На краю света Смит Уилбур

Тинат метнул в него резкий взгляд, но ничего не ответил. Выдержав деликатную паузу, маг продолжил:

– Странно, что ты не возвратился к нему, чтобы сообщить о своем успехе и получить честно заслуженную награду. Меня сбивает с толку, почему мы путешествуем в направлении, диаметрально противоположном Египту.

Тинат помолчал еще немного.

– Фараон Нефер-Сети не является больше государем для меня, – проговорил он тихо. – А Египет для меня больше не родина. Меня и моих людей усыновила другая страна, куда более прекрасная, изобильная и благословенная, чем наша. Египет же проклят.

– Ни за что не поверю, что командир твоего ранга мог нарушить присягу верности, данную отчизне, – сказал Таита.

– Я не первый египетский офицер, поступивший таким образом. Был другой, девяносто лет тому назад, который открыл эту страну и не захотел возвращаться в Египет. Царица Лостра поручила ему то же самое задание: разыскать истоки Нила. Этого военачальника звали вельможа Акер.

– Я хорошо его знал, – перебил собеседника Таита. – Хороший был солдат, но непредсказуемый.

Тинат хотя и бросил на мага косой взгляд, но отрицать не стал.

– Вельможа Акер основал поселение в Джарри, стране Лунных гор. Его прямые потомки превратили ее в могущественное и процветающее государство. Я почитаю за честь служить им.

Таита направил на полководца внутреннее око и увидел, что это утверждение не соответствует истине: тот не только не гордится своей службой чужеземному правительству, но и более того – его раздирают внутренние противоречия.

– Так ты везешь нас теперь туда – в государство Джарри?

– Таков дан мне приказ, маг. – Тинат кивнул.

– Кто там царь? – спросил Таита.

– У нас царя нет – нами правит олигархия, состоящая из благородных и мудрых мужей.

– Кто определяет таковых?

– Их выбирают за неоспоримые достоинства.

И снова внутреннее око подсказало Таите, что собеседник сам не очень-то верит в свои слова.

– Ты тоже один из олигархов?

– О нет, маг. Мне никогда не заслужить такой чести, ведь я не из знатного рода. Я недавно прибыл в Джарри и считаюсь пришельцем.

– Так джаррийское общество сословно? – заинтересовался Таита. – Разделено на знать, простых людей и рабов?

– В широком смысле – да. Хотя мы числимся не простолюдинами, а переселенцами.

– Так вы, джаррийцы, продолжаете поклоняться сонму египетских богов?

– Нет, маг. Бог у нас только один.

– И кто же он?

– Я не знаю. Только посвященным в религию известно его имя. Я надеюсь в один прекрасный день быть допущенным в их число.

Таита видел противоречивые стремления, скрывающиеся под этим утверждением: имелось нечто, чего Тинат оказался не в силах заставить себя сказать, хотя и находился далеко от Онки и вроде бы мог говорить без опаски.

– Расскажи поподробнее про эту страну, раз она столь чудесна, что заставила человека твоих внутренних достоинств забыть про клятву верности, – подстегнул собеседника Таита.

– Нет слов, способных описать ее, – ответил Тинат. – Но вскоре мы окажемся там, и ты увидишь все собственными глазами.

Он выпускал из рук случай откровенно поговорить обо всем.

– Полководец Тинат, спасая нас от басмара, ты обмолвился, что был послан именно с этой целью. Я правильно понял?

– Я и так уже сказал слишком много, исключительно из почтения и уважения, которое питаю к тебе. Но вынужден просить не давить на меня. Мне известно, что ты обладаешь тонким и пытливым умом, но твой путь лежит в страну, имеющую совершенно иные обычаи, законы и порядки. На данном этапе ты гость, поэтому для всех нас будет лучше, если ты проявишь уважение к хозяевам. – Теперь Тинат уже отступал по всем фронтам.

– И в том числе не совать нос в дела, которые меня не касаются?

– Именно, – подтвердил Тинат.

Это прозвучало как прямое предостережение – самое большее, на что отважился полководец.

– Я всегда придерживался мнения, что соображения рациональности всегда служат оправданием для тиранов и утешением для рабов.

– Это опасная точка зрения, маг, если ты вздумаешь проповедовать ее в Джарри.

Губы Тината сомкнулись твердо, как закрывается забрало на бронзовом шлеме, и Таита понял, что больше ничего не узнает. Но вовсе не расстроился, потому что, к своему удивлению, и так узнал немало.

Их прервали донесшиеся издалека крики охотников. Мерен преследовал добычу, достойную его стрел. Допотопный исполин не собирался сдаваться – он рычал, как огнедышащий дракон, и совершал короткие, но яростные выпады против своих мучителей. Из-под массивных ног вздымались клубы пыли, увенчанный рогом нос поворачивался из стороны в сторону, поросячьи глазки горели злобой, уши торчали вперед. Здоровенный рог, отполированный постоянной заточкой о древесные стволы и погружением в термитники, блестел, как меч.

Потом Таита увидел Фенн и почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Девочка заигрывала со зверем. Свято уверенная в своем искусстве наездницы и скоростных качествах Вихря, она проносилась по касательной прямо перед носом у гиганта, приглашая его напасть. Таита ударил Дымку пятками по бокам и помчался спасать воспитанницу. Одновременно он послал прямо в нее мощный астральный импульс. Он ощутил, как она парировала его выпад с искусством опытного фехтовальщика, а затем закрыла для него свой разум. Его гнев и тревога разгорались все ярче. «Вот ведь чертенок!» – буркнул маг себе под нос.

В этот миг блестящая серая шкура Вихря привлекла внимание зверя, и он принял вызов Фенн. Рыча, фыркая и сотрясая землю громадными копытами, носорог бросился на коня и всадницу. Фенн коснулась шеи молодого жеребца, и тот одним прыжком перешел в полный галоп. Девочка извернулась в седле, оценивая расстояние между кончиком рога и хвостом Вихря. Когда беглецы оторвались слишком далеко, она придержала коня, чтобы расстояние сократилось и зверь не прекращал погони.

Сколько бы он ни переживал за нее, Таита не мог не восхититься ловкостью и выдержкой, с какими она подвела животное под выстрел Мерена. Охотник быстро выпустил одна за другой три стрелы, которые до самого оперения вошли в толстую серую шкуру сразу за лопаткой. Гигант пошатнулся, из пасти у него пошла кровавая пена – по меньшей мере одна из стрел пробила легкое. Фенн искусно повела зверя по кругу, заставляя его подставить под лук Мерена другой бок. Он стрелял и стрелял, и наконечники стрел уходили глубоко в плоть, достав до сердца и обоих легких.

По мере того как последние заполнялись кровью, зверь замедлял бег. Приближение смерти обращало в неподвижность его могучие члены. Наконец он остановился с повисшей головой, кровь хлестала из открытого рта и носа. Наконто подскочил сбоку и всадил в гиганта копье в местечко позади уха, направив удар наискось, чтобы острие вошло в мозг. Туша рухнула с такой силой, что вздрогнула земля и поднялось облако пыли.

Когда подоспел Таита, все охотники спешились и окружили добычу. Фенн приплясывала от возбуждения, остальные смеялись и хлопали друг друга по плечу. Таита твердо вознамерился наказать ослушницу и в знак своего недовольства немедленно отослать ее обратно на корабль, но стоило ему, храня каменное лицо, слезть с коня, девочка подбежала и запрыгнула на него, обняв руками за шею.

– Ты видел это, Таита? Ну разве не чудесно? Ты гордишься Вихрем и мной? – Затем, упреждая готовый сорваться с его губ упрек, она поднесла губы к его уху и прошептала: – Ты так добр и щедр ко мне! Я люблю тебя, милый Таита!

Старый маг ощутил, как гнев его тает, и с печальной усмешкой спросил себя: «Кто и кого тут воспитывает? В прежней жизни она в совершенстве постигла искусство повелевать мной. И я до сих пор бессилен противостоять ему».

Охотники добыли четыре с лишним десятка крупных животных, поэтому потребовалось несколько дней, чтобы освежевать туши, закоптить мясо и погрузить его на баржи. Лишь после этого путники поднялись на борт галер и продолжили плавание на юг. Оказавшись среди своих офицеров, Тинат снова стал держаться отстраненно и холодно. Наблюдая за ним внутренним оком, Таита понял, что полководец сожалеет о разговоре между ними и своей словоохотливости. Тинат явно опасался последствий своей откровенности.

Ветер задул с севера и посвежел. Галеры втянули весла и поставили большие косые паруса. Вода пенилась под штевнями, берег проносился мимо по правому борту.

На пятое утро после окончания охоты флотилия достигла устья еще одной реки. Сбегая с гор на западе, она полноводным потоком впадала в озеро. Таита слышал разговоры среди команды, в которых часто мелькало слово «Китангуле». Его ничуть не удивило, когда капитан приказал спустить парус и снова взяться за весла. Их галера вошла во главе эскадры в Китангуле, преодолевая быстрое течение реки.

Проделав несколько лиг, корабли подошли к большому поселению, вытянувшемуся вдоль речного берега. Тут имелась верфь, где на стапелях стояли недостроенные корпуса двух больших судов. Вокруг них роились рабочие, и Таита указал на них Мерену:

– Вот в чем секрет странного устройства кораблей нашей эскадры. Они все построены здесь, а корабельные мастера определенно происходят из земель, лежащих за Индом.

– Но как они оказались в месте, расположенном так далеко от их родной страны? – удивился Мерен.

– Есть здесь нечто, на что самые достойные и умелые слетаются, как пчелы на аромат садовых цветов.

– И мы тоже пчелы, маг? Нас тоже влечет та же самая приманка?

Таита удивленно посмотрел на спутника. Для Мерена это было необыкновенно проницательное суждение.

– Мы прибыли сюда, исполняя данную фараону священную клятву, – напомнил он ему. – Но, прибыв сюда, мы обязаны оставаться настороже. Нельзя позволить себе превратиться в мечтателей и едоков лотоса, какими, судя по всему, стали многие из этих джаррийцев.

Флотилия шла вверх по течению. Спустя несколько дней им встретилось первое препятствие – покрытый белой пеной порог перегородил всю ширину реки. Это не напугало Тината и командиров. У подножия порога располагалась деревушка, где в обширных загонах паслись стада горбатых волов.

Пассажиров, лошадей и рабов высадили на берег. Привязав корабли, на борту которых остались одни команды, сплетенными из лиан канатами к воловьим упряжкам, их потащили через бурлящий поток. Люди и лошади тем временем поднялись на возвышенность по тропе, огибающей пороги. Над водопадами река была глубокой и спокойной, и галеры тихонько покачивались на якоре. Все снова погрузились на корабли, и путешествие продолжилось до очередного порога, где процедура повторилась.

Трижды им приходилось встречать каскады слишком высоких и бурных водопадов, чтобы переправлять через них суда. В масштабных сооружениях, позволявших обойти препятствие, угадывался египетский инженерный гений. Они представляли собой череду зигзагообразных каналов, проложенных параллельно порогам, снабженных замками и деревянными воротами с каждой стороны, благодаря чему суда могли подниматься на новый уровень. Требовался не один день и много труда, чтобы провести флотилию через эту систему водяных лестниц, но в итоге корабли вновь оказывались в спокойных водах основного течения реки.

С того времени как они покинули озеро, ландшафт за бортом радовал путников величественным разнообразием. На протяжении примерно ста лиг после входа в Китангуле река протекала через густые джунгли. Ветви почти смыкались над головой, и казалось, что во всем лесу не найти двух деревьев одной породы. Стволы увивали лианы, виноград и прочие ползучие растения. Высоко под сводом стаи обезьян шумно возились среди цветущих орхидей и фруктовых растений. Блестящие вараны грелись на солнышке, устроившись на нависающих над водой сучьях. При приближении судов эти ящерицы подпрыгивали и падали в воду, обдав гребцов фонтаном брызг.

На ночь корабли вставали у берега, пришвартовавшись к стволам больших деревьев; темноту наполняли мычание и топот невидимых травоядных и рев хищников, ведущих охоту на них. Некоторые из членов экипажа забрасывали в черную воду лесы, насадив на бронзовый крючок приманку из отходов. Чтобы вытянуть попавшихся громадных сомов, требовались усилия трех человек.

Постепенно, по мере того как путники перебирались через пороги, характер растительности менялся. Гнетущая духота отступила, воздух сделался более здоровым. Когда позади осталась последняя водная лестница, перед ними открылся пейзаж из волнистых равнин, покрытых травой и рощицами, в которых преобладали различные виды акации – деревьев скудных и колючих, с нежными, похожими на перья листьями, черными стволами и темными ветками. Самые высокие из них украшали связки бледно-лиловых плодов, виноградными гроздьями свисавшие с высоких побегов.

Это была плодородная, обильная дождями земля с пышной зеленью на равнинах и дюжинами речушек, вливающихся в главный поток Китангуле. На лугах паслись стада животных, и не проходило дня, чтобы путники не увидели львиный прайд, охотящийся или отдыхающий на просторе. По ночам раздавался пугающий львиный рык. Не важно, как часто приходится человеку слышать его, нервы все равно натягиваются как струна, а сердце начинает биться чаще.

Наконец на горизонте обрисовалась возвышенность, и по мере приближения к ней все отчетливее до путников доносился рокот. Обогнув очередной поворот реки, они увидели перед собой могучий водопад, с грохотом низвергавшийся каскадами белой пены с вершины утеса в бурлящее зеленое озерцо у подножия. На берегу озерца ждали воловьи упряжки, чтобы вытащить корабли на сушу. Снова началась высадка, на этот раз последняя, так как никакое человеческое ухищрение не могло поднять суда на вершину этих скал. В поселении у реки имелись гостиницы, в которых разместись офицеры и отряд Таиты на время, пока людей, лошадей и груз переносили на берег. Невольников-басмара заперли в бараках.

Прошло три дня, прежде чем полководец Тинат смог возобновить марш. Теперь всю поклажу навьючили на волов. Рабов выгнали из бараков и, построив длинными рядами, связали одного с другим. Воины и гости ехали верхом. Растянувшийся караван двинулся в обход основания утесов. На протяжении лиги дорога шла резко вверх и изобиловала крутыми поворотами, при этом сузилась до тропы. Уклон оказался таким крутым, что всадникам пришлось спешиться и вести коней на поводу, а тяжело нагруженные волы и рабы плелись следом.

На половине подъема встретилось место, где через глубокую расселину тянулся узкий подвесной мост. Переправой руководил Онка, разрешавший лишь ограниченному количеству вьючных животных и людей ступать одновременно на хрупкую конструкцию. Но даже так мост пугающе раскачивался и прогибался, и каравану удалось переправиться на другую сторону ущелья лишь к исходу дня.

– Это единственный путь на вершину утесов? – спросил Мерен у Онки.

– Есть более удобная дорога, поднимающаяся на плато в сорока лигах к югу отсюда, но этот крюк стоил бы нам нескольких дней пути.

Оказавшись на противоположной стороне разлома, путешественники обнаружили, что отсюда взору раскрывается словно вся земля. С высоты они обозревали золотистые саванны, по которым змеями извивались русла речных потоков, а воды великого озера Налубаале, по которому они приплыли сюда, блестели, как расплавленный металл.

Наконец они достигли пограничного форта, который, примостившись на уступе, охранял перевал Китангуле, ворота в Джарри. Уже стемнело, когда караван встал на привал под его стенами. В течение ночи шел дождь, но утром ласково засияло солнце. Выйдя из шалаша, Таита и Фенн увидели перед собой ландшафт, по сравнению с которым самый живописный пейзаж показался бы заурядной картиной. Под их ногами расстилалось плато, уходящее вдаль до самого горизонта. Вдоль него тянулся хребет из скалистых гор, таких высоких, что они по праву могли называться обиталищем богов. Три центральных пика сияли в сверхъестественном свете полной луны. Таите и Мерену доводилось странствовать по горам Хорасана, а вот Фенн никогда прежде не видела снега, и ее заворожило это дивное зрелище.

– Поглядите! – воскликнула она, обретя наконец дар речи. – Горы в огне!

Из вершины каждой сияющей горы поднимались к небу серебристые облака дыма.

– Ты, маг, вроде как один вулкан искал, – заметил вполголоса Мерен. – А нашел три. – Он повернулся и указал на блестящее зеркало озера Налубаале вдали. – Огонь, воздух, вода и земля…

– …Но господин им огонь, – закончил за него Таита заклинание Эос. – Наверняка это и есть логово колдуньи.

Эмоции захлестнули мага, у него задрожали колени. Они забрались так далеко и столько всего претерпели, чтобы добраться до этого места! Ему требовалось срочно присесть, потому как ноги отказывались его держать. Он нашел местечко, с которого открывался хороший вид, и сел. Фенн устроилась на скале рядом, разделяя его переживания.

Закончилось тем, что из головы каравана вернулся Онка.

– Нельзя больше медлить, мы должны идти дальше, – сказал он.

Дорога пошла немного под уклон. Таита и его спутники сели на коней и направились к подножию утесов и плато. Остаток дня прошел в пути по направлению к горам. Они ехали по сказочной местности. На этом возвышении над уровнем озера, пустыни и джунглей климат претерпел чудесные изменения. Каждый вдох словно наполнял тела силой и очищал разум. С гор струились прозрачные ручьи. По обочинам стояли дома и фермы, построенные из камня и крытые золотистой соломой, а вокруг раскинулись плодовые сады и оливковые рощи. На ухоженных виноградниках лозы клонились под весом спелых гроздьев. Поля были засеяны дуррой, в огородах росли дыни, бобы, чечевица, зеленый и красный перец, тыквы и другие овощи, которых Таита не знал. Зеленели пастбища, на которых паслись стада коров, овец и коз. Жирные свиньи бродили среди деревьев, утки и гуси плескались в речных заводях, куры копались в земле на каждом дворе.

– Редко за время наших странствий мы видели столь процветающую страну, – заметил Мерен.

Крестьяне и их домашние выходили поприветствовать путников, угощая их чашами с шербетом и красным вином. Говорили эти люди по-египетски с акцентом, распространенным в двух царствах. Они явно не голодали, а их одежда была сшита из добротной кожи и льняной материи. Дети выглядели здоровыми, но какими-то до странности смирными. Женщины были все как на подбор симпатичные и розовощекие.

– Какие смазливые девчонки! – восхищался Мерен. – Ни одной страшненькой нет.

Вскоре египтяне выяснили, почему пастбища тут такие зеленые. Тройной пик покрытых снежными шапками вулканов затянула вдруг плотная пелена туч.

– Надевайте накидки, – посоветовал подскакавший Онка. – Через час пойдет дождь.

– Откуда такая уверенность? – удивился Таита.

– Здесь каждый день в это время идет дождь. – Сотник указал на собирающиеся облака. – Три горы, господствующие над Джарри, имеют много имен, и одно из них – Творцы Дождя. Благодаря им здешний край столь плодороден.

Едва он успел договорить, хлынул ливень, и, несмотря на накидки, путники вымокли до нитки. Листья на деревьях заблестели от капель, почва источала аромат лепешки из дурры.

Караван подошел к развилке на дороге. Колонна рабов повернула налево, и, пока они проходили мимо, до Таиты донеслось замечание десятника стражи: «Их уже заждались в рудниках Индебби». Остальные пошли по правой дороге. Время от времени к Тинату подъезжали его воины и, отсалютовав, скакали в разные стороны, возвращаясь на свои фермы. В итоге остались только Тинат, Онка и десяток солдат.

Близился вечер, когда путники одолели невысокий подъем и их глазам предстало очередное поселение, угнездившееся среди садов и пастбищ.

– Это Мутанги, – сообщил Таите Тинат. – Местный торговый и административный центр. Он послужит вам домом на некоторое время. Вам предоставят комнаты, и я уверен, что они окажутся вполне удобными. Вам уже это говорили, но я повторю – в Джарри вы почетные гости.

Городской магистрат лично вышел поприветствовать их. Это был мужчина средних лет по имени Билто. В его окладистой бороде уже проклюнулась седина, но он оставался силен и крепок, с твердым взглядом и радушной улыбкой. Таита направил на него внутреннее око и увидел, что человек это честный и добродетельный, но, как и полководец Тинат-Анкут, не испытывающий счастья и не живущий в мире с собой. К Таите он обращался с глубоким почтением, но глядел на него как-то странно, будто ожидал чего-то. Одна из жен магистрата повела Хилто и остальных, включая Наконто и Имбали, в каменный дом в дальнем конце селения, где девушки-рабыни уже все приготовили для гостей. Сам же Билто проводил Таиту, Фенн и Мерена в большое здание на другой стороне дороги.

– Надеюсь, вы найдете там все, что нужно, – сказал он. – Отдохните и подкрепитесь. Через несколько дней совет олигархов пришлет за вами. Я тем временем рад играть при вас роль хозяина и готов исполнить любую вашу прихоть.

Прежде чем уйти, Билто посмотрел на Таиту озабоченным, ищущим взглядом, но ничего не добавил.

На пороге дома гостей встретили выстроившиеся в ряд дворецкий и пятеро рабов. Комнаты оказались большие и светлые; окна можно было закрыть кожаными занавесками. В гостиных уже горели открытые очаги. Хотя солнце еще не скрылось за горизонтом, в воздухе ощущалась прохлада, поэтому в преддверии заката никто не возражал против тепла очагов. Для прибывших приготовили чистую одежду и сандалии, рабы принесли кувшины с горячей водой для омовения. Ужин, накрытый при свете масляных ламп, состоял из обильной порции жаркого из кабанятины и крепкого красного вина.

До этого момента они даже не осознавали, насколько утомило их проделанное путешествие. Больной глаз беспокоил Мерена, поэтому Таита залил в пустую глазницу теплый бальзам из оливкового масла и успокоительных снадобий, а потом дал другу настойку красного шепена.

На следующее утро все встали поздно. Глаз Мерена все еще саднил, но не так сильно.

После завтрака Билто показал им деревню, которой очень гордился, и рассказал о том, как живет местное сообщество. Он представил гостей старейшинам, и Таита выяснил, что большинство из них – люди честные и цельные. Он ожидал обнаружить в их душах некую противоречивость, как в случае с Тинатом и Билто, которую можно было бы приписать близкому влиянию Эос, но не выявил ничего существенного, если не считать мелких слабостей и изъянов, присущих роду человеческому. Один негодовал на свою жену, другой украл у соседа топор и теперь терзался муками совести, а третий испытывал похоть к юной падчерице.

На пятый день рано поутру в Мутанги вернулся Онка с приказом Верховного совета и сказал гостям, что им следует выезжать немедленно.

– Цитадель, в которой расположена палата Верховного совета, находится в сорока лигах отсюда по направлению к Лунным горам, – сообщил Онка Таите. – Нам потребуется несколько часов езды.

Стояла ясная и солнечная погода, воздух был свежим и бодрящим. Щеки у Фенн раскраснелись, глаза сияли. По просьбе Таиты она держалась рядом с ним в хвосте отряда, где они вполголоса переговаривались на языке тенмасс.

– Это будет решающая проверка, – предупредил он ее. – Я уверен, что мы едем в логово колдуньи. Подави свою ауру и продолжай скрывать ее до тех пор, пока мы не вернемся в Мутанги.

– Я поняла, маг, и сделаю, как ты просишь, – ответила девочка.

Почти в тот же миг лицо ее сделалось безмятежным, глаза потускнели. Таита видел, как аура ее начала блекнуть и терять цвет, пока не стала мало отличаться от внутреннего излучения Имбали.

– В какой бы ситуации ты ни оказалась и с каким бы обращением ни столкнулась, не позволяй ей вспыхнуть снова. Ты не знаешь, с какой стороны за тобой будут наблюдать. Не расслабляйся ни на мгновение, – наставлял маг воспитанницу.

Давно перевалило за полдень, когда они выехали на окруженную крутыми склонами равнину, разделявшую центральный массив горного хребта. Проделав по ней не более лиги, путники достигли внешней стены цитадели. Она была воздвигнута из массивных прямоугольных блоков вулканической скалы, подогнанных друг к другу искусными мастерами былых времен. Поток времени обточил камни. Ворота стояли распахнутыми – создавалось ощущение, что они уже много-много лет не закрывались перед врагом. Въехав в цитадель, гости обнаружили, что здания здесь величественнее и массивнее, чем любые из всех, которые им доводилось видеть с тех пор, как они покинули Египет. В самом деле, самое большое из них имело сильное сходство с храмом Хатор в Карнаке.

Конюхи приняли лошадей, а облаченные в красное служители проводили путников через залы с колоннами до балконной дверцы, а оттуда в переднюю. На длинных столах стояли блюда с фруктами и пирогами и кубки с красным вином, но сначала гости заглянули в прилегающие комнаты, чтобы смыть дорожную пыль. Во всем ощущалась забота об их удобстве. Когда они слегка подкрепились, глашатай совета проводил их в комнату для ожидания. Ее обогревали угольные жаровни, каменный пол устилали циновки. Глашатай попросил их сесть и указал, какие кому места занять. Таиту он поместил во главе группы, сразу за его спиной устроились Мерен и Хилто. Фенн чиновник отправил в задние ряды, к остальным, и мага порадовало, что к девочке не проявили особого интереса. Посмотрев на нее краем глаза, Таита увидел, что его воспитанница скромно сидит рядом с Имбали и ее аура светится не сильнее, чем у рослой воительницы.

Таита стал рассматривать обстановку и убранство зала. Они находились в просторном помещении соразмерных пропорций. Напротив занимаемого им места возвышалась каменная платформа, на которой стояли три кресла. Кресла подобной конструкции ему доводилось видеть во дворцах Вавилона, но те не имели на себе инкрустацию из слоновой кости и полудрагоценных камней. Стена за ними была задрапирована кожаным занавесом, свисавшим от потолка до каменных плит пола, с узором сдержанных цветов. Внимательно изучив этот узор, Таита пришел к выводу, что его фигуры не являются эзотерическими или магическими символами и носят исключительно декоративный характер.

Послышалось цоканье подбитых гвоздями сандалий по каменным плитам. Шеренга вооруженных стражников вошла через боковую дверь и выстроилась вдоль основания платформы, уперев в пол тупые концы копий. Глашатай в балахоне вернулся и обратился к собравшимся зычным голосом:

– Проявите уважение к достопочтенным вельможам Верховного совета.

Последовав примеру Таиты, гости склонились, коснувшись лбом земли.

Из-за кожаного полога появились трое. Не вызывало никаких сомнений, что это и есть олигархи. На них были туники из желтой, алой и голубой материи соответственно, головы их украшали короны из чеканного серебра. Держались они величественно и с достоинством. Изучив ауры, Таита нашел их противоречивыми и несходными. Это были люди властные и волевые, но самым влиятельным выглядел человек в голубом, занявший центральное кресло. В его ауре угадывались глубина и некие особенности, озадачившие и встревожившие Таиту.

Главный знаком показал, что можно встать, и Таита распрямился.

– Приветствуем тебя, маг Таита из Галлалы. Рады видеть тебя в Джарри, стране Лунных гор, – сказал он.

– Приветствую тебя, вельможа Акер, олигарх Верховного совета, – ответил Таита.

Акер заморгал и склонил голову:

– Ты знаешь меня?

– Я хорошо знал твоего деда, – пояснил Таита. – Когда мы виделись в последний раз, он был моложе, чем ты сейчас, но черты ваши словно выплавлены в одной форме.

– В таком случае то, что говорили про тебя, – правда. Ты мудрец и Долгоживущий, – промолвил вельможа. – Ты станешь украшением нашего общества. Не окажешь ли любезность представить нам своих спутников, о которых мы наслышаны гораздо меньше?

Таита стал вызывать своих людей по одному. Мерен первым вышел и встал перед помостом.

– Это военачальник Мерен-Камбиз, носитель Золота Доблести и товарищ по Красной дороге.

Советники молча воззрились на Мерена. Таита уловил вдруг некую странность. Забыв про троих членов совета, он обратился к кожаному пологу у них за спиной. Он мысленно ощупал пространство за этой преградой на предмет чьего-то тайного присутствия, но ничего не обнаружил. Впечатление создавалось такое, будто за занавесом находится пропасть. Уже это обстоятельство встревожило его. Некая потусторонняя сила замаскировала эту часть зала.

«Эос здесь!» – мелькнула у него мысль. Она не имеет ауры и укрылась за пологом куда более непроницаемым, нежели кожаная занавеска. Она наблюдает. Потрясение оказалось таким сильным, что ему стоило немалого труда овладеть собой, – Эос опаснейшая хищница и сразу учует кровь или слабость.

– При каких обстоятельствах ты лишился глаза, полководец Мерен-Камбиз? – снова заговорил Акер.

– Такое случается с солдатами, – ответил Мерен. – В нашей жизни бывает много опасностей.

– Мы разберемся с этим в свое время, – сказал Акер.

Таита не понял смысла этого загадочного обещания.

– Можно вернуться на место, полководец.

Разговор получился коротким, но Таита знал, что советники выяснили все, что им требовалось узнать от Мерена.

Следующим Таита вызвал Хилто. На знакомство с ним олигархи потратили еще меньше времени. Маг видел, что аура Хилто излучает отсутствие лукавства и амбиций и лишь мерцающая голубая кайма выдает его волнение. Вскоре члены совета вернули его на место. С Имбали и Наконто история повторилась в точности.

Наконец Таита указал на Фенн.

– Это бедняжка, родители которой погибли на войне, ваши сиятельства, и я подобрал ее, – сказал он. – Я взял дитя под свою опеку и дал имя Фенн. Мне о ней мало что известно. Не имея собственных детей, я очень привязался к девочке.

Стоя перед Верховным советом, Фенн выглядела настоящей сироткой. Понурив голову, она застенчиво переминалась с ноги на ногу. Создавалось впечатление, что она стесняется поднять глаза на вельмож. Затаив дыхание, Таита наблюдал за ней внутренним оком. Аура ее оставалась пригашенной, она превосходно играла предписанную ей роль.

– Кто был твой отец, девочка? – спросил Акер после очередной паузы.

– Я его не знала, господин. – В ее ауре не промелькнуло ни намека на ложь.

– А мать?

– Ее я тоже не помню, господин.

– Где ты родилась?

– Смилуйтесь надо мной, господин, но я не помню.

Таита отметил, как уверенно держит она себя в узде.

– Подойди ближе, – велел Акер.

Девочка робко просеменила к помосту и подошла к вельможе. Тот взял ее за руку и притянул ближе к креслу.

– Сколько тебе лет, Фенн?

– Вы, наверное, сочтете меня глупенькой, но я не знаю.

Акер развернул ее, сунул руку ей под тунику и ощупал спрятанную под тканью грудь.

– Кое-что уже есть! – Он хмыкнул. – И скоро обещает вырасти еще больше.

Аура Фенн вспыхнула розовым светом, и Таита испугался, что она выдаст себя. Но потом понял, что воспитанница только изображает стыдливость, которую чувствовала бы любая девочка, столкнувшаяся с обращением, которого не понимает. Зато сам Таита едва удержал себя в руках. Он все-таки чувствовал, что разыгранная сцена не что иное, как проверка: Акер старается добиться реакции от Фенн или Таиты. Храня каменное выражение лица, маг тем не менее сделал себе в уме зарубку: «когда-нибудь я сполна расквитаюсь с тобой, вельможа Акер».

Олигарх продолжал тискать Фенн.

– Не сомневаюсь, что из тебя вырастет женщина редкостной красоты. Если тебе повезет, то здесь, в Джарри, тебя могут выбрать, оказав большую честь и уважение. – Он ущипнул ее за маленькую округлую ягодицу и рассмеялся. – Беги покуда, егоза. Через годик-два мы вернемся к этой теме.

Вельможа отпустил всех, но Таиту попросил остаться. Когда остальные вышли, Акер почтительно обратился к нему:

– Совету необходимо посовещаться наедине, маг. Позволь нам удалиться. Мы не заставим тебя долго ждать.

Вернувшись, три олигарха держались более дружественно и расслабленно и сохраняли уважительный тон.

– Расскажи мне о моем деде, – попросил его вельможа Акер. – Он умер до моего рождения.

– Это был верноподданный и уважаемый член двора регентши-царицы Лостры во время исхода и вторжения гиксосов на территорию двух царств. Ее величество доверяла ему выполнение важных заданий. Он исследовал путь, ведущий напрямую через великую излучину Египта. Эта дорога до сих пор используется, что позволяет срезать сотни лиг для путешествующих между Асуаном и Кебуи. Царица пожаловала ему многие почести за это и другие его свершения.

– У меня хранится Золото Доблести, перешедшее от него по наследству.

– Царица доверяла вельможе Акеру настолько, что поручила ему возглавить войско из двух тысяч солдат и пойти с ним на юг от Кебуи, чтобы разведать и нанести на карту течение Нила вплоть до истока. Вернулся только один воин, потерявший рассудок от лихорадки и пережитых тягот. Об остальных солдатах этой армии, как и о сопровождавших их женах и подругах, не дошло никаких вестей. Считалось, что отряд сгинул в африканских дебрях.

– Те из участников похода под началом моего деда, кто уцелел и дошел наконец до Джарри, стали нашими предками.

– Так они стали прародителями этого маленького народа? – задал вопрос Таита.

– Они внесли в его создание бесценный вклад, – согласился Акер. – Тем не менее были и другие, жившие тут задолго до их прихода. Люди обитают в Джарри с начала времен. Мы называем их почетным титулом – Основатели. – Он повернулся к человеку, сидящему по правую руку. – Это вельможа Кейтор. Он способен проследить череду своих прямых предков на двадцать пять поколений вглубь.

– В таком случае вы с полным правом чествуете его. – Таита отвесил седобородому олигарху поклон. – Но мне известно, что со времен твоего деда к вам присоединялись и другие наши соотечественники.

– Ты намекаешь на полководца Тинат-Анкута и его отряд? Ну конечно, ведь ты уже знаком с ним.

– На самом деле этот славный герой спас меня и мой отряд от дикарей басмара под Тамафупой, – признал Таита.

– Воины и женщины из войска Тинат-Анкута стали желанным пополнением нашего сообщества. Страна наша велика, нас же мало. Эти люди нужны нам здесь. Они нашей крови, поэтому без труда слились с нами. Многие из молодых воинов Тината нашли себе здесь жен.

– И разумеется, они поклоняются тому же пантеону богов, возглавляемому священной триадой в лице Осириса, Исиды и Гора, – ловко ввернул Таита.

Он заметил, как аура Акера полыхнула яростью, потом вельможа обуздал свой нрав, и его ответ прозвучал спокойно:

– Вопрос о нашей религии принадлежит к числу тех, которые мы внимательно обсудим позже. Пока достаточно сказать, что новые страны находятся под покровительством новых богов, а точнее, единственного бога.

– Единственного бога? – Таита изобразил удивление.

Акер не поддался на уловку, вернувшись вместо этого к прежней теме:

– Помимо отряда Тинат-Анкута к нам век за веком стекаются многие тысячи переселенцев, которые приходят в Джарри из самых дальних концов света. И все это, без исключения, достойные мужчины и женщины. Мы охотно принимаем философов и врачей, алхимиков и инженеров, геологов и рудокопов, ботаников и хлебопашцев, архитекторов и каменотесов, корабелов и знатоков других полезных ремесел.

– Похоже, здание вашего народа покоится на надежном основании, – заметил Таита.

Акер помедлил немного, затем решил сменить курс:

– Твой спутник, Мерен-Камбиз… Ты, похоже, очень сильно к нему привязан?

– Он с детских лет при мне, – ответил Таита. – Я люблю его больше, чем сына.

– Раненый глаз причиняет ему большие страдания, не так ли? – продолжил Акер.

– Он заживает не так быстро, как мне хотелось бы, – признал Таита.

– У меня нет сомнений, что, будучи столь опытным врачом, ты понимаешь, что твой воспитанник умирает, – сказал вельможа. – Глаз загнивает. Со временем он убьет его. Если не принять мер.

Таита растерялся. Он не провидел по ауре Мерена неизбежного несчастья, но почему-то не усомнился в словах Акера. Возможно, потому что в глубине души все это время сознавал горькую правду. Тем не менее что может Акер предложить такого, чего не может он? По его ауре маг видел, что вельможа не обладает даром целителя или специальными врачебными навыками. Он не ученый, не пророк и не шаман. Ну конечно! Покинув комнату, он не с другими олигархами совещался, а кое с кем другим.

– Нет, господин, – ответил Таита, взяв себя в руки. – Определенный опыт целителя у меня есть, но я не подозревал, что рана так серьезна.

– Верховный совет согласился оказать тебе и твоему воспитаннику особую милость. Сей дар жалуется далеко не всем, даже самым достойным выдающимся представителям нашей собственной знати. Мы делаем это в знак глубокого уважения и благоволения к тебе. Кроме того, этот поступок призван показать тебе, каких высот достигли наше общество, наша наука и ученость. И быть может, это побудит тебя остаться вместе с нами в Джарри. Мерен-Камбиз будет доставлен в лечебницу в Облачных Садах. Может потребоваться некоторое время, так как следует приготовить средства, способные его излечить. Когда приготовления будут закончены, ты, маг, сможешь находиться с ним и наблюдать за процедурой исцеления. А когда ты вернешься из лечебницы, мы рады будем встретиться с тобой снова и обсудить твои взгляды.

Сразу по возвращении в Мутанги Таита обследовал глаз Мерена и его общее состояние. Итог получился безрадостным. Где-то глубоко в глазнице угнездилась зараза, вызывавшая приступы боли, кровотечения и нагноения. Когда Таита с силой нажал на область близ раны, Мерен держался стоически, но аура его вспыхнула от боли, как свеча на ветру. Таита сообщил ему о намерениях олигархов излечить его.

– Ты, маг, заботишься обо мне и моих ранах, – возразил Мерен. – Не доверяю я этим египтянам-перебежчикам, изменившим родине и фараону. Если кто и будет меня лечить, так это ты.

Сколько бы Таита ни убеждал друга, его решение оставалось неизменным.

Билто и прочие селяне держались гостеприимно и дружественно, и Таита и его спутники быстро влились в повседневную жизнь сообщества. Местные ребятишки души не чаяли в Фенн, и вскоре у нее появились трое друзей, с которыми ей очень нравилось играть. Поначалу она проводила с ними много времени: ходила в лес по грибы, разучивала здешние песни, пляски и забавы. А вот по части бао не им было давать ей уроки, и вскоре Фенн стала чемпионкой городка. Свободные от общения с друзьями часы она проводила в конюшне: холила, лелеяла и упражняла Вихря. Хилто наставлял ее в стрельбе и изготовил для нее лук.

Однажды вечером, после того как они с Имбали долго шушукались и смеялись, девочка пришла к Таите.

– Имбали говорит, что у всех мужчин болтается между ног одна штуковина, которая, как котенок или щенок, живет сама по себе, – сказала она. – И умеет менять размер и форму по твоему желанию. А почему у тебя такой нет, Таита?

Таита растерялся, не в силах подобрать подходящий ответ. Хотя он не пытался скрывать от нее свое увечье, но обсуждение того, как он получил этот серьезный телесный ущерб, выглядело невозможным: девочка находилась пока в слишком нежном возрасте. Время для откровенности еще не пришло. Маг собирался было задать взбучку Имбали, но потом передумал. Будучи единственной в их отряде женщиной, она являлась хоть какой-то наставницей для Фенн в женских делах. В тот день он отделался какой-то уклончивой репликой, но впредь стал тщательнее скрывать свою неполноценность. Он старался не появляться перед ней обнаженным, даже во время купания в ручье за деревней не снимал туники. Таита считал, что давно свыкся со своим физическим изъяном, но теперь его отношение к нему менялось с каждым днем.

Спустя непродолжительное время прибыл Онка с эскортом, чтобы проводить Мерена в загадочную лечебницу в Облачных Садах. Таита задействовал всю силу убеждения, чтобы уговорить друга пройти лечение, но Мерен проявил свойственное ему подчас непоколебимое упрямство и не поддался ни на какие увещевания.

Затем однажды вечером Таиту разбудили тихие стоны, доносящиеся из комнаты Мерена. Маг зажег лампу и открыл дверь. Его друг лежал, согнувшись пополам на матрасе, и зажимал лицо ладонями. Таита потихоньку отвел его руки. Половина лица у Мерена жутко распухла, пустая глазница заплыла, превратившись в щель, кожа горела. Таита наложил теплую припарку и успокаивающую мазь, но поутру состояние старой раны улучшилось лишь незначительно. То, что Онка снова приехал к полудню того же дня, выглядело чем-то большим, нежели простое совпадение.

– Дружище, я ничем больше не могу помочь тебе, – уговаривал Мерена Таита. – Тебе придется выбрать: терпеть ли муки, которые, как я теперь убежден, в скором времени сведут тебя в могилу, или позволить джаррийским лекарям попытаться добиться успеха там, где оказался бессилен я.

Мерен ослаб и метался в жару, поэтому не стал дольше противиться. Имбали и Фенн помогли ему одеться, потом собрали в небольшой мешок его вещи. Мужчины вывели его на улицу и усадили в седло. Таита наскоро попрощался с Фенн и, препоручив ее заботам Хилто, Наконто и Имбали, взобрался на Дымку. Они выехали из Мутанги по дороге, ведущей на запад. С пол-лиги Фенн бежала рядом с Дымкой, потом остановилась на обочине и махала, пока всадники не скрылись из виду.

Они снова ехали в направлении тройного пика вулканов, но, не доезжая до цитадели, направились на развилке влево, севернее. Наконец отряд вступил в узкий перевал в горах и взбирался по нему, пока внизу, далеко на юге, не показалась цитадель. С такого расстояния дворец совета, где их принимали олигархи, казался крошечным.

Караван шел по горной тропе. Становилось холоднее, и ветер заунывно выл среди утесов. Путники взбирались все выше и выше. Их бороды и брови покрылись ледяной коркой. Завернувшись в накидки поплотнее, они продолжали подъем. Мерен пьяно раскачивался в седле. Таита и Онка ехали рядом с ним по бокам и поддерживали, не давая упасть.

Вдруг впереди в скале показался вход в туннель, перекрытый воротами из тяжелых деревянных брусьев. С приближением всадников створки распахнулись, пропуская их. Еще издали они заметили стоящих у прохода стражей. Озабоченный состоянием Мерена, Таита поначалу не обратил на них внимания. И только приблизившись, заметил, что ростом эти караульные едва ли не вдвое ниже среднего человека, зато с могучей грудной клеткой и длинными руками, почти достающими до земли. Стояли они на кривых ногах, с сильным наклоном вперед.

Мага осенило, что это не люди, а большие обезьяны. То, что он принял за коричневую одежду, оказалось бурой косматой шкурой. Лбы у этих созданий были такими покатыми, что едва поднимались над нависшими бровями, а челюсти такими мощными, что губы полностью не прикрывали клыки.

В ответ на его пристальный взгляд необычные стражи обратили на него близко посаженные, ничего не выражающие глаза. Таита быстро открыл внутреннее око и увидел, что ауры у них примитивные, животные, а хищные инстинкты этих созданий едва сдерживались в узде, балансируя на лезвии ножа.

– Не смотрите им в глаза, – предупредил Онка. – Не искушайте. Это сильные опасные существа, понимающие только свою службу. И разорвать человека на части им так же легко, как нам разделать жареного перепела.

Сотник ввел их в горловину туннеля, и тяжелые ворота сразу с грохотом замкнулись за их спинами. Прикрепленные к скобам на стенах, здесь горели факелы, копыта лошадей звонко цокали по каменному полу. Ширина туннеля едва позволяла ехать по двое в ряд, и приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о потолок. Скалы вокруг них тихо гудели от бегущих где-то под землей рек и лавы, бурлящей в протоках.

Проделанное расстояние и потраченное на это время никак не удавалось соизмерить, но наконец впереди появилось пятно дневного света. Оно приближалось, и вскоре путники достигли других ворот, подобных тем, что запечатывали вход в подземелье. Створки ворот распахнулись, и за ними показался еще один наряд обезьяньей стражи. Всадники проехали мимо караульных, жмурясь от яркого солнечного света. Понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли, и они принялись осматриваться вокруг, пораженные и восхищенные зрелищем. Отряд находился в исполинском вулканическом кратере, таком широком, что быстрой лошади потребовалось бы полдня, чтобы проскакать от одной вертикальной стены до противоположной. На сами эти стены, образованные застывшей лавой, не смог бы взобраться даже горный козел. Дно кратера представляло собой вогнутый зеленый щит. В его середине располагалось озерцо молочно-сапфирового цвета. Над его поверхностью клубился пар. Сосулька, свисавшая с брови Таиты, растаяла и упала ему на щеку. Маг заморгал и понял, что воздух в кратере напоен ароматами, как на каком-нибудь острове в тропическом море. Путники сняли кожаные накидки, и даже Мерен почувствовал себя лучше в этом разливавшемся по воздуху тепле.

– Здешние воды поднимаются от подземных печей и согревают это место. Тут не бывает лютой зимы. – Онка раскинул руки, широким жестом указывая на окружающий их манящий лес. – Видите деревья и прочие растения, произрастающие тут? Вы таких больше нигде на свете не сыщете.

Они поехали по хорошо утоптанной тропе, и по пути Онка знакомил их с особенностями кратера.

– Посмотри на цвет этих утесов, – предложил он Таите.

Тому пришлось задрать голову, озирая могучие стены. Они были не серыми и не черными, что являлось бы обычным для вулканической породы, а пестрыми, голубыми и золотисто-рыжими с прожилками лазури.

– То, что выглядит как разноцветная скала, – на самом деле поросль мха, такого длинного, как волосы прекрасной женщины, – пояснил Онка.