На краю света Смит Уилбур
Мерен прошелся вдоль парапета.
– Кто-нибудь ранен? Нет? Хорошо. Когда пойдете подбирать стрелы, берегитесь тех, кто притворяется убитым. У этих демонов это любимый трюк.
Защитники открыли ворота и хлынули собирать стрелы. Зазубрины у многих засели глубоко в телах, и их приходилось вырубать при помощи меча или секиры. Это была грязная работа, и вскоре воины оказались сплошь перемазаны кровью, как шайка мясников. Собрав стрелы, они прихватили заодно брошенные басмара копья, после чего вернулись в крепость и заперли ворота.
Женщины принесли бурдюки с водой и корзины с сушеной рыбой и лепешками из сорго. Пока воины ели, крики за стеной возобновились, и командиры закричали с парапета:
– По местам! К оружию!
Басмара снова шли плотной фалангой, но на этот раз передние ряды несли длинные шесты, срубленные в лесу. Когда стрелы косили носильщиков, шесты подхватывали идущие сзади и двигались дальше. Пятьдесят туземцев или более полегло, прежде чем шесты достигли внешней стороны частокола. Положив конец шеста на стену, басмара, зажав в зубах короткие копья, дружно полезли вверх.
Под их весом шесты придавливало к стене так, что сбросить их защитники не могли. Египтянам пришлось с оружием в руках встречать воинов, добравшихся до верха. Имбали и ее женщины сражались наравне с мужчинами, сея смерть своими секирами. Но басмара не обращали внимания на потери. Перелезая через тела убитых товарищей, они вступали в схватку, яростные и неустрашимые.
Наконец небольшой отряд закрепился на парапете. Сбросить его удалось только после ожесточенной и кровопролитной схватки. А тем временем новые волны осаждающих сменяли убитых. И лишь когда стало казаться, что обессилевшие защитники вот-вот окажутся погребены под напором размалеванных тел, снова заверещали свистки, отзывая нападающих на исходные позиции.
Обороняющиеся утолили жажду, перебинтовали раны и сменили затупившиеся клинки на новые, отточенные. Но передышка оказалась короткой, и вскоре по стене прокатился крик:
– К оружию! Они снова наступают.
До захода солнца воины Мерена отразили еще два приступа, но последний стоил им дорого. Восемь мужчин и две подруги Имбали полегли на парапете под ударами дубин и копий, прежде чем басмара удалось оттеснить.
Немногие из солдат пережили тот день без потерь. Кто-то отделался царапинами и синяками. У двоих под ударами тяжелых палиц оказались переломаны кости. Еще двое не пережили ночи: одному копье попало в живот, а другому – в легкое, и к рассвету раненые умерли. У многих не хватало сил даже поесть, не говоря уже о том, чтобы тащиться ночевать в хижины. Утолив жажду, они как есть, в пропитанной потом одежде и доспехах, в окровавленных бинтах, попадали на парапете и провалились в сон.
– Еще один день нам не продержаться, – сказал Мерен Таите. – Эта деревня станет для нас смертельной ловушкой. Даже не думал, что басмара могут оказаться такими упрямыми. Чтобы выбраться, нам придется перебить их всех до единого.
Он выглядел усталым и подавленным. Его беспокоила пустая глазница – он постоянно поднимал кожаную повязку и чесал кожу костяшками пальцев.
Таите редко доводилось видеть друга в таком унынии.
– У нас слишком мало людей, чтобы оборонять такой периметр, – согласился он. – Придется отступить к внутренней линии.
Они посмотрели на линию укреплений вокруг колодца.
– Это лучше сделать под покровом ночи – продолжал маг. – А поутру, как только начнется вражеская атака, подожжем частокол. Пламя задержит басмара на несколько часов, пока бревна не сгорят.
– А потом?
– Будем держать лошадей под седлом и ждать шанса вырваться из города.
– Куда?
– Я скажу, когда узнаю, – пообещал Таита и с трудом поднялся. – Позаботься, чтобы у людей на частоколе были под рукой горшки с огнем. Я иду к Фенн.
Когда он вошел в хижину, девочка спала. Маг не хотел тревожить ее, осматривая ногу, но, прикоснувшись к ее щеке, он ощутил, что она прохладная, признаков горячки нет. Значит, гангрена не началась, успокоил себя Таита. Он отослал Лалу и лег рядом с Фенн. И не успел сделать три вдоха, как провалился в глубокий сон без сновидений.
Таита проснулся с первыми проблесками зари. Фенн сидела и встревоженно смотрела на него.
– Мне показалось, что ты умер! – воскликнула она, когда маг открыл глаза.
– Мне тоже. – Таита сел. – Дай осмотрю твою ногу.
Он размотал повязку и обнаружил, что рана только слегка воспалена, а на ощупь не горячее его собственной руки. Наклонившись ниже, Таита понюхал шов. Запаха гноя не ощущалось.
– Тебе нужно одеться. Возможно, нам придется быстро уходить.
Помогая ей надевать набедренную повязку и тунику, он продолжал разговаривать с ней:
– Я сделаю для тебя костыль, но у тебя будет мало возможностей поучиться им пользоваться. Басмара наверняка пойдут на приступ, как только взойдет солнце.
Он наскоро соорудил костыль из легкого шеста и гнутой поперечины, которые соединил веревкой из коры. Девочка тяжело опиралась на него, пока маг провожал ее к коновязям. Вместе они взнуздали и оседлали Вихря. С внешнего палисада донесся крик.
– Оставайся рядом с Вихрем, – велел Таита. – Я вернусь за тобой.
После этого он поспешил к частоколу, где его дожидался Мерен.
– Как там Фенн? – прежде всего спросил он.
– Она в состоянии ехать верхом и ждет у коновязи, – сказал Таита. – Что происходит тут?
Мерен указал в сторону поля. В двухстах шагах, у края леса, строились полки басмара.
– Их мало, – заметил Таита. – Вдвое меньше, чем было прошлым вечером.
– Посмотри на южную стену, – отозвался Мерен.
Таита поглядел в направлении большого озера.
– Ага! Они делают то, что должны были предпринять еще вчера, – сухо промолвил он. – Замышляют атаку с двух направлений. – Подумав с минуту, он спросил: – Сколько из наших способны держать оружие?
– Трое умерли ночью, еще четверо из наших забрали с собой шиллукских потаскух и пащенков и дали деру. Сомневаюсь, что они далеко уйдут, прежде чем басмара найдут их. Итого остается шестнадцать, включая Наконто, Имбали и ее соплеменницу Аоку.
– В нашем распоряжении пятнадцать лошадей, достаточно сильных, чтобы нести человека и груз, – сказал Таита.
– Следует нам отражать новую атаку басмара или поджечь внешний частокол и попробовать прорваться верхами под прикрытием дыма?
Таите не потребовалось долго размышлять для ответа на этот вопрос.
– Оставаясь здесь, мы только оттягиваем неизбежное, – промолвил он. – Мы воспользуемся тем, что у нас есть лошади, и попытаем счастья в бегстве. Извести людей о наших намерениях.
Мерен прошел по парапету, передавая приказ, и вскоре вернулся.
– Все знают, чего от них требуется, маг. Горшки с огнем наготове. Кости в кубке, ждут броска.
Таита молча наблюдал за вражескими полками. Те снова затянули боевой гимн и застучали по щитам, раздался топот сотен босых ног.
– Они идут, – сказал Мерен тихо.
– Поджигайте частокол, – распорядился Таита.
Люди, стоящие у куч хвороста, высыпали в них тлеющие угли из горшков и стали раздувать огонь циновками. Хворост мгновенно занялся.
– Назад! – взревел Мерен, и защитники спрыгнули с горящего парапета. Кто-то бежал, другие ковыляли или хромали, опираясь на товарища.
Глядя на это отступление, Таита вдруг почувствовал себя очень усталым, слабым и старым. Неужели все кончится здесь, в этом далеком, диком уголке земли? Неужели все их старания, перенесенные тяготы и потери пропадут втуне? Мерен наблюдал за ним. Маг расправил плечи и распрямился во весь рост. Он не вправе давать себе слабину: его долг – показывать пример Мерену и его людям, а тем более Фенн.
– Пора уходить, – проговорил негромко Мерен и, взяв старика под руку, помог ему спуститься по лестнице.
Ко времени, когда они добрались до коновязи, весь периметр внешнего палисада превратился в стену ревущего огня. Люди пятились от обжигающего жара. Воины вывели лошадей. Мерен прошел вдоль строя, проверяя коней. Разумеется, Фенн поскачет на Вихре, с Имбали у стремени для охраны. Таита поедет на Дымке, за его стремя будет держаться Наконто. Мерен сядет на своего гнедого, Аока прикроет его со слепой стороны. Все остальные конники воспользуются собственными конями. Поскольку мулов не осталось, еду и пожитки погрузили на двух запасных лошадей, которых вели в поводу Хилто и Шабакон. Под прикрытием горящего частокола отряд построился, обратившись в сторону внешних ворот. Воздев золотой амулет Лостры, Таита наложил на всех всадников заклятие сокрытия, спрятав от глаз врага. Он отдавал себе отчет, как сложно замаскировать такое множество людей и животных, но полагал, что суеверные басмара охотно поверят в сплетенные им чары. Туземцы не предпринимали попыток прорваться через горящий палисад. Очевидно, они пребывали в уверенности, что их жертвы оказались в надежном капкане и остается только прикончить их. Из-за стены огня доносились пение и крики дикарей. Таита дождался момента, когда ворота прогорели и с грохотом упали на землю.
– Пора! – скомандовал он.
Габари и Шабакон галопом нырнули в дым, набросили на упавшие ворота петли и, пока огонь не добрался до веревок, оттащили их в сторону. Освободив путь, оба командира вернулись к отряду.
– Держаться вместе – чем теснее, тем лучше – и следовать за мной, – велел маг.
Он знал: стоит им пересечь стену и оказаться на открытом пространстве, как заклятие сокрытия начнет рассеиваться. Рама ворот пылала, и миновать ее требовалось быстро, чтобы не изжариться заживо.
– Галопом, вперед! – Таита отдал приказ тихо, но использовал голос силы, поэтому слова дошли до каждого человека в строю.
Отряд устремился к пылающим воротам. Жар стеной преграждал путь, и некоторые лошади заупрямились, но седоки понукали их как могли, заставляя превозмочь страх огня, опаляющего шкуру и гриву.
Пламя жгло людям лица и глаза, но наконец, сохраняя плотный строй, всадники вырвались на свободу.
Басмара скакали и завывали вокруг. Хотя иные поворачивали головы в сторону беглецов, их взгляды скользили сквозь них, после чего устремлялись к верху горящего частокола. Заклятие Таиты продолжало действовать.
– Спокойно, потихоньку, – призывал Таита. – Держитесь теснее друг к другу, не совершайте резких движений.
Он продолжал сжимать амулет Лостры в поднятой руке. Фенн последовала его примеру и воздела собственный талисман, губы ее шептали слова, которым научил ее наставник. Она помогала Таите, укрепляя заклятие.
Отряд пробирался через открытое пространство и уже почти вырвался на свободу. До опушки леса оставалось не более двухсот шагов, а туземцы все еще не подозревали, что пташки упорхнули.
Вдруг спины Таиты коснулось холодное дуновение. Фенн рядом с ним выпустила из руки повисший на цепочке талисман.
– Он обжег меня! – воскликнула девочка, глядя на красные отметины на пальцах, после чего повернулась к Таите. – Что-то разрушило наше заклятие.
Она была права. Маг чувствовал, как оно рвется в клочья, словно парус от порыва свирепого ветра. С беглецов сдернули скрывающий плащ. Против них работало чужое влияние, и он не мог отвратить или ослабить его.
– Гоните в галоп! – крикнул он, и лошади помчались к краю леса. Легионы басмара разразились громкими воплями. Все размалеванные лица обратились в их сторону, в каждом взгляде горела жажда крови. Со всех частей поля дикари устремились к горстке всадников.
– Давай! – торопил Таита Дымку, но той приходилось нести вес двух мужчин. Все вокруг происходило замедленно, как во сне. Хотя от гонящихся за ними воинов беглецы уходили, с правого фланга к ним устремился другой отряд копейщиков.
– Ну же! – кричал Таита. – Скачи во всю прыть!
Он видел, что спешащих им наперерез воинов возглавляет Басма. Вождь бежал, держа копье на правом плече, готовый к броску. Его соплеменники выли как псы, идущие по свежему следу.
– Вперед! – вскричал Таита, прикидывая углы сближения и скорости. – Мы должны прорваться!
Басма произвел в уме те же подсчеты, когда отряд всадников промчался в тридцати шагах от него. Используя инерцию разбега, вождь метнул копье им вслед, вложив в бросок всю силу. Копье высоко взмыло в воздух и, описав дугу, стало опускаться на тяжело нагруженного гнедого Мерена.
– Мерен! – выкрикнул Таита предупреждение, но копье находилось со стороны слепого глаза египтянина. Он попало в скакуна сразу позади седла, повредив позвоночник. Задние ноги у коня подкосились. Мерен и Аока кубарем полетели на опаленную землю. Басмара, уже собравшиеся прекратить погоню, приободрились и устремились за вождем. Мерен, перекатившись, поднялся на ноги и бросил взгляд на остальных всадников, которые обернулись на него, уносимые прочь скакунами.
– Гоните! – закричал он. – Спасайтесь сами, нам уже не помочь!
Дикари быстро приближались к нему.
Фенн коснулась шеи Вихря.
– Но! – воскликнула она. – Пошел, Вихрь!
Серый жеребенок развернулся, как ласточка в полете, и, прежде чем кто-либо успел осознать, что произошло, помчался туда, где стояли Мерен и Аока. На миг Мерен тоже лишился дара речи при виде Фенн, возвращающейся к ним вместе с Имбали, которая держалась за стремя и размахивала секирой.
Мерен замахал руками: «Уходи!» Но едва повернула Фенн, Таита тут же повторил за ней этот самоубийственный маневр. Остальной отряд остановился в замешательстве. Кони вставали на дыбы, сталкивались друг с другом, и всадникам не без труда удалось привести их в подчинение. И все как один поскакали назад.
Ближайшие басмара во главе с вождем уже почти настигли беглецов. Подойдя ближе, они метнули копья. Сначала лошадь Хилто, а затем конь Шабакона тяжело повалились, увлекая за собой наездников.
Таита быстро оценил изменившуюся ситуацию: теперь у них не хватало лошадей, чтобы увезти всех.
– Построиться в круг! – крикнул он. – Встретим их здесь и дадим бой.
Сброшенные на землю командиры с трудом поднялись на ноги и заковыляли к своим. Те, у кого лошади уцелели, спешились и завели их в центр круга. Стрелки расчехлили луки, Имбали и Аока вскинули секиры. Воины стояли лицом к врагу. Глядя на орды копейщиков, спешащих навалиться на беглецов, египтяне не сомневались, что для них все кончено.
– Это последний бой! Зададим им так, чтобы надолго запомнили! – весело воскликнул Мерен.
На них обрушился первый натиск басмара. Беглецы сражались с яростью и мужеством отчаяния и отбросили врага. Но Басма скачками и воплями вдохновил своих, и дикари снова пошли в атаку. Нацелившись на Наконто, вождь поднырнул под его щит и ранил в бедро.
Имбали дралась рядом с шиллуком и, увидев хлынувшую кровь, ринулась на Басму, как львица, вставшая на защиту своего самца. Туземец повернулся к ней и вскинул копье, отражая удар. Секира Имбали разрубила древко, словно стебель папируса, и вошла в правое плечо Басмы. Вождь пошатнулся, наполовину отрубленная рука повисла плетью. Имбали снова занесла топор и нанесла еще один удар, на этот раз в голову. Лезвие рассекло плюмаж из перьев фламинго и раскроило череп до зубов. На миг разделенные глаза оказались один напротив другого с противоположных сторон секиры, потом воительница дернула оружие на себя. Выходя, металл заскрежетал по кости, и хлынуло желтое мозговое вещество.
Басмара, видя, что вождь сражен, с горестными возгласами подались назад. Схватка вышла отчаянной. Туземцы понесли жестокие потери: вокруг кольца обороняющихся густо лежали трупы. Египтян осталось мало, но дикари не решались разом наброситься и покончить с ними.
Таита воспользовался заминкой, чтобы укрепить позицию. Он заставил коней лечь на землю – этому трюку обучены все верховые лошади. Укрывшись за их телами, обороняющиеся получили хоть какую-то защиту от дротиков басмара. Разместив стрелков за этим прикрытием, маг поставил Имбали, Аоку и Фенн в середине, а затем занял место рядом с девочкой. Он будет с ней до конца, как и в прежней ее жизни. Но на этот раз ему хотелось сделать этот конец как можно более быстрым и легким.
Он оглядел оставшийся отряд. Габари, Шофар и двое последних конников погибли. Шабакон и Хилто держались на ногах, но были ранены. Они не собирались накладывать бинты, просто постарались задержать кровотечение, залепив раны комками грязи. За ними опустилась на колени Имбали, перевязывая бедро Наконто. Закончив, она посмотрела на шиллука взором, в котором больше было от женщины, чем от воительницы.
Когда его лошадь повалилась, Мерен ударился лицом об землю. Щека у него была разодрана, раненый глаз снова кровоточил. Тоненькая алая струйка сбегала из-под кожаной повязки по краю носа на верхнюю губу. Он слизнул ее, водя точильным камнем по лезвию меча.
Окруженные толпой врагов, раненые и покалеченные, эти люди совсем не изображали из себя героев. «Если каким-то чудом я переживу этот день, то сложу о них военную песнь, от которой каждый слушатель зальется слезами», – дал себе мрачный зарок Таита.
Одинокий голос нарушил тишину, бросив на высокой ноте вызов:
– Тут старые бабы собрались или мы встретились с импи басмара?
Орда снова загудела, закачалась, затопала ногами. Послышался ответ:
– Мы мужчины и пришли убивать!
– Бей их! – подхватили дикари. – Несите копья! Коли! Убивай!
Полчища подхватили боевой клич и двинулись вперед, приплясывая и притоптывая. Имбали стояла рядом с Наконто, на губах ее играла тонкая, суровая улыбка. Хилто и Шабакон пригладили волосы и нахлобучили шлемы. Мерен отер с губы кровь и поморгал здоровым глазом, чтобы лучше видеть. Потом сунул меч в ножны, взял лук и, опершись на него, стал смотреть на приближающегося противника. Фенн с трудом поднялась, оберегая больную ногу, и взяла Таиту за руку.
– Не пугайся, малышка, – сказал он ей.
– Я не боюсь, – ответила девочка. – Жалею только, что ты не научил меня обращаться с луком. Тогда от меня сейчас вышло бы больше пользы.
Заверещали костяные свистки, и орды ринулись на египтян. Защитники выпускали в них одну стрелу за другой, накладывая их на тетиву так быстро, как только могли, но лучников было так мало, что по волне черных тел не прошло даже ряби.
Басмара обрушились на круг, и снова закипела рукопашная. Получив удар в шею, Шабакон умер, изрыгая фонтан крови, как загарпуненный кит. Хрупкое кольцо разорвалось под напором массы импи. Имбали и Наконто стояли спина к спине, орудуя секирой и копьем. Сраженная насмерть, пала Аока. Мерен пятился, пока Фенн не оказалась зажата между ним и Таитой. Они могли продержаться еще какое-то время, но маг понимал, что вскоре ему придется оказать Фенн последнюю милость. Он быстро последует за ней, и они соединятся навсегда. Мерен убил противника прямым ударом в сердце, а Таита одновременно сразил врага, оказавшегося перед ним.
Мерен посмотрел на товарища.
– Пора, маг. Но если хочешь, я сделаю это вместо тебя, – прохрипел он пересохшим от жажды и пыли горлом.
Таита знал, как сильно Мерен полюбил Фенн и чего ему будет стоить лишить ее жизни.
– Нет, добрый Мерен, это мой долг. Но благодарю за предложение. – Таита с нежностью посмотрел на Фенн. – Поцелуй на прощание Мерена, милая, ведь это твой настоящий друг.
Девочка исполнила его просьбу, затем доверчиво повернулась к магу, склонила голову и закрыла глаза. Таита почувствовал благодарность к ней за это: у него не хватило бы духу совершить намеченное, глядя в эти зеленые глаза. Он занес меч, но замер, не нанеся удара.
Боевой клич басмара сменился стоном отчаяния и ужаса. Ряды их дрогнули и смешались – так стайка сардинок бросается врассыпную при появлении кривозубой барракуды.
С места не сдвинулась только горстка растерянных людей в самом центре толпы. Они стояли, обливаясь потом, покрытые кровью – собственной и врагов. Они недоумевающе переглядывались, не в силах понять, почему до сих пор живы. Поле затянуло клубами пыли, поднятой ступнями и копытами, а от догорающего частокола тянулся густой шлейф дыма. В нем почти терялась даже опушка леса.
– Лошади! – просипел Мерен. – Я слышу стук копыт.
– Это тебе кажется, – таким же хриплым голосом ответил Таита. – Откуда им здесь взяться?
– Нет, Мерен прав, – пискнула Фенн, указывая в сторону деревьев. – Лошади!
Таита заморгал, вглядываясь сквозь пелену пыли и дыма, но не мог ничего разглядеть. Перед глазами все расплывалось. Он вытер их рукавом и снова стал всматриваться.
– Конница? – в недоумении пробормотал он.
– Египетская конница! – завопил Мерен. – Отборный полк! Над ними реет синий флаг.
Конники врезались в толпу басмара с копьями наперевес, затем развернулись, чтобы довершить работу мечами. Побросав оружие, басмара бежали не разбирая дороги.
– Это невозможно, – промолвил маг. – Мы в двух тысячах лиг от Египта. Откуда здесь могли взяться войска? Это сверх моего понимания.
– А вот я верю собственным глазам. Или, точнее сказать, своему здоровому глазу, – жизнерадостно возразил Мерен. – Это наши соотечественники!
В считаные минуты поле очистилось от басмара, если не считать убитых и тех, кто уже стоял на пороге смерти. Воины порысили в обратную сторону, время от времени наклоняясь в седле и закалывая раненых. От главного конного отряда отделились три офицера и поскакали к группке уцелевших беглецов.
– Старший из них – командир синих, – сказал Таита.
– На нем Золото Похвалы и крест братства Красной дороги, – добавил Мерен. – Воистину заслуженный воин!
Полководец натянул поводья перед Таитой и вскинул в приветствии руку:
– Я боялся, что мы можем опоздать, достопочтенный маг, но, как вижу, ты цел и невредим, и я благодарен богам за эту милость.
– Ты знаешь меня? – Удивлению Таиты не было предела.
– Весь мир знает Таиту из Галлалы. К тому же я встречался с тобой при дворе царицы Минтаки после победы над лжефараоном. Впрочем, это произошло много лет назад, и тогда я был простым прапорщиком. Неудивительно, что ты запамятовал про это.
– Тинат? Полководец Тинат-Анкут? – В памяти Таиты что-то шевельнулось.
Тинат благодарно улыбнулся:
– Я польщен тем, что ты меня узнал.
Тинат-Анкут был мужчиной приятной внешности, обладающий умным, волевым лицом и прямым взглядом. Таита направил на него внутреннее око и не заметил в ауре ни пятен, ни изъянов, ему бросилось в глаза только тускло-синее свечение, выдававшее глубокое внутреннее смятение. Он сразу понял, что Тинат в чем-то недоволен собой.
– Мы слышали про вас, проходя через форт Адари, – сказал Таита. – Но оставленные там люди считают, что твой отряд сгинул в дебрях.
– Как видишь, маг, они заблуждаются, – без улыбки ответил Тинат. – Но нам пора убираться отсюда. Мои разведчики доносят, что сюда стягиваются еще тысячи дикарей. Я исполнил то, зачем был сюда послан, то есть взял тебя под защиту. Не будем терять времени, едем немедленно.
– Куда ты повезешь нас, полководец Тинат? Откуда ты узнал, что мы нуждаемся в помощи? Кто послал тебя нам на подмогу? – засыпал его вопросами Таита.
– Ты все узнаешь в свое время, маг, но, увы, не от меня. Я оставляю вас на попечении сотника Онки. – Тинат снова отсалютовал и развернул коня.
Спасенные сели в седла. Многие лошади были ранены, причем две из них так тяжело, что их пришлось добить, но Дымка и Вихрь остались невредимы. Хотя клади оставалось немного, медицинское снаряжение Таиты было тяжелым и громоздким. Вьючных лошадей для перевозки вещей не хватало, поэтому сотник Онка выделил нескольких запасных коней. Таита перевязал раны людям и лошадям из своего отряда. Онка проявлял нетерпение, но такую работу не сделаешь второпях, поэтому прошло некоторое время, прежде чем стало можно выступить в путь.
Когда полководец вернулся, его конный отряд занял место в голове колонны. Люди Таиты ехали в середине, под надежной защитой. Еще одна сильная колонна плелась в хвосте, в нее входило много сотен горько стенающих пленников, по большей части женщин-басмара.
– Рабы, – высказал догадку Мерен. – Тинат сочетает спасение добропорядочных путешественников с отловом невольников.
Таита ничего не ответил, размышляя, каковы их собственные положение и статус. Пленники они или почетные гости? Приняли их как-то двусмысленно. Маг подумывал задать этот вопрос Онке, но понимал, что только зря потратит время: командир вел себя так же сдержанно, как и полководец. Покинув Тамафупу, отряд пошел на юг, следуя по сухому руслу Нила в направлении озера. Вскоре показались Красные Камни и заброшенный храм на утесе, но тут колонна выбралась из русла и направилась на восток по тропе, идущей вдоль озера. Таита пытался расспросить Онку про камни и храм, но тот ответил коротко и резко:
– Мне про это ничего не известно, маг. Я простой солдат и не отличаюсь ученостью.
Пройдя еще несколько лиг, отряд поднялся на другой утес над озером, с которого открылся вид на раскинувшуюся внизу укромную бухту. Таита и Мерен очень удивились, увидев, что в спокойной воде буквально в нескольких локтях от белого песчаного берега стоят шесть боевых галер и несколько пузатых грузовых судов. Корабли имели необычную конструкцию, которая никогда не встречалась в египетских водах: открытую палубу и два штевня. Очевидно, единственная длинная мачта могла сниматься и укладываться вдоль корпуса судна. Заостренные нос и корма позволяли кораблям преодолевать белопенные пороги и водопады быстротекущей реки. Умно придумано, одобрил про себя маг. Позже он узнал, что корпус судна мог разбираться на четыре части, чтобы можно было перетащить его по суше в обход водопадов или других препятствий.
Стоящие на якоре в бухте корабли выглядели красиво и по-деловому. Вода была такой прозрачной и чистой, что скалы словно не выступали из воды, а висели в воздухе, а их тени очерчивались на озерном дне. Таита видел даже, как вокруг судов плавают стайками крупные рыбы, привлеченные объедками, которые команда бросала за борт.
– Вид у этих кораблей чужеземный, – заметил Мерен. – Не египетские они.
– Во время путешествий по Востоку мы видели подобные в странах за рекой Инд, – согласился Таита.
– Как такие суда могли оказаться в водах далекого, не обозначенного на картах внутреннего моря?
– Точно я знаю одно: добиваться ответа от сотника Онки бессмысленно, – промолвил маг.
– Поскольку он простой солдат и не отличается ученостью. – Впервые за время выхода из Тамафупы Мерен рассмеялся.
Вслед за провожатым они спустились на берег, и почти сразу же началась погрузка на суда. Пленных басмара разместили на двух барках, коней и воинов Тината – на остальных.
Тинат-Анкут весьма оживился, разглядывая Дымку и Вихря.
– Что за дивная пара! – восхитился он. – Определенно это мать и ее жеребенок. Я за всю жизнь едва ли видел трех или четырех скакунов, способных с ними сравниться. Такие прекрасные ноги и мощную грудь можно увидеть только у животных хеттских кровей. Рискну предположить, что они происходят с равнин Экбатаны.
– Ты попал прямо в яблочко, – похвалил его Таита. – Поздравляю. Ты настоящий знаток по части конских статей.
Тинат не переставал оказывать гостям знаки внимания; он поместил Таиту, Мерена и Фенн на собственной галере. Как только все поднялись на борт, флот отчалил и вышел из бухты. Оказавшись на открытом пространстве, корабли пошли на запад вдоль береговой линии. Тинат пригласил всех троих разделить с ним обед на палубе. По сравнению со скудными рационами со времен выхода из Кебуи это было настоящим пиршеством. Сначала принесли только что пойманную и зажаренную на огне озерную рыбу, следом появилось блюдо с экзотическими овощами и амфора красного вина такого качества, что не стыдно было бы подать к столу фараона.
Когда заходящее солнце коснулось воды, флот прошел мимо Красных Камней и под утесом, на вершине которого стоял храм Эос. Опрокинув два кубка вина, Тинат сделался добродушным и любезным хозяином. Таита попытался воспользоваться его настроением.
– Что это за здание? – спросил он, указывая на берег. – Похоже на храм или на дворец, но подобной архитектуры у нас в Египте я не видел. Интересно, что за люди его воздвигли?
Тинат нахмурился:
– Я как-то и не задумывался, потому как не питаю особого интереса к зодчеству. Но видимо, ты прав, маг. Наверное, это развалины храма. А может быть, зернохранилища. – Он пожал плечами. – Не хотите еще вина?
Вопрос явно рассердил его, потому как полководец вновь сделался сдержанным и отстраненным. Более того, было очевидно, что команде галеры настрого запретили разговаривать с гостями или давать какие-либо ответы.
День за днем флот шел на запад вдоль береговой линии. По просьбе Таиты командир сделал из парусины каморку, где можно было спрятаться от солнца и досужих глаз. Укрывшись там, Таита продолжал обучать Фенн. За время долгого похода на юг у них имелось мало возможностей побыть наедине. Теперь этот укромный уголок палубы стал для них святилищем и учебной комнатой, где маг оттачивал до совершенства навыки подопечной к сосредоточению, восприятию и развивал ее интуицию.
Он не знакомил ее с новыми областями оккультных наук. Вместо этого Таита часы напролет упражнялся с Фенн в том, что она уже усвоила. Особенно много внимания он уделял телепатическому обмену мыслями и созданными в воображении образами. Ему не давало покоя тревожное предчувствие, что вскоре их разлучат. Если это произойдет, они смогут сообщаться только таким способом. Достигнув в этом прочных успехов, маг озаботился подавлением проявлений ауры девочки. И только удовлетворившись ее успехами на этом поприще, перешел к работе над слиянием слов силы.
Часы и дни упражнений были такими трудными и изматывающими, что Фенн грозило умственное и душевное истощение – ведь она делала только первые шаги в этих сложных искусствах и еще не вышла из детских лет. Однако, несмотря на то что девочка обладала древней душой, уже прожившей другую жизнь, выносливость ученицы изумляла Таиту. Ее энергия словно подпитывалась этими упражнениями, так же как водяная лилия, ее символ, подпитывается из ила на речном дне. С подкупающей непоследовательностью Фенн в мгновение ока превращалась из прилежной ученицы в восторженного подростка, стоило ей во время слияния заклинаний заметить пролетающего над головой фламинго с его крыльями рубинового цвета. Ночью она спала рядом с магом под навесом на расстеленных на палубе циновках, и Таите хотелось обнять ее и прижать к себе с такой силой, чтобы даже смерть не смогла разделить их.
Капитан галеры обмолвился о внезапных свирепых шквалах, проносящихся по озеру без предупреждения. Множество судов было застигнуто врасплох и сгинуло в бездонной пучине. Каждый вечер, стоило сумеркам опуститься на гладь вод, флотилия вставала на якорь в каком-нибудь укромном заливчике или бухте. И только когда первые лучи восходящего солнца веером раскрывались над горизонтом, подобно хвосту павлина, корабли поднимали паруса, выдвигали весла и снова направляли острые штевни на восток. Протяженность этого великого озера ошеломляла Таиту. Берег тянулся и тянулся бесконечно.
«Огромно ли оно, как Срединное море или могучий океан, омывающий Индию? А может, вовсе не имеет границ и пределов?» – размышлял маг. В свободное время они с Фенн чертили на папирусе карты или делали записи об островах, мимо которых проплывали, и о чем-то интересном на берегу.
– Отвезем их жрецам-географам из храма Хатор, – сказал Таита. – Им ничего не известно о здешних тайнах и чудесах.
Зеленые глаза девочки мечтательно затуманились.
– Ах, маг, как мне хочется вернуться с тобой в страну моей прежней жизни! Ты помог мне вспомнить о столь многих замечательных вещах. Ты ведь отвезешь меня туда однажды, правда?
– Не сомневайся в этом, Фенн, – пообещал он.
По наблюдениям за солнцем, луной и прочими небесными телами Таита вычислил, что берег озера постепенно отклоняется к югу.
– Это наводит меня на мысль, что мы достигли западных пределов озера и вскоре поплывем прямо на юг, – сказал он.
– Тогда с течением времени мы достигнем края земли и упадем в небо. – Судя по тону Фенн, ее вовсе не пугала перспектива такой катастрофы. – Будем ли мы падать вечно или внезапно попадем в другой мир и другое время? Как ты думаешь, маг?
– Я надеюсь, нашему капитану хватит ума отвернуть, прежде чем разверзнется зияющая бездна и нам не придется лететь, кувыркаясь, сквозь пространство и время. Мне здесь и сейчас вполне уютно. – Таита хмыкнул, забавляясь живостью воображения девочки.
Тем вечером он осмотрел рану в ее бедре и с радостью обнаружил, что та прекрасно заживает. Кожа вокруг швов из конского волоса сделалась багровой – верный знак, что пришло время их снимать. Маг разрезал узелки и вытащил нить пинцетом из слоновой кости. Из оставшихся крошечных отверстий выступило несколько капелек желтоватой жижи. Таита понюхал ее и улыбнулся.
– Чисто и без запаха. Я и уповать не мог на лучший исход. Посмотри, какой красивый шрам остался – в форме лепестка водяной лилии, твоего символа.
Склонив голову к плечу, девочка посмотрела на отметину, размером не больше ногтя на ее мизинце.
– Ты такой умный, маг, – отозвалась она. – Уверена, что ты придал ему эту форму намеренно. Для меня эта отметина ценнее, чем для Имбали ее наколки. Она будет мне так завидовать!
Корабли плыли через лабиринт островов, на которых росли деревья с такими толстыми и высокими стволами, что они казались колоннами, подпирающими опрокинутую чашу небес. Орлы обитали на них, свив галереи косматых гнезд на верхних ветках. То были величественные птицы с ослепительно-белыми перьями на голове и красно-коричневыми на оконечностях крыльев. В полете они издавали пронзительный, дикий крик, затем падали камнем к озеру и снова поднимались в небо, сжимая в когтях крупную рыбину.
Путники видели громадных крокодилов, греющихся на солнышке на берегу, и скопления бегемотов на отмелях. Их округлые серые спины выступали из воды, словно гранитные валуны.
Когда корабли снова вышли на свободу, берег резко повернул к югу, как и предсказывал Таита, и они устремились к краю земли. Их путь лежал мимо бесконечных лесов, населенных огромными стадами буйволов, серых слонов и исполинских животных, похожих на свинью, но с острым рогом на носу. Таких зверей египтяне видели впервые; Таита зарисовал их, и этот эскиз Фенн объявила образцом точности.
– Мои приятели-жрецы едва ли поверят в существование подобных удивительных созданий, – заметил маг. – Мерен, ты мог бы убить одно из них, чтобы мы привезли его носовой рог в дар фараону?
Настроение у путешественников настолько поднялось, что им уже казалось, будто со временем они непременно вернутся в родную страну на далеком севере.
Мерен, как всегда, оказался не прочь поохотиться и ухватился за шанс:
– Если ты сумеешь убедить Тината и капитана бросить на денек якорь, я отправлюсь на берег с конем и луком.
Таита подошел к Тинату под предлогом, что лошадям вредно находиться столь продолжительное время в тесном пространстве барж и неплохо бы дать им возможность пробежаться немного галопом. И нашел полководца на удивление сговорчивым.
– Ты прав, маг. Да и запас свежего мяса не помешает. С таким количеством воинов и рабов на борту мне приходится кормить множество ртов.
Тем вечером они пристали к обширному пойменному лугу на берегу озера. Равнина кишела дичью, начиная с серых толстокожих животных и заканчивая грациозными антилопами. Долину разделяла пополам небольшая речка, бегущая с востока и впадающая в озеро. Она была судоходна на небольшом протяжении и представляла собой удобную гавань для флотилии. Путешественники вывели на сушу лошадей и разбили на речном берегу лагерь. Всех радовало ощущение твердой почвы под ногами, и на охоту поутру люди отбыли в приподнятом настроении. Тинат наказал охотникам напасть на стадо буйволов и бить только коров и телок, мясо которых нежнее, чем у взрослых быков, у которых оно настолько жесткое, что почти несъедобно.
К тому времени Мерен и Хилто оправились от полученных под Тамафупой ран. Они занялись охотой на гигантских толстокожих с рогом на носу. Наконто и Имбали следовали за ними пешком, Таита и Фенн участвовали в роли зрителей. В последний момент к ним присоединился Тинат.
– Мне хотелось бы поехать с вами и понаблюдать за забавой, – обратился он к магу. – Надеюсь, ты не станешь возражать против моего присутствия?
Таита удивился, поскольку не ожидал, что столь холодно державшийся прежде субъект проявит такое дружелюбие.
– Буду рад, если ты составишь нам компанию, полководец, – сказал он. – Как понимаешь, мы собираемся добыть одно из странных созданий с рогом на носу.
Группы конников уже носились по равнине, с возбужденными криками преследуя буйволовые стада в стремлении сблизиться с животными и пустить в ход копья. А когда отважные крупнорогатые повернули к бухте, их засыпали тучами стрел. Вскоре черные туши усеяли луг, и перепуганная масса волей-неволей помчалась по равнине в отчаянной попытке уйти от охотников.
В намерении избежать суеты, устроенной буйволами и людьми, и найти место для спокойной охоты за толстокожими Мерен переправился через речку и поскакал вдоль берега. Остальные ехали за ним, пока корабли не скрылись из виду и они не оказались посреди поля совсем одни. Впереди виднелись носороги, которые щипали траву, разбившись на маленькие группы из самок и малышей. Но Мерен твердо вознамерился добыть рог патриарха – трофей, достойный фараона.
По мере того как они удалялись от стоящих на якоре кораблей, Таита замечал постепенную перемену, происходящую с полководцем Тинатом. Его суровость таяла, и он даже улыбался, слушая болтовню Фенн.
– Твоя подопечная – славная девушка, – сказал он Таите. – Но можно ли ей доверять?
– Как ты верно подметил, это сущее дитя, совершенно не знающее злобы и ненависти.
Тинат расслабился еще более. Открыв внутреннее око, Таита исследовал умонастроение собеседника. «Полководец вынужден сдерживать себя, – пришел он к выводу. – Он не хочет, чтобы его подчиненные видели, как он свободно общается со мной. Он опасается кого-то из своих, и я не сомневаюсь, что это Онка, которому, видимо, поручено следить за своим военачальником и доносить на него. Тинат хочет что-то сказать мне, но боится».
Таита умственно обратился к Фенн и убедился, что она его слышит. Тогда он направил ей послание на языке тенмасс: «Присоединись к Мерену. Оставь нас с Тинатом наедине».
Девочка повернулась к нему и улыбнулась.
– Извини, маг, но мне хотелось бы немного прокатиться вместе с Мереном, – прощебетала она. – Он обещал сделать для меня лук.
Прикосновением коленей переведя Вихря в короткий галоп, она оставила Таиту и Тината одних.
Некоторое время они ехали в молчании.
– Насколько мне известно из разговора с фараоном Нефером-Сети, – заговорил наконец маг, – приказ, данный им тебе при выходе из Египта, гласил, что ты должен добраться до истоков Нила, а затем вернуться в Карнак и доложить об увиденном.
Читать бесплатно другие книги:
