждения пришлось вскоре отбросить: мы вступили на темно-зеленую брусчатку.

Часть третья

ТОЧКА СБОРКИ

Тагренай Анагор

Предположения Ойши оправдались: один раз как следует «ощупав», обитатель ратуши потерял ко мне интерес, и чувствовал я себя рядом с ним достаточно комфортно. Даже магия отзывалась — нехотя, лениво, но я все равно ощутил облегчение. Пожалуй, не думай я так сосредоточенно о твари, живущей на площади, и не помни предыдущую встречу, вполне мог и не заметить этой странности, списав все магические отклонения… скажем, на близость сильного артефакта — Недреманного Ока. Потому что присутствие странного существа, а точнее — его личности, ощущалось как легкий, едва уловимый флер, который можно было заметить только случайно или, напротив, точно зная, что именно следует искать.

Вблизи стало понятно, что ратуша не так уж высока, скорее, кажется таковой из-за монолитных стен на фоне двух-трехэтажного города. «Не так уж высока» по столичным меркам; например, здание Сечения Сферы, где я учился, больше раза в два.

А вот вход действительно заслуживал особого внимания: проем шириной метра в два, совсем невысоко над которым — если подпрыгнуть, я вполне мог бы дотянуться кончиками пальцев — нависала, без преувеличения, скала. То есть дверью служила огромная толстая каменная плита, на вид совершенно монолитная. Стены входной арки были гладко отполированы, а в полу поблескивали короткие рельсы. Похоже, опускаясь, плита подавалась вперед и закупоривала вход, становясь вровень со стенами. Механизм, удерживавший эту громадину на весу и приводящий ее в движение, скрывали тени и тонкая вязь защитных чар, оплетающих камень, но без магии там явно не обошлось.

Если такая громада рухнет на голову, размажет тонким слоем. И самое паскудное, что никакая магия при этом не спасет бедолагу, оказавшегося внизу, от превращения в омерзительную лужицу. Когда мы проходили под плитой, от этих мыслей сделалось не по себе, но я все-таки сумел сдержаться, не втянуть голову в плечи и вообще сделать вид, что ничего не случилось. Мой спутник покосился наверх заинтересованно, но, похоже, не впечатлился.

За этими своеобразными воротами обнаружилась небольшая комната-колодец, отделенная от остального здания тяжелой частой стальной решеткой. Сейчас та, впрочем, тоже была поднята. Видимо, в этом тамбуре предполагалась очередная линия обороны, как и в здании следственного отделения. У боковых стен навытяжку стояли караульные в парадных мундирах — не то для красоты, не то именно они должны были опускать при необходимости дверную плиту.

Клянусь боевой лопатой Белого, жители Приграничья действительно все поголовно больны паранойей.

— Доброго дня, сары, — поприветствовал нас, устремляясь навстречу, какой-то тип средних лет и незапоминающейся наружности, одетый в безликий наряд столичного образца. Держался он уверенно и достойно, подобно старшим слугам королевского дворца: вежлив, почтителен и при этом еще умудрялся не пялиться. За последнее я его, кроме шуток, зауважал. Ладно я, но Таллий и его сородичи — ребята приметные и редкие. — Чем могу служить?

— Я бы хотел встретиться с лаккатом, — прямо сообщил ему. Лаккат-то у них в любом случае один. К стыду своему, фамилию его я благополучно забыл, заглянуть в шпаргалку заранее — не сообразил, а делать это сейчас было верхом неприличия.

— Вам назначено? — прагматично поинтересовался встречающий.

— Нет, но думаю, он согласится меня принять. Тагренай Анагор, аркаяр Лестри, эмиссар по особым поручениям его величества Ерашия Третьего, — назвался, не оставив служащему выбора. Выдворить меня, услышав имя короля, — значит плюнуть монарху в лицо. Короля здесь, может, и не уважают, но надо быть полным идиотом, чтобы заявить об этом его эмиссару, находящемуся при исполнении.

— А ваш спутник? — уточнил местный, учтиво склонив голову.

— Он со мной, — спокойно отмахнулся от этого вопроса, не глядя на северянина.

— Прошу следовать за мной. — Еще один тщательно отработанный поклон, и мужчина жестом предложил нам пройти под решеткой. На мгновение опять стало не по себе, как будто та вот-вот должна была рухнуть и то ли проткнуть меня, то ли закрыть мышеловку. Причем, увы, последнее ощущение имело под собой вполне серьезные основания и право на жизнь…

За решеткой уходила вправо достаточно крутая и узкая винтовая лестница, втиснутая меж стен, а дальше располагался большой полукруглый холл со сводчатым потолком примерно на уровне второго этажа. Напротив входа в центральной опоре виднелась еще одна лестница, также отделенная арочным проемом, оскаленным остриями решетки и напоминающим открытую пасть. По обе стороны от новой двери поблескивали изящные ажурные клети подъемников, к одной из которых нас и привели.

Точно, больные.

Но комментировать вслух я не стал, как не стал пока расспрашивать сосредоточенного и погруженного в раздумья Таллия о его выводах. Не знаю, пытался ли он в это время наладить контакт с сущностью ратуши или просто думал о постороннем; в любом случае задавать вопросы при потенциально враждебном существе в лице провожатого было рискованно.

Поднимались достаточно долго, потому что медленно, и за это время я, опомнившись, наложил на себя чары, позволяющие распознавать перевертышей. Благо очень кстати вспомнил и повторил их, пока навешивал в лавке.

Финишировали мы в совершенно типичной приемной с секретарем, будто бы вольно срисованным с привратника: вроде и не одно лицо, но все равно сходство очевидно. Куда более близкое, чем у представителей одного народа. Братья они, что ли? Или это тот случай, когда «место выбирает человека»?

Эти двое о чем-то пошептались и, извинившись, вдвоем же нырнули за следующую дверь.

— Как тебе ратуша? — все-таки не выдержал я.

— Это не он, — коротко откликнулся северянин, качнув головой. Взгляд по-прежнему оставался отсутствующим.

— Но тебе ведь есть что рассказать? — уточнил я. Тот в ответ только кивнул, и на этом разговор прекратился.

Пригласили нас через пару минут, хотя в кабинет я направился один: Таллий отмахнулся, пообещал подождать в приемной. Тоже правильно.

Собственно, кабинет интересовал меня мало, поэтому особенно осматриваться и интересоваться обстановкой я не спешил — полностью сосредоточил внимание на хозяине.

На первый взгляд лаккат Приграничья производил приятное впечатление. В чертах лица присутствовала незначительная, но заметная асимметрия — немного разные глаза, кривоватый нос, отличающаяся от обычной форма бровей — все это придавало оригинальности и делало внешность весьма приметной. Я даже понял, что когда-то уже видел его, но в упор не мог вспомнить, где и когда.

А впрочем, почти наверняка это произошло в столице на каком-то важном мероприятии: будучи лаккатом, он не имел возможности игнорировать некоторые сборища. Мне в этом отношении повезло, я пока еще наследник, да к тому же состою на государственной службе, и подобные обязанности исполняет отец. Это одна из многих причин, по которым я желаю своему родителю долгих и счастливых лет жизни.

В остальном лаккат Приграничья имел типичную для местного уроженца внешность: светлые волосы, дополнительно выгоревшие на солнце, очень загорелая кожа, серые глаза. Когда он вежливо встал, чтобы меня поприветствовать, оказалось, что ростом местный правитель невысок, худощав, но явно не от телесной слабости. Он относился к тому типу малорослых, жилистых и юрких людей, которые в схватке гораздо опасней многих здоровяков. Одет был сообразно статусу и при этом — с явным участием здравого смысла в выборе, то есть удобно и достаточно просто. Как я.

— Доброго дня, господин Анагор. Чем обязан? — После обмена приличествующими случаю поклонами лаккат жестом предложил сесть. И это спасло меня от мгновенного замешательства: я вдруг сообразил, что не составил даже примерного списка вопросов, которые буду задавать этому человеку, и вообще очень смутно представлял, о чем с ним разговаривать. Но сел, первым делом воспользовался возможностью раскрыть блокнот и наконец-то узнать имя собеседника, раскинул защиту от прослушивания — кажется, хозяин кабинета не заметил этого действия, — и только после этого заговорил:

— Доброго дня, господин Л’Амишшар. Простите, но конкретно, в двух словах, сформулировать всего я не могу. Скажем так, я хочу задать несколько общих вопросов, составить представление…

— Королевский эмиссар преодолел такое расстояние, чтобы поговорить об отвлеченном? — Лаккат вопросительно и недоверчиво вскинул брови.

— Не так чтобы совсем отвлеченном, просто целей у меня несколько, и их очень долго формулировать. Вы помните Ортавия Савара? Он некоторое время служил королевским проверяющим в ваших землях.

— Конкретно в моих землях Савар появлялся всего пару раз, к моменту принятия мной титула он уже стал стар и, насколько я знаю, лет десять как вышел в отставку. А чем вызван такой интерес?

— Он умер при странных обстоятельствах. Вернее, в самой его смерти ничего удивительного нет, проблема в другом. Перед самой смертью он отправил послание, где якобы содержалась информация, которая позволила бы окончательно решить проблему Серых.

— Якобы? — Раймэр подался вперед, сверля меня требовательным взглядом и хмурясь.

— Послание, увы, не дошло до адресата, курьер был убит, — ответил спокойно, наблюдая за реакцией. Лаккат расслабился, откинулся на спинку кресла, помассировал переносицу и пару секунд молчал, прикрыв глаза.

— Досадно. Мягко говоря.

— Очень мягко, — задумчиво подтвердил я.

— Ладно, а от меня-то вы чего хотели?

— Я просто прощупываю почву и знакомлюсь с местными обитателями. Рядовые граждане не слишком-то расположены к общению с чужаками, и это существенно осложняет работу. Хотелось узнать, какова обстановка в высших слоях общества. Ну и, кроме того, господин Савар получил эту информацию от кого-то из местных. Сомневаюсь, что ее источником стала какая-то кухарка, передающая соседские сплетни, скорее — человек образованный и имеющий доступ к информации если не секретной, то как минимум малораспространенной. Да и с Саваром он наверняка был знаком и доверял проверяющему, если обратился именно к нему.

— Если бы я получил подобную информацию, сорвался бы в столицу, бросив все, и сам добился бы аудиенции у короля, — заверил меня Раймэр. — А не отправлял бы с курьерами.

— Понимаю, — кивнул я, не давая никакой оценки сказанному. — Вы только что достаточно резко высказались о том, что в ваших землях Савар бывал всего пару раз. Мне непонятна эта категоричность. Вы не готовились к принятию титула и не вникали в обязанности лакката заранее? Или я что-то не так понял?

— Отчего же, — он желчно усмехнулся, — все так. Хотя мне казалось, что эта история докатилась и до столицы, разве нет?

— Не уверен, что я в те времена был именно там, — ответил спокойно. — Если не ошибаюсь, как раз в это время шла война с Эштаром, да?

— Именно, — кивнул Раймэр и смерил меня задумчивым оценивающим взглядом, в котором мне почудилось даже некоторое уважение. — Если вкратце, я не должен был наследовать отцу, планировал посвятить себя алхимии. У нас с ним вообще были достаточно напряженные отношения. Но мой старший брат погиб, после его смерти слег отец и буквально через пару месяцев тоже отправился на суд к богам, так что волей-неволей пришлось принимать власть.

— У вас неплохо получается для человека, который никогда не готовился к подобному, — заметил я.

— За комплимент спасибо, но благодарить стоит не меня, а советников отца. Без них, боюсь, я бы пустил по ветру город и весь лаккат, — со смешком предположил Л’Амишшар. А я подумал, что и манерой общения мой нынешний собеседник походит скорее на коллегу-мага, чем на правителя.

— Советников? — переспросил быстро. — Много их? И кто из них отвечает за вопросы обороны и все, что связано с Серыми?

— Всего четверо, а военный советник — Венгор Ла’Тайришар. Он ровесник моего отца, но весьма бодрый старикан.

— Он сейчас в ратуше? Я бы и с ним тоже хотел поговорить. Потом, когда мы закончим.

— Должен быть. — Лаккат пожал плечами. — Он редко покидает башню, возраст не располагает к прогулкам и личным инспекциям, эту функцию выполняет его сын, Навираш.

— С ним у вас тоже напряженные отношения? — уточнил я, продолжая внимательно наблюдать за мимикой собеседника.

— А вы проницательный человек, аркаяр, — со смешком заметил Раймэр. — Он был хорошим другом брата. Ну как — хорошим? Я считал так. Но я что-то не припомню за ним особенной скорби о почившем друге. Поговаривают… А впрочем, не желаю повторять сплетни, пообщайтесь с ним лучше сами.

— И все-таки?

— Это официальный допрос? — резко возразил собеседник. — А если нет, то я предпочту промолчать.

— Не горячитесь, это полностью ваше право. — Я поспешил пойти на попятную, чтобы не отбить у него вовсе желание общаться. — Давайте сменим тему. Что вы знаете о сущности, заключенной в ратуше?

— Какой сущности? — Раймэр растерянно уставился на меня.

— Вы что, ее не чувствуете? — в свою очередь опешил я.

— Я… а, ну да, есть что-то такое, — несколько смутившись, заговорил он. — Простите, я настолько привык, что не воспринимаю ее. Сейчас вот вы напомнили, сразу сообразил, — признался мужчина, что заставило меня крепко задуматься.

Если сущность в ратушу заточил его предок и если именно он наложил проклятие, мог ли позволить себе забыть такой важный факт собственной биографии? Не думаю. Он наверняка поставил бы именно себя хранителем тайны, да элементарный здравый смысл требовал подобного решения! Так что либо первый Л’Амишшар не имеет отношения к сущности в ратуше, либо проклятие — не его рук дело, либо все это — какие-то совершенно другие чары, либо… нынешний лаккат Приграничья не имеет прямого отношения к крови Л’Амишшар.

Уж не отсюда ли проблемы взаимопонимания отца и младшего сына?

— Постарайтесь вспомнить, ваш отец ничего не говорил об этой сущности, о ратуше, о ее истории?

— Увы, я не помню. — Собеседник развел руками. — Отец умер три года назад, а отношения наши испортились за много лет до этого.

— Но в последнее время, когда он болел, ничего странного не говорил?

— Напротив, он говорил очень много странного. — Собеседник горько усмехнулся. — То проклинал мать, называя ее предательницей, то звал брата, то твердил про какую-то жертву, которая необходима Баладдару. Не узнавал не только меня, но всех своих советников и помощников. Целители говорили, что он повредился умом от горя.

— Жертву? А не вспомните ли вы подробнее, что именно он об этом говорил?

— Боги с вами! Нет, конечно. Поймите меня правильно, это происходило несколько лет назад, и я гораздо сильнее был озабочен необходимостью сохранить порядок в лаккате и защитить от Серых все крепости, о существовании которых до того момента даже не слышал. Увы, с землеописанием я никогда не дружил и никогда не интересовался подобными вопросами.

Был бы наследником, меня бы заставили, а так — отец пустил мое воспитание на самотек, и мне гораздо более интересной казалась магия. Да и сейчас кажется. А что, вы полагаете, будто эти утверждения имели под собой некую почву? То есть это были не бредни умирающего старика? Он имел в виду что-то конкретное?

— Не исключено, — осторожно признал я. — Вы помните свою мать? Какие у нее были отношения с вашим отцом?

— Она умерла, когда мне было девять, — задумчиво протянул Раймэр. — Я не помню особенных проблем, для аристократической семьи они неплохо ладили даже наедине. С другой стороны, и особенно пылких чувств не припоминаю. Но она-то тут при чем?!

— Погодите, еще один вопрос, пока я не забыл. У вас есть какие-то близкие кровные родственники по отцовской линии? Имею в виду, действительно — близкие. Дяди, родные тети, кузены. Кто следующий в очереди на престол при условии отсутствия у вас детей?

— А, вот вы о чем. Увы, прямых наследников нет. Есть несколько дальних родственников, но права у них спорные. Если я скоропостижно скончаюсь, боюсь, без вмешательства его величества обойтись не удастся. Надеюсь, он подберет хорошего наместника в эти земли.

— Откуда такой пессимизм? — опешил я. — Вы рассуждаете так, будто намереваетесь умереть со дня на день. Есть основания подозревать что-то в этом духе?

— Если вы имеете в виду какую-то опасную болезнь или покушения, то — нет. Дело в другом, это же Приграничье! — рассмеялся он. — Здесь стараются рано заводить семьи, потому что редко доживают до преклонных лет. Я пытаюсь найти себе невесту, но… боюсь, недостаточно прилежен в поисках. Никогда не задумывался о создании семьи и подобных вопросах, поэтому старательно откладываю их на послезавтра. Да ко всему прочему поспешно пытаюсь освоить специальность боевого мага: их не хватает, но они очень нужны, чего нельзя сказать о погодниках. Получается не так чтобы очень хорошо, но все равно приходится выполнять эти обязанности на стенах или около них. Подобное не обещает долгой жизни, но я не имею права отсиживаться за стенами ратуши.

Я не стал объяснять ему, что живым правителем он представляет гораздо большую ценность, чем мертвым магом. Но, кажется, теперь я понимал, почему к нему так тепло относятся местные жители: офицер, который встает впереди войска, всегда вызывает уважение подчиненных. Простым людям не объяснишь, что тот, кто на передовой, не способен оценить картину в целом и не может грамотно командовать.

Охотно верю, что к бремени власти этого человека не готовили: представление об обязанностях правителя он явно составлял по книгам развлекательного характера.

— А почему вы не попросите помощи у короля?

— Какой помощи? — Раймэр удивленно вскинул брови.

— Военной. Боевых магов. Рядовые бойцы метрополии не годятся в подметки Пограничным, но маги там действительно хорошие, и особенного дефицита в них нет. Тем более сейчас ведь Баладдар — самое горячее и напряженное в военном плане место.

— Как это — попросить? Вот так просто сообщить, что мы не справляемся? И что, король может прислать магов? Не обвинит меня в бессилии и не покарает? — Он уставился на меня настолько недоверчиво и растерянно, что я в первое мгновение даже не нашелся с ответом. Либо передо мной гениальный актер, либо… правитель из Раймэра как из грока.

— Это долг короля, а свой долг его величество исполняет честно, — совершенно искренне ответил я. — Не знаю подробностей этой истории, увы. Может, он уже отказывал когда-то в подобной просьбе?

— Понятия не имею! — горячо воскликнул лаккат. — Подумать только, мне подобное даже в голову не приходило, а между тем я же помню вассальную клятву! Там же в самом деле было об этом написано, почти прямым текстом! Чувствую себя полным идиотом, — пробормотал он, совсем не аристократично запустив пятерню в волосы. — Но погодите, а почему подобное не пришло в голову ни отцу, ни его советникам? — нахмурился собеседник.

— Мне это тоже интересно, — проговорил задумчиво.

— Да что гадать? Сейчас я вызову Бенгора, и мы об этом спросим! Если у нас будет достаточно…

— Постойте, Раймэр! — Я тоже подскочил с места и перехватил ринувшегося к выходу лакката за плечо. — Не стоит. Вы этим только заставите их насторожиться.

— Почему — насторожиться? Наоборот, мы должны срочно… Погодите, вы полагаете, он намеренно это сделал? — Мой собеседник напряженно нахмурился. — Но зачем? Это ведь позволит спасти многие жизни, это…

— Приведет в город посторонних, — продолжил за него. — Людей с солидным боевым опытом, которые могут взглянуть на все со стороны примерно так, как сделал это сейчас я, и задаться теми же вопросами.

— Значит, все-таки… заговор? — тяжело проговорил мужчина и весь разом словно сдулся, поник.

— Вы не выглядите удивленным, — заметил, подводя лакката к тому месту, с которого только что поднялся сам, и примостился на краешке стола, когда хозяин кабинета рухнул в кресло.

— Я… а впрочем, к чему это теперь! — тяжело вздохнув, он откинулся на спинку. — У меня было подозрение, что брат погиб не случайно. Более того, я подозревал, что в его смерти повинен как раз Навираш. Но никаких доказательств у меня нет, я даже не могу внятно объяснить, откуда взялось это ощущение, поэтому старался держать подобные соображения при себе. Поговаривали, они с братом не поделили женщину, нынешнюю жену Навираша, да и вообще, что эти двое яростно соперничали. Но тогда я старательно гнал от себя такие мысли, да и не до них было, слишком много работы. А потом вовсе стало совестно из-за подобных подозрений: Ла’Тайришары слишком многое для меня сделали и слишком самоотверженно помогали, чтобы позволить себе такие мысли. Думаете, это был какой-то хитрый план?

— Не знаю, я еще никого из них в глаза не видел. А Навираш — маг? Хороший? — уточнил, когда собеседник кивнул.

— Очень. Они с братом учились почти в одно время, и их вечно сравнивали. Навираш весьма одарен, что редкость для первого поколения, а в недавнем прошлом в их семье магов не было. Наверное, все же затесался кто-то в прежние годы.

— Не исключено, — не стал спорить я. — И на чем он специализировался?

— Он ваш коллега, хаосит, боевой маг. Хотя, пожалуй, и послабее уровнем, — сообщил лаккат.

— А алхимией не увлекался?

— Не думаю, — после секундной задумчивости ответил собеседник. — Он достаточно равнодушен к точным наукам. С другой стороны, Навираш окончил Сечение Сферы с отличием, так что не разбираться в подобных вопросах не может. Все боевые маги, окончившие наш филиал, остаются в Приграничье, так что он не боялся распределения в какой-нибудь дальний угол.

С языка рвалось замечание, что угол более дальний, чем Приграничье, найти достаточно сложно, но я удержался от этой колкости и опять переменил тему:

— Скажите, а ваш отец вел какие-нибудь записи? Дневник?

— Понятия не имею. — Раймэр растерянно качнул головой. — Он был достаточно собранным и основательным человеком, подходил к каждому делу с тщательностью и скрупулезностью, которых мне никогда не хватало, так что — не исключено. Но я ничего такого не видел. Лучше задать этот вопрос Ла’Тайришару-старшему… или не лучше, в свете подозрений о заговоре?

— Разберусь. Главное, вы в это не лезьте, хорошо? Баладдару и всему Приграничью не станет легче, если вдобавок к Серым они получат еще и смуту, связанную с отсутствием реальной власти в лаккате. А лучше всего уезжайте в столицу.

— Простите? — Он возмущенно вскинул брови. — Вы предлагаете мне сбежать?

— Я предлагаю не лезть к слугам Белого в пасть, — возразил ему. — Вы сами уже поняли, что все это время жили рядом с людьми, которые… как минимум не были с вами честны. Не исключено, что ваши подозрения оправданны и что эти люди поспособствовали гибели вашего старшего брата. И вас до сих пор терпели в роли лакката потому, что вы во всем их слушались. Я сомневаюсь, что вам хватит актерских талантов убедительно сыграть счастливое неведение, как полагаете?

— Да, но… бежать?

— Не бежать, а предстать перед королем по его приказу, — вновь поправил я со смешком.

— А, так у вас в самом деле есть такой приказ? — нахмурился собеседник. — Так что же вы…

— Пока нет. Но — будет, — оборвал его. — Поезжайте. Прямо сейчас. И постарайтесь ни с кем из советников не пересекаться до отъезда. Лучше всего — ничего не ешьте и не пейте. А еще… вы знаете заклинание, способное распознавать перевертышей?

— Да, но… Во имя богов, а они-то тут как замешаны?!

— Выясняю, — ответил, не вдаваясь в подробности. — Не берите в сопровождение никого из советников и аристократов, лучше десяток Пограничных. И проверьте их этими чарами.

Раймэр несколько секунд сверлил меня непонятным пустым взглядом, а потом тихо проговорил себе под нос:

— Что же я такое проглядел, если вынужден сейчас бежать под такой охраной?

— Пока не знаю. Но выясню, — пообещал спокойно. — Собирайтесь, Раймэр. Не советую вам здесь задерживаться. Говорите всем, кто будет спрашивать, что вас срочно вызвал король.

Страницы: «« « 345678910 » »»