Маленький отель на Санторини Набокова Юлия
– Извини, не удержался, – шепчет он и подталкивает меня к берегу. – У тебя двадцать восемь минут.
От его поцелуя и прикосновения рук к моей обнаженной коже я вся горю. Поэтому бегу к морю и бросаюсь в воду с разбега. Море здесь теплей и спокойней, и я с наслаждением плаваю, удалившись от плещущихся на мелководье детей и бабушек, и разглядываю причудливые, изрытые пещерами скалы с воды. Пляж, окруженный с трех сторон скалами, выглядит очень живописно. И единственное, о чем я жалею, – что мы оказались тут не вдвоем с Русланом, а во время групповой экскурсии. Я пытаюсь отыскать его фигуру на берегу, когда сзади ко мне подплывает вездесущая рыжая дама.
– Ой, это вы! – фальшиво восклицает она, хотя я уверена, что она специально следовала за мной. – Простите, как вас зовут?
– Вероника.
– А я Оксана. Вероника, вы с Русланом такая красивая пара! Прошу прощения за любопытство, но где вы познакомились? Наверное, вы тут отдыхали и попали к Руслану на экскурсию?
– Нет, я живу на Санторини, – отвечаю я, решив, что ничего страшного не случится, если я расскажу ей правду. Все равно будет сплетничать о нас с подружками, так пусть хотя бы не выдумывает лишнего.
– Да что вы говорите? – удивляется Оксана. – Так вы гречанка? А так хорошо говорите по-русски.
– Я из России, и у меня русская мама. А о своей греческой семье я узнала только недавно, когда получила в наследство отель на Санторини.
Глаза сплетницы загораются еще большим любопытством, но мне не хочется продолжать беседу, поэтому я говорю:
– Нам пора возвращаться, время заканчивается.
И первой плыву к берегу, слыша ее шумные шлепки за спиной.
– Как поплавала? – Руслан скользит жарким взглядом по моему мокрому телу и протягивает полотенце, которое я захватила из отеля.
Я вытираюсь и жалуюсь, что даже в воде меня достали его поклонницы.
– Вот поэтому я и не купаюсь во время экскурсий, – фыркает Руслан.
Он ждет, пока я оденусь, и мы идем к автобусу.
Разомлевшие от купания туристы набиваются в салон, и мы едем в таверну, где нас угощают греческой кухней. Обед входит в стоимость экскурсии, но я-то за нее не платила, поэтому пытаюсь предложить Руслану заплатить хотя бы за еду, но он только отмахивается и ведет меня за отдельный столик подальше от остальных. Наконец-то у нас есть время побыть наедине!
– Как ты выдерживаешь целый день экскурсий на жаре? – поражаюсь я, сочувствуя Руслану.
Я-то хотя бы освежилась в море, а он даже футболки на пляже не снял.
– Ко всему привыкаешь, – он пожимает плечами. – И потом я люблю свою работу.
– Не устаешь от такого количестве людей?
– Бывает, зато никогда не скучно!
Я бы точно не смогла работать гидом. Меня вполне устраивает рецепция отеля и общение с несколькими постояльцами. Но Руслан явно нашел себя, и мне остается за него только порадоваться.
– Долго еще будет экскурсия? – спрашиваю я, мысленно строя планы на вечер вдвоем.
– Сейчас заедем в горную деревню, потом прогулка по Ретимно и свободное время. К семи вернемся обратно в Ираклион и развезем всех по отелям.
– К семи? – разочарованно вздыхаю я. – Так долго!
Руслан смеется надо мной и обещает:
– Зато потом я весь твой.
Мои губы растягиваются в улыбке. Скорей бы закончилась эта экскурсия!
После сытного обеда автобус привозит нас в живописную деревушку Спили в горах.
– Название Спили происходит от греческого «пещеры», – объясняет Руслан, когда мы выходим из автобуса.
А я невольно вспоминаю уроки греческого со Стефаносом. До пещер мы, к счастью, не дошли. Лучше бы я никогда не встречала этого обманщика!
– Деревня расположена между двумя скалами, у подножия горы Кедрос, – продолжает Руслан, ведя нас вперед. – Слышите шум воды?
