Маленький отель на Санторини Набокова Юлия
– Погоди, ты не сказал, сколько возьмешь за работу.
– Я же сказал – чашечку кофе.
– Нет, так не пойдет. Это не деловой разговор!
– А ты, значит, деловая девушка? – От его солнечной улыбки мне становится тепло и сразу пропадает желание спорить.
– Какой кофе тебе сделать?
– Эспрессо. С ложкой сахара.
Когда я возвращаюсь, уже пахнет свежей краской. Руслан успел покрасить часть наружной стены, примыкающей к рецепции слева у двери, и показывает мне свою работу.
– Зацени, хозяйка!
– А ты правда хорош, – признаю я.
– Но знаешь, что? – Он чешет обгоревший на солнце нос и лукаво косится на меня. – Работа пойдет еще быстрей, если ты мне поможешь.
– Я? – теряюсь я. – Но я никогда не…
– Я тебя научу! В этом нет ничего сложного. Только переоденься во что-то такое, что не жалко испачкать.
Он кивает на мою одежду. Сегодня я надела новую синюю майку и джинсы. Любое пятнышко белой краски будет на них заметно, поэтому я снова спускаюсь вниз. Когда возвращаюсь, на мне – свободная белая футболка с кроликом и шорты, в которых я в Москве ходила в спортзал.
– Какой милый кролик, – Руслан поворачивает на меня голову и продолжает красить.
Я смущенно отвожу глаза на облупленную стену справа от входной двери, до которой он еще не дошел.
– Ну, показывай, как это делается.
– Для начала тебе нужно взять валик. – Руслан протягивает мне свой и встает за спиной. – Давай попробуем.
Мы вместе держим один валик на длинной ручке, и Руслан учит, как правильно катать его по стене. Его теплое дыхание щекочет мне шею, и это одно из самых волнующих ощущений в моей жизни. Впервые с нашего знакомства мне кажется, что мы можем стать кем-то больше, чем просто приятели, и эта мысль неожиданно согревает. А может, это солнце припекает мою открытую голову.
– А теперь обмакни в краску и попробуй сама.
Теперь я крашу стену справа, а он возвращается к своей работе по другую сторону двери.
Начав с углов, мы постепенно придвигаемся друг к другу. Мне досталась более короткая часть стены, а Руслан завершает покраску большей площади слева. Мы встречаемся у двери и встаем бок о бок, уперев валики ручками в пол. Стена так и сияет белизной – любо-дорого посмотреть!
– По-моему, из нас вышла отличная команда! – замечает Руслан.
– Дверь тоже надо покрасить, – говорю я, глядя на облупившуюся синюю краску.
Чтобы краска легла ровнее, Руслан сначала очищает старый слой мастерком. А затем притаскивает ведро с синей краской и берет валик с короткой ручкой.
– Хочешь сама?
Я начинаю красить дверь. А он сам белит парапет, местами сначала счищая старую краску, чтобы новая ложилась ровней. Он работает так ловко и увлеченно, как будто занимается этим всю жизнь.
– Значит, твой отец занимается ремонтом? – спрашиваю я и запинаюсь, вспомнив, как болезненно реагировал Стефанос на мои вопросы о личном и сразу замыкался.
Но Руслан охотно рассказывает мне о семье. Отец – строитель, мама – ветеринар, младшая сестра Вика учится на переводчика с французского. У них дружная любящая семья, и Руслан скучает по родным, которые остались в Питере.
Когда мы заканчиваем, я знаю о его родных почти все, а бабушкина терраса выглядит нарядной и новенькой. Белая краска сияет на ярком солнце, а синяя дверь смотрится очень эффектно. Как и было, когда отелем управляла бабушка Афина. Только горшок с бугенвиллеей Руслан оттащил от стены, чтобы ее покрасить, и теперь чахлый стебель, на котором нет ни одного живого листочка, торчит на самом видном месте. Я уже потеряла всякую надежду, что его удастся спасти. Наверное, пора признать поражение и выбросить его, заменив на новое деревце.
– Ну что, перерыв? – Руслан стаскивает бейсболку и вытирает со лба пот. – Приглашаю тебя прогуляться по Ие и выпить холодного фраппе.
– А что это? – спрашиваю я.
– Ты уже столько времени в Греции и еще ни разу не пробовала любимый напиток греков? – удивляется Руслан.
Я мотаю головой, ужасно заинтригованная, и выхожу вслед за ним на улицу, разогретую жарким полуденным солнцем и полную туристов.
Мимо соседней таверны я проскальзываю, прячась за Русланом. Не хочу, чтобы Яннис меня заметил.
– Поверить не могу, что Яннис так меня обманул! – жалуюсь я, когда таверна остается позади.
– Вряд ли он хотел тебя подставить, – возражает Руслан. – Надо учитывать разницу между греческими свадьбами и русскими. У нас свадебные фотосессии такого уровня, что хоть в модном журнале печатать можно. А греки с этим не заморачиваются, у них любой человек, который умеет держать в руках камеру, фотограф. То же самое и с прической, макияжем. Так что Яннис наверняка хотел помочь тебе от души.
– Выходит, я его обидела? – расстраиваюсь я.
– Греки обидчивы, но быстро отходят, – успокаивает меня Руслан. – Под таким ярким солнцем невозможно долго обижаться.
Он ведет меня дальше по улице к кафе, мимо которого я не раз проходила, но никогда не заглядывала. Руслана тут знают, он весело здоровается на греческом с официантом, заказывая два бокала фраппе, и мы садимся за свободный столик.
– А ты хорошо знаешь греческий, – хвалю я.
Сама я пока не могу разговаривать так бегло, но уже понимаю отдельные фразы.
– Я работаю в Греции уже три года, научился.
– А как тебя вообще занесло в гиды? Мама – ветеринар, папа – строитель. Ничто не предвещало.
Руслан смеется:
– Я люблю солнце, а здесь оно светит триста пятьдесят дней в году. Когда я впервые прилетел на Крит туристом, мне сразу захотелось тут остаться. Меня тогда сократили в банке и спешить было некуда. А потом я взял обзорную экскурсию по Криту в турфирме, где сейчас работаю, и это был полный провал. Девушка, как я узнал потом, впервые вышла на работу и всю экскурсию читала с бумажки. Даже древнегреческие мифы, представляешь! А я знал их наизусть, любил с детства.
– Я тоже любила мифы в изложении Куна, – вставляю я, и мы переглядываемся, как заговорщики, у которых есть что-то общее.
– А та гид их явно не читала, – продолжает Руслан. – Пока она уныло бубнила в микрофон на первом ряду, я сидел на последнем и рассказывал тот же самый миф по памяти своим соседям, но только в шутливом изложении. Они громко хохотали, экскурсоводу это не понравилось. Она сделала нам замечание, а потом предложила мне самому взять микрофон, раз уж я такой шумный. Ну, я и взял.
Официант приносит нам два пластиковых стакана с кофейным напитком, в котором плавают кубики льда.
Я делаю глоток, и Руслан выжидающе смотрит на меня:
– Ну как?
Это просто холодный кофе с молоком и льдом, и не сказать, чтобы я в восторге.
– В Москве я бы такой пить не стала, – признаюсь я.
– Я бы в Питере тоже, – смеется он. – Там без горячего кофе не прожить. Зимой я каждый день хожу в кофейни.
– Так ты не живешь в Греции постоянно?
– Нет, конечно! Я работаю тут с мая по октябрь, а зиму провожу в Питере. А ты? Вернешься домой, когда закончится туристический сезон?
Я качаю головой.
– Мне некуда возвращаться. И не к кому. У меня нет в Москве ни родных, ни квартиры. Теперь мой дом здесь. – Продолжать тему мне не хочется, хотя Руслан внимательно смотрит на меня и готов выслушать. – Ну а ты? Ты не закончил свой рассказ, как стал гидом. Взял ты тогда микрофон в автобусе?
– Взял, – Руслан смеется. – И рассказывал мифы всю обратную дорогу в автобусе. Экскурсовод хотела отобрать у меня микрофон уже через пять минут, но весь автобус запротестовал. А туристы, когда я выходил у своего отеля, сказали, что мой рассказ был куда интереснее, чем у гида, и проводили меня бурными аплодисментами. Та девушка-экскурсовод меня чуть взглядом не убила. А через несколько дней, провалявшись на пляже и отупев от безделья, я спросил у отельного гида, как можно устроиться к ним на работу. У них как раз не хватало сотрудников, и меня взяли. Так что я задержался на Крите, уже по рабочей визе, до конца сезона.
Официант снова возвращается к нашему столу с двумя тарелками, на которых лежит по лепешке с котлетой, помидорами и картофелем фри.
– Гирос, – объясняет Руслан. – Это греческая шаурма, попробуй!
Время обеденное, и я уже успела проголодаться, поэтому с удовольствием вгрызаюсь в лепешку. Вместо майонеза и кетчупа внутри мой любимый соус дзадзыки – из йогурта и протертого огурца, к которому приучили меня Яннис с Ириной.
– Вкусно, – хвалю я и запиваю горячий гирос холодным кофе. – Знаешь, и фраппе уже ничего, мне нравится.
– Ты становишься настоящей гречанкой, – улыбается Руслан.
После кафе мы еще полчасика гуляем по Ие, и Руслан рассказывает мне интересные факты, о которых я не знала. Оказывается, в 1950-е годы, когда моя бабушка была маленькой девочкой, Ия и Фира были бедными рыбацкими деревушками, остров был практически изолирован от остальной Греции. Позже, когда Афина была невестой, здесь нашли древний город Акротири. Некоторые археологи считают, что это и есть легендарная Атлантида.
– Не была там? – спрашивает меня Руслан. А когда я качаю головой, предлагает: – Могу провести экскурсию.
– Я бы с радостью, но сейчас меня куда больше волнует ремонт в отеле.
– Понял, – смеется Руслан, – тогда возвращаемся.
По пути мы встречаем большую туристическую группу и сторонимся, практически прижимаясь друг к другу, чтобы их пропустить.
– С круизного лайнера, – комментирует Руслан. – Большие лайнеры стали заходить на Санторини с восьмидесятых годов, тогда и начался расцвет туризма здесь.
– Моя бабушка Афина открыла отель в 1969 году, – вспоминаю я запись из дневника. – Ее первыми постояльцами были греки из Афин и туристы из Европы.
– Выходит, твоя бабушка предвидела развитие туризма. Мудрая женщина!
– Да, она такая, – улыбаюсь я, вспоминая ее дневник. Мне бы хотелось продолжить читать его, но сейчас, пока Ирина в больнице, это невозможно. Да и потом, после рождения малыша, ей будет не до этого.
Мы возвращаемся в отель и снова беремся за валики. Покраску фасада я доверяю Руслану, а сама начинаю красить стены внутри рецепции.
– Включи какую-нибудь русскую музыку, – просит Руслан.
Я нахожу свои любимые мелодии на телефоне и прибавляю звук погромче. Дверь на улицу распахнута, и, пока я крашу внутри, вижу, как Руслан пританцовывает и подпевает снаружи.
Я вспоминаю запись из дневника бабушки Афины – как они с дедушкой Панайотисом сами красили стены, когда задумали открыть отель. С Русланом все получается легко и непринужденно. Как будто мы уже давно знаем друг друга, и нет ничего более естественного, чем вдвоем красить стены.
Когда мы заканчиваем работу, уже близится закат.
– Осталось привести в порядок номер для молодоженов, но сегодня мы уже не успеем… – Я расстроенно смотрю на Руслана. – Тебе, наверное, пора возвращаться на Крит?
– Паром я уже пропустил. И вообще-то я взял два дня выходных на всякий случай.
От радости я чуть не бросаюсь ему на шею.
– Значит, ты остаешься? Ура!
– Только надо найти место для ночлега. Может, Яннис сдаст мне койку на ночь?
– Зачем тебе Яннис? – выпаливаю я. – Оставайся у меня!
– Я думал, номера в отеле непригодны для жилья, – Руслан вопросительно смотрит на меня.
– В отеле да, но дома у бабушки Афины есть свободная койка. То есть – диванчик в гостиной.
– Да хоть на коврике, я не прихотливый. Только ужасно голодный.
Не успеваю я задуматься, чем его угостить, ведь у меня нет готовой еды, как Руслан предлагает:
– Давай поужинаем в гавани на берегу? Я знаю один классный рыбный ресторанчик.
Глава 26
– За тебя, Ника! За милую хозяйку маленького отеля на Санторини, – Руслан поднимает свой бокал, а небо над нами пылает волшебными красками заката. – Пусть у тебя все получится!
Мы ужинаем на свежем воздухе на берегу. Так непривычно видеть море не с высоты террасы, а в нескольких метрах от нашего столика. Залив Амуди Бэй находится прямо под Ией, и чтобы попасть сюда, нам пришлось преодолеть сотни ступеней. Полоска каменистого пляжа тут совсем узкая и зажата между морем и отвесной скалой, на вершине которой раскинулась Ия.
Ресторан, куда привел меня Руслан, небольшой и колоритный. На веревке у входа развешаны пойманные осьминоги, а свежую рыбу можно выбрать с прилавка, усыпанного льдом. Я доверила выбор Руслану, и нам принесли огромную дораду, приготовленную на гриле в фольге с греческими травами и лимоном. Такую вкусную рыбу я не ела даже у старичка Одиссея. А может, все дело в компании Руслана.
Он веселит меня историями из своей работы гида, и я беззаботно хохочу, на время забыв обо всех заботах с отелем. Мы говорим с ним на одном языке, между нами нет непонимания из-за языкового барьера, мы выросли на одних книгах и фильмах. Когда Руслан начинает крылатую фразу из советского кино, я заканчиваю ее, и мы покатываемся со смеху, вспоминая следующую за этим сцену. Давно мне не было так легко и радостно.
Рядом с нами в воде качаются разноцветные рыбацкие лодки, тихо плещется море, разбиваясь о каменный берег. А когда солнце касается краешком моря, мы умолкаем и просто смотрим, как оно постепенно скатывается за горизонт, а небо раскрашивают отсветы розового и золотого.
– Это самый прекрасный закат, – говорит Руслан.
И я с ним согласна. Хотя с террасы бабушкиного отеля открываются головокружительные виды, здесь, на берегу моря, мы как будто оказываемся в самом центре розового заката. А тихий плеск волн умиротворяет и навевает покой.
– А сколько всего ты их видел на Санторини? – спрашиваю я, ожидая услышать в ответ – тридцать или даже сто. Ведь Руслан живет в Греции дольше, чем я.
– Этот третий.
– Всего лишь? – удивляюсь я.
– Обычно я приезжаю с дневными экскурсиями, и перед закатом мы уже отплываем на пароме обратно на Крит. Так что спасибо тебе за этот прекрасный вечер, он пополнит мою копилку самых ярких впечатлений.
– Это тебе спасибо за помощь. Скажи все-таки, сколько я тебе должна за работу… – начинаю я, но Руслан меня перебивает:
– Не думай об этом.
– Но как же, – возражаю я, – эксплуатирую тебя в твой выходной…
– Это лучший выходной за все время, – твердо отвечает он. А когда я протестующе открываю рот, перебивает: – Друзьям помогают просто так, верно?
– А мы с тобой друзья? – спрашиваю я, чувствуя укол разочарования.
– Ну конечно! – Руслан улыбается, а я отворачиваюсь к морю, чтобы скрыть смятение. Мне казалось, что этот день, проведенный вместе, сблизил нас, и Руслан испытывает ко мне интерес как к девушке. Но я для него только друг. Будь я парнем, Руслан так же помог мне покрасить стены, травил байки и заставлял смеяться. Наверняка у него есть девушка. А может, даже не одна, а каждый день новая – из числа тех разряженных туристок в летящих платьях и на высоких каблуках, которые так настойчиво пытаются привлечь внимание красивого и обаятельного гида. Влюбиться в Руслана – все равно, что влюбиться в звезду.
– Позволь хотя бы заплатить за ужин, – прошу я, но Руслан решительно отметает мое предложение и рассчитывается сам.
Подниматься обратно после сытного ужина тяжело. Я еле плетусь, а Руслан бодро шагает, даже не запыхавшись!
– Ты, наверное, из спортзала не вылезаешь? – бурчу я, когда мы останавливаемся на отдых по моей просьбе.
– Ага, у меня каждый день – фитнес, – ухмыляется он. – То вверх, то вниз с группой туристов.
Высоко над нами сияют огоньки Ии на фоне темнеющего неба, а еще выше зажигаются звезды. Мне ужасно хочется, чтобы Руслан меня поцеловал. Поцелуй стал бы прекрасным завершением такого романтического вечера. Но Руслан спрашивает:
– Ну что, идем?
Я киваю и отворачиваюсь, чтобы скрыть разочарование. Поднимаюсь по ступеням, а его шаги звучат у меня за спиной.
Когда мы наконец взбираемся на главную улочку Ии, я выжата как лимон. А Руслан бодро шагает рядом, нисколько не уставший.
Мы возвращаемся в отель, и я провожу Руслана в дом бабушки. Волнуюсь, отпирая дверь. Ведь я еще ни разу не приводила сюда гостей.
Первое, что видит Руслан, переступая порог, – это портрет Афины, висящий напротив двери.
– Это и есть твоя бабушка? – Он с почтением рассматривает фото и слегка склоняет голову, будто в знак приветствия.
– Да, это Афина.
– Она выглядит как женщина, которая прожила счастливую жизнь, – замечает Руслан.
– Она любила свой отель и любила моего деда, они прожили вместе больше пятидесяти лет.
Руслан оглядывает округлые потолки и помещение, которое уходит в глубь скалы.
– Ух ты, это что же, дом-пещера? – восторженно восклицает он. – Я про такие слышал, но бывать внутри не приходилось. Можно посмотреть?
– Конечно.
Руслан проходит в спальню за занавесками, а я остаюсь в гостиной. Как-то неловко следовать за ним. А когда он возвращается, указываю ему на узкий диванчик у стены:
– Я постелю тебе здесь. Если хочешь, можешь принять душ.
Пока он плещется в ванной, стелю ему постель, стараясь не думать о его обнаженном теле и кубиках пресса, по которым стекают капли воды. Да что со мной такое? Даже Стефанос не вызывал у меня таких непристойных фантазий. Может, я перегрелась на солнце за сегодняшний день?
Руслан возвращается. Я слышу, как шлепают по плитке его босые ноги, оборачиваюсь и сглатываю. На нем все те же серые штаны, в которых он красил стены, но он голый по пояс, и я вижу те самые кубики, которые представляла. Поднимаю взгляд выше, чтобы не слишком на них пялиться, но упираюсь в темные ореолы сосков и чувствую непреодолимое желание обвести вокруг них языком.
– Знаю, выгляжу смешно, – фыркает Руслан, и я сразу не понимаю, о чем он.
Смешно? Да он такой сексапильный, что у меня просто сносит крышу!
– Загар «маечка», – доносится до меня веселый голос Руслана. – Я ведь предупреждал!
– Да, такое нечасто увидишь. – Я изображаю смешок, только сейчас замечая, что на его шикарном спортивном теле действительно проявился загар по контуру футболки – смуглый круг по вороту, загорелые руки ниже плеч, а грудь и живот совсем белые, и их покрывают светлые волоски.
Руслан достает из рюкзака сменную белую футболку и надевает, а я с трудом сдерживаю разочарованный вздох. Надо же, какой предусмотрительный! А я уж собралась любоваться на его обнаженный торс и дальше.
– Хочешь чай или кофе? – спохватываюсь я, вспоминая о своей роли хозяйки.
– Давай чай! Только горячий, как у нас принято! – просит Руслан, а когда я бросаю на него недоуменный взгляд, поясняет: – Греки пьют горячий чай, только когда больны. А обычно предпочитают холодный, как фраппе, особенно летом.
К чаю я достаю из буфета шоколадные конфеты, которые привезла из Москвы, и насыпаю их в вазочку. Глаза Руслана загораются детским восторгом.
– Чего мне не хватает в Греции, так это наших конфет! «Мишка косолапый» – мои любимые! – Он набрасывается на них и хрустит обертками.
Интересно, есть ли у него девушка, думаю я, разглаживая обертку из-под «Красной шапочки». И если есть, то где – здесь, в Греции, или в Питере? Кто она – русская или гречанка? Какая она? Блондинка или брюнетка, как я? Как давно они вместе? Эти мысли сводят меня с ума, а вот Руслана вовсе не волнует, есть ли у меня парень. Хотя со мной как раз все предельно ясно. Если бы у меня был парень, разве бы я сегодня красила стены с Русланом и позвала бы его ночевать к себе домой?
К счастью, Руслан даже не догадывается о моих мыслях и весело болтает, а я рассеянно киваю, даже не вслушиваясь в его речь. За окном сгущаются сумерки, и все ближе тот момент, когда придется выключить свет и лечь спать. Но разве я смогу уснуть, когда он так близко – в соседней комнате?
– Земля вызывает Нику! – пробивается ко мне голос Руслана, и он щелкает пальцами у меня перед носом. – Ты меня слышишь?
– Извини, – спохватываюсь я.
– О чем задумалась?
Так я ему и сказала!
– Об отеле, – вру я. – Я теперь все время о нем думаю. Хватит ли у меня денег на ремонт, успею ли я запуститься в сезон и заработать, как пройдет первая свадьба – она уже через неделю.
– Не забудь сделать фото со свадьбы на террасе, – напоминает Руслан. – Мы повесим их на сайт, чтобы клиенты могли увидеть твой отель.
– Хорошо, – киваю я. – Ты что-то хотел спросить?
– Мне интересно, сколько лет этому дому. Говорят, такие дома-пещеры строили еще в тринадцатом веке.
Руслан с любопытством смотрит на меня, но я пожимаю плечами.
– Не знаю, в дневнике бабушки Афины об этом ничего не говорится.
– Твоя бабушка вела дневник?
Я встаю с места и захожу в смежный кабинет бабушки, где на столе лежит ее дневник. Ирина вернула мне его перед тем, как уехала в больницу. Возвращаюсь с дневником и кладу его на стол.
– Я случайно нашла его здесь. И постепенно читаю, чтобы узнать ее лучше. Ну как читаю – мне переводит Ирина, жена Янниса. Но сейчас она вот-вот родит, и ей не до этого. Я начала учить греческий, но моих знаний пока не хватает, я понимаю только отдельные слова.
– Если хочешь, могу тебе перевести, – предлагает Руслан, разглядывая старую тетрадь.
– Правда? – оживляюсь я.
– Если ты позволишь.
– Конечно, я буду рада!
– И если позволит она.
Я не сразу понимаю, о ком он, но потом вижу, что он смотрит на портрет бабушки на стене.
– Думаю, бабушка Афина не будет против, – отвечаю за нее я. – Тем более, что ты уже свой человек – красил стены в отеле.
Руслан смеется и открывает дневник на середине, где заложена фотография молодой Афины. Сначала он рассматривает фотографию и говорит:
– А ты похожа на нее.
Его слова мне приятны, ведь на фото бабушка – настоящая красавица. А потом я с волнением замираю, когда Руслан начинает читать.
Из дневника Афины
5 августа 2014 года
Сегодня у нас с мужем – золотая свадьба. Вот уже пятьдесят лет мы прожили вместе, и я каждый день благодарю Бога за то, что он послал мне моего милого Панайотиса. С годами наша любовь стала только сильней, мы понимаем друг друга с полуслова и до сих пор смеемся вместе так же задорно, как и в молодости. Панайотис умеет меня развеселить, и нет ни одного дня, чтобы в нашем доме не звучал смех. Если бы у меня была дочка, я бы дала ей такой совет: выходить замуж стоит только за того, кто умеет тебя рассмешить. Тогда и семейная жизнь будет счастливой и легкой!
Об одном я жалею – что Бог не дал мне больше детей и внуков. Мой дорогой сын Костас по-прежнему холост. Ему уже сорок один, и недавно он приезжал нас навестить. Как я ни расспрашивала его, не собирается ли он порадовать меня внуками, Костас только отшучивается. Боюсь, что он из тех мужчин, что навсегда остаются холостяками.
Мой отец так и не женился, и теперь я понимаю почему. Однако бабушка, кажется, даже не догадывалась о том, по какой причине ее сын избегал брака. Приняла бы она его таким, каким он был? Теперь уже не узнать.
– Твои бабушка с дедушкой везунчики, – говорит Руслан. – Прожили вместе столько счастливых лет! Это так важно – встретить в жизни свою половинку.
Я с волнением смотрю на него, но он отводит глаза в сторону. Интересно, о ком он сейчас думает? Мне очень хочется спросить, встретил ли он свою половинку, но я не осмеливаюсь.
– По-моему, твоя бабушка была бы рада узнать, что у нее есть внучка, – Руслан берет со стола фотографию Афины. – Тем более, так похожая на нее. Почитать тебе дальше?
Я качаю головой. В дневнике осталось всего несколько записей, и я хочу растянуть знакомство с бабушкой подольше.
Руслан кладет фотографию между страниц, закрывает дневник и возвращает мне.
Мы желаем друг другу спокойной ночи, и я сбегаю к себе в спальню – подальше от его голубых глаз, манящих губ и чарующей улыбки. Этот мужчина уж точно умеет меня рассмешить, и я могу представить его своим мужем, с которым проживу долгую семейную жизнь и отмечу золотую свадьбу. Но для него я просто друг, и с этим придется смириться.
Глава 27
Проснувшись утром, я тихонько проскальзываю в ванную, умываюсь, чищу зубы и переодеваюсь в футболку и шорты. Выглядываю в соседнюю комнату, надеясь увидеть Руслана там, но диванчик пуст. Только аккуратно сложенная на краю постель и рюкзак на стуле говорят о том, что Руслан мне не приснился. Он правда был здесь, помогал красить стены. Но куда же он делся?
На часах девять утра. Я распахиваю дверь, ожидая увидеть Руслана на веранде, но в изумлении застываю на пороге. Небо, море – всё исчезло! Вместо них – густой белый туман, который мгновенно окружает меня, заставляя зябко ежиться.
– Руслан! – зову я севшим голосом, но мне никто не отвечает.
В клубах тумана я замечаю черно-белую кошку, которая шныряет в приоткрытую дверь, ведущую на территорию отеля. Я осторожно следую за ней, буквально наощупь пробираюсь по нижней террасе. Двери номеров закрыты, и я поднимаюсь по лестнице наверх, чувствуя себя ежиком в тумане.
– Руслан! – снова зову я, оказавшись на втором уровне.
– Я здесь!
Дверь крайнего номера распахивается, и в клубах тумана передо мной возникает Руслан с валиком в руке.
– Что ты тут делаешь? – удивляюсь я, приближаясь к нему.
– Крашу.
– А почему меня не разбудил?
– А зачем? Ты так сладко спала.
Я надеюсь, что туман скрывает мои вспыхнувшие щеки, и спрашиваю:
– А что тут вообще происходит? Откуда такой туман?
– Это облака, – с улыбкой объясняет Руслан.
– Облака? – удивленно повторяю я.
– Мы же в ста метрах над уровнем моря. Иногда облака опускаются на Санторини. Правда, обычно это случается не в сезон, как мне рассказывали местные. Для лета это редкое явление.
Я протягиваю руку – и она исчезает, словно в белой вате. Вот бы отщипнуть от облака кусочек на память, чтобы запомнить это утро!
Сквозь влажный густой воздух пробивается свежий запах краски, и я поворачиваюсь, чтобы войти в номер, но, сделав пару шагов, натыкаюсь на Руслана – в белой футболке, он буквально сливается с облаком, которое опустилось на террасу. От неожиданности он роняет валик, а потом хватает меня за плечи, не давая упасть. Из облака проступает его лицо – сначала улыбка, как у Чеширского кота, затем все остальное – нос, глаза, губы. Впервые мы оказываемся так близко лицом друг к другу. Я даже чувствую запах его зубной пасты – такой же, как у меня, ведь он чистил зубы из того же тюбика в моей ванной. Всего несколько сантиметров отделяет нас от поцелуя в облаках. Но не успеваю я толком помечтать, как Руслан убирает руки и отступает в номер. Именно этот номер мы вчера наметили для ремонта, чтобы разместить в нем молодоженов.
– Ну, показывай свою работу, – делано бодрым голосом говорю я, чтобы скрыть смятение от его близости.
Мы проходим вперед, и облако остается у нас за спиной снаружи. А внутри меня встречают белые стены – как в лучшие времена при бабушке Афине.
– Я почти закончил, – Руслан макает валик в ведро белой краски и встает к стене, чтобы докрасить небольшой участок.
– Во сколько же ты начал? – поражаюсь я.
– В шесть утра, – смеется он.
Выходит, он тут уже три часа красит!
– Что же ты меня не разбудил? – с досадой повторяю я.
– Мне тут осталось полчасика. Сделаешь кофейку?
За время, пока я варю кофе, облака постепенно рассеиваются. И когда я возвращаюсь к Руслану с двумя чашками кофе, сквозь туман проглядывает солнце.
Читать бесплатно другие книги:
