На краю света Смит Уилбур
– Ты и Мерен – мои друзья. Я с вами.
– Вы храбрые девушки, – обратился к ним Тинат. – Но рискнете ли вы снова пойти в Храм любви и вывести оттуда молодых женщин?
– Разумеется! – воскликнула Фенн.
– Сколько мужчин выделить вам для сопровождения? – спросил Тинат.
– Десятка хватит, – ответил Мерен. – Еще нам потребуются запасные лошади для девушек из храма. Мы приведем их тебе к первой речной переправе на пути к Китангуле. А потом вернемся дожидаться Таиту.
Скачка заняла большую часть ночи. Фенн и Сидуду ехали впереди, а Мерен на Дымке держался прямо за ними. В предрассветном сумраке, еще до восхода солнца, отряд поднялся на вершину холма и увидел перед собой угнездившийся в долине Храм любви.
– Каков утренний распорядок в обители? – спросила Фенн.
– Перед восходом жрицы ведут девушек в храм, на молитву богине. Потом все отправляются в трапезную на завтрак.
– Значит, теперь они должны находиться в храме? – уточнил Мерен.
– Почти наверняка, – подтвердила Сидуду.
– А что насчет трогов?
– Я не уверена, но полагаю, они патрулируют территорию храма и леса.
– Кто-либо из жриц относился к девушкам с добром? Много ли среди них хороших женщин?
– Ни одной! – с горечью отрезала Сидуду. – Все они жестокие и безжалостные, с нами обращались как со зверями в клетке: заставляли покоряться приходившим мужчинам, а кое-кого использовали и для своих грязных наслаждений.
Фенн посмотрела на Мерена:
– Как мы поступим с ними?
– Убьем всех, кто встанет у нас на пути.
Воины обнажили мечи и поскакали вниз плотной группой, не пытаясь скрыть свое приближение. Троги не показывались, и Сидуду привела отряд прямиком к храму, стоявшему отдельно от главного здания. Всадники подъехали к нему и остановили коней перед деревянными дверями. Мерен спрыгнул с седла и дернул за ручку, но двери оказались заперты изнутри.
– Ко мне! – крикнул он воинам, и они построились в фалангу.
Повинуясь следующему приказу, они подняли щиты и обрушились на дверь, створки которой тут же распахнулись.
Девушки сгрудились на полу нефа, а четыре жрицы в черных одеяниях охраняли их. Одна из жриц, высокая женщина средних лет с суровым рябым лицом, подняла зажатый в правой руке талисман и направила его на Мерена.
– Берегись! – выкрикнула Сидуду. – Это Нонгай. Она могущественная колдунья и может поразить тебя магией.
Фенн уже наложила стрелу и не колебалась ни мгновения. Одним плавным движением она натянула и спустила тетиву. Стрела с гудением пересекла неф и ударила Нонгай прямо в середину груди. Талисман выпал у нее из руки, а сама она рухнула на каменный пол. Остальные три жрицы бросились врассыпную, как стайка ворон. Фенн выстрелила еще дважды и свалила двух, но последняя жрица успела добежать до дверцы за алтарем. Однако едва она распахнула ее, Сидуду всадила ей стрелу между лопаток. Женщина соскользнула по стене, оставляя на каменной кладке кровавый след. Большинство храмовых девушек вопили от страха. Иные накрылись с головой подолами хитонов и сбились в перепуганную толпу.
– Сидуду, поговори с ними, – велел Мерен. – Успокой их.
Она подбежала к девушкам и стала поднимать их.
– Это я, Сидуду! Вам нечего бояться. Это добрые люди, они пришли вас спасти. – Она заметила среди девушек подругу. – Джинга, выручай! Помоги привести их в чувство!
– Ведем их к лошадям и сажаем в седла, – обратился Мерен к Фенн. – Троги того и гляди нападут.
Они потащили девушек через двери. Некоторые продолжали стенать и плакать, и в седла их приходилось забрасывать как мешки. Мерен не церемонился с ними, а Фенн отвесила одной пощечину и закричала:
– Шевелись, дура, или мы оставим тебя трогам!
Наконец всех усадили на коней.
– Вперед, галопом! – вскричал Мерен и ударил Дымку пятками по бокам. За спиной у него сидели две девушки, которые цеплялись за него и друг за друга.
Наконто и Имбали ухватились за стремена Фенн и бежали рядом. У Сидуду позади сидела Джинга, а впереди еще одна беглянка. Все остальные лошади несли по три девушки каждая. Тяжело нагруженные, они плотной массой скакали галопом через храмовые лужайки, направляясь к горам и далее, к дороге на Китангуле.
Троги поджидали их в том месте, где тропа входила в лес. Пять здоровенных обезьян забрались на ветки и спрыгнули на проезжающих под ними лошадей. Одновременно другие твари с ревом выскочили из кустов. Они накидывались на всадников или сжимали могучие челюсти на ногах коней. Тремя быстрыми движениями своего короткого копья Наконто убил троих зверей. Секира Имбали, со свистом рассекающая воздух, сразила еще двоих. Мерен и Хилто рубили и кололи мечами, а следующие в арьергарде воины подоспели и кинулись в бой. Но троги не знали страха и не считались с численным превосходством противника, поэтому дрались до конца. Даже смертельно раненная или подыхающая обезьяна норовила ползком вернуться в схватку. Две навалились на Дымку, собираясь вцепиться ей в круп. Серая кобыла дважды лягнула копытами. Первый удар раскроил череп одному трогу, а второй пришелся другому в подбородок и начисто перебил ему шейные позвонки.
Одну из храмовых девушек, сидевшую за седлом у Хилто, твари стащили на землю, и трог, прежде чем воин раздробил ему голову, одним укусом порвал ей горло. К тому времени, когда Наконто заколол последнего зверя, многие из лошадей получили укусы; одна пострадала так сильно, что Имбали пришлось положить конец ее страданиям, нанеся удар секирой в основание черепа.
Отряд снова построился и покинул долину, а добравшись до развилки, свернул на восток, к горам и перевалу Китангуле. Всадники ехали всю ночь, а рано поутру заметили впереди на равнине облако пыли. Еще до полудня они настигли хвост длинной и густой колонны беглецов. Тинат находился в арьергарде и, едва заметив их приближение, погнал коня им навстречу.
– Рад встрече, полководец Камбиз! – закричал он. – Как вижу, вы спасли девушек.
– Тех, кого смогли, – ответил Мерен. – Но им пришлось нелегко, и они совсем обессилели.
– Мы разместим их в фургонах, – сказал Тинат. – Но как же вы и ваш отряд? Поедете вместе с нами из Джарри или твердо решили вернуться и ждать старого мага?
– Ответ вам уже известен, полководец Тинат, – ответила Фенн, прежде чем Мерен успел открыть рот.
– Тогда вынужден попрощаться с вами. Спасибо за вашу храбрость и за все, что сделали для нас. Боюсь, мы можем никогда уже не увидеться, но дружба с вами была великой честью для меня.
– Вы неисправимый оптимист, полководец Тинат. – Фенн улыбнулась ему. – Но предупреждаю, что так просто вы от нас не отделаетесь.
Она подвела Вихря к скакуну полководца и чмокнула воина в щетинистую щеку.
– Когда увидимся в Египте, поцелую в другую, – пообещала девушка, а потом развернула Вихря, и Тинату ничего другого не оставалось, как смотреть ей вслед в приятном замешательстве.
Теперь отряд стал совсем маленьким и состоял всего лишь из трех женщин и троих мужчин. Вопреки своему обычаю, Наконто и Имбали предпочли ехать верхом, а не бежать, а еще у каждого из беглецов имелась запасная лошадь.
– Куда мы направляемся? – спросила Фенн у Мерена, скача рядом с ним.
– Будем держаться ближе к горам насколько возможно, – ответил Мерен. – Тогда мы сможем быстро соединиться с Таитой, как только он придет. – Потом он обратился к Сидуду, которая ехала с другой стороны: – Тебе известно укромное место в горах, где можно спрятаться?
Девушка на мгновение задумалась.
– Да, – сказала она. – Есть там одна долина, где мы с отцом собирали грибы, когда наступало время. Мы жили в пещере, о которой мало кто знает.
Вскоре над западным горизонтом засверкали снежными шапками три вулкана. Путники обошли стороной Мутанги и с невысоких холмов, среди которых охотились на диких кабанов, бросили взгляд на пепелище. Ветер донес до всадников запах горелого дерева и плоти. Не говоря ни слова, они повернули коней и поскакали дальше на запад, к горам.
Долина, в которую привела их Сидуду, притаилась в предгорье. Деревья и неровности местности так хорошо укрывали ее, что обнаружить долину можно было, только оказавшись прямо перед ней. Тут нашлось прекрасное пастбище и бил небольшой родник, воды которого вполне хватало для всех нужд путников. Пещера оказалась теплой и сухой. В расселине, располагавшейся в дальней стене грота, семья Сидуду припрятала пару старых куонных котлов и прочую утварь, имелся и большой запас сухих дров. Женщины приготовили ужин, затем все собрались у костра и принялись за еду.
– Тут нам будет вполне удобно, – сказала Фенн. – Но насколько далеко мы находимся от цитадели и дороги, ведущей в Облачные Сады?
– В шести-семи лигах к северу, – ответила Сидуду.
– Отлично! – пробормотал Мерен с полным ртом жареного мяса. – Достаточно далеко, чтобы оставаться незаметными, но достаточно близко, чтобы найти Таиту, когда тот спустится.
– Рада, что ты употребил слово «когда», а не «если», – вполголоса заметила Фенн.
Некоторое время все молчали, и слышалось только звяканье ложек по стенкам медного котла.
– А как мы узнаем, что он идет? – спросила Сидуду. – Выставим дозор на дороге?
Все посмотрели на Фенн.
– В этом нет нужды, – сказала она. – Когда он придет, я узнаю. Таита меня предупредит.
До этого дня в течение многих месяцев они находились в постоянном движении, сражались и охотились. И вот наконец у них впервые за все это время выдалась возможность выспаться всласть, отдых нарушала только необходимость попеременного ночного дежурства. Фенн и Сидуду выбрали полуночную смену, и, когда большое созвездие в виде креста склонилось к южной части горизонта, они, в полусне клюя носом, поплелись в пещеру будить Наконто и Имбали, которым выпала «собачья вахта». После этого девушки улеглись на циновки и провалились в глубокий сон.
Перед рассветом Фенн растолкала Мерена. Тот вскочил так резко, что разбудил остальных. Заметив слезы на глазах у девушки, он схватился за меч.
– В чем дело, Фенн? Что стряслось?
– Все хорошо! – воскликнула Фенн.
Стряхнув сон, Мерен разглядел толком ее лицо и понял, что она плачет от радости.
– Таита жив, – проговорила она. – Он приходил ко мне ночью.
– Ты видела его? – Мерен в волнении схватил ее за руку. – Где он сейчас? Куда ушел?
– Он «прозрел» меня, пока я спала. А когда проснулась, Таита сотворил свой духовный символ и сказал: «Скоро я вернусь к тебе. Очень скоро».
Сидуду вскочила с циновки и обняла Фенн:
– Ах, я так счастлива за тебя! И за всех нас тоже.
– Теперь все будет хорошо, – уверенно сказала Фенн. – Таита вернется, и нам нечего будет бояться.
– Бесконечные века я ждала мига, когда ты придешь ко мне, – сказала Эос.
И хотя Таита знал, что перед ним воплощение лжи, он не мог удержаться от того, чтобы поверить ей. Эос повернулась и пошла обратно к входу в грот. Таита не пытался сопротивляться, понимая, что у него нет иного выбора, кроме как следовать за ней. Вопреки всем средствам защиты, примененным против ее чар, он в этот миг ничего не хотел сильнее, чем идти туда, куда она его поведет.
Сразу после входа туннель сужался так, что Таита касался плечами поросших лишайником стен. Вода ручья холодила ноги, подол туники промок. Эос скользила вперед. Бедра под черным шелком двигались плавно, подобно изгибам танцующей кобры.
Выбравшись из потока, колдунья поднялась по наклонной каменной рампе. Наверху туннель расширялся, образовывая просторный коридор. Стены были покрыты барельефами из лазурита, изображающими фигуры людей, а также животных – как настоящих, так и мифических. Пол был выложен камнем «тигровый глаз», а потолок состоял из розового кварца. В скобах по стенам располагались большие кристаллические глыбы, каждая размером с человеческую голову. Едва Эос подходила к ним, как они по очереди загорались таинственным оранжевым светом, освещая путь впереди. А стоило колдунье со спутником пройти, и кристаллы сразу гасли.
Пару раз Таита уловил очертания косматых черных фигур – обезьяны отступали в тень и исчезали. Аккуратные босые ступни Эос бесшумно касались золотистых плит. Ее ноги завораживали его, и Таита поймал себя на мысли, что не может отвести от них взгляд. За женщиной тянулся шлейф тончайших духов. Он с наслаждением втягивал запах, узнав в нем аромат солнечной лилии.
Наконец они попали в просторную палату соразмерных пропорций. Стены тут состояли из зеленого малахита. Проделанные в высоком потолке шахты достигали, видимо, поверхности земли, потому что через них лился дневной свет, изумрудным сиянием отражавшийся от стен. Мебель в комнате оказалась вырезанной из слоновой кости, и центральным предметом обстановки служили две низкие кушетки. Эос подошла к одной из них и села, поджав под себя ноги и раскинув одеяние так, чтобы их не было видно. Магу она указала на кушетку напротив.
– Прошу, не стесняйся. Ты мой возлюбленный и почетный гость, Таита, – сказала колдунья на языке тенмасс.
Он подошел к кушетке, покрытой расшитым шелковым матрасом.
– Меня зовут Эос, – представилась она.
– Почему ты назвала меня возлюбленным? – спросил Таита. – Мы видимся впервые, и ты совсем не знаешь меня.
– Ах, Таита! Я знаю тебя не хуже, чем ты сам. А может, и лучше.
Ее смех показался ему слаще любой музыки, которую он когда-либо слышал. Он попытался сосредоточиться.
– Хотя твои слова противоречат рассудку, я почему-то не сомневаюсь в них, – ответил маг. – Я допускаю, что ты знаешь меня. Но о тебе мне не известно ничего, кроме имени.
– Мы должны быть искренними друг с другом, Таита. Я намерена говорить тебе только правду. И ты должен поступать со мной так же. Твое последнее утверждение – ложь. Тебе немало известно обо мне, и ты составил свое мнение, которое, увы, по большей части ошибочно. Моя цель – просветить тебя и искоренить твои заблуждения.
– Так скажи, в чем я ошибся.
– Ты убежден, будто я твой враг.
Таита молчал.
– А я твой друг, – продолжила Эос. – Самый нежный и любящий друг, который у тебя когда-либо был.
Таита серьезно кивнул, но ничего не сказал. Он поймал себя на мысли, что отчаянно хочет поверить ей. Ему потребовалось решительное усилие, чтобы не ослабить защиту.
– Ты воображаешь, будто я лгу тебе, что уже солгала тебе, как ты сам солгал мне, – проговорила Эос после паузы в один удар сердца.
Его утешало, что он лишен ауры и Эос не способна прочитать ее, потому как чувства его вскипали.
– Я говорила тебе только правду. Образы, которые я явила тебе у грота, истинны. В них нет ни капли обмана.
– Это были очень убедительные образы, – заметил Таита ровным голосом, как бы невзначай.
– Все они были правдивы. В моих силах дать тебе все, что я обещала.
– Почему из всего человечества ты выбрала именно меня?
– Из всего человечества? – презрительно воскликнула колдунья. – Человечество имеет для меня не больше цены, чем колония термитов. Люди руководствуются инстинктами, а не разумом или мудростью, ибо живут слишком мало, чтобы успеть обзавестись этими достоинствами.
– Мне известно немало мудрых мужей, обладающих ученостью, состраданием и человечностью, – возразил он.
– Ты судишь о них с точки зрения своего краткого существования на земле, – сказала Эос.
– Я живу долго.
– Но осталось тебе не так уж много, – заметила она. – Твое время почти истекло.
– Ты прямолинейна, Эос.
– Я же обещала, что буду говорить тебе только правду. Человеческое тело – весьма несовершенная колесница, а жизнь эфемерна. Срок ее слишком краток, чтобы можно было обрести мудрость и понимание вещей. По людским меркам ты прожил много: сто пятьдесят шесть лет, по моим подсчетам. Для меня этот век лишь немногим длиннее жизни бабочки или цветка кактуса, который распускается на закате и осыпается на рассвете. Вещная колесница, в которой совершает путешествие твой дух, скоро сломается.
Неожиданно она выпростала изящную кисть из-под черной шелковой накидки и сотворила знак благословения. Если ее ноги казались прекрасными, то рука являла собой верх совершенства. У Таиты перехватило дух, волоски на предплечьях поднялись дыбом, пока он наблюдал за грациозными жестами собеседницы.
– Но с тобой этого произойти не должно, – тихо добавила она.
– Ты не ответила на мой вопрос, Эос. Почему именно я?
– За свою короткую жизнь ты многого достиг. Если я сделаю твою жизнь вечной, ты станешь исполином разума.
– Этим не объяснить всю твою затею. Я старый и уродливый.
– Часть твоего тела я уже обновила, – заметила Эос.
Таита горько рассмеялся:
– И теперь я стал уродливым стариком с новеньким и молодым пенисом.
Она рассмеялась вместе с ним все тем же чарующим смехом.
– Очень изысканное выражение. – Колдунья сунула руку обратно под накидку, огорчив Таиту. Потом продолжила: – У грота я показала тебя самого в твои молодые годы. Ты был прекрасен и можешь снова стать таким.
– Ты можешь заполучить любого юного красавца, на которого положишь глаз. И не сомневаюсь, что ты уже так поступала, – задел он ее.
Она ответила мгновенно, честно и искренне:
– Десять тысяч раз, а может, и больше. Но при всей своей красоте они были муравьями.
– А я, значит, другой?
– Да, Таита. Ты другой.
– Чем же я отличаюсь?
– Умом, – сказала женщина. – Плотская страсть сама по себе быстро угасает. А превосходящий интеллект влечет бесконечно. Великий ум, становящийся все острее в теле, наделенном вечной молодостью, – это атрибуты богов. Из тебя, Таита, получится идеальный спутник жизни для меня, такой, о котором я мечтала долгие столетия.
Их разговор продолжался не один час. Понимая, что ее гений злобен и холоден, Таита все равно находил беседу увлекательной и соблазнительной. Он ощущал, что на него направлен поток силы, физической и умственной.
В какой-то момент маг вдруг ощутил, к своей досаде, что ему необходимо справить нужду. Но прежде чем он успел заговорить об этом, Эос промолвила:
– Здесь для тебя приготовлены апартаменты. Пройди в ту дверь, что справа от тебя, и дальше по коридору до конца.
Комната, куда она его направила, оказалась большой и богато обставленной, но Таита почти не разглядывал ее убранство, потому что ум его пылал. Усталости он не чувствовал. В чуланчике обнаружился резной стульчак с подставленным под него ведром, в которое Таита и облегчился. В углу из желобка стекала в раковину из горного хрусталя струйка ароматной теплой воды. Омывшись, маг поспешил в зеленую гостиную, надеясь, что Эос по-прежнему там.
Солнечный свет больше не проникал через отверстия в потолке. Наступила ночь, и кристаллические глыбы на стенах заливали комнату приятным светом. Эос сидела на том же самом месте и, когда он занял место напротив, сказала:
– Тут для тебя еда и питье.
Прелестной рукой она указала на стоящий рядом с ним столик из слоновой кости. За время его отсутствия на столике появились скатерть и серебряные блюда.
Голода маг не испытывал, но фрукты и шербет выглядели заманчиво. Он слегка перекусил, после чего нетерпеливо вернулся к разговору.
– Ты с такой легкостью ведешь речь о вечной жизни?
– О ней грезят все, от фараона до раба, – согласилась Эос. – Люди мечтают обрести вечную жизнь в воображаемом ими раю. Даже древние, жившие задолго до моего рождения, украшали стены пещер изображениями этой мечты.
– Но реально ли ее исполнить? – спросил Таита.
– Я сижу здесь перед тобой как живое доказательство этому.
– Сколько же тебе лет, Эос?
– Я была уже старой, когда видела, как фараон Хеопс возводит великую пирамиду в Гизе.
– Как такое возможно?
– Тебе доводилось слышать об источнике? – спросила она.
– Это миф, пришедший к нам из древних веков, – ответил маг.
– Это не миф, Таита. Источник существует.
– Как так? И где же он?
– Это Синяя река жизни, изначальной силы, движущей нашей вселенной.
– Так это река или ключ? И почему «Синяя»? Ты можешь растолковать это мне?
– Нет таких слов, даже в языке тенмасс, способных достоверно передать его мощь и красоту. Когда мы станем единым целым, я отведу тебя туда. Мы вместе искупаемся в синеве, и ты обретешь всю красоту юности.
– Где же этот источник? На небе или на земле?
– Он перемещается из одного места в другое. Как образуются и высыхают моря, как возносятся и рушатся горы, так передвигается и источник.
– И где он теперь?
– Недалеко от того места, где мы сейчас сидим, – ответила Эос. – Но наберись терпения. В свое время я провожу тебя к нему.
Она солгала. Разумеется, солгала. Она ведь вся ложь. Даже если источник существует, она не откроет его никому на свете. И все равно обещание манило его.
– Вижу, что ты все еще сомневаешься во мне, – тихо промолвила Эос. – Чтобы доказать искренность моих намерений, я разрешу тебе взять с собой к источнику еще одного человека, чтобы он тоже приобщился к его благодати. Кого-то, кто тебе дороже всего. Есть такой человек?
Фенн! Таита мгновенно спрятал свои мысли так, что даже Эос не могла прочитать их. Эос расставила ловушку, и он едва не угодил в нее.
– Нет такого человека, – ответил маг.
– Однажды, прозревая тебя, я видела, как ты сидишь на берегу пруда в глуши. Рядом с тобой я видела дитя: хорошенькую девочку с бледными волосами.
– Ах да, – откликнулся Таита. – Я позабыл ее имя, ведь то была одна из тех, кого ты называешь термитами. Она лишь на краткий миг была моей спутницей.
– Ты не хочешь отвести ее к источнику?
– Не вижу причины делать это.
Эос молчала, но Таита ощутил легчайшее прикосновение к вискам, как если бы их ласкали пальцы феи. Он понял, что Эос не убеждена его ответом и пытается влезть к нему в голову, проникнуть в ум и прочитать сокровенные мысли. Внутренним усилием он перекрыл вход, и колдунья сразу отступила.
– Ты устал, Таита. Тебе нужно поспать.
– Я ничуть не утомился, – ответил он, и это была правда: маг чувствовал себя бодрым и свежим.
– Нам еще столько необходимо обсудить, что мы похожи на бегунов, только что начавших долгую гонку. Нам следует сберегать силы. В конце концов, нам предначертано разделить друг с другом вечность. Нет нужды спешить. Время – игрушка для нас, а не враг.
Эос поднялась с кушетки и, не сказав больше ни слова, выскользнула через дверь в дальней стене, которую Таита не замечал прежде.
Хотя усталости Таита не ощущал, стоило ему растянуться на стеганой шелковой циновке в своей комнате, как он погрузился в глубокий сон. Проснувшись, он обнаружил, что из отверстия в потолке падает столб солнечного света. Маг чувствовал себя на удивление свежим.
Его перепачканная одежда исчезла, вместо нее рядом со сброшенным накануне кожаным плащом лежали чистая туника и пара новых сандалий. На низком резном столике у изголовья стоял завтрак. Таита умылся, поел и оделся. Предоставленная Эос туника была сшита из тонкого материала, ласкавшего кожу при касании, а сандалии сработаны из кожи новорожденного козленка и украшены листовым золотом. Они подошли идеально.
Вернувшись в зеленую комнату Эос, он обнаружил ее пустой. Там ощущался только аромат ее духов. Таита подошел к двери, в которую колдунья вышла накануне вечером. Длинный коридор вывел его на поверхность. Когда глаза привыкли к дневному свету, он увидел, что находится в другом вулканическом кратере, не таком большом, как Облачные Сады, но гораздо более красивом. Однако взгляд его не задержался на роскошных лесах и садах, в изобилии покрывавших дно кратера, ибо прямо перед ним расстилалась зеленая лужайка, посреди которой на берегу пруда, куда каскадом вливался ручей, стоял небольшой мраморный павильон. Ручей серебрился прозрачной чистотой, но воды самого пруда выглядели темными и блестящими, как полированный гагат.
На мраморном крыльце павильона сидела Эос. Голова ее была непокрыта, но она сидела спиной к магу, поэтому Таита мог видеть только волосы. Он потихоньку направился к ней, надеясь подобраться незамеченным и посмотреть ей в лицо. Волосы ее, ниспадающие до пояса, были черными, как вода в пруду, но несказанно более богатого оттенка.
Подойдя поближе, маг заметил, что солнечный свет отражается от прядей, как от граней драгоценного рубина. Ему ужасно хотелось коснуться их, но едва он протянул руку, как Эос набросила на голову покров, не дав ему даже мимолетно взглянуть на ее лицо. Затем повернулась к нему:
– Садись рядом со мной, ведь это место по праву принадлежит тебе.
Некоторое время они сидели молча. Таита сердился и досадовал – ему очень хотелось увидеть ее лицо. Колдунья, словно угадав его настроение, положила руку ему на плечо. Прикосновение заворожило Таиту, но он овладел собой и заговорил:
– Мы вели разговор о наружности, Эос. Не страдаешь ли ты от некоего изъяна? Не потому ли скрываешься под накидкой? Ты стесняешься своей внешности?
Он попытался спровоцировать ее, как это делала с ним она. Но когда она заговорила, голос ее звучал ровно и любезно:
– Я одно из самых прекрасных созданий среди мужчин и женщин, которые когда-либо ходили по земле.
– Тогда почему прячешь свою красоту?
– Потому что она способна ослепить и свести с ума мужчин, которые смотрят на нее.
– Не мог бы я проверить на деле твою похвальбу?
– Это не похвальба, Таита. Это правда.
– И ты никогда не откроешь мне своей красоты?
– Ты увидишь ее, когда будешь готов к этому. Когда осознаешь последствия и согласишься принять их. – Ее рука так и лежала на его плече. – Разве ты не заметил, как волнует тебя самое легчайшее мое прикосновение? Кончиками пальцев я улавливаю, как колотится твое сердце.
Она убрала руку, оставив его в смятении чувств. Магу потребовалось время, чтобы овладеть собой.
– Давай поговорим о другом, – сказала Эос. – У тебя много вопросов ко мне, а я дала тебе слово честно отвечать на них.
Когда Таита повиновался ее приглашению и заговорил, голос его звучал немного сбивчиво:
– Ты перегородила течение Нила огромной плотиной. Зачем ты это сделала?
– У меня двоякая цель. Во-первых, я хотела пригласить тебя к себе. Ты не смог воспротивиться зову, и вот ты здесь, рядом со мной.
– А вторая причина? – спросил он после некоторого раздумья.
– Я готовила подарок для тебя.
– Подарок? – удивился маг.
– Свадебный, – ответила колдунья. – Как только мы сольемся телом и духом, я преподнесу тебе оба царства Египта.
– Но прежде разрушив их? Не кажется ли тебе, что это какой-то извращенный и жестокий дар?
– Когда ты возложишь на чело двойную корону и мы будем бок о бок сидеть на египетском троне, я верну воды Нила в наше царство. Первое из многих наших царств.
– А пока термиты-человечки могут и пострадать?
– Вот, ты уже начинаешь мыслить и действовать как повелитель всего сущего, коим скоро станешь. Я все показала тебе в видениях у грота в Облачных Садах. Господство над всеми народами, вечная жизнь, молодость и красота, учение и мудрость всех эпох, которые суть алмазная гора.
– Самая драгоценная награда, – произнес Таита. – Я называю ее правдой.
– Она станет твоей.
– Я все еще сомневаюсь, что ты отдашь их мне, не потребовав взамен равноценной платы.
– Ах, но я ведь уже назвала ее. В обмен на предложенное мной я требую твоей вечной любви и преданности.
– Ты так долго обходилась без спутника жизни. Почему же он понадобился тебе сейчас?
– Я утомлена вечностью, испытываю застой духа и страшно скучаю из-за того, что мне не с кем разделить чудеса, коими я обладаю.
– Так это все, чего ты от меня хочешь? С проблесками твоего могучего интеллекта я уже ознакомился. Если твоя красота под стать уму, то это ничтожная цена.
Колдунья ловко маскировала ложь под правду, и Таита сделал вид, что верит ей.
Эти двое напоминали полководцев двух противостоящих армий. Любой битве предшествуют стычки и маневры. Маг боялся не столько за себя, сколько за Египет и за Фенн – две самые дорогие для него вещи, находящиеся в смертельной опасности.
Последующие дни они проводили близ черного пруда, большую часть ночи – в зеленой палате Эос. Постепенно она приоткрывала ему все больше от своей физической оболочки, оставляя сокрытым дух. День ото дня ведьма прибегала ко все более ловким ухищрениям. Иногда она наклонялась, чтобы взять с серебряного подноса кусочек плода, а поднося его ко рту, как бы невзначай позволяла рукаву упасть, обнажая предплечье. Или же, меняя позу на кушетке, давала колену выглянуть из-под юбки. Лодыжки у нее имели идеальную форму. Казалось бы, Таита уже мог привыкнуть к совершенству ее членов, но нет. Он страшился того мига, когда она откроет ему все свое тело, так как сомневался в своей способности противостоять ее притяжению.
Дни и ночи пролетали с пугающей быстротой. Плотское и духовное тяготение между ними становилось почти невыносимым. Она касалась его, беря за руку, когда хотела подчеркнуть в беседе какую-то важную деталь. Однажды она прижала его ладонь к себе, и Таите потребовалось все его самообладание, чтобы не застонать от боли в чреслах при ощущении теплой упругости ее груди.
Духи ее оставались неизменны – все тот же аромат солнечной лилии. А вот одежду колдунья меняла утром и вечером. Но накидка всегда оставалась длинной и свободной, едва намекающей на округлости и изгибы ее тела под тончайшей тканью.
Иногда Эос вела себя величаво, а иногда беспокойно. В таких случаях она прогуливалась вокруг его кушетки грациозной походкой тигрицы-людоедки. Как-то раз женщина опустилась перед магом на колени и, продолжая разговор на ученую тему, бесстыдно сунула руку ему под тунику и повела вверх по бедру, остановив пальцы совсем рядом с его мужским естеством, и убрала их, ощутив, что орган стал набухать. А в другие дни она целиком пряталась под черное одеяние, не выставляя из-под него даже пальцев ног.
Как-то утром они вели беседу в зеленой палате; колдунья завернулась в накидку из просвечивающегося белого шелка. Никогда прежде Эос не надевала белое. Посреди разговора она вдруг спустила с кушетки маленькие босые ступни и подошла к Таите. Белая накидка обволакивала ее тело, как облако. Кожа, едва заметная сквозь ткань, играла оттенками розового и слоновой кости. Ее образ в обрамлении шелка чудился неземным. Белоснежный животик выглядел подтянутым, как у гончей, а внизу угадывалась таинственная треугольная тень. Ее груди казались неопределенными белыми полушариями, увенчанными клубничными ореолами.
Читать бесплатно другие книги:
