На краю света Смит Уилбур

Такая словоохотливость служила верным признаком испытываемого Мереном возбуждения.

– И тогда мы навсегда покинем это проклятое место, – продолжил он. – Мне оно ненавистно. Есть что-то мерзкое и гадкое в нем самом и в обитающих здесь людях.

– Но подумай о том, что они для тебя сделали, – заметил Таита.

Мерен немного смешался.

– Но главная заслуга тут принадлежит тебе, маг, – выкрутился он. – Это ты привел меня сюда и ухаживал за мной во время этого испытания.

Той ночью Мерен распластался на тюфяке и уснул сном младенца. Храп его звучал громко и беззаботно. Таита настолько привык за десятилетия к этому звуку, что он действовал на него как колыбельная.

Маг смежил веки и снова погрузился в сон, навеянный проклятым бесенком. Он пытался убедить себя, что это всего лишь грезы, но они были слишком реальными. Ему никак не удавалось стряхнуть морок. Он обонял запах теплой женской плоти, чувствовал шелковистые выпуклости и впадины, тершиеся об него, слышал сладкие шепчущие голоса, полные желания. Он ощущал, как похотливые пальцы касаются и гладят его, чувствовал на себе быстрые движения языка, горячие жадные губы, осязал, как его плоть поглощают потаенные отверстия. Несбыточные ощущения в отсутствующих членах ураганом захлестнули его. Подведя его к краю, эмоции схлынули. Ему хотелось, чтобы они вернулись, все его тело жаждало разрядки, но та ускользала из досягаемости, маня и дразня.

– Отпусти меня! – Страшным усилием воли он вырвался и, проснувшись, обнаружил, что весь взмок от пота, а эхо собственного хриплого дыхания отзывалось у него в ушах.

Косой луч лунного света проникал через высокое окно к противоположной стене. Таита с трудом поднялся, подошел к кувшину с водой и сделал несколько жадных глотков. Пока он пил, взгляд его коснулся кушака и кошеля, которые он снял, готовясь ко сну. Лунный луч падал прямо на кошель. Создавалось ощущение, что некое стороннее влияние хочет привлечь его внимание к этому предмету. Таита взял кошель, развязал стягивающий его узелок и, сунув руку внутрь, коснулся чего-то настолько теплого, что эта вещь казалась живой. Она шевельнулась под его пальцами, и он отдернул ладонь. Сон окончательно прошел. Маг раскрыл горловину кошеля так, чтобы луч попал внутрь. На дне что-то блеснуло. Всмотревшись, он заметил, что свечение имеет некую сверхъестественную форму. Это был след пятипалой кошачьей лапы.

Таита снова осторожно сунул руку в кошель и достал крошечный фрагмент красной скалы, который Ханна извлекла из глазницы Мерена. Он все еще источал тепло и светился, но изображение кошачьей лапы исчезло. Маг крепко сжал его в ладони. И в тот же миг дурманящие грезы отступили.

Он подошел к лампе в углу комнаты и выдвинул фитиль. Потом внимательно рассмотрел кусочек камня в свете огня. Кристаллики вспыхивали рубиновыми искорками и казались живыми. Постепенно до Таиты дошло, что в камне заключена крошечная частичка сущности Эос. Посылая осколок в глаз Мерена, она должна была вложить в него долю своей магии.

«А я ведь едва не зашвырнул его в озеро, – подумал он. – Теперь я понимаю, что нечто готовилось принять его там. – Ему вспомнилось, как забурлила вода под поверхностью озера. Пусть крокодил или рыба по виду, на самом деле эта тварь представляла собой еще одно проявление Эос. – Похоже, этот жалкий кусочек много для нее значит. И мне следует относиться к нему с должным уважением».

Таита поднял крышечку вмонтированного в амулет тайника и положил красный камешек в гнездо, свитое из прядей волос Лостры, взятых из обеих ее жизней. Он почувствовал себя более сильным и уверенным. «Теперь у меня есть оружие против колдуньи», – сказал маг себе.

К утру его храбрость и решимость только окрепли. Едва они успели позавтракать, как пришла Ханна, чтобы осмотреть новый глаз Мерена. Радужная оболочка потемнела и стала почти неотличима по цвету от природной. Когда целительница перемещала палец из стороны в сторону и вниз-вверх, оба глаза пациента следовали за ним в унисон.

После ее ухода Мерен взял лук и колчан из тисненой кожи и вышел вместе с Таитой на лужайку близ озера. Таита установил мишень – раскрашенный круг на коротком шесте, потом встал рядом со стрелком. Мерен выбрал новую тетиву, затем покатал древко стрелы между ладонями, проверяя симметрию и баланс.

– Готов! – воскликнул он и взял прицел.

Он натянул тетиву, затем спустил ее. Хотя дующий с озера ветер сносил стрелу в полете, она воткнулась на расстоянии большого пальца от центра мишени.

– Поправка на ветер, – посоветовал Таита. Он обучал Мерена стрельбе из лука с тех пор, как тот совсем еще юношей шел по Красной дороге вместе с Нефером-Сети.

Мерен кивнул и выпустил вторую стрелу. Эта попала точно в середину круга.

– Повернись спиной, – приказал маг.

Мерен подчинился. Таита переставил мишень на двадцать шагов ближе.

– А теперь разворачивайся и бей навскидку.

Мерен исполнил команду, двигаясь с удивительным для своего крупного телосложения проворством. К нему вернулись равновесие и координация, утраченные с потерей глаза. Ветер отклонил стрелу, но лучник предусмотрел это. Угол возвышения оказался выбран точно. Снова стрела ударила в яблочко.

Весь остаток утра они посвятили упражнениям. Постепенно Таита сместил мишень на расстояние в двести шагов. Даже с этой дистанции Мерен укладывал три из четырех стрел в окружность размером с человеческую грудь.

– Достаточно на сегодня, – сказал Таита, когда служитель принес им немудреный обед. – Дай руке и глазу отдых. А у меня есть дела.

Он взял посох и, убедившись, что на шейной золотой цепочке висит амулет Лостры, решительно зашагал в верхнюю часть садов. Он направил свои стопы к гроту бесенка. Чем ближе маг подходил к нему, тем сильнее разрасталось его нетерпение. Чувства его пребывали в смятении, и он понимал, что они по-прежнему находятся под воздействием извне.

Его удивила легкость, с какой ему удалось обнаружить грот. Маг ожидал, что придется долго разыскивать его в этом саду сюрпризов, но тут все выглядело в точности как в прошлый раз.

Таита устроился на поросшем травой берегу и стал ждать, не вполне представляя, чего именно. Все выглядело мирным и естественным. Заслышав чириканье золотистой нектарницы, маг поднял голову и увидел, как пичужка кружит возле алого цветка, прежде чем запустить длинный клювик в средоточие лепестков, чтобы добыть благоуханную пыльцу. Затем птичка упорхнула, промелькнув, как солнечный лучик. Таита ждал, собрав в кулак волю и приготовившись к любому предстоящему испытанию.

Потом послышалось ритмичное постукивание, очень знакомое, хотя ему не удавалось узнать его. Доносилось оно с тропинки у него за спиной. Маг повернулся в ту сторону. Постукивание прекратилось, но после короткой паузы возобновилось.

На дорожке показалась высокая согбенная фигура с длинным посохом. Именно его стук по каменистой тропе привлек внимание Таиты. Лицо неизвестного украшала длинная серебристая борода, и хотя он выглядел древним и согнутым, но двигался с проворством, подобающим человеку намного моложе своих лет. Пришелец, похоже, не заметил тихо сидящего на берегу пруда Таиту и пошел вдоль берега в противоположном от мага направлении. Оказавшись напротив него, незнакомец сел. И только тогда поднял голову и посмотрел прямо на Таиту. У мага кровь отхлынула от лица, а рука с силой сжала амулет Лостры – таким сильным оказалось его потрясение. Двое смотрели друг другу в глаза, и каждый видел самого себя.

– Кто ты? – прошептал наконец Таита.

– Я – это ты, – ответил чужак голосом, в котором маг узнал свой собственный.

– Нет! – вырвалось у Таиты. – Я – один, а тебе имя легион. На тебе черный отпечаток кошачьей лапы, а на мне белая печать правды. Ты морок, сотворенный Эос Рассветной. А я настоящий.

– В своем упрямстве ты отрицаешь нас обоих, поскольку мы с тобой суть единое целое, – возразил собеседник с другой стороны пруда. – Отрицая меня, ты тем самым отрицаешь себя. Я пришел показать тебе сокровище, которое может стать нашим.

– Я не стану смотреть, – сказал Таита. – Довольно с меня тех отравляющих душу картин, которые ты сотворил.

– Не смей так говорить, ибо, поступая так, ты отрекаешься от себя самого, – заявило его отражение. – То, что я покажу тебе, не видел ни один смертный. Посмотри в пруд, о ты, кто есть я.

Таита воззрился в темную воду.

– Там ничего нет, – сказал он.

– Там есть все, – возразил другой Таита. – Все то, чего мы на самом деле хотим, ты и я. Открой внутреннее око, и давай посмотрим вместе.

Таита повиновался, и перед ним появилась смутная картина. Ему показалось, что он смотрит на необъятную пустыню с безжизненными барханами.

– Эта пустыня олицетворяет наше существование без знания правды, – сказал другой Таита. – Без правды все безжизненно и безлико. Но направь взор за пределы пустыни, алчущая душа моя.

Маг так и сделал. На горизонте он увидел высокий маяк, божественный свет, гору, вырезанную из единого чистого алмаза.

– Вот гора, к которой стремятся все ученые и маги. Но тщетно надеются они. Ни одному смертному не суждено приобщиться к божественному свету. Это гора, где собраны все знания и мудрость.

– Она прекрасна, – прошептал Таита.

– А ведь мы сейчас видим ее с большого расстояния. Ум смертного не в состоянии даже вообразить себе красоты, открывающейся с ее вершины, – промолвил двойник, и Таита увидел слезы радости и благоговения, выступившие у него на глазах. – Мы можем стоять на ней вместе, мое другое «я». Можем обрести то, чего ни один человек не получал прежде. Более высокой награды не существует.

Таита встал и подошел к краю пруда. Он смотрел на видение и чувствовал стремление обладать, не сравнимое ни с чем, что он переживал прежде. В нем не было постыдного желания, плотской похоти. Это стремление было чистым, благородным и искренним, как сама алмазная гора.

– Я понимаю твои чувства, – продолжил двойник. – Потому как в точности разделяю их. – Он встал. – Посмотри на древнюю и хрупкую оболочку, в которой мы заключены. Сравни ее с той совершенной формой, которая была нашей прежде и которую мы можем себе вернуть. Посмотри в воду и узри то, что никто до нас не видел и никогда не увидит. Все это предложено нам. Разве не кощунство отвергнуть такие дары?

Его рука указала на изображение алмазной горы.

– Оно меркнет. Увидим ли мы его снова? Выбор за нами: за тобой и мной.

Видение сияющей горы растворилось в темной воде, и Таита ощутил горечь и пустоту. Старик, его зеркальное отражение, встал и направился вокруг пруда к нему. Он раскинул руки, чтобы обнять Таиту, которого обуял вдруг приступ отвращения. Но, вопреки себе, он тоже поднял руки, отвечая на братский жест. Прежде чем их тела соприкоснулись, между ними проскочила голубая искра, как при разряде статического электричества, и двойник слился с Таитой, став с ним единым целым.

Сияние алмазной горы стояло у мага перед глазами долгое время после того, как он покинул волшебный пруд и стал спускаться к выходу из сада.

Мерен дожидался его у нижних ворот.

– Я тебя несколько часов ищу! – Он устремился навстречу Таите. – Но есть что-то странное в этом месте: тут тысяча тропинок, но все они ведут сюда.

– Зачем тебе понадобилось меня разыскивать? – Маг сразу перешел к делу, не видя смысла растолковывать Мерену особенности устройства садов колдуньи.

– Недавно в лечебницу прибыл полководец Тинат-Анкут. Рад заметить, что сотника Онки с ним нет. У меня не было возможности переговорить с добрым полководцем. Хотя большого смысла в этом не вижу – он никогда не проявлял особой общительности.

– Он приехал один?

– Нет, с ним люди: эскорт из шести воинов и порядка десяти женщин.

– Что за женщины?

– Я их видел только издалека – с этого берега озера. Ничего необычного в них нет. Вроде молодые, но в седлах сидели не очень уверенно. Я решил, что стоит предупредить тебя о приезде Тината.

– И правильно сделал, конечно. Впрочем, тут я на тебя всегда могу положиться.

– Что тебя беспокоит? Выражение у тебя какое-то странное: эта загадочная полуулыбка, этот мечтательный взгляд. Что ты затеваешь, маг?

– Эти сады так прекрасны, – отозвался Таита.

– Я бы сказал, что они такие красивые, аж жуть берет. – Мерен смущенно улыбнулся. – Не могу этого объяснить, но мне тут совсем не нравится.

– Тогда пойдем отсюда, – сказал старик.

Когда они вернулись в свою комнату в лечебнице, их уже поджидал служитель.

– У меня для вас приглашение от целительницы Ханны. Поскольку вам предстоит скоро покинуть Облачные Сады, она хотела бы поужинать с вами сегодня вечером.

– Будь добр передать ей, что мы с радостью соглашаемся.

– Незадолго до заката я приду за вами.

Солнце едва коснулось вершин утесов, когда служитель вернулся. Он повел их чередой внутренних дворов и крытых переходов. В галереях им встречались другие люди, спешащие по своим делам, но приветствиями с магом и его другом не обменивались. Таита узнал нескольких из прислужников, помогавших во время лечения Мерена.

«Почему я прежде не замечал, какую большую площадь занимают эти постройки? – думал маг. – Почему не испытывал стремления исследовать их?» Ханна говорила им, что сады и сама лечебница создавались многие века, поэтому не стоило удивляться, что они столь обширны. Но почему они до сих пор не пробуждали в нем любопытства? Тут ему вспомнилось, как он хотел было войти вслед за тремя девушками в одно из зданий, но ему не хватило желания завершить начатое. Таита понял, что здесь нет необходимости ставить стражу у дверей, – незваные гости не войдут, так как им помешают ментальные преграды, как это произошло с ним самим или с Мереном, отправившимся его разыскивать.

Они миновали группку молодых женщин, которые спокойно сидели у фонтана в одном из дворов. Одна играла на лютне, две другие махали систрами. Остальные мелодично и печально пели хором.

– Они из тех женщин, которых я видел сегодня днем, – шепнул Мерен.

Хотя солнце уже скрылось за утесами, воздух оставался теплым и благоуханным, и женщины были одеты легко.

– Они все беременные, – промолвил Таита.

– Как и те, которых мы встретили в первый наш день в кратере, – согласился Мерен.

На миг Таите показалось, что за этим фактом должно скрываться что-то важное, но, прежде чем он успел обдумать эту идею, они пересекли двор и вошли в портик на противоположной его стороне.

– Тут я вас оставлю, – сказал провожатый. – Но вернусь, чтобы проводить вас обратно после окончания ужина. Целительница и другие гости ждут вас, добро пожаловать.

Они вошли в просторную, со вкусом обставленную комнату, которую освещали маленькие стеклянные лампы, плавающие в игрушечных корабликах по декоративному бассейну посередине. В развешанных по стенам корзинах и в стоящих на мозаичном полу керамических горшках находились изящные цветочные композиции.

Ханна вышла им навстречу. Взяв каждого за руку, она проводила их к другим гостям – некоторые из них возлежали на низких кушетках, а некоторые сидели, скрестив ноги, на подушках. Здесь были Гибба и три других лекаря, двое мужчин и одна женщина. Они выглядели слишком молодыми, чтобы занимать такое видное положение или получить право приобщиться к врачебным чудесам Облачных Садов. Еще одним гостем был полководец Тинат. Когда Таита подошел к его кушетке, Тинат встал и почтительно приветствовал мага. Он не улыбался, но иного Таита и не ожидал.

– Через несколько дней вам с полководцем Камбизом предстоит спуститься с горы, – сказала Таите Ханна. – Полководец Тинат прибыл, чтобы охранять и провожать вас.

– Для меня это радость и честь, – заверил Тинат старика.

Остальные хирурги обступили Мерена, осматривая его новый глаз и удивляясь.

– Я наслышана о других твоих достижениях, целительница Ханна, – сказал женщина-лекарь. – Но это ведь первый глаз, который был успешно замещен?

– Были и другие, но еще до твоего рождения, – возразила Ханна. – Теперь я уверена, что мы способны с успехом заместить любую часть человеческого тела. Присутствующие здесь сегодня бравые военачальники могут подтвердить мои слова.

Три врача посмотрели на Тината.

– Значит, вы тоже, полководец? – спросила молодая женщина.

Вместо ответа Тинат вытянул правую руку и пошевелил пальцами.

– Указательный был отрублен взмахом секиры дикаря, – сказал он. – И был восстановлен искусством целительницы Ханны.

Он отсалютовал ей излеченной рукой. Другие хирурги стали рассматривать палец с не меньшим интересом, чем прежде – глаз Мерена.

– Существуют ли ограничения по органам человеческого тела, которые ты способна восстановить? – поинтересовался один из врачей-мужчин.

– Да. Во-первых, операция должна быть одобрена и разрешена олигархами из Верховного совета. Во-вторых, оставшиеся части тела должны продолжать действовать. Мы не можем заменить голову или сердце, потому как без них тело умрет, прежде чем нам удастся сделать посев.

Таита счел этот вечер очень приятным. Разговор между врачами касался множества медицинских чудес, о которых ему прежде не доводилось слышать. А когда чаша-другая славного вина из лозы Облачных Садов смягчила суровость Мерена и Тината, они развлекли гостей рассказами о диковинах, увиденных во время дальних походов и путешествий. Когда с едой было покончено, Гибба сыграл на лютне, а Таита спел.

Наконец пришел прислужник, и Таита с Мереном отправились восвояси. Тинат вызвался проводить их.

– Когда ты собираешься свести нас вниз с горы, полководец? – осведомился маг.

– Не раньше чем через несколько дней. До отъезда мне нужно уладить кое-какие дела. Я заблаговременно извещу вас о часе отправки.

– Доводилось ли тебе встречать в Мутанги мою воспитанницу, девочку по имени Фенн? – спросил Таита. – Я очень скучаю по ней.

– Она, похоже, привязана к тебе не меньше. Я проезжал через деревню по пути сюда. Девочка увидела меня и бежала за конем, расспрашивая о тебе. Узнав, что я привезу тебя обратно, она очень обрадовалась. Просила передать тебе ее почтение и лучшие пожелания. Она, насколько могу судить, пребывает в добром здравии и прекрасном расположении духа. Славная девочка, ты по праву можешь гордиться ею.

– Славная, – согласился Таита. – И я горжусь.

Той ночью Таите снились запутанные, переплетенные между собой сны, по большей части про мужчин и женщин, которых он прежде знал. Но встречались и незнакомцы, причем черты их выглядели такими реальными, что они казались созданиями из крови и плоти, а не плодом вымысла. Все сны связывала одна нить: Таиту всегда обуревало предчувствие чего-то замечательного, что вот-вот должно произойти; он искал сказочные сокровища, до которых оставалось почти рукой подать.

С первыми лучами зари он проснулся с чувством воодушевления, которому не находил причины. Предоставив Мерену похрапывать дальше, маг вышел на покрытую росой лужайку. Солнце едва позолотило утесы. Недолго думая он проверил, висит ли на цепочке амулет Лостры, и снова направил шаги к верхним садам.

За воротами сада ощущение счастья усилилось. Маг не опирался на посох и двигался вперед длинными, решительными шагами, расправив плечи.

Тропа к гроту бесенка не пряталась от него. Дойдя до места, он обнаружил его покинутым. Убедившись, что тут никого нет, Таита быстро осмотрел грунт, ища следы пребывания живого существа. Но не обнаружил и намеков на них. Даже на почве, сырой и мягкой, по которой ступал накануне его двойник, не осталось никаких отпечатков. Все это выглядело нелепым и странным. Ему все труднее становилось сохранять веру в собственный разум и принять доказательства, приводимые умом и чувствами. Колдунья подводила его к грани безумия.

Постепенно он стал различать музыку: серебристое звучание систров и отрывистый ритм ручного барабана. Крепко ухватив амулет, он медленно повернулся к зеву пещеры, наполовину страшась, наполовину бросая вызов тому, что мог там увидеть.

Из грота показалась торжественная процессия и двинулась по покрытым мхом уступам. Четыре странных существа несли на плечах паланкин из золота и слоновой кости. Первым носильщиком был Тот, бог с головой ибиса, покровитель наук. Второй шла Анукет, богиня войны, величественная в своих золотых доспехах и вооруженная луком и стрелами. Третьим был Хех, бог бесконечности и долгой жизни, с зеленым, как изумруд, лицом и сияющими желтыми глазами. Хех держал в руках Пальмовую ветвь миллиона лет. Замыкал процессию Мин, бог мужества и плодородия, с короной из перьев стервятника; фаллос бога, полностью эрегированный, выпирал из чресл, как мраморная колонна. На паланкине стояла исполинская фигура вышиной в два человеческих роста. Великан был облачен в златотканую юбку, на нем блистали украшения из чистого золота – браслеты на руках и ногах, а также нагрудник, инкрустированный лазуритом, бирюзой и сердоликом; на обруче, венчающем лоб, красовались головы кобры и коршуна. В скрещенных поверх драгоценного доспеха руках находились символы власти.

– Да здравствует фараон Тамос! – приветствовал его маг. – Я Таита, который вскрыл твое земное тело и заботился о нем в течение девяноста дней траура. Я обернул мумифицирующими бинтами твой труп и уложил его в золотой саркофаг.

– Я вижу и узнаю тебя, Таита из Галлалы, тот, кто был когда-то мельче фараона, но может возвыситься больше любого из жившего когда-либо царей.

– Ты был фараоном всего Египта, величайшего царства на свете. Никто не может стать могущественнее тебя.

– Подойди к пруду, Таита. Загляни в него – и увидишь ожидающую тебя судьбу.

Таита подошел к берегу и посмотрел на воду. На миг голова у него закружилась. Ему показалось, будто он стоит на вершине высочайшей горы на земле. Океаны, пустыни и горные хребты расстилались у его ног.

– Владей всеми царствами на свете, – произнес образ фараона. – Владей всеми городами и храмами, зелеными полями, лесами и пастбищами. Владей рудниками и копями, где рабы добывают драгоценные металлы и сверкающие камни. Владей сокровищницами и оружейными, наполнявшимися многие века. Повелевай и правь ими.

Фараон взмахнул золотым цепом, и сцена перед взором Таиты изменилась. Могучие армии маршировали через равнину. Конские хвосты на гребнях воинских шлемов колыхались, как пена на волнах. Доспехи, мечи и острия копий горели, словно звезды в небесах. Боевые кони гарцевали, следуя за колесницами. Чеканная поступь пехоты и рокот колес сотрясали землю. Задние ряды войска терялись за облаками пыли, поэтому казалось, что им несть числа.

– Вот армии под твоим началом! – вскричал фараон.

Вновь он взмахнул цепом, украшенным драгоценными камнями, и картина опять преобразилась. Перед Таитой предстали все моря и океаны. Их гладь рассекали эскадры военных кораблей. Были здесь галеры и биремы с двумя рядами весел, паруса которых украшали изображения драконов, вепрей, львов и мифических чудовищ. Бой барабанов задавал ритм гребцам, рассекаемые бронзовыми таранами волны разбегались вдоль бортов. Кораблей было так много, что они заполняли все пространство до горизонта.

– Владей, Таита! Вот флот под твоим началом. Ни один правитель, ни один народ не устоит перед твоей мощью. Ты получишь власть и господство над всей землей и всеми ее обитателями.

Фараон указал цепом прямо на мага. Голос его, казалось, заполнил все вокруг и парализовал чувства, подобно грому с небес.

– Тебе нужно только захотеть, Таита из Галлалы. – Фараон наклонился и коснулся цепом плеча Мина. Могучий фаллос бога встрепенулся. – Ты обретешь неутомимые мужественность и силу.

Затем он коснулся плеча Хеха, бога бесконечности и долгой жизни. Тот взмахнул Пальмовой ветвью миллиона лет.

– Ты будешь благословлен вечной юностью в полноцелом и совершенном теле.

После этого настала очередь Тота, бога мудрости и науки, который раскрыл кривой клюв и издал пронзительный хриплый крик.

– Ты получишь ключ ко всей мудрости, учению и знанию.

Когда фараон дотронулся до последней божественной фигуры, Анукет ударила мечом по щиту.

– Ты будешь победоносен в войне и обретешь господство над землей, морем и небом. Богатства всего мира окажутся в твоем распоряжении, и все народы склонятся перед тобой. Все это предлагается тебе, Таита из Галлалы. Просто протяни руку и возьми.

Золотой образ фараона с высоты вперил в Таиту прямой пылающий взгляд. Затем носильщики с торжественным величием увлекли паланкин обратно в темный зев пещеры. Видение померкло и исчезло.

Таита опустился на траву.

– Не могу больше, – прошептал он. – Я не могу больше переносить искушений. Они часть великой лжи, но ни один смертный не в силах сопротивляться им. Вопреки доводам рассудка, мой ум стремится признать их правдой. Они пробуждают во мне голод и стремления, которые извратят мои чувства и погубят бессмертную душу.

Когда наконец он покинул грот и спустился, то нашел ожидающего у ворот сада Мерена.

– Я пытался найти тебя, маг. У меня возникло ощущение, что ты в опасности и тебе нужна моя помощь, но я заблудился в этих джунглях.

– Все хорошо, Мерен. Ты зря беспокоился, хотя для меня нет ничего ценнее, чем твоя помощь.

– Целительница спрашивала про тебя. Не знаю, что ей от тебя нужно, но чутье подсказывает, что ей не стоит слишком доверяться.

– Я приму твой совет к сведению. Тем не менее, добрый Мерен, до сих пор она не сделала нам ничего дурного, не так ли?

– Возможно, доброте ее есть причина, о которой нам неизвестно.

Едва обменявшись приветствием, Ханна сразу перешла к делу:

– Полководец Тинат-Анкут доставил мне декрет Верховного совета, подписанный вельможей Акером. Заранее прошу извинить за неудобства, которые мне придется доставить, но мне приказано провести осмотр мага Таиты и представить совету подробный отчет. Для этого может потребоваться какое-то время, а посему буду очень признательна, если ты проследуешь за мной в комнату, и мы немедленно приступим к делу.

Таиту удивил приказной тон Ханны, но потом он сообразил, что декрет Верховного совета имеет в Джарри такую же силу, как скрепленный соколиной печатью указ фараона в Карнаке.

– Разумеется, доктор. Я с радостью подчиняюсь декрету.

Просторные апартаменты Ханны, отделанные плиткой из светлого известняка, располагались в самом отдаленном здании лечебницы. Тут царили строгость и тишина. На каменных полках у дальней стены выстроились в два ряда большие стеклянные емкости. В каждой из них плавал человеческий зародыш, помещенный в жидкость, которая явно представляла собой некий консервант. На нижней полке девять плодов были расставлены по степени их созревания: самый маленький не превышал в размерах головастика, а самый крупный уже почти достиг срока рождения.

Зародыши на верхней полке все имели значительные отклонения. У кого-то было больше двух глаз, у других отсутствовали ручки или ножки, а один выделялся гротескными двумя головами. Никогда Таите не доводилось видеть такой коллекции. Даже будучи, как хирург, привычным к изуродованной человеческой плоти, маг почувствовал отвращение при виде этих горестных экспонатов.

«У нее, похоже, особенный интерес к деторождению», – подумал он, припомнив необычно большое количество беременных женщин, которых ему довелось встретить за время пребывания в Облачных Садах.

В остальной части комнаты основное внимание приковывал большой смотровой стол, высеченный из цельного известнякового блока. Таита понял, что Ханна, скорее всего, оперирует и принимает роды на нем, потому как в поверхности стола виднелись высеченные канавки и прорезанное отверстие, через которое жидкости стекали в стоящий на полу сосуд.

Обследование Ханна начала с того, что попросила у Таиты образцы мочи и кала. Маг был немного удивлен. Да, ему доводилось знать одного лекаря в Экбатанах, который был просто помешан на испражнениях, но не ожидал, что ученый уровня Ханны проявит к ним интерес. Тем не менее он безропотно позволил прислужнику проводить себя в комнатку, где ему вручили большой горшок и кувшин воды, чтобы омыться после того, как исполнит требуемое.

Когда он вернулся к Ханне, та обследовала его выделения, затем попросила лечь на стол лицом вверх. Стоило ему вытянуться во весь рост, как она переключила внимание с содержимого кишок пациента на его нос, глаза, уши и рот. Помощник при помощи отполированного серебряного диска направлял луч от масляной лампы на те органы, которые ее интересовали. Затем целительница припала ухом к груди Таиты и внимательно прислушалась к его дыханию и стуку сердца.

– У тебя сердце и легкие юноши. Неудивительно, что ты Долгоживущий. Вот только если бы всем нам дали возможность припасть к источнику.

– Источнику? – переспросил маг.

– Это пустяки. – Ханна осознала свой промах и поспешила загладить его. – Не обращай внимания на болтовню старухи.

Не глядя ему в глаза, она продолжила обследование.

Таита открыл внутреннее око и увидел, что края ее ауры искажены – она корила себя, что проговорилась насчет источника. Потом он заметил, как искажение исчезло и аура снова окрепла, – это Ханна закрыла свой ум для дальнейших вопросов, которые он мог задать ей. Видимо, этот источник – одна из самых тщательно охраняемых тайн гильдии. Что ж, хорошо, придется выждать.

Ханна закончила обследовать грудь пациента, затем выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Теперь мне нужно осмотреть увечья, причиненные твоему мужскому достоинству.

Таита инстинктивно опустил обе руки, закрываясь ими.

– Маг, ты ведь человек в здравом уме и все понимаешь. Твоя плоть повреждена. Я верю, что способна восстановить ее. Приказ сделать это отдан мне властью, которой я не смею противиться. Ты можешь возражать, но в таком случае мне придется прибегнуть к помощи моих помощников, а если надо, то и полководца Тината и его людей. Или же ты можешь облегчить задачу нам обоим.

Таита продолжал колебаться.

– Я питаю к тебе только глубочайшее уважение, – тихо продолжила целительница. – У меня нет намерения унизить тебя. Ничто не доставит мне большего удовольствия, как способность исцелить твое увечье, чтобы весь мир восхищался совершенством не только твоего ума, но и тела.

Маг понимал, что его заманили в сети нового искушения, но не видел способа воспротивиться ему. В любом случае если он согласится принять лечение, то окажется еще на шаг ближе к Эос. Таита закрыл глаза и отвел руки от промежности. Потом скрестил их на груди и замер. Он чувствовал, как Ханна приподнимает полы его туники и мягко касается кожи. Невольно перед его мысленным взором снова возникли похотливые образы, зароненные бесенком. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать.

– Я закончила, – сказала Ханна. – Благодарю тебя за смелость. Я отправлю доклад совету с полководцем Тинат-Анкутом завтра, когда вам придет время выезжать.

«Завтра», – подумал маг. Он знал, что должен испытывать облегчение и радость, покидая здешний ад, обрядившийся раем. Но эмоции оказались совершенно противоположными. Ему не хотелось уезжать, и он уже с нетерпением ждал разрешения вернуться сюда снова. Эос продолжала темные игры с его рассудком.

Оставался добрый час до того, как солнце появится над стеной кратера, но полководец Тинат и его воины уже ждали возле конюшни, когда Таита и Мерен вышли из своей комнаты. Мерен нес вещи. Он закинул свой вещмешок на гнедого, потом подошел к Дымке и погрузил на нее сумы Таиты, привязав за седлом. Когда маг приблизился, кобыла радостно заржала и энергично закивала. Таита потрепал ее по холке.

– Я тоже по тебе соскучился. Похоже, однако, что тебе тут давали слишком много дурры, – неодобрительно заметил он. – Либо ты снова с жеребенком.

Сев верхом, они проехали вслед за отрядом Тината через колоннаду и лужайку до берега озера. Там, где дорога уходила в лес, Таита обернулся в седле и посмотрел назад. Здания лечебницы выглядели покинутыми: не видно было ни единого признака жизни, если не считать столбиков пара, поднимающихся из вентиляционных отдушин системы, подводящей горячую воду из источников под полы комнат. Он ожидал, что Ханна выйдет проводить их, и был слегка разочарован. За последние несколько недель им вместе пришлось немало пережить. Он уважал ее за ученость и преданность своему призванию и начал проникаться симпатией к ней. Маг сел ровно и последовал за эскортом в лес.

Тинат ехал впереди. С Таитой он разговаривал лишь однажды за все время после выезда из лечебницы, и это был краткий обмен формальными приветствиями.

Таита испытывал противоестественное желание остаться в Облачных Садах, которое постепенно ослабевало по мере приближения к туннелю, ведущему из кратера во внешний мир. Он думал о скорой встрече с Фенн, и душа его пела. Мерен насвистывал свой любимый походный марш – пусть эта мелодия звучала монотонно и фальшиво, зато служила верным признаком его хорошего настроения. Таита настолько привык к ней за тысячи лиг пути, что она его ничуть не раздражала.

Когда показались ворота туннеля, Тинат придержал коня и поравнялся с магом.

– Вам пора надеть накидки. В туннеле будет холодно, а снаружи так вообще мороз. Подъезжая к входу, держимся поближе друг к другу, не отставать. Обезьяны непредсказуемы и могут быть опасны.

– Кто руководит ими? – спросил Таита.

– Не знаю. Проезжая этим путем, я никогда не видел здесь человека.

Таита изучил его ауру и убедился, что полководец говорит правду.

Когда они подъехали к караульным, маг старательно избегал встречаться с ними взглядом. Одно из животных скакнуло вперед и обнюхало его ногу. Дымка нервно вздрогнула. Две другие обезьяны злобно тряхнули головами, но дали путникам проехать. Тем не менее Таита чувствовал, что они находились в шаге от расправы, и отметил, как легко спровоцировать нападение. Стоило обезьянам напасть, никто не смог бы сдержать их.

Въехав под арку, Таита наклонился в седле, но все равно его капюшон задевал каменный свод. Как и в прошлый раз, туннель показался бесконечным, но в итоге путники услышали заунывный вой ветра и увидели впереди тусклый серый свет.

Перед ними открылся суровый, величественный мир гор, так не похожий на дивную безмятежность Облачных Садов. Обезьяны окружили их, но неохотно расступились, переваливаясь с ноги на ногу, чтобы освободить проход. Они выехали на тропу, открытую ярости ветра. Путники поплотнее завернулись в кожаные плащи, а их кони опустили головы, превозмогая бурю. Хвосты коней трепало, выдыхаемый воздух взлетал облачками пара, копыта скользили на льду.

Тинат, который по-прежнему держался рядом с Таитой, наклонился к нему так, что почти коснулся губами уха.

– У меня не было возможности поговорить с тобой прежде, но теперь шторм заглушит наши голоса, – сказал он. – Я не знаю, кто из моих людей приставлен шпионить за мной. Нет смысла напоминать, что в лечебнице нельзя никому доверять, начиная с Ханны. Они там все доносчики олигархов.

Таита пристально посмотрел на него из-под кожаного капюшона:

– Мне известно, что нечто гнетет тебя, полководец, и думаю, теперь ты созрел, чтобы довериться мне.

– Меня гнетет, что ты можешь видеть во мне беглого египтянина, изменника по отношению к моему фараону и родине.

– А это разве не точная характеристика?

– Нет. Всем сердцем я хочу сбежать из этого проклятого места, где великое зло глубоко пустило корни в недра земли и в души ее обитателей.

– Раньше ты говорил совсем иное.

– Верно. Это потому, что Онка находился рядом. Я не мог в беседе с тобой выразить всего, что у меня на уме. На этот раз мне удалось ускользнуть из-под его ока. Его женщина – одна из наших. Она подмешала ему в вино снадобье, помешавшее сотнику стать твоим проводником обратно в Мутанги. Вместо него вызвался поехать я.

– Какую роль играет Онка?

– Это шпион высокого ранга при Верховном совете. Его поставили надзирать за всеми нами, но в особенности за тобой. Они отлично понимают важность твоей персоны. Ты, может, и не знаешь, но тебя целенаправленно заманили в Джарри.

– По какой причине?

– Этого я сказать не могу, потому что не знаю. Я прожил здесь меньше десяти лет, но уже много раз видел, как люди, обладающие особыми умениями и талантами, попадают в эту страну как будто невзначай. Только олигархи заблаговременно узнают об их приходе. В точности как знали о твоем. Ты не первый, кого мне поручают встретить. Можешь представить, сколько таких выдающихся мужчин и женщин прибыли вот так в Джарри за века?

– Похоже, здешнее общество многослойно, – промолвил Таита. – Ты говоришь о них и о нас, как будто мы совсем разные. Кто такие «они» и кто такие «мы»? Разве мы все не египтяне? Причисляешь ли ты меня к своим, или я один из них?

– Я считаю тебя одним из нас, потому что достаточно хорошо узнал тебя и верю, что ты добрый и справедливый человек, – ответил Тинат. – Насколько понимаю, у тебя есть дар. Ты обладаешь силой. Я верю, что ты можешь оказаться спасителем, посланным положить конец вездесущему злу, которое заправляет олигархами и всеми делами в Джарри. Мне кажется, что если есть человек, способный одолеть величайшее зло всех веков, то это ты.

– Что это за зло? – осведомился Таита.

– Из-за него меня в первую очередь и послали сюда. Как и тебя вслед за мной, – сказал полководец. – Думаю, ты понимаешь, к чему я клоню.

– Поясни, – настаивал маг.

Тинат кивнул:

– Ты правильно делаешь, выказывая недоверие. Фараон Нефер-Сети отправил тебя на юг, чтобы найти и устранить препятствие, чтобы воды Отца-Нила снова потекли в Египет, возрождая и питая нашу страну. А это значит, что твоя задача – уничтожить того, кто воздвиг эти преграды.

– Я беру свои слова, сказанные о тебе прежде, назад. Ты настоящий солдат и патриот. У нас общее дело, и оно правое. Что нам нужно делать? Какие твои предложения?

– Сначала нам следует выяснить личность нашего врага.

– Олигархов? – предположил Таита, проверяя, насколько глубоко понимает проблему его собеседник.

– Олигархи не одни. Это подставные лица, куклы, которые кривляются на подмостках Верховного совета. Есть нечто, что стоит за ними. Это некая незримая сила или человек. Они исполняют его приказы, а почитание этой безымянной силы составляет религию в Джарри.

– Есть у тебя какие-то соображения, что это может быть? Бог это или смертный?

– Я солдат. Мое дело – сражаться с людьми и армиями. Насчет темных сил я не знаток. Ты маг, тебе понятен иной мир. Моя глубочайшая надежда кроется в том, что ты будешь командовать нами, направлять нас, давать советы. Без такого человека, как ты, мы не воины вовсе, а потерявшиеся дети.

– Почему вы не восстали против олигархов и не отобрали у них власть?

– Потому что до нас это уже пытались сделать двести двадцать лет назад. В Джарри произошло восстание. Поначалу оно развивалось успешно. Олигархов схватили и казнили. А потом на страну обрушилась страшная чума. Жертвы ее умирали в страшных мучениях, истекая кровью изо рта, ушей, носа и прочих отверстий в теле. Эта зараза поражала только мятежников и щадила тех, кто хранил верность Верховному совету и поклонялся сокровенному божеству.

– Откуда тебе это известно?

– История бунта высечена на стенах зала совета в назидание всем жителям Джарри, – ответил Тинат. – Нет, маг, я целиком отдаю себе отчет в мощи той силы, которую мы стремимся низвергнуть, и осознаю риск, на который мы решаемся. Я без конца размышляю об этом с того самого дня, как нашел тебя под Тамафупой. Единственная наша надежда состоит в том, что ты найдешь способ обуздать эту темную силу, пока мы займемся уничтожением олигархов и их пособников. Не знаю, способен ли ты сам сокрушить эту злую тварь, но молюсь всем богам Египта, дабы твоей мудрости и магических способностей хватило и ты мог защитить нас от ее гнева на время, достаточное, чтобы все мы успели убежать из Джарри. И еще я молюсь, чтобы тебе удалось сокрушить преграду, которую эта нечисть воздвигла на пути притоков Нила.

– Мы уже попытались разрушить стену у Красных Камней – Мерен и я. Тогда-то Мерен и лишился глаза.

– Это потому, что вы попытались уничтожить стену как вещь. Вы тогда не осознавали, что под ней кроется глубокая, более зловещая подоплека. Мы понимаем, что шансы наши бесконечно малы, но я и мои сторонники готовы пойти на все. Согласен ли ты попытаться? Поведешь ли ты нас?