На краю света Смит Уилбур

Потом в голове у него зазвенело самое важное предупреждение Деметера: «Знай, Таита, что изначальная Эос была ненасытной нимфоманкой, но эта, другая Эос, перещеголяла даже ее аппетит. Целуя, она вытягивает из любовника жизненные соки, все равно как ты или я высасываем сок из спелого апельсина. Впуская мужчину между своих бедер, сливаясь с ним в блаженном, но демоническом соитии, она иссушает само его естество. Забирает у него душу. Его внутренняя сущность – амброзия, питающая ее. Она как жуткий упырь, кормящийся человеческой кровью. В жертвы себе она выбирает лучших, мужчин и женщин доброго ума, служителей правды, магов с блестящей репутацией или одаренных провидцев. Выследив добычу, Эос гонит ее с упорством волка, преследующего оленя».

«Как в случае со мной», – отметил маг.

«Она всеядна, – говорил Деметер, знавший ее, как никто другой. – Для нее не важны возраст, наружность, физические изъяны или несовершенство. Ее аппетит утоляет не их плоть, но их душа. Она пожирает молодых и старых, мужчин и женщин. Поймав жертву в силки, опутав своей шелковой паутиной, злодейка извлекает из добычи весь накопленный запас знаний, всю мудрость и опыт. Высасывает их через рот своими проклятыми поцелуями. Вытягивает из чресел во время порочных объятий. И оставляет только высушенную оболочку».

Подручные колдуньи – Ханна, Рей и Ассем – восстановили отсутствующие у Таиты органы ради единственной цели: позволить Эос уничтожить его самого, его тело, ум и душу. Он подавил приступ страха, грозивший захлестнуть его и унести, подобно приливной волне. «Я готов сразиться с ней, – сказал маг себе. – Готов как никогда. Вот только достаточно ли этого?»

Ворота в сад оказались широко распахнуты, но пока Таита стоял перед ними, на кратер опустилась неестественная тишь. Легкий ветерок замер. Парочка пересвистывающихся бюльбюлей смолкла. Верхние ветви деревьев замерли в неподвижности, словно их нарисовали на голубом фоне неба. Еще минуту он вслушивался в тишину, потом сделал шаг через ворота.

Земля качнулась у него под ногами, затем содрогнулась, и с ней в лад затрепетали ветви деревьев. Трепет перешел в яростную дрожь. Скала под ним застонала. Кусок стены кратера откололся и с грохотом обрушился на лес внизу. Грунт под ногами вздыбился, как палуба подхваченного шквалом корабля. Таита зашатался и, чтобы не упасть, ухватился за один из брусьев на воротах. Снова поднялся ветер, но теперь он дул со стороны, где находился грот бесенка. Он проносился над вершинами деревьев и вихрем кружил опавшие листья. Ветер был ледяным, словно рука покойника.

«Эос пытается устрашить меня, – подумал маг. – Она – повелительница вулканов, ей подвластны землетрясения и реки лавы, текущие из преисподней. Ей хочется показать, что я всего лишь пылинка по сравнению с ее мощью».

Набрав в легкие воздуха, он крикнул:

– Внемли мне, Эос! Я принимаю твой вызов!

Земля перестала дрожать, и снова весь кратер окутала таинственная тишь. Теперь перед глазами Таиты предстала гладкая тропа, так и зовущая последовать по ней.

Миновав проем между высокими валунами, маг услышал впереди плеск речки, вытекающей из грота. Пробравшись через завесу из зарослей, маг вышел на лужайку перед прудом. Все тут выглядело таким, как ему запомнилось. Как обычно, он сел на траву, прислонившись спиной к стволу упавшего дерева, и стал ждать.

Первым глашатаем ее приближения стал ледяной ветер, коснувшийся сзади его шеи. Он почувствовал, как волоски у него на предплечьях встали дыбом. Наблюдая за входом в грот, он заметил выплывающее из него серебристое облачко тумана. Затем в тумане обрисовалась темная фигура и величавой поступью двинулась к нему по поросшим лишайником уступам.

Это была та самая женщина, которую Таита видел в комнате Ханны, закутанная в ту же самую свободную полупрозрачную накидку из черного шелка, скрывавшую лицо.

Эос вышла из серебряной пелены, и он обратил внимание, что она босая. Пальцы ног, выглядывающие из-под подола накидки, – вот все, что не скрывалось под одеянием. Мокрые и блестящие от родниковых брызг, эти пальцы выглядели маленькими и изящными, словно их выточил из слоновой кости талантливый мастер. Ноготки сияли, как жемчужины. Эти ступни стали первой доступной его взгляду частичкой ее тела, при этом казались неотразимо эротичными. Таита не мог отвести от них взгляда. Он почувствовал, как его мужской орган набухает, и усилием воли усмирил его.

«Если зрелище одних только пальцев так возбудило меня, то как смогу я сопротивляться, когда она покажет всю себя?» – с тревогой подумал маг. Наконец ему удалось поднять взгляд. Он пытался разглядеть лицо под накидкой, но завеса оставалась непроницаемой. Потом Таита ощутил на себе ее пристальный взор – как будто бабочка коснулась его кожи.

Эос заговорила, и у него перехватило дыхание. Никогда не доводилось ему слышать столь мелодичного голоса. В нем угадывался серебристый звон хрустальных колокольчиков. Он проникал в самую глубину души.

– Бесконечные века я ждала мига, когда ты придешь ко мне, – сказала Эос.

И хотя Таита знал, что перед ним воплощение лжи, он не мог удержаться от того, чтобы поверить ей.

Фенн и Мерен укрывали Сидуду в течение нескольких месяцев после того, как Онка забрал Таиту в Облачные Сады. Поначалу девушка так ослабела из-за перенесенных испытаний, что держалась смятенно и подавленно. Мерен и Фенн обращались с ней ласково, и вскоре Сидуду настолько привязалась к ним, что не могла без них обходиться. Кому-то постоянно приходилось оставаться с ней. Постепенно она начала приходить в себя и обретать былую уверенность. И наконец оказалась в состоянии описать им свои злоключения и поведать про Храм любви.

– Он посвящен единственной истинной богине, – пояснила Сидуду. – Все служащие там девственницы выбираются из пришельцев, но только не из благородных. Каждая приехавшая семья обязана предложить одну из дочерей, и, если ее выберут, это считается великой привилегией и почетом. Жители моей деревни устроили праздник в честь богини, обрядили меня в лучшие одежды, возложили венок из цветов на голову и отвели в храм. Отец и мать провожали меня, смеясь и плача от радости. Они передали меня матери настоятельнице и ушли. Больше я их не видела.

– Кто выбрал тебя для службы богине? – поинтересовалась Фенн.

– Говорят, что это делают олигархи.

– Расскажи нам про Храм любви, – попросил Мерен.

Сидуду помолчала, собираясь с мыслями.

– Там очень красиво, – заговорила она наконец тихо и неуверенно. – Когда меня только привели, там было много других девушек. Жрицы хорошо с нами обращались. Нам давали красивую одежду и вкусную еду. Жрицы объяснили, что, если мы покажем себя достойными, нас отвезут на гору к богине и та возвеличит нас.

– Ты была счастлива? – спросила Фенн.

– Поначалу – да. Конечно, я скучала по родителям, но каждое утро нас угощали вкусным шербетом, наполнявшим нас радостью и хорошим настроением. Мы смеялись, пели и танцевали.

– А что случилось потом? – осведомился Мерен.

Сидуду отвернулась и заговорила так тихо, что он едва мог расслышать:

– Нас стали посещать мужчины. Мы думали, что им предстоит стать нашими друзьями. Мы танцевали с ними. – Она беззвучно зарыдала. – Мне стыдно рассказывать, что было дальше.

Они помолчали, потом Фенн взяла ее за руку.

– Мы твои настоящие друзья, Сидуду, – сказала она. – Доверься нам. Ты можешь все-все рассказать.

Девушка горестно вздохнула и обняла Фенн за шею.

– Жрицы велели нам быть с мужчинами, навещавшими нас.

– Что это были за мужчины? – мрачно поинтересовался Мерен.

– Первым приехал вельможа Акер. Он был просто ужасен. После него были многие другие – и, наконец, Онка.

– Ты не обязана рассказывать дальше. – Фенн погладила ее по волосам.

– Нет, я должна. Память огнем жжет меня. Я не хочу таиться от вас. – Сидуду судорожно перевела дух. – Раз в месяц нас осматривала целительница по имени Ханна. И каждый раз отбирала одну или двоих. Избранных увозили в горы, чтобы богиня возвеличила их. В храм они не возвращались.

Она снова замолчала, и Фенн дала ей клок льняной ткани, чтобы высморкаться. Утершись, Сидуду аккуратно сложила платок и продолжила:

– Я очень подружилась с одной из девушек. Ее звали Литане. Она была очень добрая и красивая, но скучала по матери и ненавидела то, что мы вынуждены были делать с мужчинами. Как-то ночью Литане сбежала из храма. Она поделилась со мной, и я пыталась ее отговорить, но напрасно. На следующее утро жрицы возложили на алтарь ее мертвое тело. Каждую из нас в назидание заставили пройти мимо трупа. Жрицы сказали, что троги поймали ее в лесу. Лежащая на алтаре, моя подруга уже не выглядела красавицей.

Сидуду снова расплакалась.

– Расскажи про Онку, – вмешался Мерен.

– Онка из знатных. Вельможа Акер приходится ему дядей. А еще он главный лазутчик Акера. По всем этим причинам он пользуется особыми привилегиями. Я ему приглянулась. Благодаря своему положению он получил разрешение встречаться со мной чаще чем один раз. Потом ему и вовсе дозволили забрать меня в свой дом рабыней. Я стала его наградой за оказанные государству услуги. Напившись, Онка меня бил. Ему нравилось причинять мне боль. В такие минуты у него горели глаза, а на губах появлялась улыбка. Как-то раз, когда Онка был в отлучке по военным делам, ко мне тайком пришла одна женщина. Она сказала, что работает в большой библиотеке в Облачных Садах. А потом поведала о том, что случается с девушками, которых забирают из храма в горы. Богиня их не возвеличивает. На самом деле у них из утробы вырезают дитя, прежде чем оно родится, и отдают богине в пищу. Вот почему богиню втихомолку называют пожирательницей детей.

– А что происходит с роженицами?

– Они исчезают, – ответила Сидуду просто и снова зарыдала. – Я любила некоторых из тех девушек, которых забрали. И тех, которые остались в храме. Им тоже предстоит поехать в горы, когда они забеременеют.

– Перестань, Сидуду, – прошептала Фенн. – Рассказ об этом слишком тяжел.

– Нет, Фенн, пусть бедняжка говорит, – возразил Мерен. – Ее слова разжигают во мне ярость. Эти джаррийцы – чудовища. Гнев вооружает меня против них.

– Так ты поможешь мне спасти моих подруг, Мерен? – Сидуду посмотрела на него, и в ее больших черных глаза светилось нечто большее, чем просто доверие.

– Я сделаю все, о чем ты попросишь, – не задумываясь ответил он. – Но расскажи поподробнее про Онку. Ему предстоит стать первым, кого постигнет моя месть.

– Я думала, что он защитит меня. Надеялась, что если я буду жить с ним, то меня уже не пошлют в горы. Но не так давно приехала Ханна, чтобы осмотреть меня. Я не ожидала ее, но догадалась, что означает ее визит. Закончив, целительница ничего не сказала, но я заметила, что она посмотрела на Онку и кивнула. Этого было достаточно. Я поняла, что, как только ребенок в моем чреве подрастет, меня увезут в горы. Через пару дней пожаловала другая гостья. Она пришла тайком, пока Онка был с полководцем Тинатом в Тамафупе. Это была жена Билто. Она предложила мне присоединиться к пришельцам, строящим план побега из Джарри. Я согласилась, конечно, и, когда меня попросили, подмешала в еду Онке снадобье, от которого ему стало плохо. После этого Онка начал меня подозревать. Он обращался со мной хуже прежнего, и я поняла, что скоро меня отправят обратно в храм. Тут я прослышала, что в Мутанги живет маг. Мне подумалось, что он сможет изгнать ребенка от Онки, и решила пойти на все, только бы до него добраться. Я сбежала, но троги погнались за мной. А потом вы меня спасли.

– Жуткая история, – промолвила Фенн. – Ты столько выстрадала!

– Да, но девушкам, оставшимся в храме, приходится намного хуже, – напомнила Сидуду.

– Мы спасем их, – выпалил сгоряча Мерен. – И когда сбежим из Джарри, эти девушки пойдут с нами, клянусь!

– Ах, Мерен, ты такой отважный и благородный! – воскликнула Сидуду.

С того дня Сидуду быстро пошла на поправку. С Фенн они стали неразлучными подругами. Другие – Хилто, Наконто и Имбали – тоже прониклись расположением к девушке, но Мерен – более прочих. При помощи Билто и других обитателей Мутанги им удавалось покидать дом в течение дня и проводить время в лесу. Мерен и Хилто продолжали упражнения с Фенн по стрельбе из лука, а вскоре вовлекли в занятия и Сидуду. Мерен сделал для нее лук, идеально подходивший ее силам и размаху руку. Будучи миниатюрной и худенькой, Сидуду оказалась на удивление сильной и, как выяснилось, обладала врожденными задатками лучника.

Мерен поставил на лесной полянке мишень, и девушки устраивали дружеское соревнование, выпуская стрелы по очереди.

– Представь, что целишь в голову Онке, – посоветовала Фенн, и с тех пор Сидуду редко промахивалась.

Руки ее так быстро окрепли и развились, что Мерену пришлось изготовить ей другой лук, с большей силой натяжения. После часов самоотверженных упражнений девушка научилась посылать стрелу на расстояние в двести шагов. Мерен, Хилто и Наконто, будучи азартными игроками, делали ставки, какая из девушек победит в состязании. Они поддерживали своих фавориток и спорили, какое преимущество следует предоставить Сидуду, – поскольку Фенн имела гораздо больше опыта в обращении с луком, ей приходилось стрелять с большей дистанции. Сначала сошлись на форе в пятьдесят шагов, но постепенно, по мере того как росло мастерство Сидуду, расстояние сокращалось.

