Мастер оружейных дел Кузнецова Дарья
— Это пока еще не гости, Кана. К тому же первого у нас оставили по твоей инициативе, так что на Серых не пеняй, — насмешливо сообщил Лар, прикрывая за собой дверь. — Присаживайтесь, сары.
Мужчины повиновались, неотрывно разглядывая великана. Грай — настороженно, с опасением и готовностью к драке, Таллий — с интересом и без страха. То ли действительно не боялся, то ли просто не знал, что нужно это делать.
— Прошу, Ойша. Женщины, вперед! — Пограничный приглашающе кивнул на гостей. Я фыркнула недовольно, но плюхнулась на стул.
— Грай, первый вопрос. Что это был за нож?
— Это государственная тайна, — мрачно отчеканил он. Северянин с непонятным выражением хмыкнул, но ничего не сказал.
— Лар, он, по-моему, не понимает, — вздохнула я, поднимая взгляд на великана. — Можно объясню?
— Мне принести инструмент? — живо поинтересовалась Кана, без приглашения усевшаяся за стол с желанием принять самое деятельное участие в разговоре. Или, по крайней мере, оказаться в курсе событий: наша домоправительница чрезвычайно любопытна.
Судя по выражению лиц обоих мужчин, эта непосредственность добродушной домохозяйки впечатлила их куда сильнее наших демонстративно-угрожающих обменов взглядами. Они же не знали, что в молодости милая и обаятельная во всех отношениях женщина работала специальным дознавателем, проще говоря — специалистом по пыткам, и ушла с этой должности отнюдь не из-за брезгливости, а по причине исключительно романтического характера.
— Без членовредительства. Пока, — качнул головой Лар. — Они вроде не дураки.
— Грай, напоминаю, это Приграничье, мы здесь местные, а вы оба — чужаки. Когда вы вдруг исчезнете, никто не станет вас искать, поверь мне. А в случае чего долго расследовать тоже не будут, особенно если тело оставить где-нибудь в трущобах, где его еще и найдут очень нескоро. Твоя магия, конечно, грозное и опасное оружие, способное сокрушать города, да только не тебе тягаться в скорости реакции со старшиной Пограничных, пусть и в отставке. Но даже не это главное. Здесь королевское слово и королевские тайны стоят ничтожно мало, потому что король очень, очень далеко. Кем бы ты ни был, хоть бы даже особой голубых кровей, про тебя не спросят. То есть спросят, но очень вежливо и тактично, без малейшей настойчивости и давления сверху. Король нашу вольницу терпеть не может и с радостью ее прикрыл бы, но он не идиот, чтобы делать это силой. Да ему вообще невыгодно ссориться с Приграничьем, и он наверняка это понимает.
Во-первых, пришедшему с мечом будет противостоять Пограничная стража при полной поддержке населения. Тебе, надеюсь, не надо пояснять, что значит полная поддержка населения, среди которого редкий ребенок старше семи лет не умеет стрелять и редкий мужчина старше семнадцати не владеет мечом? Гвардия, конечно, хороша вкупе с боевыми магами, но не против тех, кто провел жизнь в самом напряженном месте обитаемого мира. Не говоря о том, что никакая Гвардия не сравнится с Пограничной стражей, потому что гвардейцы иногда воюют и получают опыт все больше на учениях, а Пограничные сражаются всю жизнь с самым что ни есть серьезным противником. И наконец, во-вторых, мы — единственная преграда, которая сдерживает Серых, и если вдруг Приграничья не станет, эти твари с огромным удовольствием выпотрошат нежное, сочное, незащищенное подбрюшье Турана. И король это понимает. Ему хватило опыта давнего предка. Ирихон Кровавый, помнишь такого? — ухмыльнулась я.
Около трехсот пятидесяти лет назад король Турана Ирихон Второй не внял предупреждениям и не захотел строить крепости вдоль границы с Серыми. Тогда основная волна набега ударила не в крепкую стену Баладдара, а смела крошечный гарнизон символического укрепления севернее его. Резня, которую устроили почуявшие слабину соседи, добравшиеся до самой столицы, вошла в историю как самая страшная напасть за все время существования страны, затмив чуму и все войны. Король Ирихон, при жизни прозванный Кровавым, осознал свою вину и трусливо покончил с собой, так что власть пришлось принимать семнадцатилетнему наследнику — Ерашию Первому, впоследствии прозванному Стойким.
Каюсь, я получала удовольствие, высказывая все это Граю. Ужастик на самом деле ни в чем передо мной не провинился, я прекрасно это понимала, но удержаться не могла: меня несло, это было что-то вроде вдохновения, помноженного на желание выплеснуть все накипевшее, все собственное беспокойство и наконец-то удовлетворить любопытство. Лар поглядывал на все это с прячущейся в уголках губ улыбкой, но не возражал.
Тагренай держался достойно. Он смотрел на меня с задумчивым интересом, чуть наклонив голову к плечу и хмуря брови. Ни разу не перебил, лишь иногда чуть дергал уголком губ — не то нервно, не то выражая недовольство.
— Я, должно быть, напрасно не интересовался слухами и не подготовился с достойным тщанием к поездке сюда, — медленно, тщательно подбирая слова, ответил Грай, когда понял, что лекция окончена и теперь очередь за ним. — В моих полномочиях привлекать достойных доверия лиц к расследованию этого дела. Только мне нужны гарантии лояльности.
— Какие, например? — полюбопытствовала я.
— Откровенность на откровенность. — Он вскинул взгляд на все еще возвышающегося у двери Лара.
— Ее спрашивай, — иронично пробасил тот. — Это не тайна, просто неприятная история. Неприятная всем нам, но боль причиняет только Ойше.
— Ойша? — темные глаза внимательно уставились на меня. Я задумчиво хмыкнула.
Любопытство в обмен на воспоминания. Потеря намека на хорошее отношение в обмен на тайну, в которую я оказалась невольно втянута. Теряю я лишь неуловимую тень, без которой жила и раньше, но при этом вновь вспоминаю боль, с которой давно смирилась. Зато приобретаю полезную информацию и удовлетворяю свое любопытство. Впрочем, сомневаюсь, что он действительно выдаст первым встречным какую-то важную тайну, но попытаться стоит.
Говорят, любопытство кошку сгубило.
— Мы ответим на твои вопросы, Грай, — кивнула я. — Так что это за нож?
— Неделю назад в столице нашли тело важного курьера, орудие убийства на месте преступления отсутствовало.
— И почему ты ищешь убийц здесь? — поинтересовался Лар, уже усевшийся на стул.
— Я, главным образом, ищу не убийц, а пытаюсь нащупать следы чего-то куда более серьезного. Дело в том, что курьер вез очень важную депешу. Предположительно информация эта касалась сущности и природы Серых и могла помочь навсегда избавиться от этой напасти. Увы, человек, отправлявший послание, также безвозвратно мертв, и все нити оборваны. Кто-то очень не хочет подобного исхода для наших соседей.
— Да кто во всем Приграничье может не хотеть раз и навсегда с ними разделаться?! — возмущенно выдохнула Кана, всплеснув руками.
— Не скажи, — качнул головой Ларшакэн. — Ратуша Баладдара — одно из наиболее безопасных мест во всем мире. Тем, кто сидит за ее стенами, не страшны никакие Серые. А как очень правильно высказалась на эту тему Ойша, вольница у нас действительно уникальная. Королю — бельмо в глазу, и он воспользуется любой возможностью, чтобы прижать нас к ногтю. Но простому люду это не принесет убытков. Подумаешь, налоги поднимут! Так и торговать станет удобнее, и траты на содержание Пограничных отпадут. И это не говоря о спокойствии, которое вообще бесценно. А кое для кого, кто не рискует каждый миг своей шеей, налоговые льготы и возможность по собственному усмотрению толковать законы — достойный повод оберегать Серых от полного уничтожения.
— А как, кстати, Пограничные отреагируют на возможность их роспуска? — уточнил, пользуясь случаем, Грай.
— Есть некоторые маньяки, — признал отставной старшина. — Но большинство сделают этот день своим личным праздником. За возможность навсегда разделаться с Серыми любой Пограничный отдаст свою душу на растерзание отродьям Белого. Да не только стражи, простые люди тоже будут готовы отдать за это очень многое. Так что в этом вопросе король может рассчитывать на безоговорочную поддержку местных жителей.
— Мне кажется или ты недоволен этим? — напряженно поинтересовался ужастик, разглядывая великана.
— Приграничье в таком случае потеряет определенную часть своего очарования. Я хочу, чтобы не стало Серых, но понимаю, что в случае их исчезновения мы перестанем быть такими, какие есть. Люди хорошо объединяются только перед лицом серьезной опасности извне, а вскоре после исчезновения оной здесь станет… так же, как и везде. Но я в любом случае за уничтожение этих тварей. Уже только потому, что дети не должны платить болью и страданием за доверие взрослых друг к другу.
— Дети? — нахмурившись, переспросил Грай.
— Ты так и не ответил, — перебила его я. — Откуда ты взял этот нож?
— Курьера сопровождал Пограничный страж. К счастью, эти ребята чрезвычайно приметны в столице, поэтому его запомнили в гостинице, где обнаружили труп курьера. Там нашли след, ведущий в Баладдар, а здесь вычислить его оказалось несложно, все-таки военные, легко узнать, кто отсутствует в казармах. Правда, к тому моменту, как я до них добрался, страж отсутствовал слишком основательно: его нашли мертвым, вот с этим кинжалом в груди, через четверо суток после смерти курьера. Увы, кинжал слишком долго пробыл в теле стража, и выяснить, именно им или подобным убили посланца, невозможно. Меня беспокоил вопрос, как этот Пограничный умудрился оказаться в двух местах одновременно — никто не отмечал его длительного отсутствия — но появление перевертыша очень кстати напомнило о существовании этих примечательных существ. Судя по тому, что окружающие не заметили странностей в поведении стража в последние дни перед смертью, перевертыш под личиной как раз и сопровождал курьера. Зачем — боги знают! Но вряд ли для защиты: насколько мне известно, перевертыши хоть и копируют тело, и даже верхние слои ауры, полностью перенимать способности не могут. Скорее, для того, чтобы усыпить бдительности курьера. Личность его пока установить не удалось, да мне кажется, она особенной роли не играет. Вот, собственно, вся история.
— И тебе просто так отдали орудие убийства? — не поверила я.
— Нет, мне отдали его по официальному запросу вместе с заключением местных экспертов и описанием ритуала, причем с возвратом, — хмыкнул гость из столицы. — Следователь по тому делу не больно-то разговорчивый тип, даже с учетом местного колорита, но зато архивариус оказался общительным. Он и порекомендовал тебя как лучшего в городе оружейника. Впрочем, Таймарен Ла’Ташшор вроде бы согласился взять эту историю себе, а он потолковей будет. Есть ощущение, что взрыв и этот перевертыш относятся сюда же, но повода для официального объединения всех трех дел нет. Я ответил на твой вопрос?
— На этот — да, теперь следующий. Кто ты такой, кто он такой, насколько вы знакомы и как связаны цели вашего пребывания здесь?
Ужастик бросил неприязненный взгляд на северянина. Тот безмятежно улыбнулся уголками губ и посмотрел на меня.
— Если хочешь, я отвечу, — предложил он.
— Мы выслушаем обе версии, — хмыкнул Лар, перебивая собравшегося возражать Тагреная.
— Сар Анагор — эмиссар по особым поручениям его величества Ерашия Третьего, он служит в Тайной канцелярии, а я… зовусь «дальним братом», но фактически выполняю те же функции для Совета кланов Северного края. Я имел честь познакомиться с саром, когда ему отдали приказ устранить меня за… недостаточную лояльность королевской власти и тесное сотрудничество с нелегальной организацией, узурпировавшей власть в Северной провинции Турана, так, кажется, это звучало в оригинале, — невозмутимо сообщил он. — Что же касается целей нашего пребывания тут, они действительно никак не связаны. Я говорил чистую правду, приехал сюда ради библиотеки и только, а распоряжение о заказе с приложенным к нему рисунком застало меня уже здесь. Просто Баладдар — небольшой город, а ты — лучший оружейник в нем.
— Грай? — Я перевела взгляд на ужастика.
Тот едва заметно поморщился, но кивнул:
— Все верно.
— И почему же ты его все-таки не убил?
— Он честно пытался, — с сочувственной иронией пожал плечами северянин.
Сейчас, когда эти двое сидели рядом, становилось понятно, что Таллий старше своего оппонента. Даже если по биологическому возрасту они близки, но… опыт, мировосприятие, отношение к жизни — все в сумме давало интересный эффект. Грай отнюдь не мальчишка, но в сравнении с этим «дальним братом» выглядел именно таковым. Уже не щенок, но еще не взрослый зверь — недопесок.
— А потом? — уточнил Пограничный.
— А потом его отозвали, Совет нашел общий язык с королем.
— Любопытная история.
— Не спорю, — кивнул северянин. — Только уж больно длинная. Если вкратце пересказывать все, что успело случиться за те семь месяцев, которые мы играли в догонялки по территории обитаемого мира, мы просидим тут пару дней. — Он развел руками.
— Еще что-нибудь? — осведомился Грай. Мы с Ларом переглянулись и одновременно растерянно пожали плечами, а Кана недовольно фыркнула и пошла греметь кастрюлями, красноречиво выражая собственное отношение. Ну да, тайна оказалась совсем не такой страшной, как могла… — Раз ко мне вопросов больше нет, может, вы уже расскажете, что происходит с Ойшей?
— Да это, в общем, тоже тот еще секрет, — фыркнул Ларшакэн. — Почитай, полгорода знает. Был бы ты из Приграничья, тебе бы любой местный рассказал.
— А тебе это вообще зачем? — полюбопытствовала я, перебив ворчание старшего товарища.
— Во-первых, напугать меня довольно сложно, а ты вчера вечером выглядела по-настоящему страшно. Глупо не попытаться разобраться в природе такого явления. Во-вторых, я просто не люблю что-то не понимать, особенно что-то настолько серьезное. А в-третьих, вдруг я смогу помочь? — Он пристально посмотрел на меня, будто пытался через глаза заглянуть в душу.
— Развелось помощников, — скривилась я, а Лар торжествующе хмыкнул. Я даже смотреть в его сторону не стала. Что я, не знаю, как выглядит его довольная рожа? Тьфу! — Ничем ты мне не поможешь. Ни ты, ни друг твой, — я кивнула на северянина. — Со мной уже ничего не происходит, я просто живу. Точнее, происходит, но самые значимые события последнего времени — вы двое и тот тип, что пытался меня вчера убить.
— То есть ты хочешь сказать… — ехидно начал Тагренай.
— Я хочу сказать, что ты неверно сформулировал вопрос, — оборвала его, чуть повысив голос, и смерила недовольным взглядом. — Я просто Порченая, только и всего.
— Но это же сказки! — изумленно воскликнул ужастик, разглядывая меня с недоверием. Я лишь хмыкнула, а северянин с недоумением спросил:
— И что в тебе испортилось?
— Да обычная страшилка, чтобы дети домой возвращались вовремя, — с еще большим недоверием ответил Грай, сосредоточенно хмурясь. — Говорят, что Серые воруют детей и из них выращивают отродий — тварей, внешне похожих на них самих. Только, если верить этой сказке, отродья являются порождениями полусферы Хаоса, нечто вроде големов, или, скорее, элементалей, они всегда на острие атаки, и уничтожить их почти невозможно. Или в другой версии, просто превращают детей в себе подобных. А Порченые — это те, кому каким-то чудом удалось избежать такого исхода. Но из человека нельзя сделать духа стихии, это… невозможно!
— Про отродий я за годы службы никогда не слышал и в глаза их не видел, так что это точно сказка. Серые делают из человеческих детей себе подобных. Со взрослыми этот фокус, видимо, не проходит, потому что живыми они взрослых не берут, а детей — воруют. Когда мы вытащили оттуда Ойшу, в ней уже оставалось очень мало человеческого, — пожал плечами Лар. — За спасение ее души и разума Кай заплатил мастеру Смерти половиной своей жизни. Впрочем, тот старик, хоть и не остался внакладе, плату отработал сполна и очень честно. Да и умер Кайнашэн спокойным, а это стоит дороже, чем жизнь до ста лет в муках. — Последняя фраза адресовалась исключительно мне.
Вспоминая эту историю, бывший Пограничный не уставал повторять, что я ни в чем не виновата перед отцом и, сложись все иначе, он сам бы себя проклял. Я знала, что старшина прав — отец сам часто повторял это и действительно умер в покое — но все равно чувствовала свою… не вину, нет. Скорее, ответственность перед его памятью, и изо всех сил старалась оправдать его надежды.
— Но… как?! — Ужастик в полной растерянности переводил взгляд с меня на Ларшакэна и обратно.
— Не знаю. — Я вздохнула. — Когда сработало оповещение о нападении, я была в гостях у подруги, их дом находился ближе к стене. Серые тогда очень быстро ворвались в город. Ее беременную мать, которая оставалась с нами дома, убили. Та пыталась спрятать нас в подполе, но Серые не настолько тупые, как принято считать. Нас вытащили, уволокли в лагерь. А там… когда все это случилось… мне было девять лет, и о магии я знала очень мало. Они проводили какие-то ритуалы на крови с плясками, ритуальными песнями, какими-то непонятными запахами, после ритуалов на память оставались тонкие, быстро подживающие царапины. — Я прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. — Сначала это было страшно, потом привычно, а потом больно. Никто не бил, не пытал, боль приходила изнутри, сама. Наверное, так умирали моя душа и разум, изменялось тело. Сначала я жила между этими приступами, с ужасом ожидая следующего ритуала. Потом… между ними не осталось ничего, и я жила только ими. А позже, когда не осталось уже почти совсем ничего, я очнулась в своей постели, а возле меня на коленях стоял отец и рыдал. Это, наверное, был единственный случай на моей памяти, когда он плакал. Подругу спасти не удалось: к тому моменту, когда за мной пришли, я, кажется, единственная еще сохранила хоть какие-то человеческие черты. Вот и вся история. Я потом долго привыкала к тому, что снова человек, и так до конца не привыкла. Но с этим можно жить. Главное, держать себя в руках и… не убивать, — резюмировала со вздохом. Почему-то сейчас было почти не больно это вспоминать. Может, и правда переболела? — До недавнего времени мы полагали, что последняя проблема отпала, смерть Серых больше не оказывает на меня такого психологического воздействия. Но, как оказалось, смерть от моей руки кого-то, кроме этих тварей, все равно выбивает из колеи.
— Почему ты ушел из Пограничной стражи? — с расстановкой спросил ужастик после долгого молчания, нарушаемого только стуком ножа по доске, тихими всхлипами занятой стряпней Каны и звуком часов.
— Хорош же из меня после этого старшина, — иронично хмыкнул великан.
— Ты ушел без приказа? — понимающе уточнил Грай.
— Это само собой, но я не потому подал в отставку. Старшина отвечает за людей. А когда за кровавой пеленой ярости различаешь только «свой-чужой», отдавать и выполнять приказы не очень-то получается, — насмешливо ухмыльнулся Лар. — У меня с тех пор на этих тварей нечто вроде хронической аллергии: когда они рядом, я впадаю в бешенство.
— И часто здесь такое случается? — мрачно спросил Тагренай.
— Не так чтобы, — пожал плечами Ларшакэн. — Но регулярно. Воруют детей достаточно часто, а вот спасти не удается почти никого, обычно это везение или случайность. Но в той сказке про Порченых мало правды, ничего страшного и потустороннего в котенке нет. Если ее не злить, — ехидно резюмировал Лар и взъерошил мне волосы. Движение было столь молниеносным, что я даже пикнуть не успела в знак протеста, только недовольно оскалилась, сморщив нос, и пригладила встопорщившиеся прядки.
— Пользуешься, что я с тобой не справлюсь, да? — возмутилась, несколько переигрывая. — Кстати, а почему вы хором удивились, когда Лар меня котенком назвал? — Я с любопытством переводила взгляд от одного мужчины к другому, не зная, кто из них решит ответить.
К моему удивлению, этот вопрос вызвал куда больше эмоций, нежели весь предыдущий серьезный разговор. Ларшакэн расхохотался, а северянин с ужастиком смущенно переглянулись и дружно уставились в разные стороны; первый принялся шарить по внутренней поверхности своей шубы, будто разыскивая что-то (может, блох ловил?), а второй вдруг очень заинтересовался старыми ходиками на стене.
— Что это значит? — вытаращилась я на довольного Лара. — Ты ведь понял, о чем речь?!
— Да. Но ты опять начнешь ругаться.
— Тебе их жалко, что ли? — окончательно растерялась я.
— Да их хоть поубивай, мне…
— Ой, а можно, да? — Видимо, радостное восклицание получилось чрезвычайно убедительным, потому что мужчины вдруг дернулись в разные стороны, едва не попадав со стульев. Даже Таллия проняло!
Я самодовольно улыбнулась, чувствуя себя отмщенной. Хотя, подозреваю, на руку мне сыграл эффект неожиданности.
— Ойша, — укоризненно нахмурился Лар, но губы великана неудержимо расползались в улыбке. — Хватит гостей пугать. Но мне кажется, что ты начнешь ругаться на меня, а не на них.
— Лар! — Я скопировала его полную укора гримасу.
— Да уж могла бы догадаться. Я-то тебя так называю, потому что от Кая перенял, и вообще ты мне как дочь. Но эти-то не знали, вот и посчитали меня твоим полюбовником. Я же говорю, мужики на тебя стойку сделали, а мозги от этого хорошо отшибает. Ладно, Таллий, он новенький, но Тагренай уж мог бы заметить, что для ревности тут повода нет, — с издевкой заключил Лар, смерив последнего говорящим взглядом.
Я же, упершись локтями в широко расставленные колени, со стоном согнулась пополам, низко склонила голову и накрыла ее сверху ладонями.
— Как вы меня все… в последнее время… залюбили! Обострение у вас, что ли? Как раз весна, — глухо пробурчала, разглядывая гладкие, потемневшие от времени доски пола. — Шли бы вы все к Вечному Мертвому в задницу! — с расстановкой прошипела все тому же полу и резко встала. Ни на кого не глядя, подошла к шкафу, взяла оттуда несколько нужных книжек и, не оглядываясь, направилась к лестнице.
— Ойша, я не помешаю? — Ужастик осторожно заглянул в полутемное помещение лавки. Я скользнула по нему взглядом и, недовольно фыркнув, опять уткнулась в книгу. Ухода тактичного Таллия, который не спешил разговаривать со мной разговоры, я демонстративно не заметила. Но маг явно оказался настроен решительней, поэтому пришлось отвечать:
— Зависит от цели визита. Судя по твоей настороженной физиономии, помешаешь. Но тебя же это не остановит, верно? Единственное, предупреждаю: если начнешь извиняться, я тебя ударю. Скорее всего, мечом.
— Все-таки ты очень необычная девушка, — задумчиво проговорил он. — Даже с учетом Приграничья.
— Я тебе полчаса назад рассказывала, — поморщилась я. — Порченая, этим все сказано.
— Да, я… понимаю головой, но все равно — странно. Даже представить не могу, как именно это на тебе сказалось.
Я задумалась над последними его словами. Действительно, как?
— Я теряю голову от ярости, особенно — если чую запах крови, — принялась рассуждать вслух, сосредоточенно хмурясь. — Правда, в последнее время уже почти научилась себя контролировать… Вернее, думала так до вчерашнего происшествия. Я иначе понимаю жестокость. На мой взгляд, это нечто лишнее, избыточное, она возможна только неоправданная, жестокость ради жестокости. Не могу назвать жестокими пытки как таковые: боль является одной из весьма распространенных человеческих слабостей, а пользоваться слабостями друг друга вполне естественно. Жестоко — это когда калечат человека ради самого процесса, не желая чего-то от него добиться или чему-то научить.
Не знаю уж, что именно подвигло меня на откровенность. Наверное, отношение Грая: в нем не было жалости. То есть присутствовало нормальное человеческое сочувствие, но… строгое, как у Лара. А самое главное — был жгучий интерес, причем не праздный, скорее, какое-то исследовательское любопытство, ажиотаж. Это чувство мне понятно и знакомо, как знакомо оно любому увлеченному своей работой существу.
Впрочем, расслабилась я не настолько, чтобы рассказывать о совсем уж личном — вроде собственных проблем с противоположным полом.
— Как можно научить пытками? — растерянно спросил ужастик.
— Легко. Ты что, никогда не видел, как детей порют? — Я пожала плечами. — Это своего рода тоже пытка — причинение физической боли и моральное унижение ради конечного результата.
— И тебя тоже пороли?
— Не совсем. Обычно мне прилетало не ремнем, а чем-нибудь, что было у отца в руках — например, мечом плашмя.
— Извини, я тебя прервал.
— Да. На чем я остановилась? А, на жестокости. Так вот, кроме того, я часто лучше понимаю поведение животных, чем людей. Животные, они… более искренние.
— Ну, в этом я с тобой согласен, — хмыкнул Грай.
— Да? Скажи это Лару. — Я махнула рукой. — А самое странное, я понимаю Серых и порой чувствую их приближение даже раньше Недреманного.
— Понимаешь в каком смысле? Их язык?
— Не совсем. Скорее, эмоции, чувства, мотивацию. Вот как животные чувствуют настрой находящегося рядом живого существа. И знаешь, Серые очень, очень сильно нас ненавидят, причем у них для этого есть весомая причина. Она никогда не обсуждается, она просто есть, и все о ней знают, но чтобы ее понять, надо среди них родиться. Одно могу сказать точно: причина эта серьезная, и она их оправдывает. Если не полностью, то во многом.
— То есть ты не хочешь их уничтожения? — вскинул брови Тагренай.
— Увы, как раз наоборот. — Я усмехнулась. — Все-таки я человек и жажду жить, пусть даже в чем-то перед кем-то виновата. Но, по-моему, это какие-то очень давние счеты.
— Ойша, а какое впечатление на тебя произвел Таллий? — Я в ответ поморщилась и приготовилась послать подальше обоих «ухажеров», но Грай не дал мне вставить и слова: — Погоди ругаться, я сейчас объясню причину вопроса! Это совсем не то, из-за чего ты ушла из гостиной. — Он иронично улыбнулся. — Я давно знаком с ним, но никак не могу его понять. Точнее, не могу понять до конца. Как человека понимаю, но есть ощущение, что это не все, поэтому и хочу узнать твое мнение. Мне показалось, ты иначе оцениваешь людей. Не думаешь, а чувствуешь, и в данном случае это принципиально важно. — Он чуть склонил голову набок, вопросительно глядя на меня.
Я медленно кивнула. Кажется, ужастик попробовал реабилитироваться в моих глазах, причем вполне успешно. Ну, или у меня разыгралась мания величия, а он просто возжелал узнать ответы на свои вопросы. Или пытался убить двух зайцев сразу?
— Я прежде не встречала северян, да и не интересовалась ими. Как мне теперь кажется, их общество похоже на Приграничье, но в еще более жестком варианте. Поэтому белобрысый мне несколько ближе и понятнее, чем, например, ты. И это при том, что ты, в свою очередь, явно ближе к нам, чем все остальные твои земляки. Не берусь судить, почему так; может, ты просто умный и не лезешь в чужой дом со своими порядками, а принимаешь все как есть. Ты не боишься жестких мер. Может быть, это следствие твоей работы. Но что касается Таллия, — одернула я себя, чувствуя, что ухожу в сторону от темы, а ужастик почему-то не спешит поправлять. — Он похож на зверя даже больше, чем на человека. Матерый старый волк, знающий все приемы охотников, осторожный и умный.
— Похож на тебя? — чуть прищурился, подаваясь вперед, Грай.
— Да… — неуверенно пробормотала я. Потом кивнула и еще раз повторила, уже тверже: — Да. Еще не зверь, но уже не человек.
— А почему волк?
— Единственный крупный хищник, обитающий в наших широтах, чьи повадки я знаю, — пожала плечами. — Еще медведи есть, но они не подходят. Я бы, наверное, сравнила со снежным котом, но с этим зверем я не знакома.
На губах ужастика мелькнула улыбка. Такая довольная, будто я не привела обыкновенное и достаточно простое сравнение, а открыла ему величайшую тайну мироздания. Причину этой радости уточнять не стала: чутье подсказывало — правды я не добьюсь.
Часть вторая
СЛЕДЫ ИСТОРИИ
Тагренай Анагор
Я добирался до Приграничья на почтовом моторе в не самых комфортных условиях. Эти громоздкие громыхающие колымаги, приводимые в движение плененными духами стихий, курсируют по всей стране, посещая уголки и более отдаленные, чем Баладдар. Срочные письма и донесения отправляются магической почтой, стационарными порталами, но это слишком дорого, поэтому почтовые моторы пока не спешат уходить в историю. Хотя весь мир не оставляет надежды рано или поздно найти способ сэкономить энергию при переносе предметов крупнее письма. А там, глядишь, и до людей очередь дойдет…
Можно было самому сесть за рычаги или взять водителя, но в одиночку по степи ездить чревато, тем более — тому, кто ее не знает, так что я решил не рисковать, да и со стихийными духами отношения у меня не складывались, а гонять человека в такую даль ради моего комфорта было жалко. В быту я в последние годы стал на диво неприхотлив, а почтовик гораздо быстрее общественного транспорта. Не говоря уже о том, что таким образом я привлеку гораздо меньше внимания.
На мое счастье, оба водителя оказались людьми флегматичными и неразговорчивыми, в дела странного пассажира не лезли и способом моего попадания «на борт» не интересовались. Начальство сказало — довезти, значит, так надо. Наверное, они решили, что я банально сунул хорошую взятку: уж очень радостно пресловутое начальство демонстрировало гражданскую сознательность и преданность короне в моем лице.
Первое время водители поглядывали недовольно и презрительно кривили губы, но вскоре я заслужил их благосклонность: не ныл, не жаловался, остановок через каждый час не требовал, тихо сидел в расчищенном для меня углу на линялом матрасе, выделенном почтовым начальством, большей частью спал и только изредка интересовался местностью. А когда не спал — созерцал пейзажи, сменяющиеся за небольшими пыльными окошками, невесть зачем проделанными в кузове в количестве четырех штук. Благо посмотреть снаружи было на что.
Мне посчастливилось попасть в эти края в самое удачное время года. Зимой здесь лишь горы снега и лютые морозы, летом — сушь и жара. А вот сейчас, весной, степь выглядела прекрасно: от горизонта до горизонта раскинулся зеленый ковер с пестрыми купами цветов, одуряюще пахло влагой и цветущими растениями, а такого яркого неба я вообще нигде больше не видел.
Баладдар со стороны производил мрачное впечатление. Он огромной глыбой нависал над степью и низкими скалами и за нашим приближением наблюдал с недовольством. И этого впечатления совсем не умалял тот факт, что с этой стороны города стена была заметно ниже и старше, чем с востока, откуда приходят Серые.
В город мотор не поехал, остановился на почтовой станции при въезде, так что в сердце Приграничья я вошел пешком, подавив странный порыв опасливо втянуть голову в плечи: тут, кажется, сами камни мостовой и каждый кирпич в домах шептали мне вслед проклятья и требовали убираться подобру-поздорову. И хоть я ожидал неприязненного отношения со стороны местных, но от жителей же, а не от самого города! Впрочем, не стоило персонифицировать Баладдар, ощущение это возникало из-за общего вида домов. Крошечные тесные улочки, толстые стены, узкие окна, тяжелые двери — не город, тюрьма какая-то.
Но за несколько часов, пока искал гостиницу и гнездо местных законников, я притерпелся к этому виду, по спине перестал пробегать холодок перед каждым темным поворотом и особенно узкой щелью, стены которой, казалось, вот-вот сомкнутся.
Полной неожиданностью для меня стал не столько сам город, сколько дом Л’Оттар. Мог ли я предположить, во что выльется эта встреча, когда заходил с ножом в лавку отрекомендованного мастера? Да, удивился, что такого звания и уважительного отзыва удостоилась девчонка. Ну, сколько ей лет? Двадцать? Двадцать пять? Светлая коса, растрепанная челка, внимательные серо-карие глаза… и вдруг серебряный мастер-оружейник, опытный и уверенный. Знал бы, кем она окажется на самом деле!
Да что себя обманывать? Не пошел, побежал бы, подпрыгивая от нетерпения! Проклятое любопытство. За несколько дней я узнал больше интересных фактов, чем за последние пару лет, и при этом ни на волос не продвинулся в расследовании приведшего меня сюда дела. Страшные сказки вдруг оказались объективной реальностью, хмуро и пристально глядящей на меня исподлобья. Прирученный агний, отставной старшина Пограничных, Порченая… вот так с ходу не разберешься, что из всего этого самое удивительное.
Наверное, удивительней всего не новые впечатления, а будоражащее ощущение тревоги и опасения внутри, не снаружи. Как же я отвык от этого легкого состояния, когда окружающие не смотрят с ужасом и презрением, лишь услышав, кто ты такой! Сейчас ужасаться впору мне, да вот только не получалось. И о деле думать тоже совершенно не получалось. Даже неудачная попытка покушения на меня самого и явление перевертыша не занимали так, как новые знакомые!
Если поначалу мастер Л’Оттар заинтересовала меня именно в чувственном плане, то теперь, после многочисленных новостей, зародившаяся симпатия завяла на корню под давлением любопытства, как капризный садовый цветок, задушенный сорняками. Нет, Ойша по-прежнему казалась весьма обаятельной и симпатичной девушкой, с которой приятно общаться, и подробности ее жизни совершенно не смущали. Просто попадаются такие люди, которых интересно именно изучать, наблюдать со стороны, возможно — в статусе приятеля или друга, и попадаются они гораздо реже, чем просто симпатичные девушки. Так коль уж не влюбился с первого взгляда, зачем портить удовольствие и себе и ей? А кроме того…
Заступать дорогу северянину, встретившему женщину, которую он желает назвать своей, можно только при наличии очень весомого аргумента вроде сильных взаимных чувств или при полном отсутствии мозгов. Особенно если этот северянин — Таллий Анатар.
А что настроен он серьезно, было очевидно. У северян общение между неженатым мужчиной и незамужней женщиной, которые не являются родственниками, регламентировано настолько строго, что придворный этикет по сравнению с этим меркнет. За нарушение этикета пожурят, а там — и убить могут. На «ты» горцы переходят, демонстрируя собственное желание ухаживать за женщиной, и если та принимает подобный переход — значит, и ухаживания принять готова. Ее это ни к чему не обязывает, поскольку принимать знаки внимания женщина вправе от любого количества мужчин. А вот мужчина как раз лишает себя права обращать внимание на других, пока не получит твердого отказа от этой особы. И прежде я что-то не слышал, чтобы Таллий хоть к кому-то проявлял подобный интерес.
Говорят, у северян в горах нередки случаи, когда за свободное сердце девушки ведутся смертельные поединки. Кто знает, на что он решится здесь? Можно, конечно, сделать старому врагу «подарок» и просветить Ойшу касательно его планов, но… Обидеть девушку этот драный кот при всех его недостатках не посмеет, а лезть просто так недостойно и неприлично. Не дурак же, равнинные обычаи знает и прекрасно понимает, что местная женщина может быть не в курсе этих тонкостей.
А на крайний случай у Нойшарэ есть великолепный защитник, и если сама мастер может по неосведомленности куда-то вляпаться, то Лар прекрасно сумеет отстоять ее интересы. Как я успел заметить, он точно знает, что для нее лучше, и Ойша слушается его беспрекословно, даже если не согласна.
В итоге я полночи проворочался без сна, не в силах выгнать назойливые мысли о совершенно постороннем, не выспался и утро встретил не в лучшем настроении. Соблазнительную идею поспать, а делами заняться попозже отогнал волевым усилием: здесь не столица, местная жизнь привязана к световому дню, и с закатом все интересующие меня люди и места окажутся недоступны. Пришлось будить себя холодным душем и выгонять на улицу.
За размышлениями я не заметил, как добрел до местной почты. Встряхнулся, вынул руки из карманов плаща, одернул сюртук, поправил ножны с клинком (я знал, что не расставаться с ним здесь — очень хорошая идея) и решительно толкнул дверь. Хватит, хватит предаваться отвлеченным мыслям! Надо работать.
Увы, ответ от экспертов до сих пор не пришел, зато меня поджидал сюрприз: приглашение на традиционный весенний бал в ратуше завтра вечером. До зубовного скрежета и оскомины типичное приглашение на типичный бал, подписанное градоначальником. На «Сара Тагреная Анагора, аркаяра[2] Лестри, со спутницей». Ни больше ни меньше.
Всю дорогу от почты до следующего пункта назначения я вертел плотный кусочек картона в руках и раздумывал, как с ним быть, но, так и не придумав, до поры убрал в карман.
Следственное отделение местной стражи впечатлило меня еще в самый первый визит сюда. Небольшое коренастое здание с узкими окнами выделялось даже на фоне всей остальной местной архитектуры. И мэтр Наларан, старый дотошный учитель изящной словесности, мог бы гордиться мной за подобранное определение: если другие дома были именно домами, стремящимися уподобиться крепостям, то это строение, наоборот, являлось маленькой крепостью, неудачно маскирующейся под объект гражданского назначения.
Массивная низкая дверь, в рабочее время распахнутая, впустила меня в тамбур, узкий кривой коридор и, наконец, квадратный колодец, который должен был изображать фойе. Здесь двери отсутствовали, только одинокий регистрационный стол со скучающим за ним клерком. Все входы начинались на высоте четырех метров, куда желающие попадали при помощи легких клетей подъемников, тросы которых терялись где-то в полумраке невидимого снизу потолка.
— Тагренай Анагор к следователю Таймарену Ла’Ташшору, — сообщил я клерку, не дожидаясь вопроса. Тот окинул меня внимательным взглядом, кивнул и возложил ладонь на гладкую дощечку из черного дерева, вмонтированную в угол стола. Несколько секунд посидел с закрытыми глазами, после чего кивнул на одну из клетей.
— Вас встретят, рен, — сообщил привратник.
Ла’Ташшор действительно ожидал возле выхода из подъемника. Он поприветствовал меня вежливой улыбкой:
— Рен Анагор, добрый день. Вы все по тому же вопросу или есть что-то еще?
— И да и нет. Мы можем поговорить в более удобном месте?
— Да, конечно, — опомнился следователь. — Пойдемте.
Миновав несколько тесных темных коридоров, мы прошли через узкую низкую дверь и оказались в кабинете, таком же тесном и темном, как и все остальное в этом доме. Несколько бойниц, заменявших окна, света почти не давали, и, когда мы вошли, следователь включил искусственное освещение. Судя по толщине стен, параллельно с основным зданием существовало еще одно почти такое же, но потайное.
Интересно, им очень активно пользуются в мирной жизни? И для каких, хотелось бы знать, целей?
— Садитесь. — Таймарен кивнул на стул для посетителей и присел за стол. — Общих дел у нас с вами накопилось много, так что — спрашивайте в том порядке, в каком удобнее.
— Тогда начнем сначала. Личность курьера и подозрительные связи покойного Пограничного Ла’Кашшана. — Я решил все выяснять по порядку, с наименее перспективного вопроса. — Не просто же так выбрали именно его, да и близко подпустить он мог только знакомого!
— Увы, порадовать нечем. Пограничные — очень скрытные люди, они и между собой не слишком-то откровенничают. Скрытные — даже по сравнению с остальными местными обитателями. — Он слегка улыбнулся. — Мне так и не удалось ничего выяснить, они просто уходят от разговора. И вопрос, как этот некто успел убить стража, тоже остается открытым. Простому человеку, даже хорошо знакомому, это не под силу: у Пограничных слишком хорошая реакция. А друг друга они не убивают, это одна из основных установок, если не самая важная. Возможно, его парализовали, но следов какой-либо подобной магии или ядов, как вы знаете из отчета, нет. О курьере тоже ничего не могу сказать. Если он в самом деле из Баладдара, а не из другого города, то наверняка из трущоб: остальные жители у нас, напротив, охотно сотрудничают с правопорядком, и если бы его здесь кто-то знал, давно бы уже рассказали. Осложняет поиски и отсутствие у покойного особых примет. Но рано или поздно выясним. Я сомневаюсь, что местному Пограничному или перевертышу под его личиной дали в пару кого-то из другого города, это как-то нерационально.
— У меня появилась мысль по поводу Пограничных. Что, если привлечь к расспросам среди них рена Л’Ишшазана? — предложил я.
— Хорошая идея, — одобрил следователь. — В самом деле, если они хоть с кем-то согласятся поделиться подробностями, то только с ним. Вы уже успели договориться с реном?
— Пока не успел, я все-таки надеялся на ваши возможности. А почему к Ларшакэну настолько особенное отношение?
Ла’Ташшор смерил меня долгим задумчивым взглядом. Потом все-таки решил ответить, но зашел издалека:
— Скажите, рен, вы в курсе истории мастера Л’Оттар?
— Да, я знаю, что ее спасли от Серых, — кивнул я.
— Так вот, ее спасли рен Л’Оттар и рен Л’Ишшазан. Вдвоем. А в том стойбище находилось несколько десятков взрослых особей. Мастер Л’Оттар был… сложным человеком с необычной судьбой. Извините, но подробностей я не знаю: у нас не принято интересоваться маленькими личными тайнами, которые никак не вредят окружающим. Тем более тайнами местных, а род оружейников Л’Оттар очень уважаем и корнями уходит к самому основанию Баладдара. Они настолько местные, насколько это вообще возможно. Могу сказать одно, каждое нападение он встречал на стенах, как и его предки, и этим заслужил безграничное уважение горожан не только как отличный оружейник, но и как воин, способный сравниться с Пограничными. Я склонен предполагать, что их семейные традиции просто включают в себя отличную боевую подготовку и какие-то особые магические таланты наряду с даром оружейников. Что до Ларшакэна, он не просто лучший, он живая легенда. Поверьте, если бы вы видели в бою хоть одного Пограничного, вы бы поняли, насколько трудно прослыть среди этих ребят легендой. Я ответил на ваш вопрос?
— Скорее, дополнительно запутали, — заметил я со смешком.
Я слышал много историй про Серых. В отличие от большинства обывателей центральных регионов нашей страны, действительно имею представление о том, что это за существа. Редкий королевский гвардеец справится с такой тварью один на один, и только Пограничные с их жесткой системой обучения, даже скорее жестокой дрессурой, держатся с Серыми на равных, а зачастую и превосходят их.
Два бойца даже против десятка этих тварей, даже с учетом эффекта неожиданности — это смертники. И ладно Лар, он, по крайней мере, похож на легендарного бойца: при его росте и сложении умение двигаться абсолютно бесшумно уже говорит о многом. Но теперь ко всем прочим загадкам добавилась еще одна, биография отца Ойши. Что мог противопоставить этим существам простой оружейник, пусть даже очень хороший?!
Впрочем, нельзя сказать, что новый ребус меня разочаровал: люблю загадки. Но прежде чем строить предположения, следует попробовать простейший путь и спросить у самих Лара и Нойшарэ.
— Ладно, я полагаю, с этим вопросом все? — вывел меня из задумчивости голос следователя. — Давайте в таком случае перейдем к следующим, не стоит терять время попусту.
— Да, конечно, — встряхнулся я. — Второй вопрос по взрыву. Что-то прояснилось?
— Немногое. Никто не видел человека, который бросил бомбу — значит, выглядел он как типичный местный. Зато несколько свидетелей обратили внимание на вас и клянутся, что за мгновение до взрыва кто-то что-то в вас кинул. Вероятно, саму бомбу, и кинул точно в грудь. Взрывное устройство очень простое, самодельное, с простейшим запалом. Взрывчатка тоже распространенная, из тех, что применяется в горной промышленности. Вы же знаете, что в окрестных горах есть шахты, и некоторые жители города работают на них вместе с жителями шахтерских поселений, так что достать нужное вещество мог любой желающий. У нас порой случаются… инциденты, некоторые горожане недовольны властью и считают, что лаккат[3] и король ничего не делают для того, чтобы их защитить. Несколько лет назад даже действовала подпольная антимонархическая организация, которую мы успешно накрыли, так что при всей взаимовыручке и взаимном доверии местных жителей, за всех поручиться нельзя. В семье не без урода. Возможно, бомбист надеялся, что этот взрыв спишут, приплюсовав к серии подобных, но тот факт, что целились лично в вас, при общей слабости взрыва говорит о персональном покушении. Если бы не защита, шансов выжить лично у вас не было, а вот все случайные жертвы пострадали не так сильно, как могло показаться на первый взгляд. Мы, конечно, опрашиваем осведомителей и вообще делаем все, что можем, но… сами понимаете, мы не всемогущи.
— Учитывая, что старые мои враги не могут не знать о защите, вывод следует только один: организатор местный. И я бы ставил на то, что все связано с нашим общим главным делом. Нельзя, конечно, исключать, что кому-то просто не понравилась рожа приезжего мага, но этот вариант кажется мне неправдоподобным. Обычно в таких случаях начинают с угроз и провокаций, а не с молчаливой попытки убийства, — заметил я. — В общем, опять никакой конкретики и почти никаких шансов выяснить подробности. Дальше у нас идет перевертыш, что с ним?
— Как вы понимаете, личность установить не удалось: он с равным успехом мог прибыть только что, исключительно ради визита к вам, мог жить некоторое время в городе, изображая кого угодно, а мог вообще являться местным уроженцем. Но есть несколько интересных деталей, которые слегка скрашивают ситуацию. Во-первых, магов-перевертышей вообще очень немного. Во-вторых, на его одежде обнаружены следы несвежей крови. Одежду пытались отчистить, и хоть проявили при этом небрежность, связи все-таки уничтожили, и отыскать по пятнам, чья кровь, не удалось. Мы только установили, что она не принадлежит самому перевертышу, поскольку явно человеческая. И вкупе с маской убитого Пограничного стража, с которого началось расследование, рискну предположить, что это именно он убил курьера. Не исключено, что и стража — тоже. Также есть шанс, что именно он под личиной Пограничного сопровождал курьера, но это все просто домыслы, мы снова никакими фактами не располагаем.
— Похоже на то. — Я медленно кивнул. — А по его странному поведению ничего нет? С чего вдруг он кинулся на Ойшу? Неужели решил взять дом штурмом? Глупость какая. Ладно, сама Ойша, она выглядит достаточно несерьезно. Но Ларшакэн?!
— Меня этот поступок тоже ставит в тупик, чистой воды самоубийство. — Следователь развел руками. — Причем какое-то нелепое и настолько внезапное, что кажется помутнением рассудка, хотя в крови чисто, и никаких следов магического воздействия мы не нашли. Но есть еще «в-третьих», и это самое интересное. В кармане его одежды обнаружилось приглашение на весенний бал на ваше имя, запечатанное в конверт без опознавательных знаков. При первичном осмотре не заметили, карман потайной.
— Приглашение?! — переспросил я растерянно. — Вы позволите на него взглянуть?
— Да, разумеется. — Таймарен поднялся со своего места и направился к сейфу — хорошему, надежному, привязанному к ауре. Через пару мгновений в мои руки лег распечатанный конверт. — Все следы эксперты уже сняли, можно смело изучать, — ободрил следователь. — Хотя их и без нас тщательно подчистили, только на конверте остались отпечатки ауры покойного.
Я кивнул и вчитался в изящную темно-синюю вязь на белой с золотым тиснением карточке, до последней буквы похожей на ту, что уже лежала в моем кармане. И сами приглашения, и конверты были полностью идентичны, а адрес и имя вписывала одна и та же рука.
Отправили второе, когда гонец облажался? А почему нельзя было сразу направить письмо почтой?! Ничего не понимаю…
— М-да, становится все интереснее, — задумчиво пробормотал я, похлопывая карточкой по ладони, и рассказал о получении еще одного письма. Таймарен разделил мое недоумение, но предсказуемо не сумел подсказать ничего дельного. — Скажите, а кто подписывает эти приглашения?
— Пока не знаю. — Мой собеседник пожал плечами. — До выяснения этого вопроса у меня не дошли руки, — извиняющимся тоном сообщил он. — Увы, следователей у нас трое на весь город, и у меня, помимо этих дел, есть работа. Наверное, канцелярия градоправителя, этот вопрос вам лучше задавать в ратуше.
— Вот туда я и схожу. Не думаю, что кто-то что-то вспомнит, но поговорить с работниками надо. А пока хотелось бы узнать ваше мнение о здешнем высшем свете. Можете что-нибудь сказать? О градоправителе, о лаккате, об их окружении и взаимоотношениях…
— Я не вхож в те круги и никогда с ними не работал, — без всякого сожаления отозвался собеседник. — Попробуйте спросить об этом Ойшу, она регулярно посещает подобные мероприятия в компании Ларшакэна, так что может знать больше.
Да она на праздник наверняка пойдет, для нее это отличный способ пообщаться со всеми нужными людьми сразу: высокопоставленными заказчиками, крупными поставщиками.
— Вот как? Замечательно. — Я искренне обрадовался такому повороту событий.
Об Ойше как о спутнице я подумал в первую очередь: во-первых, она местная, и это может сослужить хорошую службу; во-вторых, она отвлечет часть внимания на себя; в-третьих, ей я могу не раздумывая доверить прикрыть спину. Являться одному по парному приглашению… не то чтобы нельзя, но не очень вежливо.
А с другой стороны, я лучше поступлюсь правилами приличия и не буду разбивать ради этого пару оружейницы и ее помощника, зато — получу надежное прикрытие в лице отставного Пограничного. Конечно, в том случае, если вообще пойду на бал. Слишком уж настойчиво меня туда приглашают, а кое-кому это уже стоило жизни.
— Ваши коллеги так ничего и не ответили по ритуалу? — без особой надежды поинтересовался Таймарен.
— Увы. — Я развел руками. — Сам жду с нетерпением. Если будет какая-то информация — непременно поделюсь.
— Договорились. Постарайтесь быть осторожнее. Пойдемте, я провожу вас к выходу, — вежливо улыбнулся следователь, поднимаясь со стула.
И мы потянулись в обратный путь по переходам-лабиринтам здания. Хорошо, что у них тут заведен такой обычай — провожать и встречать гостей. Наверное, были прецеденты, и они устали разыскивать безнадежно заблудившихся посетителей. Или это опять местная всеобъемлющая паранойя, и сопровождение посторонним полагается из соображений безопасности?
Распрощавшись со следователем и выйдя на улицу, я на несколько мгновений замер в раздумьях. Что сделать сначала? Пойти и поговорить с Нойшарэ или прогуляться к ратуше, найти местную канцелярию? Одно из множества приглашений ни один сотрудник не заметит, но если их два на одно имя, да еще на незнакомого аристократа — могли и запомнить. Надо думать, в местном высшем свете не так часто появляются новые лица.
В итоге основным аргументом за посещение ратуши стало расстояние: туда было не больше квартала. Если бы планировка города хоть немного походила на нормальную, с прямыми улицами, я видел бы эту площадь с того места, на котором стоял. Высокий шпиль ратуши и без этого то и дело мелькал за домами, служа ориентиром.
Выйдя на непривычно (после тесных улочек) открытое пространство, на несколько секунд остановился осмотреться и… наверное, вдохнуть полной грудью. Замкнутое пространство каменного приграничного городка подавляло и раздражало, так что возможностью передохнуть я воспользовался с удовольствием.
Одинокая тяжелая башня на площади казалась здесь чем-то чуждым, вырванным из другого архитектурного ансамбля и втиснутым в этот город насильно. Как заноза или обломок клинка в ране, который тело уже не отторгает, а смирилось, зарубцевав порез и окружив инородный предмет собственными тканями. Башня отличалась не только архитектурой, но даже цветом. Сложенная из темного зеленоватого камня, гладко отполированная ветрами и человеческими руками, плавно сужающаяся кверху, она всем своим видом напоминала шип какого-то диковинного растения. Сходство усугублялось еще и полным отсутствием каких-либо окон, или они, тщательно замаскированные, попросту терялись на фоне стен.
Сделав очередной шаг и перейдя границу зеленой брусчатки и обычной серо-коричневой, я вздрогнул, растерявшись и смешавшись от неожиданных перемен в окружающем мире, и замер, пытаясь осознать, что произошло.
Здесь, возле ратуши, мир был иным. Ощущение походило на то, которое испытываешь, выходя из жарко натопленной комнаты в колючую зимнюю ночь, где воздух заледенел настолько, что вдыхать его больно. Только на морозе от холода сводит кожу и легкие, а здесь сводило… душу? Ауру?
Странная увечная реальность, полностью лишенная магии. Точнее, нет, какая-то сила здесь существовала, но она находилась внизу, под ногами, недоступная и принадлежащая кому-то, у кого украсть хотя бы кусочек невозможно. Не Сфера и не ее часть — чужая частная собственность, недоступная независимо от ее природы.
Я стоял, вдыхая будто бы безвкусный воздух, борясь с легким головокружением и пытаясь понять, как такое вообще возможно. Пять минут назад я бы рассмеялся в лицо тому, кто сообщил мне о существовании столь странного места. А теперь приходилось сдерживаться, чтобы не рассмеяться не то от страха, не то от удивления. Воздух есть. Камни есть. Влага в воздухе есть. А магии — нет. Абсолютно нейтральное пространство.
Почему?! Как так получилось, что это место не то что не изучено — не описано в литературе даже примерно, даже как исторический и магический казус?! Баладдар — большой торговый город, сюда приезжают купцы со всей страны, здесь есть филиал Сечения Сферы! Почему?!
Этот вопрос занимал даже больше, чем «что» и «как», и предполагаемый ответ мне очень не нравился. Поскольку не заметить такое за несколько сотен лет было невозможно, оставался лишь один вариант: факт замалчивался сознательно, с какой-то вполне определенной целью. От мыслей о том, как вообще можно заставить молчать столько людей, голова начала кружиться еще сильнее. Фантазия потащила меня в область жуткого и нереального, и я поспешил отвлечься от этих мыслей. Теория мирового заговора, конечно, интересна как явление, но всерьез в нее верить…
Медленно покачиваясь вокруг собственной оси, полуприкрыв глаза, я погружался в расслабленное созерцание, прислушиваясь к волнам энергии, таким близким и недоступным. Также медленно, повинуясь не то наитию, не то чужой воле, опустился на корточки. Простер руки над камнями, замер, чувствуя пульсацию силы. После мгновения колебаний наконец решился и впечатал ладони в шершавую поверхность.
Чужое, чуждое сознание ворвалось, сметая барьеры и охранные чары. Боль невероятно сильная, почти неотличимая от наслаждения, пронзила все тело… а в следующий момент кто-то дернул меня за шиворот вверх и назад, оставив в голове звенящую пустоту, а в теле — свинцовую тяжесть.
— Сар Анагор, вы бы хоть немного головой думали, прежде чем что-то делать, — прозвучал рядом до боли знакомый голос, исполненный насмешки и одновременно вполне искренней тревоги.
Осоловело хлопая глазами, я пытался соскрести со стенок черепной коробки остатки мыслей и собственной личности. Последовавшая за словами звонкая оплеуха, как ни странно, здорово помогла. Я, во всяком случае, сумел сфокусировать взгляд, опознать своего… спасителя и ужаснуться сразу всему: прорве собственной глупости, едва не случившемуся со мной кошмару и личности спасшего мне жизнь человека.
— Благодарю, — слабо и сипло пробормотал я. Откашлялся, очумело тряхнул головой. — Какое-то помутнение. Ты… очень своевременно появился.
— Я заметил, — с иронией подтвердил Таллий, продолжавший придерживать меня за воротник камзола. — А я смотрю, какой-то подозрительно знакомый ужастик решил вздремнуть на брусчатке.
— Притомился, — в тон ответил я. — А камушки на вид уютные такие!
Читать бесплатно другие книги:
