Мастер оружейных дел Кузнецова Дарья

В принципе единственная логичная версия заключалась в ритуальном значении этого действа. Есть у Серых какая-нибудь религия? А боги знают! Таких подробностей я о них точно никогда не слышал. Вот и будет повод выяснить, если у местных имеется об этом какая-то информация и если со мной вообще станут разговаривать. Хотелось верить, что станут: все-таки коллеги! Да, это Приграничье, но должна же у них быть хоть какая-то профессиональная солидарность!

А еще мне интересно, почему Серые так редко нападают на другие крепости, раз за разом штурмуя Баладдар. Им так попросту удобнее? Но продавить окраинную крепость проще! Возможно, дело в той странной ненависти, о которой говорила Нойшарэ, а мелкие крепости им не подходят из-за куда меньшего количества жителей? Да и дети им зачем-то нужны, и ратушу они зачем-то раз за разом пытаются штурмовать, вместо того чтобы хлынуть на равнины. Или дело в той сущности на площади? Может, они люто ненавидят не только людей, но и ее? Или людей — за нее? Знать бы, откуда это нечто взялось и что из себя представляет! Вдруг окажется, что они с Серыми — идейные враги? Или, наоборот, близкие родственники.

Ойша говорила, что по местной легенде существо призвали для защиты от Серых, то есть угроза их нападения существовала уже тогда. Если верить легенде, связь сущности с буйными соседями сомнительна. Вопрос, достойна ли легенда доверия? Нет уж, для выводов нужны факты, а не местные сказки! Надеюсь, коллеги ими со мной поделятся.

Сечение Сферы располагалось на Рыночной площади, туда мы с Ларшакэном дошли в молчании: казармы Пограничных расположены с противоположной стороны от ратуши по отношению к жилищу мастера Нойшарэ, так что нам оказалось по пути.

Местная привратница напоминала коллег из тысяч других учреждений только возрастом: весьма пожилая особа, на первый взгляд кажущаяся безобидной старушкой, у нее даже вязание имелось. Но это на первый взгляд, если не смотреть на ауру. На деле же под несолидной оболочкой прятался маг-стихийник большой силы. И что-то мне подсказывало — маг отнюдь не мирной специальности.

— Столичный гость решил-таки нанести визит вежливости? — иронично поприветствовала она меня, насмешливо глядя поверх спущенных на кончик носа очков. Интересно, она носит этот аксессуар для красоты? Или они — какой-то артефакт? Сомневаюсь, что у мага такого уровня действительно проблемы со зрением.

Маги живут дольше обычных людей и почти не болеют, что обычно служит поводом для зависти со стороны прочих. Но даже мы не бессмертны, и через какое-то время начинают иссыхать магические каналы — первый признак умирания. Обычно такой процесс не занимает много времени, и с начала высыхания до смерти у мага есть два-три года. Но это тоже повод для зависти, потому что одаренные не умирают от старческих болячек, не мучаются с подагрой и бессонницей, а просто однажды засыпают — и не просыпаются. Теоретически могут жить вечно только маги смерти, которые способны забирать чужую жизненную силу, но про этих уважаемых саров я знаю немногое: регулированием их деятельности занимается специальный отдел при Тайной канцелярии, к которому я не имею никакого отношения.

— Если бы у меня еще имелась возможность ходить по гостям, — устало поморщился я, не заостряя внимания на невежливости собеседницы и заодно давая понять, что пришел исключительно по делу. Привратница чуть улыбнулась и кивнула:

— Кого именно вы разыскиваете, cap хаосит?

— Кого-то, кто мог бы рассказать мне о Серых, Баладдаре и его главной достопримечательности — ратуше на Рыночной площади.

— Даже вот так… ну что ж, пойдемте в кабинет, поговорим.

Задавать глупые вопросы я не стал, только молча кивнул и терпеливо дождался, пока женщина аккуратно сложит свое вязание и отправит легкий магический импульс куда-то вглубь здания, видимо, чтобы вызвать помощника. Пожалуй, не удивлюсь, даже если окажется, что эта привратница — на самом деле местный начальник. Насколько я знаю, здешнее отделение Сечения Сферы небольшое и уж наверняка сильных опытных магов тут не так много.

— А вы хорошо владеете собой, — похвалила женщина, приглядевшаяся ко мне, пока мы петляли по узким коридорам. — Я на основе слухов решила, что вы этакая зазнавшаяся столичная штучка, но уже вижу, что ошиблась.

— Приятно было вас разочаровать, — со смешком ответил ей. — Я так понимаю, вы не просто консьерж и страж?

— Ивишэр Ла’Карвиш, заместитель директора филиала по организационным вопросам, по совместительству — декан факультета Порядка, консьержка на добровольных началах и нянька для толпы разновозрастных оболтусов, — с ясно слышной нежностью представилась она. Похоже, с собеседником мне повезло: такой вот увлеченный своей работой учитель, благословленный самим Судьей, точно не начнет вилять и уходить от ответа, если верно обрисовать ей перспективы, честно поделиться предположениями и попросить помощи.

— Тагренай Анагор, следователь, — коротко представился я и удостоился задумчивого испытующего взгляда водянистых, по-старчески тусклых серых глаз.

— Следователь, надо думать, от Тайной канцелярии? — тихо спросила женщина, отпирая дверь.

— Почему вы так решили?

— Вряд ли вас прислали бы из столицы ради какого-то пустяка, с таким способны справиться и местные умельцы. Значит, случилось что-то серьезное и по-настоящему важное, а такими вещами рядовые следователи не занимаются, — спокойно пояснила собеседница. — Садитесь, Тагренай, и задавайте свои вопросы. Чаю?

— Не откажусь. Первый вопрос про ратушу и ее обитателя. Как получилось, что такой феномен до сих пор не исследован?!

— Какой феномен? — Она удивленно вскинула брови, но через мгновение задумчиво протянула: — Ах, этот… С ним сложилась презабавнейшая ситуация. Вы слышали о проклятии забвения? У нас тут есть еще популярный проклятый безымянный трактир, подвергшийся подобному воздействию.

— Слышал, это же тоже магия хаоса. Погодите, вы серьезно хотите сказать, что кто-то наложил эти чары на всю площадь и ее обитателя?! — Я нахмурился и недоверчиво уставился на собеседницу. — Одно дело — посмертное проклятие, коснувшееся всего лишь названия трактира. Но другое… Кто вообще мог сотворить такое?

— Понятия не имею. — Она виновато улыбнулась. — Но стоит кому-то начать изучение, как он очень быстро забывает, чем вообще собирался заняться, и переключается на совсем другие вопросы. Я не припомню, чтобы кто-то сумел хоть что-то записать на эту тему. Даже вспомнить о ней самостоятельно невозможно!

— То есть как — невозможно? Но я ведь помню! — возразил ей.

— А это уже вопрос к вам, как такое получается. — Ивишэр демонстративно развела руками. — Может, вы слишком сильны для этого заклинания, может, что-то еще… В конце концов, именно вы как хаосит должны разбираться в этих чарах лучше меня.

— Пожалуй, — согласно вздохнул я.

Очень странная ситуация. Название проклятого трактира успешно вылетает у меня из головы, стоит отвести взгляд от вывески. Я даже вслух его прочитать не могу, потому что забываю, как читаются буквы! А вопрос сущности на площади мы можем спокойно обсуждать, просто местные быстро забывают о ней и не могут составить описание. Получается, чары трактирщика сильнее тех, что наложены на площадь? Неизвестный маг, в отличие от покойного хозяина трактира, мог потратиться на размах заклинания и недотянуть по «глубине». Одно дело — заставить всех забыть пару слов и совсем другое — вычеркнуть из жизни окружающих такое огромное и заметное существо. Тогда не исключено, что я помню о нем действительно из-за собственной силы. С другой стороны, что я, самый сильный из магов, когда-либо бывавших на территории города? Сомнительно как-то, что за столько лет…

А кстати, за сколько-за столько? Ойша, помнится, говорила о четырех сотнях лет. Она права?

И кстати, она тоже не забывала об обитателе ратуши, и Таллий частичной потерей памяти не страдал, а они вовсе не маги! Пожалуй, стоит оживить в памяти теоретические аспекты работы этого заклинания. Оно, конечно, относится к моей отрасли магии, но на практике я с ним не сталкивался. Может статься, там есть некоторые исключения из общего правила?

Но это потом, сначала — разговоры.

— А сколько времени это существо там живет?

— Не знаю. Мне кажется, что очень давно, что оно было там всегда, но я бы на вашем месте не верила этому чувству, — честно ответила женщина. — Не исключено, что это действие все того же проклятия.

— Ладно, а хотя бы возраст ратуши известен? И кто ее вообще построил?

— О, ну тут все гораздо проще. Прежде Баладдар был небольшим чахлым городишкой, но около пятисот лет назад в окрестных горах нашли несколько дудок Кузнеца, пара из которых оказались алмазоносными, — проговорила она. — Собственно, ратуша сложена из спорца, добытого в одной из «бесполезных» дудок.

— Не слышал, чтобы в Приграничье добывали алмазы, — растерянно заметил я.

— Сейчас и не добывают. — Женщина пожала плечами. — Все это богатство находится по ту сторону разлома, на территории Серых. А прежде… Между прочим, Слеза Пряхи родом отсюда, — снова огорошила меня Ивишэр.

Я только восхищенно присвистнул в ответ. Этот легендарный розовый бриллиант, венчающий королевскую корону Турана, считается если не самым, то одним из самых дорогих драгоценных камней в мире. Историей его я никогда не интересовался, но имел сомнительную честь участвовать в охране церемонии коронации Ерашия Третьего. Не знаю, за что тогда беспокоились сильнее — за самого короля или за камень, очень редко появляющийся на свет из недр сокровищницы. Впрочем, нет, учитывая отсутствие подобных мер безопасности на всех последующих явлениях правителя народу, беспокоились скорее за бриллиант. Что поделать: короли приходят и уходят, а Слеза Пряхи — единственная в своем роде.

Хотя я никогда не мог понять, почему люди так трепещут при виде этих прозрачных камушков и возвели их в ранг сокровища. Интересно, а структура камня может как-нибудь ментально влиять на людей? А то еще, чего доброго, окажется, что именно камни управляют человечеством. При поддержке золота и серебра.

Тряхнув головой, я отогнал неуместную мысль и опять возвратился к разговору.

— Интересная новость. Получается, когда дудки нашли, Серых еще не существовало?

— Если они и были, то по какой-то причине не интересовались людьми. Первое их нападение произошло около трехсот пятидесяти лет назад, может, больше, я не помню точной даты. Если хотите, поищу книгу по истории. Жителей города спасла ратуша, которую построил тогдашний наместник этих земель — Кавираш Л’Амишшар. Он был сильным магом, вашим коллегой. Говорят, остановил нападающих своей магией, но я затрудняюсь предположить, какой именно. Магия на Серых, конечно, действует, но не настолько эффективно, чтобы один даже очень сильный маг мог справиться с нашествием. А Пограничных тогда еще не существовало.

— Так, может, именно он и именно тогда призвал эту сущность? Ну, из ратуши.

— Какую… А! Кстати, вот это звучит уже куда правдоподобней, — задумчиво согласилась она. — То существо… сильно. Очень.

— Это я прочувствовал на собственной шкуре, — усмехнулся в ответ. — Простите, я вас перебил. Продолжайте.

— Так вот, Кавираш Л’Амишшар с тех пор — национальный герой Приграничья. Именно он обратился с прошением о помощи к королю, уговорил того построить стены, да и вообще мы сейчас живы во многом благодаря ему. Кстати, он же преподнес правителю Слезу Пряхи. Не исключено, что именно этот подарок поспособствовал налаживанию отношений.

Я вновь согласно кивнул. Насколько я помню историю, тогда туранский король имел значительно меньший вес, чем сейчас, и местечковые правители вроде того же Кавираша обладали в своих вотчинах почти полной властью. То есть добыча алмазов хоть и приносила деньги государственной казне, но ровно столько, сколько находил нужным предоставить наместник. Такую роскошную находку он вполне мог оставить себе, но разум победил в нем жадность, и мужик решил прогнуться. Особого героизма в этом поступке я не видел: спасал маг в первую очередь свою задницу, потому что под угрозой такого нападения желающих работать на шахте очень трудно найти, и источник дохода в любом случае должен был иссякнуть. Но уважения наместник все-таки заслуживал. Просто потому, что легко мог удрать в другой конец страны и бросить местных на произвол судьбы, но не сделал этого. С другой стороны, еще не известно, как именно он остановил тогда Серых и чего ему это стоило. Призыв сущности такого уровня — это не создание примитивного искрия, он наверняка сопряжен с огромным риском.

— Тогда, собственно, и сформировалось Приграничье в своем нынешнем виде. Л’Амишшар изначально управлял Баладдаром и его предместьями, а основные территории принадлежали другим соседям. Не знаю, как король уговорил их поделиться, но именно тогда появилось название «Приграничье», эти земли стали лаккатом, а Л’Амишшару пожаловали соответствующий титул. А вот его преемнику, требовавшему укрепить всю границу, следующий правитель не внял, и теперь мы знаем того как Ирихона Кровавого. Последние три года нами управляет прямой потомок и наследник рода, Раймэр. Хороший мальчик, — заметила она с теплой улыбкой и в ответ на мой озадаченный взгляд пояснила: — Он учился здесь. Талантливый стихийник, специализировался на управлении погодой и увлекался алхимией. В отличие от некоторых урожденных дворян, никогда не кичился своим происхождением.

Не надеясь на собственную память, я сделал несколько пометок в блокноте. Имя местного правителя мне уже было известно от Ларшакэна, а вот его успехи в магии определенно заслуживали внимания. Добавилось к списку и имя его легендарного предка — так, на всякий случай. Заглянуть в записи собеседница не пыталась, только окинула меня любопытным взглядом и запоздало поинтересовалась:

— А что вообще случилось? Какое дело привело вас сюда? Или это секретная информация?

— Проверяю кое-какое предположение. До нас дошли сведения, будто кто-то знает, как разобраться с Серыми окончательно и бесповоротно, он отправлял послание, но оно не дошло. Сами понимаете, не проверить подобное было бы глупо.

— Да, пожалуй, — согласилась Ивишэр. — Только что это может быть? — добавила, скорее рассуждая вслух, чем действительно спрашивая. — Поколения магов бьются над задачей, но пока ни у кого не получилось ее решить. И вы думаете, что кто-то вот так просто нашел ответ?

— Такие вещи порой происходят случайно. — Я спокойно пожал плечами. — Ну и, кроме того, до сих пор никто в метрополии, да и здешняя широкая общественность, не знают, откуда взялись Серые. Вдруг кто-то… скажем, нашел дневники своего предка, бывшего свидетелем некоего важного события? И, кстати, раз уж мы подошли к этой теме, расскажите мне побольше про Серых, в метрополии про них не так много известно. Вернее, я-то полагал, что обладаю всеми доступными знаниями, но сейчас столкнулся с непонятным феноменом, а именно — Порчеными. Я считал подобное сказкой, но явно ошибался. Кто-нибудь вообще исследовал это явление?

— Имеете в виду превращение людей в Серых? — понимающе уточнила собеседница. — Пытались. Видите ли, Порченых не так много, очень редко удается отыскать и спасти детей до того момента, когда становится слишком поздно. Сейчас в городе их, кажется, всего трое. Если удается вернуть пострадавших в город, им способны помочь маги смерти: они уничтожают то, что Серые подселяют в людей. Если все еще жива человеческая душа, ребенок выживает. Фундаментальных исследований никто не проводил, но есть вполне правдоподобная теория. Принято считать, что душа появляется сразу… взрослой. Боги создают ее и вкладывают в тело, и дальше она уже начинает развивать его так, как получается. То, что вкладывают Серые в человеческих детей, это в некотором роде зародыш души или некой аналогичной ей сущности. Личинка. Что-то вроде паразита. Она начинает быстро развиваться и пожирать носителя, заодно перестраивая тело, и когда окончательно формируется, человеческая душа погибает, но если личинку своевременно убить — человек может восстановиться. Все-таки дух — субстанция очень пластичная, ее не так-то просто окончательно уничтожить. А вот как Серые создают эту сущность и откуда они ее берут — большая загадка. И самое главное, непонятно, зачем им нужны такие сложности, потому что размножаются твари точно так же, как любое теплокровное млекопитающее животное.

— Да, я тоже задавался этим вопросом, — поддержал Ивишэр. — Может, это действие имеет какое-то сакральное значение?

— Не исключено и, более того, весьма логично. Но какое — увы, неизвестно. Мы совсем ничего не знаем об их обычаях, нам известно лишь о лютой ненависти Серых к людям, и здесь Приграничье вполне солидарно с метрополией. Ходят слухи, что прежде на тех территориях, по которым они теперь кочуют, жил совсем другой народ. И будто бы кто-то видел руины старых прекрасных городов, по которым сейчас бродят Серые. С одной стороны — ломаный щит цена тем слухам, но с другой — почему бы и нет? Едва ли не в любой точке мира можно найти следы каких-то прежних цивилизаций, так чем это место хуже прочих!

— М-да, не на такой ответ я рассчитывал, — признался честно. — Но, впрочем, к Белому их. Есть еще один важный вопрос, перевертыши. Вы знаете о них хоть что-нибудь?

— Неожиданный вопрос, дайте подумать. — Ивишэр растерянно вскинула брови и, соединив кончики пальцев, уткнулась в них лбом. — Пожалуй, нет, я про них почти ничего не слышала. Весьма малочисленный народ, из умений — способность принимать чужой облик, но каковы ограничения и возможности — увы, не представляю. Никогда прежде не интересовалась. Более того, не уверена, что кто-то из сотрудников сумеет ответить на этот вопрос, так что предлагаю начать с библиотеки.

Я хоть и надеялся узнать все и сразу, но такому повороту разговора не удивился и без возражений проследовал за женщиной. К моему удовольствию, библиотека располагалась в этом же здании, на самом верху. Читальный зал, в который мы попали, оказался небольшим и сейчас пустовал, если не считать единственного корпящего над книгами в дальнем углу тощего мелкого студиозуса, который при нашем появлении вскинул взгляд на дверь, споткнулся о мою спутницу и поспешил спрятаться за стопкой книг. Должник, не иначе.

С библиотекарем, бойким сухоньким старичком со слабым хаотическим даром, я обменялся приветственными кивками и предоставил решение всех вопросов Ивишэр. Совещались они недолго, после чего мужчина удалился за неприметную дверь в углу, очевидно, ведущую в хранилище.

— Садитесь, думаю, это надолго, — предложила декан, кивнув на ближайший стол.

— Спасибо. Я вас не задерживаю? В принципе с книгами я и сам сумею разобраться.

— Я не спешу, — отмахнулась она. — К тому же вы меня заинтриговали. Я прежде об этих существах никогда не задумывалась, и мне уже самой интересно. Пожалуй, это единственные из живущих ныне нелюдей, о которых я не могу толком ничего сказать. И это плохо. Вдруг студенты спросят? — с ироничной улыбкой предположила женщина.

Я только согласно кивнул: про себя мог сказать то же самое, разумеется, кроме студентов. В мире насчитывается более десятка разумных видов, некоторые из них распространены не меньше людей — те же гномы, подгорные каменные жители, не любящие воду и яркое солнце, или здоровяки-волоты, которые выглядят как очень высокие люди, считаются нашими ближайшими родственниками и даже теоретически способны иметь с людьми общее потомство. Есть менее распространенные или, скорее, менее контактные виды вроде морских змеев, но даже о них я знаю достаточно много. А перевертыши не имеют собственного государства, живут среди других разумных, считаются вымирающим видом и не привлекают к себе внимания. Пожалуй, единственное, что я знаю о них полезного, это заклинание, позволяющее распознать перевертыша или заставляющее его принять истинный облик. Наверное, их не боятся просто потому, что чары эти далеко не самые сложные и с давних времен включены в курс обязательных проверок в любых значимых государственных учреждениях.

Но, с другой стороны, кто-то же когда-то эти магические формулы создал! Значит, повод имелся, а со временем надобность отпала. Про перевертышей в последние годы вообще ничего не было слышно. Может, их просто по какой-то причине осталось слишком мало? Или они вообще почему-то вымирают?

Книг нашлось много, добрый десяток, в основном — энциклопедии, в которые мы дружно погрузились.

Я морально готовился к тому, что достойных внимания сведений мы не найдем, но ошибся, кое-что интересное все-таки попалось. Если верить книгам, несколько веков назад у перевертышей действительно существовало собственное государство, только вот предположения о его местонахождении здорово разнились: кто-то помещал его на острова на юго-западе, кто-то — на другой конец континента, а кое-кто называл их домом Таришский полуостров — то самое гористое плато, которое заселяли сейчас Серые. А один источник разумно предполагал, что государств у них насчитывалось несколько.

Где бы они ни жили на самом деле, образ жизни вели замкнутый, с соседями контактировали мало, но отпор обидчикам давали решительный. Имелись ссылки на какие-то исторические документы, свидетельствовавшие о попытках нападения на перевертышей со стороны людей и не только, которые были успешно отбиты. Судя по всему, в те года, когда магия в ее нынешнем привычном виде только зарождалась, перевертыши владели какими-то чрезвычайно мощными чарами. Но свидетельство имелось весьма смутное, записанное со слов очень напуганного существа, и я даже примерно не мог предположить, что это была за магия. Впрочем, нет, одна дельная мысль появилась: что-то ментальное, иллюзорное, вызывающее страх, потому что и здесь показания свидетелей очень разнились.

Облик перевертыши могут принимать любой, копируют все вплоть до ауры, но способности «донора» не обретают. Кроме того, существует одно важное ограничение: масса тела остается неизменной. Превращаться в существо меньших габаритов способны немногие — или не способны вовсе, здесь авторы расходились во мнениях. Кто-то утверждал, что в таких случаях перевертыши изменяют химический состав собственного тела и делают более тяжелыми кости, но другие полагали подобное слухами. Зато «сверху» подобного ограничения не существовало, или, вернее, оно было менее выражено: они просто раздувались, увеличивая объем тела воздушными полостями, и потому могли прикинуться даже волотами.

Увы, о том, что случилось с перевертышами и почему сильное развитое государство вдруг пришло в упадок, история умалчивала. Или, вернее, умалчивали те энциклопедии, что попались нам в руки. Не исключено, что тщательный поиск даст более конкретные результаты, но я сомневался, так ли нужны мне эти сведения. Даже если допустить, что жили эти существа здесь, неподалеку, и руины, о которых упоминала Ивишэр, действительно остались от их городов, сомневаюсь, что там найдется ключ к разгадке тайны происхождения Серых. Да даже если найдется, кто его будет искать? Сумасшедших нет — разыскивать эти руины на вражеской территории.

Не исключено, что сами перевертыши что-то об этом знают, но вряд ли подобные сведения имеются в опубликованных человеческих исследованиях.

— Жалко, что времени на изучение такого количества литературы нет, — проговорил я, откладывая очередную книгу. — Было бы интересно узнать подробности. У вас, случайно, не найдется свободного специалиста?

— Поищем, — едва заметно улыбнулась стихийница. — Думаю, найдем, потому что мне тоже интересно. Но сами понимаете, это дело не быстрое.

— Понимаю. Но если вдруг что-то обнаружите в ближайшем будущем — сообщите, хорошо? Меня временно приютила мастер-оружейник Нойшарэ Л’Оттар, она…

— Да, я в курсе. Семью Л’Оттар в городе каждый знает, — кивнула собеседница, окинув меня каким-то странным, очень пристальным взглядом, как будто оценивала заново. — Теперь понимаю, откуда возник вопрос о Порченых.

— В том числе, — не стал спорить я. — А чем объясняется такая популярность? Только тем, что она — лучший оружейник?

— Не только. То есть за это их тоже уважают, но кроме того… — Женщина замялась, явно пытаясь подобрать слова.

— Если это страшная тайна, я могу обойтись, — вежливо заметил, искренне надеясь при этом, что стихийница все-таки не уйдет от темы.

— Нет, не тайна. Просто я не знаю, как вам это объяснить. Дело в том, что у семьи Л’Оттар есть определенная родовая особенность. Наверное, магическая, потому что я не представляю, как иначе такое возможно. Нойшарэ, как и ее отец, и дед, и прежние поколения, в моменты ярости приобретает уникальные боевые возможности. Они всегда встречали атаки на стенах, в первых рядах, из поколения в поколение, и за это их очень уважают. И Нойшарэ не отступает от традиции, даром что девушка.

— Наверное магическая? — тупо переспросил я, недоверчиво разглядывая Ивишэр. Странно было слышать подобное определение не просто от мага, но от преподавателя Сечения Сферы.

Потом я вспомнил, что о подобном говорил и Таймарен, и совсем загрустил: расспросить обо всем этом саму оружейницу и ее товарища благополучно забыл. Чтобы не повторить ошибки, сделал себе пометку в блокноте.

— Вот именно этого вопроса я ждала и не знаю, что на него ответить. Этот дар проявляется у них только рядом с Серыми, в остальное время никак не дает о себе знать, заметить какие-то отклонения от нормы еще никому не удавалось, и мои коллеги оставили семью Л’Оттар в покое. Кайнашэна после того, что случилось с его дочерью, вообще стыдно было о чем-то расспрашивать, да и девочку неудобно беспокоить такими вопросами. У нас не принято лезть в чужую душу и чужую жизнь. — Она развела руками. — А наблюдать со стороны на передовой тем более некому. Не та ситуация.

— Ох уж мне это Приграничье, — пробормотал я с тяжелым вздохом, но возмущаться и ругаться не стал. А смысл? — Ладно, в любом случае спасибо за помощь, вы многое прояснили. Если вдруг возникнут какие-то соображения, дайте мне знать, хорошо?

— Обязательно.

Первый раз я видел Баладдар при свете звезд и понимал, что прекрасно обошелся бы без этого зрелища. Лишь иногда черный мрачный лабиринт улиц прерывался тусклыми светлыми квадратами, которые отбрасывали окна на камни брусчатки и соседние стены. Чудилось чье-то навязчивое пристальное внимание, будто некто ступал за мной след в след или следил с крыш. Над городом висела плотная, недружелюбная тишина, я ни в одном поселении прежде такой не слышал. Ни в одном живом поселении, и от этого делалось жутко. Но, впрочем, не настолько, чтобы поддаться страхам и удариться в панику.

Уже на подходе к нужному дому я задумался, а что буду делать, если лавка окажется закрыта. Но на мое счастье окна приветливо сияли, дверь была не заперта, а за стойкой сидел Лар и невозмутимо занимался оплеткой рукоятей.

— Привет. Как успехи? — с порога поинтересовался я. Отставной старшина исподлобья бросил на меня задумчивый взгляд и скомандовал вместо приветствия:

— Поднять щиты! Садись, давай тут поговорим. — Он кивнул на второй стул, и я не стал спорить.

— А что, есть о чем поговорить? — полюбопытствовал, устраиваясь рядом со стойкой и облокачиваясь на нее. — Имею в виду, какая-то информация по делу?

— Есть. Все это время Кошака не было в казармах. Он взял отпуск — а Пограничные имеют такое право, пусть им редко кто-то пользуется — и отбыл в неизвестном направлении.

— Но ты же говорил, что они не способны сами принимать ответственные решения.

— Именно, — кивнул Ларшакэн. — Заявление об отпуске он написал внезапно, где-то в полдень, весь день находился на территории, никуда не выходил, посетителей не принимал и при этом до определенного момента об отпуске явно не задумывался. Так что количество подозреваемых у нас уменьшается: мы точно знаем время первого контакта, никого постороннего в это время в казармах не было. Только те, кто заходит туда регулярно по долгу службы: этих людей особо не отмечают. Градоправитель, все четверо командующих обороной, командир Пограничной стражи, военный советник лакката и еще пятеро действующих старших офицеров. Ну и сам лаккат. Это вообще не его обязанность, но он старается по возможности вникать.

Пока Лар говорил, я нашел в блокноте нужные имена. Все перечисленные находились в самом начале списка, так что ничего нового собеседник сейчас не сообщил. Зато заметно сократил количество основных подозреваемых.

— Ага, или это был перевертыш под личиной, — задумчиво протянул я. — Но с другой стороны, личину он не мог выбрать наобум, должен был как минимум точно знать, что нужного человека не окажется в это время в казармах. Значит, надо поговорить со всеми указанными лицами, особенно с лаккатом. Вдруг кто-то из них не заходил в тот день в казармы, а его там видели? Шансов вычислить, конечно, мало, но хоть какая-то зацепка. Плюнуть, что ли, на здравый смысл и пойти на бал, там-то они все точно будут!

— Почему лаккат — особенно? — полюбопытствовал Лар. — Нормальный мужик.

— Вот именно это и настораживает, — хмыкнул я в ответ. — Какой-то он слишком хороший. И маги о нем отзывались как о замечательном парне, совсем не заносчивом и исключительно воспитанном. Не могу сказать, что я всерьез разочарован во всех благородных господах, среди них попадаются замечательные люди, но тут… в общем, не знаю, подозрителен он мне. Ладно, а что-нибудь о ближайшем окружении Ла’Кашшана выяснилось?

— Ничего нового. Как и все Пограничные, он одиночка. Как многие — выходец из большой бедной семьи, которого отдали в учебку, не имея возможности прокормить еще один рот. Отношений с родными не поддерживал. Женщины… была одна более-менее постоянная, которую нельзя причислить к продажным девкам, но она тоже ничего не знает. Я поспрашивал старшин друг о друге и об их командире и не выяснил ничего, что могло бы натолкнуть на решение. Никто не вел себя подозрительно, ничего нового не происходило. Всякое бывает, и не исключено, что кто-то что-то умудрился скрыть, но… По опыту — скрывать что-то в таком тесном коллективе дольше недели невозможно. Может, суть проблемы и удастся утаить, но о самом факте ее существования догадаются быстро. Я это, собственно, к чему… Вряд ли кто-то из них замешан в серьезном заговоре, какие бы цели тот ни преследовал. Поэтому предлагаю все-таки сосредоточиться на старших офицерах.

— Логично, — признал со вздохом. — Хотя я окончательно перестал понимать, что происходит. Кто-то в самом деле отправил Пограничного в столицу, сопровождать некоего гонца. Как при такой охране гонца умудрились убить?! Причем его страж остался жив, да еще преспокойно вернулся домой.

— Я вижу только один вариант, — пожав плечами, проговорил Ларшакэн, — перед убийством стража отпустили домой, и сделать это мог тот же перевертыш под личиной: никто из старших офицеров так надолго не отлучался из города.

— Ладно, утром отправлю весточку в столицу со словесными портретами наших фигурантов, может, кто-нибудь их видел. Или перевертыша под личиной.

— Ты узнал что-нибудь про этих существ?

— Гораздо меньше, чем хотелось бы, — ответил честно и пересказал все то, что мы успели вычитать в энциклопедиях.

— Сможешь накинуть эти чары на дверь лавки? — через пару мгновений спросил Лар. — И на какой-нибудь предмет, чтобы можно было проверять всех окружающих.

— Кхм. Подумаю. На дверь-то хоть сейчас могу, а с артефактом сложнее, я в этом вопросе не специалист. А тебе зачем?

— На всякий случай. Мне очень не нравится, что вокруг расхаживают некие твари, способные принимать любой облик, — мрачно проговорил отставной страж, и я почти посочувствовал этим существам: уж очень недоброе многообещающее выражение приняла физиономия Лара.

Впрочем, справедливости ради стоит отметить, выражение у нее всегда такое. Иссеченное шрамами квадратное лицо с холодными, выцветшими серыми глубоко посаженными глазами под нависающими тяжелыми бровями всегда казалось пугающим и злым, особенно когда этот тип пытался улыбаться.

— Они не твари, они разумные существа, — возразил я. — Это расизм.

— Да как скажешь, — легко, со смешком отмахнулся собеседник. — Ты, главное, наколдовать не забудь.

— Угу. Лар, а можно я задам один неудобный вопрос? Что за способности передаются в роду Ойши?

— Понятия не имею, — вновь хмыкнув, легко отозвался мужчина. — Не смотри на меня так, я правда не знаю, откуда все это взялось и что это такое. Что-то наследственное, уже далеко не первое поколение. И Кай не знал. Он шутил, что это аллергия на Серых: в их отсутствие даже припадок ярости никогда не провоцирует проявления этой силы. Но вопрос надо задавать Ойше, она сама лучше сможет все описать. Ты ее подобным не обидишь и не заденешь, не волнуйся.

— Хорошо. А про алмазы ты знал? — на всякий случай спросил я.

— Про какие алмазы?

— Несколько веков назад во времена постройки ратуши недалеко от Баладдара были обнаружены алмазы. Их даже какое-то время добывали, но сейчас на той территории расплодились Серые.

— Нет, ничего такого не слышал, — рассеянно качнул головой Лар. — А что тебе до этих алмазов?

— Не знаю, — ответил максимально откровенно. — Но не могу отбросить эту мысль. Залежи алмазов — это такой куш, за который люди способны на многое. А сейчас камни недоступны. Не удивлюсь, если эта мысль не дает спать некоторым осведомленным высокопоставленным лицам. Пожалуй, завтра попытаюсь выяснить, где конкретно располагались эти копи и насколько глубокой была выработка.

— Любопытно, конечно, но я по-прежнему не понимаю, зачем они тебе сдались.

— Это отличный мотив. Для чего угодно. Любой заговор имеет какую-то цель, любая комбинация, а такой куш значительно весомей простых налоговых льгот. Но пока я просто собираю все странности и подозрительные моменты, сюда же можно отнести способности Ойши, перевертышей… в общем, много чего. Да ладно, не бери в голову, я просто не могу пройти мимо чего-то настолько непонятного. Возвращаясь к главному вопросу, у нас пока есть два варианта. Первый заключается в том, что отправил гонца и убил его, вернув охранника назад, один и тот же человек, но предположить, каковы его цели и мотивы, затрудняюсь. А вот второй сценарий представляется более вероятным: столкновение интересов двух сторон. Одна, пытаясь действовать скрытно, отправляет гонца, а вторая, прознав об этом, устраняет свидетелей. Но здесь тоже есть необъяснимые пробелы: имитация ритуала с непонятной целью, слишком халтурное заметание следов в столице. Я уже не говорю про явление перевертыша с приглашением и его нападение на Ойшу, здесь у меня вообще никаких мыслей нет! Даже если задуматься о ее загадочных способностях, это все равно ничего не объясняет: неужели она впервые сталкивается с перевертышами? А если нет, то они уже должны были нападать на нее или ее предков. Может, конечно, здесь действительно имеет место привязка по времени, про которую мы с Ойшей тогда говорили, но…

— Слушай, иди уже спать, а? — оборвал меня Ларшакэн. — Ты сам запутался, а сейчас еще и меня запутаешь. Иди, завтра подумаешь!

— Да, пожалуй. — Я глубоко и шумно вздохнул, тряхнул головой, потер ладонями лицо. — Стоит попробовать разобраться во всем на свежую голову.

— Стоит. Иди спи! Только сначала все-таки дверь зачаруй. Молча!

Я усмехнулся в ответ, но действительно без слов поднялся со стула и пошел заниматься делом.

Поворочавшись в кровати с час, одолеваемый навязчивыми мыслями, я так и не сумел уснуть. Прекращая это безобразие, поднялся и засел за черновик письма в столицу, заодно пытаясь систематизировать все полученные сведения. Не могу сказать, что все удалось, но, излитые на бумагу, вопросы начали вести себя гораздо приличней и уже не толкались в голове, а смирно лежали на отведенных им полочках.

Дело смердело чем-то огромным и непередаваемо мерзким. Я чуял, что это совсем не рядовые местные разборки. Находились бы мы в столице, мог бы поклясться, что планируется заговор против короны, а здесь… Ераший Третий далеко и в ближайшем, равно как и отдаленном, будущем навещать Баладдар не собирается. Он хороший правитель, но все-таки человек со своими слабостями и недостатками, да и к самопожертвованию определенно не склонен. Его нежелание наносить визиты вежливости в Приграничье, где его не слишком-то жалуют, можно понять и назвать не столько трусостью, сколько разумной осторожностью. Пожалуй, я бы на его месте тоже крепко задумался, а надо ли оно? Конечно, такое отношение помогает размежеванию Приграничья и метрополии, но не мне судить правителя.

В любом случае королевские мотивы сейчас никакой роли не играют, главное, его величество действительно сюда не собирается. А через добрую треть страны довольно сложно организовать покушение на него, да и глупо. Скорее, дело в чем-то другом, и все это важно в первую очередь для самого Приграничья или, может, даже Баладдара, что бы ни твердило мое чутье. А то, что важно для Приграничья, неизбежно связано с Серыми. Как — увы, пока остается только гадать.

Помимо основной местной проблемы, никак не желали идти из головы перевертыши. Да, пока в деле фигурировал всего один, но это уже гораздо больше, чем я встречал за минувшие годы службы. Прежде я вообще никогда не задумывался об этих существах: они тщательно прятались и на рожон не лезли, очевидно, понимая, что излишняя активность может спровоцировать настоящую травлю, в которую с энтузиазмом включатся не только люди, но и другие разумные виды. Что изменилось теперь? К чему это самоубийственное нападение? Он как будто намеренно, даже демонстративно сдался здешним следователям в руки. Мертвым. Боялся живым рассказать что-то лишнее? Мешала какая-то клятва? Пустые предположения. Я даже не знаю, общаются ли между собой перевертыши или стараются лишний раз не сталкиваться с сородичами!

С другой стороны, ничто не мешает мне сделать небольшую ставку именно на первое. Глупо бродить по улицам и каждого первого проверять заклинанием, расспрашивать местных жителей — глупо вдвойне, все равно никто ничего не скажет, даже если знают. Максимум есть шанс, что слухи о таких поисках дойдут до нужных ушей, а обладатель этих самых ушей окажется достаточно любознателен и не решит из осторожности залечь на дно. С тем же успехом можно дать объявление в газету!

Хм. А почему, собственно, нет? Газета местная есть, выходит она, кажется, ежедневно. Да, попытка ткнуть пальцем в небо, но… почему бы не ткнуть, если я от этого ничего не теряю! Надо только придумать, что именно написать и насколько прямо.

Да и вообще, не стоит забывать о возможностях прессы. Мне велено действовать аккуратно, но что, если аккуратность не принесет желаемых результатов? Останется только один действенный метод — провокация, а более удобного средства для этих целей, чем газетная статья, в мире пока не существует.

Эти мысли приободрили, но окончательно отбили сон. Теперь я едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не побежать на поиски редакции. Остановила не необходимость выспаться, а понимание, что ночью в этом городе все закрыто.

Рассвет застал меня в кухне за столом. Я допивал третью кружку чая и с, подозреваю, маниакальным блеском в глазах покрывал скобленую деревянную поверхность исписанными листами бумаги. Некоторая их часть была тщательно смята и возвышалась горкой, в отдельную стопку аккуратно откладывались немногочисленные записи, не вызывающие сомнений. Удручающе немногочисленные. А все остальное являло собой прорву черновиков, черновиков, черновиков и переработанных дополненных версий. Странно, но я умудрился во всем этом до сих пор не запутаться.

— И часто с тобой такое? — нарушил рассветную тишину сонный женский голос. Вздрогнув от неожиданности, вскинул взгляд на вошедшую хозяйку дома.

— Какое — такое? — уточнил на всякий случай.

Ойша неопределенно повела руками, охватив широким жестом всю кухню, потом уронила ладони и проворчала:

— Вот такое. Хотя это объясняет твой вечно усталый вид и мешки под глазами. Я правильно понимаю, что ты ночь не спал?

— A-а, ну да, — с некоторым смущением протянул в ответ. — Когда всерьез увлекает какое-то дело, очень сложно отвлечься, порой начинает одолевать бессонница. Мысли не дают уснуть. Зато потом могу спать сутки напролет. А ты-то почему не спишь?

— Я, в отличие от некоторых, легла вскоре после заката и попросту выспалась, — фыркнула девушка. — Дело сдвинулось с мертвой точки? — спросила, вновь кинув взгляд на мою писанину.

— Скорее, еще больше запуталось. — Я искренне обрадовался возможности обсудить насущное и охотно пересказал Нойшарэ все собственные соображения. — Больше всего меня тревожит, конечно, участие перевертышей. Такой простор для фантазии и размножения теорий заговора! — пожаловался под конец. Слушала Ойша изумительно: не перебивала, не отводила внимательного взгляда и порой согласно кивала. Хотя не исключено, что она просто дремала с открытыми глазами.

— Пожалуй, — протянула оружейница в ответ. — Даже мне куча всяких гадостей представляется, а я от всяческих интриг держусь в стороне. Ну, удачи, что еще можно сказать! Да, кстати о заговорах. Ты надумал идти на бал или все-таки перестрахуешься?

— Не знаю. — Я недовольно поморщился. — Не хочется одновременно сталкиваться с вниманием обитающей на площади сущности и непонятной ловушкой. С другой стороны, если я там кому-то действительно нужен, они ведь найдут другой способ добиться желаемого, и неизвестно, что хуже.

— Например?

— Я не знаю их возможностей, но самое простое — это шантаж. Положим, до моей семьи не доберутся, тем более — так быстро, но могут воспользоваться… скажем, тобой.

— Мной? — недоверчиво переспросила Ойша. — Почему?

— Как минимум потому, что я у тебя живу. Это даже по меркам столицы — знак определенного доверия, что уж говорить про Приграничье.

— Меня не так-то просто взять в заложники, — задумчиво хмыкнула девушка. — Тем более в ратуше, где живет это существо.

— Не спорю, но попытаться они могут. Не стоит недооценивать врага, тем более что… — начал я и осекся, подозрительно уставившись на собеседницу, когда осознал смысл сказанных слов. Или, вернее, снова вспомнил одну немаловажную деталь, еще вчера царапнувшую меня, но благополучно забытую. Ойша тем временем вопросительно вскинула брови и кивнула, поощряя на продолжение разговора. — Скажи, пожалуйста, а почему ты не забываешь об этой сущности, которая обитает на площади?

— А должна? — с недоумением уточнила оружейница. — Ты серьезно, про такое действительно можно забыть? Особенно учитывая, что мы только что ее обсуждали!

— Остальные забывают, — слегка склонив голову к плечу, медленно проговорил я, разглядывая собеседницу. — Коллега из Сечения Сферы утверждала, что на площадь наложено проклятие забвения вроде того, из-за которого у вас появился проклятый трактир.

— Серьезно? — Нойшарэ уставилась на меня ошарашенно. — А я как-то внимания не обращала… Но я про нее в принципе никогда не забывала!

— Интересно, с чем это связано. И сколько вот таких, помнящих, в этом городе. Если ты одна такая, то заманить меня в ратушу, пытаясь стравить с тамошним обитателем, было попросту некому, и этот вариант можно отмести окончательно.

— А на кого в принципе может не действовать подобное проклятие?

— Понятия не имею, — тяжело вздохнул в ответ. — Это, конечно, хаотическая магия, более того, почти по моей специальности, но совсем не университетский курс. Очень узко специализированные чары, я прежде с ними сталкивался пару раз, и то — в литературе. Вчера хотел уточнить в книгах, но благополучно забыл. Ладно, значит, сегодня опять навещу библиотеку, а потом задам тебе пару вопросов, — решил я и закопался в черновики, выискивая «самую-самую распоследнюю» версию. — Ты будешь тут?

— Куда ж я денусь! Бал-то только вечером, а все остальное время я провожу дома.

— Ага. Тогда еще один вопрос: где редакция городской газеты?

Редакция оказалась поблизости, поэтому начал я именно с нее. Не знаю, за кого меня приняли местные сотрудники, когда я вломился с горящими глазами через полчаса после открытия, суля хорошую мзду всем вокруг, если мое объявление втиснут в сегодняшний номер. Но договор со мной в конечном итоге все-таки заключили и даже, кажется, не слишком подняли сумму за срочность. Объявление было коротким и безукоризненно прямым: «Предлагаю высокооплачиваемую работу для перевертыша, разовую и легальную, обращаться в лавку мастера Л’Оттар, спрашивать Тагреная».

Следующим пунктом ввиду географического расположения оказалась почта, откуда мои немного сумбурные рукописи с пометкой «срочно» отправились порталом в столицу, и только потом я, наконец, добрался до библиотеки.

— Доброго дня! — поприветствовал сидящую за стойкой Кану и уточнил без особой надежды: — По объявлению никто не приходил, меня не искали?

Домоправительница скучала здесь в гордом одиночестве, тихонько позвякивая спицами. Значит, Ойша либо прихорашивается в преддверии приема, либо пропадает в кузне. То есть, насколько я успел узнать эту девушку, вариант всего один.

— Здравствуй, рен. Нет, не искали, — с понятным удивлением отозвалась женщина. — А что, должны были?

— Очень на это надеюсь. Если вдруг спросят — обязательно зовите, хорошо? — попросил ее и после недолгого раздумья отправился в кузню. С одной стороны, отрывать Нойшарэ от работы не хотелось, но с другой… я же не ради собственного любопытства, а исключительно по делу!

Здесь, как обычно, было настолько жарко, что я взмок почти мгновенно, стоило лишь переступить порог. Одуряюще пахло раскаленным железом и паром, на этом фоне почти терялся мускусно-резкий дух шкуры агния: хоть и огненное создание, а пахнет он все равно как обычная ящерица. Прерывать процесс создания клинка не стал даже ради дела, присел на табурет в углу и притих, ожидая.

Мерный лязг металла о металл в минуты, когда грубый напильник скользил по заготовке клинка, стирая грубые огрехи, тихое ворчание и шипение агния — все сливалось в монотонную гипнотизирующую мелодию, родственную тем, какими древние шаманы вводили себя в транс. Сказалась ли бессонная ночь, или настроение оказалось подходящим, но под эти чары я попал очень быстро и без малейшего сопротивления соскользнул в то мистическое состояние между сном и явью, когда истаивают грани и смертным дозволяется прикоснуться к божественному.

Поначалу мне чудилась тьма, наполненная не только реальным скрежетом, но и мерным звоном, какой я слушал в предыдущий свой визит в кузницу. Возникло такое ощущение, будто я вдруг провалился на самое дно бездны времени и слышу, как Кузнец старательно и упорно кует из первоэлементов мир. А потом… Нет, это были не видения и не сны, я просто продолжал думать о том, что тревожило меня вот уже который день. И особенно отчетливо чудилось, что все, решительно все, что сейчас меня окружает и привлекает мое внимание, — это разрозненные фрагменты одной и той же огромной, сложной картины, на участки которой я смотрю с разных сторон, под разными углами, при разном свете, словно сквозь цветные стекла, и потому никак не могу увидеть ее целиком. Ойша, Серые, сущность на площади, перевертыши, послание, взрыв, даже Таллий Анатар со своим странным рисунком.

О последнего мысли зацепились и некоторое время вились вокруг знакомой фигуры, пока я не осознал одну простую, даже почти примитивную вещь: а с чего я вообще решил, что он оказался здесь случайно? Да, сам северянин, возможно, именно так и думал, он не врал, когда говорил о совпадении. Но он человек подневольный, как и я, и ему попросту приказали остаться сейчас здесь, велели заказать у оружейника этот несчастный скипетр. Простой вопрос: зачем? Не исключено, что серебряных или, паче того, медных мастеров в Северном крае попросту не имеется, поэтому в самом факте заказа на стороне нет странности. Странность в личности заказчика. На пару месяцев старейшины своим указом привязали этого дальнего брата к городку на другом конце мира. Да, в любой момент они могли его кем-то заменить, прислать другого, менее ценного «родственника», но именно сейчас и именно здесь нужен Таллий — пожалуй, лучший из эмиссаров Северного края.

Не поверю, что копия изображения того оружия всего одна и находится в руках у Анатара, наверняка информацию собирали многие во многих уголках страны или даже мира, и каждый имел при себе рисунок. Нет, не просто так старейшины оставили здесь именно Таллия! Они вообще ничего не делают просто так, на редкость хитрые и предусмотрительные существа. Зачем-то очень нужен северянам в Баладдаре свой надежный человек, причем именно в это время.

Что там говорил Таллий? Он прибыл ради библиотеки, а эскиз прислали уже сюда. Что же нашел мой самый надежный враг в старых книгах, раз его решили оставить здесь? Или дело не в книгах, а в том, что эта сущность на площади очень похожа на их Праотца? Если верно последнее, тогда получается, Праотец — все-таки не маг? Потому что нечто, живущее в ратуше, совершенно определенно не является человеком и не похоже ни на одно из знакомых мне существ. Бог? Слуга Белого?

Какое-то существо совершенно иного порядка, несколько веков назад попавшее в наш мир… откуда-то?

А кстати, несколько веков — это сколько? Уж не связаны ли между собой два эти события, явление Праотца и безымянной сущности, запертой в ратуше Баладдара?

— Грай, а тебе точно удобно? — вывел меня из полудремы насмешливый голос Ойши. Я дернулся, очнувшись, едва не сверзился с табурета, на котором балансировал, привалившись к стене спиной.

— Нормально, — отмахнулся, мотнув головой в попытке привести мысли в порядок. — Поговорить надо.

— Вот прямо настолько надо? — тяжело вздохнула девушка, смерив меня взглядом. — Я бы предпочла сначала помыться.

— Не думаю, что это займет много времени. Заодно пообедаете!

— Угу, а ты — позавтракаешь, — насмешливо хмыкнул Лар. — Пойдемте, все равно клинки до завтра остывают, и работы у нас особой нет. По твоей физиономии чую, дело растет и ширится?

— Ну… да, пожалуй, — признал очевидное и поднялся на ноги. Пара часов дремы в углу кузницы, как ни странно, принесла облегчение и заставила почувствовать себя отдохнувшим, даром что шея и спина здорово затекли.

Не иначе как для разнообразия литературы по проклятию забвения оказалось много, и информацию она предоставляла исчерпывающую. Чары эти оказались не просто старыми, а буквально древними, едва ли не первым из известных сложным заклинанием Хаоса, которое изначально применялось в качестве очень редкой и, если подумать, очень жестокой казни, ей подвергали еретиков и вероотступников. Несколько раз так карали за предательство, но в последнем случае еще и руки отрубали. Кого именно карали — история предсказуемо умалчивала. Если верить историкам, в архивах сохранялись только записи о самом факте свершения казни.

Самый интересный вопрос сводился к собственно наведению этих чар. Непреложным условием их было наличие некоего «хранителя тайны», на кровь которого завязывалось заклинание. Самой тайны он мог и не знать, но заклинание держалось до тех пор, пока были живы он или его потомки. Теоретически, если заклятому повезло бы встретить такого хранителя, тот об этом знакомстве не забыл бы и общался с проклятым как с нормальным человеком, но для исполнения приговора специально выбирались какие-то путники по возможности из удаленных стран. Соответственно, чтобы снять чары, следовало убить этого хранителя и всех его потомков. Понятно, что секрет очень тщательно оберегался от самих казненных.

Если предположить, что на обитателя площади некогда наложили те же самые чары, картина прорисовывалась странная…

— То есть ты хочешь сказать, что кто-то из моих предков послужил вот таким хранителем, и потому я не забываю о нашем соседе с площади? А ты, получается, мой дальний родственник? — с нервным смешком уточнила Ойша.

— С некоторой вероятностью. — Я выразительно развел руками в ответ. — За давностью лет всякое возможно, хотя я не припомню ни одного своего предка, который был бы связан с Приграничьем в общем и Баладдаром в частности. Так что если подобное родство есть, оно… скажем так, неофициальное или очень уж дальнее.

— А ты так хорошо знаешь всех своих предков?

— Все детство учил, — криво усмехнулся я. — Старая аристократия, еще с княжеских и чуть ли не племенных времен. Отец над родословной трясется, как Пряха над своим веретеном. Каяры Лестри.

— Ух, какая ты, оказывается, важная птица! — присвистнула Ойша, а потом весело хихикнула: — Но теперь я догадываюсь, почему ты с таким пониманием отнесся к моей проблеме с Таллием. Подходящую невесту небось с колыбели нашли?

— Вроде того. Спасибо Пряхе, открылся такой дар, что пришлось без вариантов идти учиться и проходить обязательную для магов моей специальности военную службу. А потом я уже достаточно вырос, чтобы высказать отцу все, что думаю о его фанатизме. — Я выразительно хмыкнул.

— Что, так не понравилась невеста? — ехидно уточнил Лар.

— Дура дурой, — честно ответил ему. — Мордашка, конечно, смазливая, но она в свои семнадцать читала по слогам и считала чуть ли не на пальцах. В гробу я видал такой подарок на всю жизнь! Не дайте боги, дети в нее пойдут.

— Какой ты ответственный, — снова захихикала Нойшарэ. — Видел бы ты сейчас свое лицо, прелесть какая! Нет, я подробным родовым древом похвастаться не могу, но, насколько знаю, чужаков в моем роду в относительно недавнем прошлом не затесалось. Во времена основания Баладдара — мы по семейной легенде ведем свой род от первопоселенцев — наверняка кого только не было, но со времени строительства ратуши я ничего такого не припомню. Хотя и не поручусь. Может, кто-то из предков взял женщину издалека, и особого внимания на это не обратили — все-таки свой, уважаемый человек, а это — женщина.

— Погоди, а Кай же как-то рассказывал, что там была мутная история с чужим ребенком, — вспомнил бывший старшина. — Вроде как один из твоих предков то ли вдову с ребенком взял, то ли бродяжку какую-то пожалел с невесть откуда появившимся мальчишкой. Может, тот малыш и был прижит от кого-то из родственников нашего мага? Я поищу записи, вдруг осталось что.

— У нас есть какие-то записи? — вытаращилась на него девушка.

— Есть, есть. Не обещаю точных сведений и внятной хронологии, но что-то может найтись.

— А ты сам сюда каким боком относишься? Тоже родственник? — полюбопытствовал я. — На тебя ведь эти чары также не действуют.

— Кхм. Нет, я-то вряд ли, — слегка стушевался Лар. — Хотя кто знает, что там было за сотни лет до нас. Может, это потому, что наши с Каем отцы побратались по всем правилам?

— Не исключено, про такие ритуалы я почти ничего не знаю. Может, в самом деле сработало! С другой стороны, меня во всей этой истории с чарами забвения волнует вопрос срока давности действия чар. Ничего такого в литературе нет, но, насколько я вообще знаю магию крови, с каждой следующей ступенью родства связь сильно слабеет. Скажем, найти по крови брата или сестру еще можно, кузена — сложно, но тоже возможно, а вот троюродное и более дальнее родство уже мало сказывается. С точки зрения магии родословная и дальнее кровное родство не имеют никакого смысла, и это одна из причин, по которой меня так раздражает отцовское помешательство на этом вопросе: от первых каяров у нас в крови уже никаких следов не осталось, это только название. Собственно, я веду к тому, что чары забвения не могут действовать очень долго, если они действительно завязаны на крови. Скажем, тот же проклятый трактир через сотню лет станет совершенно нормальным. А здесь прошло уже несколько веков, и мне все больше кажется, что стандартные чары забвения здесь ни при чем. Правда, никаких их аналогов я не знаю, так что остается только одна версия: сама сущность обитателя ратуши не позволяет о ней думать. И какие в этом случае возникают ограничения, просто не представляю. Хоть иди и спрашивай у нее самой! — Я нервно хмыкнул. — Одно могу сказать точно, все происходящее мне не нравится. Ну и остается восхититься чутьем Тавьера, который решил отреагировать на странное происшествие со всей возможной серьезностью. Ладно, главное, об этом создании, об имитации ритуала, перевертышах и прочих странностях я отписал в столицу, там умные люди придумают что-нибудь интересное. А я вот еще что хотел спросить у тебя, Лар. Только вопрос отвлеченный и личный, — заметил я и, когда бывший старшина поощрительно кивнул, продолжил: — У вас какие-то странные взаимоотношения. Ты относишься к ее отцу как к брату, Ойша для тебя родная, и ты будто член семьи, но, как понимаю, не родственник. Как это получилось? Если, конечно, не секрет.

— A-а, да случилась в свое время трагическая история. Я же говорю, отцы наши еще по молодости стали побратимами, потом мой папаша женился, мать родами померла, а самого его Серые порвали, когда мне трех лет не было. Вот отец Кая меня и взял к себе, так что мы с ним и в самом деле практически братья. А что я здоровенный такой и страшный вымахал — волоты и прочие нелюди ни при чем. Какой-то маг в мою бытность стражем долго и путано объяснял, что это какая-то редкая болезнь, что-то у меня с мозгами не то. Он, собственно, и вылечил, а то я бы еще вырос.

— А как же ты в Пограничные попал?

— Сбежал, — пожав плечами, спокойно ответил Лар. — Мне было восемь, хотел за батю отомстить. Наверное, даже отомстил, если смотреть по количеству трупов. Туда обычно берут сирот или отказников, а я-то номинально сирота. С ее дедом, — он кивнул на Ойшу, — конечно, по-свински получилось, он же меня по-настоящему сыном считал, а я ему такую гадость устроил. Заявил, что, мол, чужие люди, родни нет. Да ладно, откуда мозги в таком возрасте! Зато я был одним из немногих Пограничных, у которых имелась семья, и лишний раз своим примером подтвердил, что привязанности для стражей — лишнее. Ну, когда мы с Каем за ней сорвались, — он вновь кивнул на оружейницу. — Что такую замечательную девчонку вытащили — здорово, но приказ я все-таки нарушил, и хорошо, что в тот раз обошлось без жертв.

— Да, кстати, про спасение! Ойша, расскажи, пожалуйста, про твои наследственные таланты. Откуда все это взялось? Что они собой представляют?

— А они-то тут при чем? — Девушка изумленно уставилась на меня.

— Понятия не имею. Но опыт подсказывает, что если вдруг в одном месте или в одном человеке пересекаются несколько вопиющих странностей, они, как правило, связаны между собой. Исключения случаются, но редко. Ну и мне как исследователю это вдвойне интересно потому, что никак не отражается на твоей ауре, по ней ты — нормальный человек с незначительными магическими способностями, как, собственно, и все оружейники.

— Честно говоря, не имею ни малейшего представления, — пожав плечами, спокойно ответила девушка. — По-моему, эта способность пробудилась в моем давнем предке еще во время самого первого нападения Серых, а сколько до этого спала — только боги знают. Проявляется она обычно лет в тринадцать или около того. Вокруг меня на приличном расстоянии, где-то на десяток метров, Серые становятся вялыми и заторможенными, и даже как будто более уязвимыми, а я сама… Руки наливаются удивительной силой, а в голове царит единственная мысль: «Уничтожить их всех до последнего». Я в нормальном-то состоянии Серых, мягко говоря, не люблю, даже откровенно ненавижу. Но в такие моменты они представляются мне чем-то непереносимо гадким, неправильным, что ни в коем случае не должно существовать. Это уже не ненависть, а возведенное в абсолют отвращение. Все вместе похоже на боевую ярость, только состояние более осознанное: с трудом, но все же я могу себя в такие моменты контролировать.

— И никто не пытался исследовать такое свойство? — недоверчиво спросил я. — Это ведь может быть ключом к истории появления Серых!

— Пытались, но — безуспешно. — Оружейница развела руками. — Буквально каждое поколение кто-то пытался исследовать. Но на передовой совсем не до магических изысканий, последнего такого самоотверженного Серые порвали на глазах у деда, а в другое время эта способность себя не проявляет. Наверное, тварей должно быть существенно больше одной. Насколько я знаю, пытались ставить эксперименты и даже оставляли кого-то из моих предков наедине с пойманным Серым, но кончилось это печально именно для предка. Отбили, но он остался калекой и вообще чудом выжил. Как ты понимаешь, я не горю желанием соваться в клетку к бешеному зверю.

— Да уж, тяжелый случай, — согласился задумчиво. Натура исследователя и естествоиспытателя бунтовала против вопиющего пренебрежения такой интересной загадкой, но здравый смысл поддерживал точку зрения Ойши и настаивать на опасных экспериментах запрещал. — А что, никаких побочных ветвей у семьи за столько веков не появилось?