Однажды утром они устроили на полянке очередной турнир. Мерен и Сидуду образовали одну команду, Хилто и Фенн – другую. Соревнование, сопровождаемое веселым шумом, было в самом разгаре, когда из зарослей вдруг вынырнул всадник на незнакомой лошади. Одет он был как крестьянин, но в седле держался как воин.

По негромкой команде Мерена все наложили на тетиву стрелу и приготовились к обороне. Заметив их намерения, неизвестный натянул поводья и сдвинул платок, закрывающий лицо.

– Клянусь вонючими ягодицами Сета! – воскликнул Мерен. – Это же Тинат! – Он поспешил навстречу гостю. – Вижу, полководец, что дела плохи. Что стряслось? Выкладывайте без обиняков.

– Рад, что нашел вас, – сказал Тинат. – Я приехал предупредить, что нам угрожает серьезная опасность. Олигархи вызывают всех нас к себе. Онка и его люди рыщут повсюду, разыскивая вас. В этот самый миг они обыскивают каждый дом в Мутанги.

– Что это может означать? – спросил Мерен.

– Только одно, – мрачно проговорил Тинат. – Мы под подозрением. Я полагаю, что Онка провозгласил меня предателем. А по джаррийским понятиям я таковым и являюсь. Он нашел трупы трогов, убитых вами при спасении Сидуду. Это взбесило его, так как он теперь уверен, что вы ее прячете.

– Какие у него доказательства?

– А они ему не нужны. Он близкий родич вельможи Акера. Одного его слова довольно, чтобы всех нас предали суду, – ответил полководец. – Суд у олигархов скорый. Нас допросят под пыткой. Если мы переживем процедуру, нас сошлют в копи или на рудники. А может, и того хуже.

– Выходит, мы теперь беглецы. – Мерена, похоже, эта перспектива не испугала. – Что ж, хотя бы притворяться больше не нужно.

– Верно, – согласился Тинат. – Мы вне закона. И в Мутанги нам больше пути нет.

– Само собой, – сказал Мерен. – Но и необходимости нет. Лошади и оружие при нас. Уйдем в леса. Дожидаясь, пока Таита вернется из Облачных Садов, мы будем готовиться к побегу из этой распроклятой страны в наш родной Египет.

– Уходить нужно немедленно, – поддержал его Тинат. – Мы слишком близко от Мутанги. В горах найдется много мест, где можно спрятаться. Если станем постоянно перемещаться, Онке трудновато будет нас поймать.

Отряд сел по коням и поскакал на восток. К исходу дня всадники покрыли двадцать лиг.

Когда они добрались до подножия гор близ ущелья Китангуле, многочисленное стадо серых антилоп с длинными спиральными рогами и большущими ушами сорвалось с места и бросилось наперерез лошадям. Путники тут же натянули тетивы и кинулись в погоню. Фенн на Вихре вырвалась вперед, и ее стрела свалила жирную безрогую самку.

– Довольно! – крикнул Мерен. – Мяса нам хватит на несколько дней.

Охотники позволили остальному стаду спокойно уйти и спешились, чтобы освежевать тушу. Когда солнце село, Сидуду привела их к ручью с прозрачной чистой водой. Они разбили на берегу лагерь и приготовили себе обед из зажаренного на углях мяса антилопы.

Обгладывая косточки, Тинат познакомил Мерена с диспозицией сил, поддерживающих мятежников.

– Все командиры и солдаты моего собственного полка Красного флага встанут за нас, стоит мне призвать их к оружию. Я могу еще положиться на два отряда из полка Желтого флага, которыми командует мой сослуживец, полководец Сангат. Он один из наших. Затем есть еще три отряда из войск, которые несут охрану заключенных и пленников, работающих в рудниках. Эти воины собственными глазами видели, как жестоко и бесчеловечно обращаются с несчастными. Они ждут моего приказа. Стоит нам выступить, они освободят своих подопечных, дадут им оружие и ускоренным маршем поведут на соединение с нами.

Военачальники стали обсуждать пункт сбора и в итоге сошлись на том, что каждая часть должна самостоятельно выдвигаться к перевалу Китангуле, где соединятся все.

– Какие силы могут выставить против нас джаррийцы? – осведомился Мерен.

– Хотя они десятикратно превосходят нас числом, олигархам потребуется не один день, чтобы созвать свои войска и выступить против нас. Если нам удастся добиться внезапности и оторваться от погони, наших сил вполне хватит, чтобы вести арьергардные бои и смять охрану у истока реки Китангуле. Пробившись туда, мы завладеем необходимыми нам кораблями. А по реке мы без труда спустимся до великого озера Налубаале. – Тинат замолчал и пристально посмотрел на Мерена. – Мы будем готовы выступить через десять дней.

– Мы не можем уйти без мага Таиты, – незамедлительно откликнулся Мерен.

– Таита – один человек, – заметил Тинат. – А мы подвергаем опасности жизни сотен наших.

– Без него вам ничего не удастся, – возразил Мерен. – Без его способностей ты и твои люди будете обречены.

Тинат задумался, мрачно морща лоб и подергивая жесткую бороду. Потом принял решение:

– Мы не можем ждать вечно. Что, если он уже мертв? Я не могу подвергать своих людей риску.

– Полководец Тинат! – выпалила Фенн, вспыхнув. – Вы согласитесь подождать Таиту до луны урожая?

Тинат посмотрел на нее, потом коротко кивнул:

– Да, но не долее. Если прежде этого срока маг не спустится с горы, мы будем уверены, что больше его уже не увидим.

– Спасибо, полководец. Меня восхищают ваша отвага и здравый смысл.

Фенн нежно улыбнулась ему. Тинат смущенно пробормотал что-то и уставился в огонь.

– Вам известно о девушках в Храме любви, полководец? – не унималась Фенн.

– Конечно. Я знаю, что при храме живут девушки, но что с того?

Фенн повернулась к Сидуду:

– Расскажи ему то, что рассказала нам.

Тинат с нарастающим ужасом слушал повесть Сидуду. Ко времени, когда она закончила, на него было жалко смотреть.

– Даже не думал, что с молодыми женщинами происходят такие ужасные вещи, – промолвил он. – Я знал, конечно, что часть из этих девушек отправляют в Облачные Сады, и даже сопровождал их. Но они ехали туда охотно. Я и понятия не имел, что их приносят в жертву богине или что на горе практикуется такое людоедство.

– Мы должны забрать их с собой, полководец. Нельзя оставлять их джаррийцам, – заявил Мерен. – Я уже дал клятву, что сделаю все от меня зависящее, чтобы освободить их и забрать с собой во время побега из Джарри.

– Здесь и сейчас я даю такую же клятву, – прорычал Тинат. – Всеми богами клянусь, что мы не уйдем из этой страны, пока не освободим этих молодых женщин.

– Если нам придется ждать луны урожая, то скольких еще девушек успеют отправить в горы? – спросила Фенн.

Ее вопрос заставил мужчин замолчать.

– Выступив прежде срока, мы лишимся элемента внезапности. Джаррийцы немедленно задействуют против нас все свои силы, – заговорил Тинат. – Что ты предлагаешь, Фенн?

– Хочу обратить ваше внимание, что в горы посылают только беременных.

– Насколько я могу судить, это действительно так, – подтвердил Тинат. – Но что нам с того? Мы ведь не можем помешать им понести, раз они служат игрушкой для такого множества мужчин?

– Зачать не помешаем, это правда. Зато можем остановить развитие плода.

– Каким образом? – спросил Мерен.

– Так же, как Таита поступил с Сидуду – дал ей снадобье, от которого произошел выкидыш.

Мужчины поразмыслили над словами Фенн.

– Медицинская сумка Таиты осталась в доме в Мутанги, – сказал наконец Мерен. – Мы не можем вернуться за ней и забрать.

– Мне известно, какие растения он использовал для приготовления снадобья. Я помогала собирать их.

– Но как дать женщинам лекарство? – спросил Тинат. – Их ведь охраняют троги.

– Мы с Сидуду проникнем в храм и объясним девушкам, как пользоваться снадобьем.

– Но троги и жрицы? Как вы укроетесь от них?

– Тем же способом, каким спрятали Сидуду от Онки, – ответила Фенн.

– Заклинание сокрытия! – воскликнул Мерен.

– Не понимаю, – проговорил Тинат. – О чем вы толкуете?

– Фенн – ученица мага, – пояснил Мерен. – Он посвятил ее в кое-какие эзотерические искусства, и она преуспела в них. Ей под силу спрятать себя и других под покровом невидимости.

– Не увижу – не поверю, – отрезал Тинат.

– Тогда я могу показать, – сказала Фенн. – Прошу, отойди от костра и подожди за теми деревьями, пока Мерен не позовет тебя обратно.

Ворча и хмурясь, Тинат встал и скрылся в темноте. Через пару минут Мерен окликнул его. Когда Тинат вернулся, то застал Мерена одного.

– Ну хорошо, полководец Камбиз, – буркнул Тинат. – И где же они?

– Не далее как в десяти шагах от тебя, – ответил тот.

Тинат хмыкнул и медленно пошел вокруг костра, внимательно глядя направо и налево, пока не оказался на том самом месте, откуда начал.

– Никого, – сказал он. – Ну, выкладывай, где они прячутся.

– Прямо у тебя под носом, – ответил Мерен.

Тинат напряг глаза, потом снова покачал головой.

– Ничего не вижу… – начал он, но тут же отпрянул и издал возглас удивления. – Гор и Осирис! Да это колдовство!

Две девушки сидели на том самом месте, где он видел их в прошлый раз. Они держались за руки и улыбались.

– Колдовство, полководец, – согласилась Фенн. – Но очень маленькое. А трогов будет обмануть куда проще, чем тебя. Это ведь животные с примитивным разумом, тогда как ты – опытный воин, обладающий глубоким умом.

Комплимент обезоружил Тината.

«Она и в самом деле колдунья, – улыбаясь про себя, подумал Мерен. – Тинат ей не чета. Стоит Фенн захотеть, и он будет стоять на голове и насвистывать через задницу».

Подъехать на лошадях поближе к Храму любви отряд не мог. В отличие от Таиты, Фенн не хватало сил и навыков, чтобы укрыть такое количество людей и коней. Оставив скакунов под охраной Мерена и Наконто среди густых зарослей, две девушки отправились дальше пешком. На пояске под юбкой Сидуду несла четыре льняных мешочка с растениями.

Они пробирались по лесу, пока не поднялись на небольшой холм, с которого открывался вид на расстилающуюся под ним долину. Храм стоял в дальнем ее конце. Его возвели из желтого известняка – большое изящное здание, окруженное лужайками и прудами, на поверхности которых плавали листья гигантской водяной лилии.

Издалека доносились звуки веселья; на берегу самого большого из прудов располагалась группа женщин. Некоторые, усевшись в кружок, пели и хлопали в ладоши, другие танцевали под музыку.

– Мы каждый день занимались этим в этот час, – прошептала Сидуду. – Они ждут прихода мужчин.

– Узнаешь кого-нибудь? – спросила Фенн.

– Не уверена. Мы слишком далеко, чтобы я могла сказать точно. – Сидуду прикрыла глаза от солнца. – Погоди-ка! Девушка на той стороне пруда – ты ее видишь? Это моя подруга Джинга.

Фенн внимательно посмотрела на гибкую, как тростинка, девушку, шедшую по берегу пруда. Ее одежду составлял короткий хитон, оставлявший голыми руки и длинные ноги, в волосы были вплетены желтые цветы.

– Ей можно доверять? – осведомилась Фенн.

– Она немного старше остальных и самая разумная из всех. К ней тут прислушиваются.

– Пойдем к ней и поговорим, – предложила Фенн.

Но тут Сидуду ухватила ее за руку.

– Смотри! – воскликнула она дрожащим голосом. Как раз ниже того места, где девушки прятались на холме, из леса вынырнула шеренга косматых черных тел. Они шли на четырех лапах, касаясь земли фалангами пальцев. – Троги!

Здоровенные обезьяны обходили периметр храмовой территории, держась вне видимости отдыхающих на лужайке девушек. Через каждые несколько шагов твари припадали к земле приплюснутыми носами, стараясь уловить запах чужаков или беглянок из святилища.

– Ты сумеешь спрятать наш запах? – спросила Сидуду. – У трогов острый нюх.

– Нет, – призналась Фенн. – Мы дадим им пройти, а потом пойдем к девушкам.

Троги перемещались быстро и снова скрылись среди деревьев.

– Пора! – скомандовала Фенн. – Вперед! – Она ухватила Сидуду за руку. – Помни: не разговаривай, не беги и не выпускай мою руку. Идем медленно и осторожно.

Фенн скрыла их заклятием, потом повела Сидуду вниз по склону.

Джинга, приятельница Сидуду, все еще находилась одна; теперь она сидела под ивой и бросала кусочки лепешки из дурры плескавшимся на отмели рыбкам.

Две подружки опустились на колени рядом с ней, и Фенн медленно сняла с Сидуду заклятие. Сама она осталась под покровом, чтобы Джинга не испугалась, увидев незнакомое лицо.

Девушка с таким увлечением наблюдала за рыбками, что не сразу заметила Сидуду. А увидев ее, едва не вскочила с места.

– Не бойся, Джинга! – остановила ее Сидуду, положив ей руку на плечо.

Девушка воззрилась на нее, потом улыбнулась:

– Я не видела, как ты подошла, Сидуду. Где ты была? Я по тебе так скучала! А ты стала еще красивее.

– И ты, Джинга. – Сидуду поцеловала подругу. – Но у нас мало времени на разговоры, а мне нужно так много тебе сказать!..

Она вгляделась в лицо девушки и опечалилась, увидев, что зрачки у той расширены действием данного ей наркотического снадобья.

– Слушай меня внимательно, – произнесла она отчетливо, как если бы беседовала с ребенком.

Пока Джинга слушала рассказ Сидуду, ужас подействовал на нее отрезвляюще, и взгляд ее начал проясняться.

– Они убивают наших сестер? – прошептала она наконец. – Этого не может быть.

– Это так, Джинга, поверь мне. Но есть средство помешать этому. – Сидуду быстро втолковала ей про свойства растений, а также объяснила, как готовить и употреблять снадобье. – На гору увозят только тех девушек, кто забеременеет. Это лекарство изгнало из меня ребенка. Нужно давать его всем, кто в опасности.

Подняв подол, Сидуду отвязала мешочки с пояса.

– Хорошенько спрячь их, чтобы жрицы не нашли, – посоветовала она подруге. – Как только целительница Ханна выберет девушку для поездки в гору к богине, дай ей это средство. Только оно может спасти их.

– Меня уже выбрали, – прошептала Джинга. – Врач приезжала четыре дня назад и сказала, что скоро я встречусь с богиней.

– Ах, бедная моя Джинга! Тогда прими средство сегодня же вечером, как только останешься одна! – воскликнула Сидуду и снова обняла подругу. – Я не могу задерживаться, но вскоре вернусь с отрядом добрых людей и выручу тебя. Мы все вместе отправимся в другую страну, где будем в безопасности. Предупреди девушек, пусть приготовятся. – Она выпустила Джингу из объятий. – Хорошенько спрячь эти растения. Они спасут тебе жизнь. А теперь уходи и не оглядывайся.

Как только Джинга повернулась, Фенн набросила на Сидуду покров невидимости. Джинга не сделала и двадцати шагов, как не утерпела и обернулась. Увидев, что Сидуду исчезла, она побледнела, но с видимым усилием взяла себя в руки и направилась через лужайку к храму.

Фенн и Сидуду пустились в обратный путь через лес. На полпути вверх по склону холма Фенн сошла с тропы и застыла как вкопанная. Не отваживаясь говорить, она крепко сжала ладонь подруги, предупреждая, чтобы та не нарушала действие заклятия. Едва дыша, девушки смотрели, как вниз по тропе по направлению к ним идут вприскочку два здоровенных черных трога. Обезьяны крутили головами, оглядывая заросли вдоль дороги, и глаза под нависающими бровями быстро бегали из стороны в сторону. Самец был крупнее, но следующая за ним самка выглядела более настороженной и злобной.

Они поравнялись с девушками и, казалось, вот-вот должны были проследовать мимо, но тут самка остановилась, подняла морду и с шумом втянула воздух приплюснутыми ноздрями. Самец последовал ее примеру, и обе обезьяны негромко, но грозно заурчали. Самец раскрыл пасть, обнажив набор зловещих клыков, и щелкнул челюстями.

Животные находились так близко, что Фенн уловила смрадный запах их дыхания. Она чувствовала, как дрожит ладонь Сидуду, и с силой сжала ее, подбадривая подругу. Оба трога, продолжая втягивать воздух, осторожно двинулись к тому месту, где стояли девушки.

Самка опустила голову и обнюхала землю, по которой недавно прошли беглянки. Идя по следу, она медленно приближалась к ним. Сидуду трясло от страха, да и Фенн ощущала, как ее затапливает паника, грозя накрыть с головой. Припомнив, чему ее учили, она направила волну духовной силы, чтобы укрепить себя, но в этот миг подозрительная морда обезьяны находилась всего в нескольких дюймах от торчащих из сандалии пальцев Сидуду. Сидуду обмочилась от страха. Струйка стекала у нее по ногам, и самка, учуяв запах, снова заурчала. Она уже готовилась к прыжку, как вдруг из кустов выскочила небольшая антилопа. Издав яростный рык, самец кинулся за ней в погоню. Самка устремилась за ним, промчавшись так близко от Сидуду, что едва не задела ее.

Когда обезьяны с треском исчезли среди кустарников, Сидуду обмякла и упала бы на землю, если бы Фенн не подхватила ее. Поддерживая подругу, она медленно повела ее вверх по холму, стараясь не разрушить заклятие сокрытия до тех пор, пока храм не скроется из виду. После этого они побежали туда, где ждали у лошадей Мерен и Наконто.

Беглецы никогда не ночевали дважды на одном месте. Тинат и Сидуду знали в этих местах все обходные пути и потаенные лесные тропки, и это позволяло отряду передвигаться быстро и скрытно, избегая наезженных дорог и увеличивая расстояние между предыдущим и следующим лагерем.

Они перемещались из деревни в деревню, встречаясь с магистратами и старейшинами, сочувствующими их делу. Все жители являлись пришельцами, и большинство селян шло за отрядом. Сторонники предоставляли им еду и кров, а также следили за джаррийскими патрулями и предупреждали об их приближении.

В каждой деревне Мерен и Тинат проводили военный совет.

– Мы уходим обратно в Египет, – извещали они управляющих и старейшин. – Пусть ваши люди готовятся выступить в поход в ночь луны урожая.

Тинат обводил взглядом круг освещенных костром лиц, на которых читались воодушевление и волнение. Он разворачивал перед собой карту.

– Вот путь, по которому нам нужно следовать. Пусть мужчины запасутся любым доступным оружием. Женщинам поручите собрать еду, теплую одежду и одеяла для всей семьи, но не берите ничего, что не сможете увезти. Марш предстоит долгий и трудный. Первый сборный пункт располагается здесь. – Он указывал место на карте. – Направляйтесь к нему как можно скорее. На подходах вас встретят разведчики. Они раздадут мужчинам оружие и проводят к перевалу Китангуле. Это главный сборный пункт для всех наших. Храните все в тайне и будьте осмотрительны. О наших планах рассказывайте только тем, кому можете доверять, – вам по собственному горькому опыту известно, что шпионы олигархов повсюду. Не выступайте прежде назначенного времени, если не получите прямого приказа от полководца Камбиза или от меня.

Перед рассветом беглецы отправлялись дальше. Командиры далеких гарнизонов и фортов оказались почти поголовно сторонниками Тината. Они внимали распоряжениям, вносили свои предложения и не задавали лишних вопросов.

– Только дайте нам команду, – говорили воины. – Мы будем готовы.

Три главных рудника располагались в юго-восточных отрогах гор. В самом большом из них трудились тысячи рабов и пленников, добывая богатую серебром руду. Начальником стражи тут служил один из людей Тината. Ему удалось провести Тината и Мерена, переодетых рабочими, в бараки, где содержались невольники и заключенные. Заговорщики организовались в тайные ячейки и выбрали вожаков. Тинат хорошо знал большинство лидеров: до ареста они были его друзьями и товарищами. И теперь с радостью внимали его приказам.

– Ждите до луны урожая, – говорил он им. – Стражники на нашей стороне. В назначенный час они откроют ворота и освободят вас.

Другие рудники были поменьше. В одном добывались медь и цинк, необходимые при производстве бронзы. А третий, самый маленький, являлся самым ценным. Здесь рабы разрабатывали толстую жилу золотоносного кварца – тут залегала такая богатая руда, что свет шахтерских ламп играл на самородках.

– У нас пятнадцать фургонов чистого золота в плавильных печах, – доложил Тинату главный инженер.

– Бросьте его! – отрезал Мерен.

– Да, оставьте золото здесь, – кивнул Тинат.

– Но это же настоящая сокровищница! – возмутился инженер.

– Свобода дороже любых сокровищ, – возразил Мерен. – Бросьте золото. Оно замедлит наше передвижение, да и повозкам мы найдем лучшее применение. Они понадобятся, чтобы везти женщин, детей и тех, кто окажется слишком болен или слаб, чтобы идти самостоятельно.

Когда олигархи нанесли удар, до наступления луны урожая оставалось еще двадцать дней. В замысел исхода были посвящены тысячи людей, и пламя готовящегося восстания озаряло Джарри. Неудивительно, что кто-то из шпионов учуял дым. Олигархи отправили Онку с отрядом из двух сотен воинов в Мутанги, ту самую деревню, из которой распространялись слухи. Каратели ночью окружили селение и похватали всех его обитателей. Онка допросил их по одному в доме местного совета, прибегая к помощи плети и каленого железа. Хотя восемь мужчин умерли под пытками, а многие другие лишились глаз или получили иные увечья, выведал командир немногое. Тогда он принялся за женщин.

Молодая жена Билто была матерью близняшек: мальчика и девочки четырех лет. Когда она отказалась отвечать на вопросы, Онка заставил бедняжку смотреть, как ее сыну отрубают голову. Бросив голову мальчика к ногам матери, он схватил за кудри девочку и подтащил, визжащую и извивающуюся, к женщине.

– Ты же понимаешь, что я не ограничусь одним из твоих выродков, – сказал он и проткнул девчушке щеку кинжалом.

Малышка закричала от боли, и мать сломалась. Она рассказала Онке все, что могла, а знала она немало.

Онка приказал согнать всех жителей деревни, в том числе Билто, его жену и уцелевшую дочку, в крытую соломой хижину совета. Воины подперли все окна и двери, а потом подожгли крышу. Из пылающего здания еще доносились крики, а Онка уже сел на коня и во весь опор поскакал в цитадель с докладом олигархам.

Двое селян в это время охотились в горах. Издалека они наблюдали за расправой, а затем поспешили предупредить Мерена и Тината о том, что их предали. Охотники без отдыха бежали всю дорогу, почти двадцать лиг.

Выслушав их рассказ, Тинат не колебался ни минуты:

– Дожидаться луны урожая нельзя. Мы выступаем немедленно.

– Но Таита! – вскричала Фенн, охваченная душевной мукой. – Ты же обещал подождать его.

– Ты и сама понимаешь, что ждать нельзя, – возразил Тинат. – Даже Мерен должен согласиться, что промедление невозможно.

Мерен неохотно кивнул:

– Полководец Тинат прав. Ему нельзя ждать. Он обязан забрать своих людей и бежать. Сам Таита хотел этого.

– Я с вами не пойду! – отрезала Фенн. – Я буду ждать Таиту.

– Я тоже останусь, – сказал Мерен. – Но остальным нужно немедленно уходить.

Сидуду схватила Фенн за руку: