Еда и патроны. Прежде, чем умереть Мичурин Артем

Глава 45

Люди имеют одну пренеприятнейшую особенность — они слишком эмоционально реагируют на смерти хомо сапиенс. Казалось бы, вот лежит бездыханное тело твоего прямого конкурента в процессе естественного отбора — как поступит особь любого другого вида? Обрадуется, конечно! Возможно, сожрёт неудачника, если голодная. Возможно, удовлетворит иные естественные потребности. Но уж точно не станет голосить на всю округу и искать виновника. Так устроена природа. Но сучьи людишки имеют к природе такое же отношение, как скопление газов в кишечнике хряка Борьки к рождению сверхновой в туманности Андромеды. Эти выкидыши мироздания отказываются подчиняться всеобщим законам и нарушают естественный порядок вещей. Зачем, почему? Не понятно. Увидел опасность — держись от неё подальше, беги прочь. Понимаешь, что ты здесь не доминант — самоустранись нах**, исчезни. Но нет — сука! — они лезут на рожон, сами не понимая для чего. При всём при этом человек — единственная форма жизни на планете Земля, способная устраивать войны с себе подобными, и многократно это практиковавшая. Ещё раз — единственная из полутора миллионов! Это всё, что следует знать о блядских людях.

Пока я переодевался в родное шмотьё, Гнутый стоял как вкопанный, судя по всему, до сих пор не веря своему счастью, и таращился на остывающие тушки менее удачливых коллег. Нужно отдать ему должное — у парня хватило ума и самообладания не наделать глупостей. НР-2, обтёртый о ХБ своего скоропостижно скончавшегося владельца, хоть и сидел в ножнах, мог совершенно непринуждённо сменить вместилище с пластика на пульсирующую плоть. И для этого не нужно было даже угрозы, достаточно намёка на помыслы, грозящие гипотетическими проблемами. Да, в такие моменты, как сейчас, Оля не отличалась склонностью к лишним рассуждениям. Честно говоря, я был удивлён, что трупов не пять. Может, Гнутый ей приглянулся? Хотя... Нет, что за глупость. Она, скорее, забрала бы его хер с собой, нежели оставила в живых. Точно? Блядь, не может быть! Это что, ревность?

— Ты готов? — спросила Ольга, обобрав свою половину трупов.

— А если нет? — поинтересовался я ради интереса, убирая окопник в ножны и пряча за пазуху.

В ответ Оля лишь улыбнулась и ухватила свободной рукой Гнутого за шею, нежнее, чем нужно, как мне показалось:

— Знаешь, откуда должен явиться поверенный Чабана?

— Оттуда, — мотнул он башкой в сторону ещё нехоженого нами коридора.

— Пойдём, встретим.

— Сам встречу, — перехватил я инициативу.

— Нет, Кол..., — попробовала возразить Ольга, но не слишком настойчиво.

— Цыц. Сделаем всё по-тихому, докуда получится. Гнутый.

— Да?

— У тебя сейчас решающий момент в жизни. Не подведи себя.

— Ага.

— Автомат с лифчиком подбери, могут пригодиться.

— Точно, — поспешил он нацепить на себя означенное, тщательно следя за тем, чтобы ось ствола АКС-74У не пересекалась с силуэтом Ольги.

— Приберитесь тут немного и секите поляну, всех впускайте, никого не выпускайте. Если через пятнадцать минут не вернусь... ждите дальше. Всё.

Я оправился, как школяр перед экзаменом, и двинул в указанном Гнутым направлении. Далеко ходить не пришлось, едва повернув за угол, я увидел две спускающихся по лестнице фигуры: одну щуплую, в щегольской шинельке поверх перетянутого портупеей мундира, галифе, начищенных сапогах; и вторую — под два метра ростом, центнера в полтора. На детине висел РПК, цепляющийся ремнём за плечевой упор армейского бронежилета пятого класса защиты, если потроха соответствовали его внушительной наружности. А уж она внушала. Шею телохранителя укрывал высокий воротник, плечи и пах были защищены дополнительными накладками, да ко всему этому в придачу на башке красовался титановый шлем.

— Эй! — прицелился в меня пальцем щёголь, будто собирался поразить силой своего пафоса, подкреплённой РПК, разумеется. — А ну стоять!

Я послушно замер на месте, приподняв руки:

— Полегче, партнёр. Я за авансом.

— Почему один? — продолжил щёголь шагать мне навстречу, эффектно откинув полу шинели.

— Моя компаньонка... она была вынуждена отойти, если понимаете, о чём я.

— Не понимаю, — приближался щёголь, расстёгивая кобуру и прикрываемый взявшим на изготовку амбалом.

— Ну, поссать пошла. Женщины...

— Где охрана?

— На посту, — пожал я плечами.

— Как они вас сюда пропустили?

— Да нормально пропустили. Слушай, мы будем дело делать, или проблемы вашей охраны обсуждать? Мне обещали пятьдесят золотых.

— Караульные, на месте? — крикнул щёголь в коридор, держа руку на рукояти наполовину вытащенного пистолета.

— Так точно! — отозвался Гнутый. — Порядок!

— Порядок у него, — чуть успокоился щёголь, — мудила.

— Ну так что, — потёр я ладошки, без стеснения разглядывая броню телохранителя на предмет выявления в ней слабых мест, — где моё золото?

— У меня, — загнал щёголь пистолет на место и расстегнул висящий на боку подсумок.

— А этому парню не жарковато в такой херне? — кивнул я на бронированного амбала. — Поди, взопреешь, целый день так расхаживать-то?

— По двадцать пять в каждом? — выудил щёголь два столбика монет в матерчатых чехлах, невежливо проигнорировав мое замечание.

— Э-э... — издал амбал звук, отдалённо напоминающий человеческую речь, пока я с крайне недоверчивым видом, продиктованным богатым и отчасти печальным жизненным опытом, взвешивал на ладони столбик.

— Чего? — недовольно фыркнул щёголь.

— Денис, — пробасил амбал робко, — там по двадцать.

— Что ты несёшь?

— Точно двадцать. Я в прошлый раз проверял.

— Денис? — пригляделся я к пидорской морде с тонкими усиками. — Эй, извиняюсь за любопытство, но не Коновалов ли твоя фамилия?

— А тебе какое дело до моей фамилии? — приподнял ровную, как полумесяц, бровь щёголь.

— Да, просто, слыхал, что есть у мэра тутошнего помощник по описанию подходящий. На два фронта вкалываешь?

— А не многовато ли ты слыхал, — подошёл Дениска ко мне вплотную и воззрился в мои ясны очи снизу вверх, — для только что заехавшего в город?

— Профессия обязывает, — улыбнулся я дружелюбно. — Впрочем, мы отвлеклись. У нас тут недостача в десять золотых.

Дениска со жгучей ненавистью зыркнул на телохранителя и одёрнул лацканы шинели:

— Жди здесь. Смотри, чтобы этот... никуда не шастал больше.

— Понял! — энергично кивнул здоровяк, из-за чего ткнулся внушительных размеров шнобелем в броневоротник.

— Нервный какой, — не преминул я дать психологическую оценку удаляющемуся Дениске. — А правду говорят, будто он с мэром шашни крутит?

— Не твоего ума дело, — насупился человек-крепость.

— Да я без претензий. Наоборот...

— В смысле?

Есть! Первый шаг на пути к усыплению бдительности сделан, и это — захват внимания. Невозможно проделать такое молча, или обмениваясь сухими лаконичными фразами. Здесь нужен творческий подход, своего рода спектакль, пусть небольшой, но вовлекающий зрителя, удивляющий его. А чем легче всего удивить? Контрастом. Вот взять, к примеру, чисто гипотетического брутального охотника за головами, путешествующего в компании белокурой красотки — кем он ни при каких обстоятельствах не может являться? Ну? Вертится же на языке. Ну-ну-ну...

— Ну... Я б тоже не прочь с Денисом поближе познакомиться. Если понимаешь, — с этими словами я максимально округлил полные чувственности глаза, и сунул руку за пазуху, придерживая готовое выскочить из груди сердечко, и окопник.

— Издеваешься? — ещё сильнее свёл мясистые брови завёрнутый в кевлар ханжа.

— Ничуть, — отстегнул я большим пальцем хлястик ножен, и прильнул к своему надсмотрщику для доверительного разговора: — Знаешь, стоящего мужика найти куда труднее, чем бабу.

— Нахуя ты мне это...

— Тщ-щ! — поднёс я указательный палец левой руки к своим сладким устам. — Хочу сделать Денису сюрприз. Как думаешь, он сам любит охаживать, или чтобы его?

— Да какого хера?! — так смухортил рожу здоровяк, будто его говном накормили, и отшатнулся от меня, как от прокажённого. — Мне эти ваши дела вообще до пизды! Не впутывай!

— Да ты погоди кипишить. Тут же тонкие материи. Может и любовь.

— Бля...

— А чё ты думал, таким, как я, близости человеческой не хочется? Ну ладно, не ломайся, расскажи про Дениса. Я отблагодарю.

— Чем? — молниеносно сменил здоровяк выражение рожи с брезгливого на заинтересованное.

— Хм, так, значит, не до пизды? Тебя как звать-то?

— Пётр.

— Короче, слушай, Пётр... — поманил я алчного гомофоба пальцем и, как только тот наклонился, ухватил его за воротник.

Первый удар пришёлся в правый локтевой сгиб. Клинок рассёк сухожилия и обездвижил палец на спусковом крючке. Второй — пока боль не заставила орать — вспорол горло. Удар вышел корявым из-за того самого воротника, и клинок зашёл под слишком большим углом. Он раздробил хрящи, однако на разрез артерии амплитуды не хватило. Здоровяк выпустил рукоять РПК, захрипел, но подыхать пока явно не планировал. Кровь ударила в воротник и залила нижнюю половину перекошенной от недоумения рожи. Третий удар пошёл в пах, аккурат под кевларовую призму, прикрывающую фамильные драгоценности. Петя скорчился, беззвучно разинул рот и потёк, будто у него днище прогнило. Но всё это не помешало ему ухватить меня левой рукой за грудки и с силой впечатать в стену. Нанеся ещё один удар по внутренней стороне бедра, я изловчился и вогнал клинок в подмышечную впадину. От боли у Петруши чуть зенки не вылезли, хватка ослабла, и, оставшись без верхних конечностей, человек-крепость пустил в ход голову. Армированная титаном башка, чуть отклонившись назад, полетела мне в лицо. Я успел принять в сторону, и получил лишь по касательной в скулу, но этого хватило, чтобы поплыть. Колени дрогнули, и моя обмякшая на секунду тушка сползла вниз по стене. Это и спасло. Второй таранный удар осыпал мне голову кусками штукатурки. Оказавшись сидящим на полу, я не стал мудрить. Рука с окопником на чистом автомате принялась колоть и кромсать незащищённые ноги великана. Понадобилось нанести с дюжину ударов, чтобы Пётр, фонтанируя кровью, наконец, рухнул. Огромная тяжёлая туша чуть не придавила меня у стены. Насилу выбравшись, я быстро отполз и к своему немалому удивлению обнаружил, что Пётр пытается встать. Скользя в луже собственной крови, он поднялся на четвереньки и захрипел, явно пытаясь донести какую-то важную информацию до своих коллег.

— Крепкий малый, — встал я, с трудом сохраняя равновесие, подошёл и несколькими движениями перерезал Петину шею, после чего по привычке решил обтереть клинок, но обнаружил, что ни на Петре, ни на мне самом не найти и пяди чистой ткани. Тряпки буквально прилипли к телу, будто меня в чан с кровью окунули. Пол был залит метра на два в радиусе. Если бы я не являлся непосредственным участником приведших к этому событий, то решил бы, что здесь произошло ритуальное убийство.

Кровь, меж тем, продолжала вытекать из агонизирующего Петра и пузырилась возле его подтопленной рожи. Этот парень ещё дышал!

— Да ты издеваешься, — утёр я с бровей липкую слизь и уже собирался второй раз добить Петю, как вдруг с лестницы раздались шаги.

Не лелея надежды сохранить своё прикрытие, я поднял с пола РПК и двинулся навстречу.

Денис, не особо спеша, спускался, явно опечаленный необходимостью расстаться с десятью золотыми, уже зачисленными в дебет. Вначале он увидел меня, направившего в его сторону дуло пулемёта, затем — Петю, всё ещё дёргающего ногами посреди кровавого озерца.

— О-о... — выдохнул Денис, медленно поднимая ручонки. — Стоп-стоп-стоп. Стоп-стоп. Стоп, — повторял он, как заклинание, параллельно обдумывая одному ему известные сценарии дальнейшего развития событий. — Я уверен, что здесь произошло какое-то чудовищное недопонимание. Мы всё разрулим, всё утрясём. Да. Не нужно совершать импульсивных действий, — говорил он, стараясь придать голосу монотонную безмятежность, но тот предательски дребезжал и срывался на истеричный фальцет. — Пётр. Да, Пётр... Что он сделал? Он ведь спровоцировал вас?

— Нет, — покачал я головой. — Петя был славным малым, он мне нравился, но я зарезал его, как свинью. А вот тебя я считаю конченым мудаком. Дорисуй картину своего будущего.

— Я... — задохнулся Денис, демонстрируя наличие богатой фантазии, и продолжил, чуть продышавшись: — Готов сотрудничать.

— Дальше, — не стал я давать подсказок к задаче об осуществлении призрачных Денискиных надежд на спасение, ведь самостоятельно принятые решения — наиболее ценные.

— Да-да-да, сейчас-сейчас... — затараторил он, ища среди путающихся мыслей нужную, и не желая оставлять ни секунды тишины, которую мог бы заполнить звук выстрела. — У меня есть доступ к сейфу с деньгами. Там сейчас немного, но...

— Немного?

— Ну, около семидесяти пяти, — проскулил Денис виновато.

— А как же двести? Кинуть меня хотели?

— Это не я. Это Чабан, — затряс Дениска поднятыми ладошками, будто пытался разбить ими возникшую стену непонимания. — Я сделаю всё. Абсолютно всё, что смогу. Только не убивайте.

— Охрана возле сейфа есть?

Денис лишь многозначительно кивнул на агонизирующего Петра.

— А к Чабану провести сможешь?

— Это сложнее, — скорчил он крайне огорчённую физиономию.

— Могу предложить решение попроще, — поднял я РПК на уровень глаз.

— Стоп-стоп-стоп! В этом нет необходимости. Я найду способ. Да, я всё сделаю. Всё.

Глава 46

Видели когда-нибудь как течёт кровь... из вас? Она течёт спокойно, буднично, размеренно. Она течёт так, как должна течь в идеальном мире, где нет ни спешки, ни пустой суеты. Её нельзя ни подогнать, ни замедлить. Она течёт в ритме сердцебиения. Тёплая, вязкая... Это почти приятно. Этим можно залюбоваться. Открытая рана пульсирует алой влагой, ты смотришь, как она набухает, изливается, снова набухает, снова изливается... Ты будто бы растекаешься по миру, воссоединяешься с Землёй. Секунда за секундой тебя всё меньше в собственном теле и всё больше снаружи. Ты перестаёшь быть собой, и становишься частью чего-то большего, чего-то лучшего, чего-то, ещё не затронутого порчей. И это не хочется останавливать. На это хочется смотреть... улыбаясь.

— Развернулся. Пистолет сюда. Пошёл, — пихнул я Дениску дулом РПК промеж лопаток.

— Да-да, я иду, я сделаю, как скажете. Нет, серьёзно, — обернулся он мельком, — от меня живого куда больше проку, честное слово. Я обеспечу доступ куда угодно, мне...

— Заткнулся, — скомандовал я, приметив тень за следующем поворотом коридора. — Стоять. Кто там? Шёпотом.

— Караульный, — еле слышно выдохнул Дениска. — Пара караульных.

— Ты что, сучёнок, наебать меня вздумал?

— Нет, я...

— Ты же сказал, что из охраны только бронежилет оставался.

— Это у сейфа, а он дальше по коридору, мимо канцелярии.

— Вооружение?

— Э-э... АКС-74У.

— На предохранителе?

— Что?

— Ты тупой? Автоматы на предохранителе?

— А... Да. Да, точно.

— Слушай меня очень внимательно, Денис.

— Я весь — внимание.

— И не перебивай, блядь. Сейчас ты выйдешь за угол и подзовёшь одного из караульных. Максимально естественно и правдоподобно, сука, подзовёшь.

— Да.

— Учти — одно сомнение в моём параноидальном мозгу, и я залью коридор свинцом сквозь тебя. Понял?

— Предельно ясно.

— Зови.

Дениска подсобрался и, преисполненный актёрского пафоса, шагнул в коридор.

— Эй, ты!

— Слушаю! — отозвался незнакомый голос.

— Сюда, живо!

На вопрос «Зачем?» подзываемому не хватило духу, и он вприпрыжку дёрнул по направлению к Иуде-Дениске, вернувшемуся за угол.

— Слушаю! — вытянулся по стойке «смирно» дородный юноша с кучерявой шевелюрой, подойдя на расстояние метра к затаившемуся мне, и тут же получил клинок промеж шейных позвонков.

Молодое тело обмякло и, при поддержке моих заботливых рук, плавно осело на пол, конвульсивно подрагивая конечностями.

— Второго.

— Эй! А тебя, сука, особо просить надо?! Живо сюда!

— Так точно! — отчеканил второй и поспешил к точке завершения своего жизненного цикла.

Я не стал дожидаться, когда ему на глаза попадётся бездыханная тушка товарища, и шагнул навстречу, как только бравый страж канцелярии достиг угла. Одновременно с шагом моя правая рука загнала клинок окопника в кадык растерявшегося бойца, а левая — зажала планку предохранителя его автомата. Почувствовав, что клинок упёрся в кость, я с силой крутанул его, чем превратил аккуратную щель в здоровенную дыру, разделившую гортань надвое. Спазматический вдох брызнул мне в лицо перемешанной с кровью мокротой. Я вынул окопник из горла и коротко ударил в висок. Мгновенно погибший мозг отпустил тело в свободное падение. Я повесил перехваченный автомат на свободное плечо и дал Денису сигнал двигать дальше, махнув стволом РПК в обезлюдевший коридор.

— Что в канцелярии?

— Бумаги, — пожал Дениска дрожащими плечами. — Картотека, гроссбухи, закладные...

— Что за картотека?

— Личные дела. Да. Чуть ни на всех в городе, хоть мало-мальски значимых.

— Доступ есть?

— Нет, — помотал Денис головой, боязливо втянув её в плечи.

— А пиздел, мол «куда угодно».

— Там ведь и на меня папка есть.

— Хер с ним. А про пеленгатор слышал? Пе-лен-га-тор, — повторил я по слогам, чувствуя недопонимание. — Должен показывать место положение рации, которую Чабан тем двум гастролёрам отдал.

— Нет.

— Ой, Денис-Денис, что-то задрал ты... себе цену выше рыночной.

— Он у Чабана, — поспешил заверить переоценённый актив. — Как пить дать, у него.

— И ты меня к нему проведёшь.

— Проведу, конечно.

— Это был не вопрос. Открывай, — снова ткнул я Дениса в спину, когда мы подошли к искомой дери, дабы не забывал о близости смерти.

— Сейчас, — затряс тот башкой, лихорадочно ища нужный ключ на связке, и обрадовался, как полоумный, когда отыскал: — А-ха-ха, вот он.

— Заходи, — впихнул я своего не на шутку застремавшегося проводника в комнату и затворил дверь. — Сейф.

— Сейчас-сейчас, — бросился он к серому металлическому шкафу и принялся крутить диски кодового замка. — Сейчас, тут сложная комбинация. Опа! — открыл Денис дверцу, сияя такой улыбкой, будто сам апостол Пётр у райских врат.

— Будь на виду, — отпихнул я в сторону частично реабилитировавшегося проныру, и вытащил из сейфа три зашитых столбика монет. — Тут шестьдесят. Видишь? Даже не семьдесят пять, как ты в который уже раз напиздел. Денис, ты меня расстраиваешь.

— Я отработаю, — упал тот на колени, бледный, как полотно. — Богом клянусь, я отработаю.

— Как?

Лучше бы я не спрашивал. Дениска всхлипнул, подполз и потянулся к пряжке моего ремня.

— Сдурел? — выписал я с ноги предприимчивому должнику, отчего тот отлетел в угол и скорчился там, пряча голову. — Ты хоть представляешь, сколько нужно отсасывать за пятнадцать золотых? У меня нет стольких лет в запасе. Поднимайся и утрись. Рассказывай, где Чабан.

— Я отведу, — проблеял Дениска, не желая вскрывать карты, но что-то в моём взгляде убедило его лучше слов. — Хорошо-хорошо, — сел он на пол и утёр бегущую носом кровь. — Его апартаменты на третьем этаже.

— Почему не в подвале? Он же херов параноик.

— Не любит находиться ниже уровня земли.

— Хм, понимаю. Охрана?

— Двое у лестницы, двое у входа, и ещё двое патрулируют этаж. Все с автоматами и рациями.

— Насколько близко к лестнице первый караул?

— Ну, от площадки коридор идёт — метров десть длинной, они в конце стоят.

— А ширины сколько?

— Около трёх, думаю.

— Дальше.

— А-а... Дальше широченный коридор весь этаж по периметру опоясывает. По внешним сторонам у него куча комнат, а с внутренней — апартаменты Чабанские. Там раньше рентгеновский кабинет был, без окон. Как крепость. Снаружи даже РПГ через стены не достанет, а потолок стальными плитами укреплён. После первого караула нам налево, метров двадцать-тридцать, и будет второй, у двери, а там уж...

— Часто к нему ходишь?

— Только когда вызывает.

— Караульные тебе подчинятся?

Повисла тревожная тишина.

— Подчинятся? — повторил я вопрос.

— Нет, — произнёс Денис, будто испустил последний вздох.

— Тогда, — вынул я окопник, — нах** ты мне нужен?

— Я попытаюсь, — добавил он устало, словно уже готовый отойти в мир иной. — Может прокатить. Может...

— Каким образом?

— Ты же мутант? — сказал он и тут же вскинул руки, капитулируя: — Без обид. Но даже я слышал, что ты в темноте видишь.

— Сумеешь обеспечить темноту?

— Ага, — кивнул Денис, коварно щерясь. — Генератор в подвале, и охраны там никакой.

— А запасные?

— Есть аварийный, но он питает апартаменты Чабана, не достать. Но он нам сейчас и не нужен. Вырубим генератор в подвале — обесточим здание почти полностью.

— Веди. И это, кстати, десятку-то мою отдай. Ну что за народ...

Дениска не обманул. Спустившись по лестнице на первый этаж, мы незамеченными миновал один коридор и нырнули в закуток с единственной дверью, от которой на связке моего проводника быстро нашёлся ключ.

— Генератор внизу, — кивнул Денис в гудящее и жаркое чрево подвала.

— После тебя, — любезно подтолкнул я скользкого засранца к ступеням.

Здоровенный дизельный генератор, похожий на движок грузовика, деловито урчал посреди небольшой забетонированной комнаты, и напитывал предательским электричеством тянущееся к стенам кабели.

— Вырубай, — кивнул я на приборную панель. — Хотя нет, погоди. Пока ещё видишь, смотри на меня и слушай. Если ты вообразил себе, что, как только начнётся заваруха, у тебя появится шанс сдристнуть — забудь об этом. Едва я почую твои гнусные мыслишки — а я почую — ты сделаешься приоритетной целью. И будь уверен — удрать не выйдет. Ты понял?

— Полностью.

— Хорошо. И вот, что ты будешь делать, когда мы поднимемся на третий этаж — ты, правдоподобно изображая тревогу и обеспокоенность за своего шефа, пойдёшь к первой паре караульных. Пойдёшь, даже если они тебе стволами грозить начнут. Не бойся их, я буду прямо за твоей спиной. Так что бойся меня. После того, как разберёмся с этими, повторим со следующими, и со следующими, а уж там и до Чабана дело дойдёт. Эй! — отвесил я бодрящего леща приунывшему Дениске. — Ты меня слушаешь вообще?

— Да-да, сначала к первым, потом ко вторым... правдоподобно... Я всё понял.

— Молодец, — покосился я на монструозный генератор: — Хорошо бы его, конечно, поломать, чтоб не включили раньше времени, да, боюсь, шумно будет. А ещё и током уебёт чего гляди. Электрик-то из меня аховый.

— Из меня тоже, — опередил Дениска мой вопрос.

— Может, граната найдётся? — спросил я в шутку, и каково же было моё удивление, когда Денис сунул руку под шинель и извлёк на свет божий РГО. — Ебать... Ты что, всё это время ходил с гранатой в кармане?

— На всякий случай.

— Не думал, что скажу такое, но ты начинаешь мне нравиться.

— Спасибо.

— А теперь ещё одно дельце перед основным мероприятием, — забрал я гранату, поставил РПК к стене, перекинул автомат за спину, размял шею и несколько раз глубоко продышался, — дай-ка мне по роже.

— Зачем? — выдохнул Денис удивлённо.

— Мне это нужно. Нет, грязный ты извращенец, для другого. Ну!

Дениска собрался силами и отвесил мне оплеуху, такую звонкую, что сам испугался.

— Твою мать... Ты меня подрумянить решил? Бей, как следует.

Вторая оплеуха вошла пожёстче. Щёку обожгло. Разбуженный раж лениво заворочался в своей глубокой норе.

— Уже кое-что, возможно, для твоих сучек. Бей, как мужик!

И тут с Денисом что-то случилось. Смазливую мордашку перекосило, на лбу проступила вена, заведённая назад рука со сжатым кулаком задрожала и, будто кистень, по широкой дуге полетела мне в скулу. Удар вышел что надо, и не желающий больше терпеть подобного беспредела раж полез наружу.

Денис, держась за ушибленный кулак, смотрел на меня всё более расширяющимися глазами, и его лицо медленно вытягивалось, одновременно теряя приток крови.

— Вы-ррру-бай, — прорычал, наконец, чужой голос из моего горла, и здание окутала тьма.

Я придавил лишённую чеки РГО к косяку тяжёлой дверью, подпёр её пулемётом и двинул к лестнице.

Мы поднялись на третий этаж так быстро, как только смог Денис, спотыкающийся чуть не на каждой ступеньке, чем, однако, невероятно бесил и не давал ражу потухнуть.