Мы выходим на центральную площадь и смотрим старинный венецианский фонтан в виде голов льва, из которых бьют струи воды.
– Местная легенда гласит, – торжественно говорит Руслан, – если девушка выпьет понемножку воды из каждого из двадцати семи источников, она скоро обретет женское счастье.
Наверное, Руслан наблюдает за этой картиной на каждой экскурсии, но я оказываюсь не готова к тому, что меня буквально сметают другие туристки – торопясь испить волшебной воды, исполняющей желание. Вдоль фонтана моментально выстраивается длинная очередь, а я отхожу подальше в тень, пока не затоптали.
– А ты что не пьешь? – весело спрашивает Руслан, приближаясь ко мне.
– А я свое женское счастье уже обрела!
Убедившись, что на нас никто не смотрит, я целую его в губы. Мимоходом думаю, не слишком ли я самонадеянна. Может, для верности тоже стоит потолкаться у фонтана? Но тут Руслан с пылом отвечает на мой поцелуй и крепко обнимает за талию, и все мысли вылетают у меня из головы.
Он первым отпускает меня и оглядывается. Кажется, наш спонтанный поцелуй никто не заметил. Мы переглядываемся с улыбкой, как заговорщики, и Руслан возвращается к своим обязанностям гида.
– А теперь следуйте за мной, прогуляемся по деревне!
Идя за Русланом в толпе туристов, я с интересом разглядываю каменные домики, уютные балконы с цветочными горшками, заборы, сложенные из крупных серых и коричневых камней. Греция сегодня открывается мне с новой стороны, и я благодарна Руслану за эти впечатления.
А потом мы отправляемся в финальную точку нашей экскурсии – Ретимно. И хотя по дороге Руслан нахваливает его как один из самых красивых городов Греции, я бы с удовольствием сократила экскурсию и сразу отправилась в отель, чтобы скорее оказаться наедине с моим неутомимым гидом.
Впрочем, когда мы прибываем в Ретимно и идем старинными улочками, я готова взять свои слова обратно. Городок и правда живописный. Старый квартал похож на лабиринт, и я с интересом заглядываю в узкие проулки, которые мы минуем по пути.
У каменного фонтана с четырьмя колоннами и тремя головами львов, из которых бьет вода, мы останавливаемся. Руслан рассказывает, что фонтан был построен в 1626 году и носит имя Римонди – венецианского губернатора, при котором был построен. Затем Руслан объявляет свободное время:
– Рекомендую прогуляться по старому центру, он целиком пешеходный.
– А мы не заблудимся? – опасливо спрашивает рыжая Оксана. – Может, вы лучше нас проведете?
Ее поддерживают несколько голосов.
– Заблудиться здесь негде, – вежливо отказывает Руслан, бросая на меня короткий взгляд. Ему явно хочется прогуляться со мной вдвоем, а не сопровождать толпу туристов. – Ориентир – этот фонтан. Спросите, как пройти сюда, а отсюда по прямой и налево – к стоянке нашего автобуса.
Оксана разочарованно отходит к фонтану, другие туристы тоже задерживаются, чтобы сфотографировать его, а Руслан берет меня за руку и шепчет:
– Бежим!
Едва сдерживая смех, я ныряю за ним в толпу. Немного оторвавшись, мы замедляем шаг и идем по главной улице с сувенирными магазинами.
Ретимно отличается от бело-синего Санторини, в нем чувствуется влияние венецианцев. Стены двухэтажных домов покрашены в теплые цвета – бежевый, желтый, терракотовый. Деревянные двери оформлены каменными арками, как порталы. Столики уличных кафе выставлены прямо в проулках, под шапками цветущих бугенвиллей. Кое-где светлые стены марают надписи на греческом. Их не так много, как в Афинах, где граффити почти на каждом доме, но все равно они портят вид, и я спрашиваю у Руслана:
– Что тут написано?
– В основном политические лозунги, – рассеянно отвечает он и увлекает меня на одну из узких улочек, зажатую между домами.
Я думаю, что он хочет показать мне что-то интересное, но Руслан обнимает меня за талию и жарко целует.
Мы еще немножко бродим по старинным улочкам Ретимно, находим совсем тихие и пустынные, где никто не мешает нам целоваться, а потом возвращаемся к автобусу, где уже начинают собираться туристы.
К счастью, мой отель оказывается первым на обратном пути в Ираклион, и Руслан выходит вместе со мной, попрощавшись с туристами и пообещав, что водитель Орион доставит всех по отелям в целости и сохранности. Благодарные туристы провожают его бурными аплодисментами.
– Я бы искупался, – предлагает Руслан, глядя в сторону пляжа, над которым садится солнце. – Ты не против?
– Весь день об этом мечтаю!
Ветер встречает нас уже на подступах к пляжу, а выйдя на опустевший берег, мы видим волны, которые обрушиваются на берег.
Я растерянно замедляю шаг, но Руслан еще быстрей бежит к морю и оборачивается ко мне.
– Эй, ты чего? Я с тобой!
Я догоняю его и раздеваюсь до купальника. Руслан торопливо сбрасывает брюки и футболку – словно не может находиться в них больше ни минуты.
Взявшись за руки, мы забегаем в море, и нас с головой окатывает волной. Над следующей волной Руслан меня подбрасывает, держа за талию. Идущая за ней еще выше, и мы ныряем, а потом всплываем и долго отфыркиваемся.
Мы резвимся, как дети, в то же время успевая целоваться между волнами. А когда начинаем замерзать, выбираемся на пустынный берег уже в сумерках и напяливаем одежду прямо на мокрое тело.
– Я мечтаю о горячем душе! – восклицаю я, ежась на ветру, и припускаю в сторону отеля.
Руслан догоняет меня, и я уже представляю, как мы будем нежиться под душем вдвоем, а потом разопьем бутылку вина, которая оттягивает мою пляжную сумку. Но тут у него звонит телефон. Слушая собеседника, Руслан мрачнеет и останавливается посреди пляжа.
– Понял, все сделаю. – Он заканчивает разговор и виновато вздыхает, поднимая глаза на меня.
Я с упавшим сердцем понимаю, что ни душа, ни вина, ни всего остального, о чем я мечтала весь день, не будет.
– Извини, Ника. Звонили из офиса. Туристка с сегодняшней экскурсии оставила в автобусе сумку с документами. А завтра утром у нее ранний вылет. Автобус уехал обратно в Ретимно и уже не вернется, мне нужно съездить туда и привезти сумку ей в отель.
– А эту потеряшу случайно не Оксана зовут? – Я даже не пытаюсь скрыть разочарование. И ничуть не удивляюсь, когда слышу утвердительный ответ.
Вряд ли она забыла сумку нарочно, чтобы сорвать нам романтический вечер, но меня это не утешает. Меня бы утешило, если бы Руслан потом вернулся ко мне в отель, но он с сожалением говорит, что дорога займет много времени и приедет он уже поздно ночью.
– Не расстраивайся, Ника! – На прощание он жарко меня целует. – Завтра у нас еще целый день!
– А какие у нас планы? – с замирающим сердцем спрашиваю я, молясь, чтобы это была не групповая экскурсия.
– Только ты и я. Завтра я взял выходной.
Мы целуемся на прощание, и я бегу в отель, подгоняемая ветром, а Руслан – решать проблемы своей туристки.
Глава 33
На следующий день я надеваю красное платье. Ведь у нас наконец будет самое настоящее свидание, и я хочу быть красивой для Руслана.
– Я уже говорил, что ты в этом платье выглядишь, как богиня? – говорит Руслан, когда мы встречаемся в девять на рецепции.
– Еще нет, – я опускаю ресницы, с радостью принимая его комплимент.
– Тогда я слепой идиот, – шутит он.
Мы выходим из холла под палящее солнце. Руслан подводит меня к небольшой серебристой машине и открывает переднюю дверь.
– А куда мы едем? – спрашиваю у него, садясь и пристегивая ремень безопасности.
– Я подумал, ты захочешь посмотреть Кносский дворец, о котором читала в мифах.
Я бы предпочла побыть с Русланом наедине, а не ходить в толпе туристов. Но мне и в самом деле интересно посмотреть на легендарный Кносс, где, по преданию, жил Минотавр. К тому же завтра я возвращаюсь на Санторини и неизвестно, когда будет возможность побывать в Кноссе в другой раз. Поэтому я изображаю энтузиазм, а Руслан включает греческое радио, и под звуки жизнерадостных мелодий мы катим навстречу античным руинам.
У входа в Кносский дворец нас встречает бюст археолога.
– Знакомься, Ника, – торжественно представляет мне его Руслан, – сэр Артур Эванс. Он начал раскопки Кносса в 1900 году. Большая часть раскопок была сделана в первые шесть лет, но работы продолжались вплоть до 1935 года, когда ему исполнилось 84 года.
Я с почтением разглядываю бронзовый бюст человека, который посвятил всю свою жизнь, чтобы показать миру античный дворец, и мы проходим на территорию, где переносимся на три с половиной тысячелетия назад.
Кносский дворец впечатляет – и размерами, и древностью. Глядя на руины, я пытаюсь представить их во времена величия: достраиваю в свое воображении стены и крыши, населяю древними греками.
– Представляешь, после взрыва вулкана в XV веке до нашей эры гигантская волна с Санторини добралась до Кносса и разрушила тут все, – тихо замечает Руслан, и в жаркий солнечный день, под палящим солнцем, у меня по плечам и спине бегут мурашки, а в воображении мелькают апокалиптические картины, как роскошный дворец смывает разрушительной волной цунами вместе с многочисленными обитателями. Причем, Кносс удален от моря и находится не на берегу, но его это не спасло.
Сейчас ничто не напоминает о прежней катастрофе, кроме руин. Да и те выглядят довольно мирно на фоне зеленых кипарисов и безоблачного синего неба. Жизнерадостно поют птицы, стрекочут цикады, и мы проходим дальше, стараясь разминуться с большими туристическими группами.
У меня сегодня индивидуальная экскурсия с самым прекрасным и обаятельным видом на свете.
– Часть колонн, фресок и внутренних залов восстановлена, – Руслан указывает на красные колонны вдалеке. – Многие критикуют Эванса и последующих реставраторов за излишнюю гламурность дворца. А как тебе?
– По-моему, симпатично! – хвалю я.
Возле фресок с изображением смуглых юношей с амфорами столпилась экскурсия. Я бросаю взгляд на фрески поверх чужих голов и говорю Руслану:
– А они не очень-то похожи на греков.
– Считается, что минойская цивилизация не была греческой. Есть версия, что минойцы приплыли сюда из Западной Африки. Слышала про Фестский диск? Его нашли на раскопках дворца в Фесте на Крите и сейчас он выставлен в археологическом музее в Ираклионе. Ученые всего мира бьются над его разгадкой уже много лет.
– А ты как думаешь, что на нем написано? – щурясь на солнце, спрашиваю я.
– Думаю, какая-нибудь ерунда, – Руслан фыркает. – Рецепт какого-нибудь античного рагу или список должников. А может, неприличный анекдот. Вот ученые удивятся, когда расшифруют!
Мы покатываемся со смеху, и на нас недовольно оборачиваются туристы, слушающие унылого экскурсовода, поэтому мы проходим дальше.
К отреставрированному портику с тремя колоннами, покрашенными в красный цвет, мы попадаем в перерыве между экскурсионными группами и успеваем сделать общее селфи на фоне колонн и фрески на стене.
– А эти фрески подлинные? – интересуюсь я, разглядывая изображение с оливковым деревом и быком с золотыми рогами.
– Нет, это копии. Оригиналы находятся в археологическом музее. Если хочешь, можем сегодня заехать туда.
Меньше всего мне хочется тратить последний выходной на Крите на прогулку по музею. Видимо, все мои эмоции по этому поводу отражаются на лице, потому что Руслан смеется:
– Понял, прекрасного понемножку!
Мы идем дальше, и Руслан рассказывает мне историю дворца. Ветер треплет мои волосы и подол красного платья, и мне все время приходится придерживать его, чтобы не продемонстрировать красные стринги не только Руслану, но и многочисленным посетителям Кносса.
– Если я слишком много болтаю, скажи, чтобы я заткнулся, – в какой-то момент говорит Руслан.
– Что? Нет! – бурно возражаю я. – Ты рассказываешь очень интересно!
В рассказах Руслана картины былого величия дворца оживают в моем воображении. Мы бродим по террасам и переходам, попадаем то в комнаты, то в кладовые с огромными пузатыми пифосами для хранения оливкового масла и вина, то в зал с черными отреставрированными колоннами, спускаемся по лестницам вниз-вверх. Сейчас, когда стены дворца разрушены, наружу можно выйти в любом месте. Но я представляю, какие лабиринты тут были, когда стены были целы.
– Теперь я понимаю, почему именно здесь родился миф о Минотавре, – замечаю я, пораженная размерами дворца.
– Представляешь, – со смехом делится Руслан, – недавно на экскурсии одна туристка взяла с собой клубок шерсти – чтобы не потеряться тут и найти дорогу обратно к автобусу.
Мы снова хохочем и идем дальше. Мне не страшно потеряться тут с Русланом хоть на всю жизнь – пока он идет рядом, держит меня за руку и смешит.
В одном из пустых помещений, улучив минутку, когда оказываемся одни, мы целуемся, потому что держаться больше нет сил. Но приближающиеся голоса туристов заставляют нас разомкнуть объятия.
Мы бродим по территории часа полтора, прячемся от палящего солнца во внутренних залах с крышей. Осматриваем тронный зал с гипсовой копией самого древнего трона в мире, бассейны для купаний и покои царицы с глиняной ванной и туалетом – дыркой в полу. Потом еще немножко гуляем вокруг дворца, проходим по самой старой мощеной дороге в Европе и целуемся среди цветущих деревьев, пока не становится слишком жарко.
– Предлагаю сбежать отсюда на пляж, – говорит Руслан, и я с радостью соглашаюсь.
Остаток дня мы проводим на уединенном песчаном пляже. Народу здесь немного, но есть лежаки и зонтики, чтобы скрыться от солнца.
Мы занимаем два лежака, мажем друг друга кремом от солнца, загораем и купаемся, как обычные туристы.
В обед мы перемещаемся под тенистый навес пляжного кафе. В такую жару есть особенно не хочется, и мы заказываем всего два блюда – греческий салат и кальмаров на гриле, которые делим пополам. Я напоминаю Руслану про бутылку вина, которую купила во время вчерашней экскурсии на винодельне, и предлагаю выпить ее вечером у меня в отеле. Глаза Руслана загораются желанием, и я довольно улыбаюсь. Скорей бы вечер!
Когда наши тарелки пустеют, я заказываю мороженое. Официант советует попробовать их фирменное. Я легкомысленно соглашаюсь, а когда он приносит целую пирамиду в креманке, я закатываю глаза.
– Это все мне?!
В креманке лежит половина маленькой дыни, на ней возвышаются три шарика шоколадного и сливочного мороженого вперемешку с кубиками дыни, а венчает все пышная шапка из взбитых сливок и шоколадного сиропа.
– И как это есть? – ахаю я.
– Я помогу, – Руслан берет вторую десертную ложку на длинной ручке, которую предусмотрительно принес официант.
Признаюсь – мороженого вкуснее я не ела! Мы с Русланом все время смеемся, пытаясь не развалить пирамиду мороженого, но она все равно кренится как Пизанская башня, и нам приходится быстрее орудовать ложечками, пока она окончательно не упала и не растаяла. Мы кормим друг друга с ложечки и пачкаем щеки и губы, как дети. А потом идем умываться в туалет, заходим в одну кабинку и набрасываемся друг на друга, слизывая пятна мороженого с щек и губ. Когда Руслан лижет меня в шею, я возмущаюсь:
– Эй, там я точно не могла испачкаться!
– Еще как могла, – хрипло выдыхает он и опускает голову еще ниже – в ложбинку на моей груди.
Не знаю, как далеко мы бы зашли, но нас отрезвляет громкий голос из коридора и грохот железного ведра. Уборщица приходит навести порядок в туалете и начинает с соседней пустой кабинки. Нам удается выскользнуть незамеченными за ее спиной, и мне стоит больших усилий не хихикать, пока мы с Русланом крадемся к двери в коридор.
Мы проводим время на пляже до самого заката. Спина Руслана становится ярко-розовой, и я охаю, заметив это:
– Да ты сгорел!
– Ничего не сгорел, а наконец-то загорел, – возражает он, натягивая футболку.
По дороге в отель я мечтаю о том, как мы окажемся с ним наедине в номере. Но когда мы уже подъезжаем, мобильный Руслана звонит. Выслушав собеседника, Руслан хмурится и обещает скоро приехать, а я с досадой закусываю губу. Опять!
– Прости, Ника, – Руслан тяжело вздыхает. – Звонили из офиса. Гид, которая должна была сопровождать туристов в аэропорт, заболела, и меня попросили ее заменить. Мне нужно ехать.
– Может, ты вернешься после?
Руслан с сожалением качает головой.
– Я освобожусь глубокой ночью. Сначала нужно довезти туристов до аэропорта, а потом встретить тех, кто прилетит из Москвы, и развезти их по отелям.
– Угораздило же меня связаться с гидом, – расстроенно ворчу я.
У входа в отель Руслан целует меня на прощание затяжным поцелуем, от которого у меня подгибаются колени, и уезжает к своим туристам. А я поднимаюсь в номер и падаю спиной вниз на кровать, которая могла бы стать нашим ложем любви, но уже не станет.
Глава 34
Весь июль мы с Русланом видимся урывками. Он все время на экскурсиях и почти без выходных – подменяет других гидов. Я занимаюсь отелем – постепенно обставляю отремонтированные номера и начинаю сдавать их. Сначала два, потом три, четыре. К середине июля туристы заселяются и выселяются почти каждый день, а я едва успеваю приводить комнаты в порядок, но пока отель не заработает целиком, не могу себе позволить нанять уборщицу. По улице мимо отеля бродят нарядные девушки, которые проводят свой отпуск на одном из самых романтичных и фотогеничных островов Греции, а я целые дни провожу за уборкой – мою то номера, то фасад отеля. Я даже в море не купалась уже две недели, с тех пор как вернулась с Крита.
– Эй, Ника, ты что совсем не заходишь? – Ирина, качая на руках малыша Павлоса, названного в честь отца Янниса, окликает меня с балкона, когда я мою стены снаружи. – Приноси дневник Афины, будем переводить дальше!
Со всеми хлопотами с отелем я почти забыла о дневнике, а ведь в нем осталось всего три записи, и я надеюсь узнать из них что-то важное.
– Зайду! – машу ей в ответ.
Через час, когда я заканчиваю с уборкой, а Ирина укладывает спать сына, мы сидим у нее на балконе, и она открывает дневник Афины.
День жаркий, море играет солнечными бликами. Но когда Ирина начинает читать, она мрачнеет и хмурится.
– Что такое? – волнуюсь я.
– Тут о смерти твоего дедушки…
Из дневника Афины
10 февраля 2019 года
Сегодня месяц, как не стало моего милого Панайотиса. Как мне передать словами всю боль и горечь от его утраты? Мое сердце остановилось вместе с ним. Я все еще живу, встаю по утрам, занимаюсь отелем, а по вечерам возвращаюсь в свой опустевший дом, где меня никто не ждет.
Мой дорогой сын Костас пробыл со мной неделю после похорон и вернулся к своим делам в Афинах. А я теперь совсем одна – никому не нужная старуха, у которой нет ни мужа, ни внуков, ни даже кошки.
Говорят, что время лечит, но моя тоска по Панайотису неизлечима. Мы прожили вместе пятьдесят четыре счастливых года, полных любви, нежности, уважения и заботы друг о друге. Это так много и так мало – когда я лежу одна в своей вдовьей постели, и никто не обнимает меня и не храпит рядом. Я ругалась на мужа, когда он храпел. А теперь отдала бы все на свете, лишь бы он продолжал храпеть рядом. Но теперь мои ночи – тихие и мучительно долгие. Как сегодняшняя ночь, когда я пишу эти слова. На часах уже три после полуночи, но мне не уснуть.
Мой милый Панайотис, я так сильно скучаю по тебе…
Ирина заканчивает читать, и на балконе повисает тяжелая тишина. У нас обеих глаза на мокром месте. Я представляю себе, какой одинокой была бабушка после смерти деда, и гадаю, смогла бы я заполнить пустоту в ее душе, если бы мы встретились с ней при жизни.
– Я познакомилась с твоей бабушкой уже после смерти ее мужа, – тихо говорит Ирина. – Она всегда казалась мне очень сильной женщиной. Я никогда не видела ее плачущей… Но тут, посмотри…
Ирина всхлипывает и протягивает мне дневник, и я вижу, что последняя строчка смазана, а бумага в этом месте неровная, как если бы на нее упали слёзы или бабушка Афина провела по ней мокрой рукой.
Сколько слёз пролила бабушка после смерти дедушки? Теперь уже не узнать. Может, именно уход супруга ее подкосил, ведь она сама пережила его всего на год.
В дневнике остались две записи, сделанные в последний год ее жизни.
– Прочти дальше, Ира, – прошу я и смахиваю слезинку, которая катится по щеке.
Мне хочется знать, что в жизни бабушки было еще что-то хорошее, что она не только плакала, но и улыбалась. Мне надо узнать это как можно скорей!
Ирина понимающе кивает и читает тихим голосом, чтобы не разбудить спящего в комнате сына.
Из дневника Афины
12 сентября 2019 года
Сегодня по делам я была в Фире и зашла в ресторан к Одиссею, чтобы пообедать. Я вдова и ношу траур по Панайотису, он тоже овдовел прошлым летом. Мы вспоминали наших любимых супругов, Одиссей заказал для меня рыбу, мы выпили немного вина. Все было прекрасно, и я еще подумала, какого замечательного друга я обрела в его лице, как вдруг Одиссей все испортил. Взял да и позвал меня замуж!
Я ушам своим не поверила, когда он об этом сказал. А потом так разгневалась, что чуть не вылила на него остатки вина в графине. Да как ему только такое в голову пришло? Что этот олух о себе возомнил? В моей жизни был только один супруг – мой милый Панайотис, и другого не будет. Так я ему и заявила. Одиссей сказал, что и не ждал от меня другого ответа, но попробовать стоило, иначе он бы так и жил, думая, вдруг у него был шанс.
Мы помирились, посмеялись и договорились, что навсегда останемся добрыми друзьями. Что еще остается в моем возрасте, кроме дружбы? Сын далеко, а внуков у меня так и нет. Да и вряд ли они появятся. Я уже потеряла всякую надежду.
Мне 75 лет, я уже пережила супруга и несколько моих знакомых ровесников.
Я начинала писать дневник в 19, чтобы сохранить в нем самые яркие события своей жизни.
Теперь моя жизнь подходит к концу, и пора поставить точку в моем дневнике. Дни мои однообразны, и ничего не происходит, кроме смены постояльцев в отеле, которые хоть как-то развлекают меня. Но не о них же писать!
Я решила, что эта запись станет последней. Я сделаю исключение только в одном случае – если мой дорогой Костас женится и познакомит меня со своей женой или подарит мне внука.
Прощай, мой дорогой дневник, свидетель самых счастливых и несчастных дней моей жизни.
Мне бы стоило тебя сжечь, чтобы после моей смерти никто посторонний не прочитал мои самые сокровенные мысли. Но для этого я слишком сентиментальна. Время от времени я перелистываю эти страницы, и вся жизнь проносится у меня перед глазами. Я пока не готова расстаться с тобой насовсем, поэтому надежно спрячу тебя в таком укромном месте, где никому никогда не придет в голову тебя искать. А когда почувствую, что дни мои сочтены, тогда и уничтожу свои записи.
Ирина заканчивает читать, а я нетерпеливо спрашиваю:
– Но там же есть еще одна запись? О чем она?
Я заглядываю в дневник, где аккуратным бабушкиным почерком заполнена еще одна страница – за несколько дней до ее смерти. Мне кажется, что то, что там написано, очень важно.
Но Ирина не успевает мне прочитать – в комнате просыпается и начинает хныкать ее малыш, и она бежит к нему.
– Давай продолжим потом, Ника, – извиняется она, когда возвращается на балкон с сыном. – Сейчас мне нужно его покормить.
– Да, конечно. – Я стараюсь не выдать своего расстройства, забираю бабушкин дневник и ухожу к себе.
Глава 35
– Аккуратнее! Вот так! Левее! – командую я грузчиками, которые спускаются по ступеням на нижнюю террасу и тащат каркас для кровати. Сидящие у своего номера немецкие туристы – муж с женой лет шестидесяти – пьют пиво и с любопытством наблюдают за грузчиками. На веранде соседнего номера сушится белый купальник юной полячки – судя по неземной красоте, она как минимум, топмодель. Но сейчас ее не видно – наверное, ушла гулять по Ие со своим лысеющим спутником. Он старше нее на двадцать лет (я смотрела паспорт), и именно он оплатил неделю в отеле.
– Проходите сюда! – распахиваю перед грузчиками дверь крайнего номера.
Его отремонтировали последним, а уже завтра в него заедут постояльцы. Доставку переносили два раза, так что мне пришлось даже поругаться и вставить пару крепких слов по-гречески, которым меня научил Яннис. Но наконец-то мебель доставили, и я готова расцеловать двух потных загорелых грузчиков.
– Сюда, к стене! – указываю им на место для кровати.
Они устанавливают каркас и идут наверх, чтобы спустить новый ортопедический матрас. А за ним – две тумбочки, стул, столик с зеркалом и платяной шкаф. Все белое и новенькое! Бабушка Афина была бы довольна увиденным.
Уже завтра мой маленький отель заработает в полную силу и начнет приносить прибыль.
Я молодец, можно выдохнуть и позволить себе ленивый вечер на террасе на закате. Я уже и не помню, когда просто сидела и любовалась закатом. Когда я переехала сюда из Москвы, мне казалось, что я буду каждый день видеть закаты, но реальность оказалась не такой романтичной. И чаще я в это время сижу на рецепции, встречаю и провожаю своих постояльцев, решаю их вопросы, подтверждаю бронь или прибираю номера после выселения.
Сегодня у меня больше дел нет, поэтому я устраиваю себе выходной. На верхней террасе никого, хоть я и держу ее открытой для гостей. Но они предпочитают сидеть на террасах своих номеров, как немецкая пара с пивом. Поэтому я в одиночестве располагаюсь в плетеном кресле и глазею на розовеющее небо, по которому сегодня плывут легкие перышки облаков. Какая красота! Ни минуты не жалею, что променяла карьеру в «Москва-сити» на работу в бабушкином отеле.
Вечер прекрасен, и я жалею только об одном – что рядом со мной нет Руслана. Сегодня днем он забегал ко мне в обед, но мы только успели на бегу поцеловаться и обменяться новостями, и он снова вернулся к своим туристам в таверну Янниса.
Я провожаю взглядом проплывающие облачка и вдруг замечаю мелькнувшую сбоку тень. Сначала сверху на террасу падает рюкзак, а следом за ним спрыгивает высокий темноволосый парень. Когда он поворачивается ко мне, я просто не верю своим глазам.
– Ты? – пораженно восклицаю я, вскакивая с кресла.
Стефанос лучезарно улыбается и шагает ко мне, широко распахнув объятия.
– Я вернулся! Я так скучал по тебе, Ника!
Но вместо ответных объятий он получает удар в грудь и обиженно сверкает черными глазами.
– Ай! Что с тобой, Ника?
– Это что с тобой? – Я стискиваю кулаки. – Как поживает твоя жена? Где твое обручальное кольцо? Как там тебя – Димитрис?
– Ты знаешь, – грустно вздыхает он, опуская плечи. – Откуда?
– Из новостей по телевизору! – Я так разгневана, что готова его поколотить. – На что ты вообще рассчитывал, когда заявился сюда?
По его бегающим глазам я все понимаю. Он надеялся, что я не смотрю местные новости и не знаю о его свадьбе. Поэтому заявился сюда, как ни в чем не бывало, собираясь продолжить с того момента, на котором мы закончили наш приятный курортный роман.
– Где твоя жена? – взбешенно спрашиваю я.
– Уехала с подружками на шопинг в Милан, – нехотя сознается он.
– И ты тоже решил устроить себе выходные? Притвориться опять бедным художником и дурить мне голову?
Читать бесплатно другие книги:
