Маленький отель на Санторини Набокова Юлия

Глава 23

Для свадьбы Елены Борисовны предстоит обновить рецепцию, террасу и подготовить номер для молодоженов. Прораб Сотирис осматривает фронт работе в отеле и обещает, что все будет готово за три дня. Ремонт косметический, управятся быстро.

У меня в запасе еще три недели до свадьбы, так что меня это вполне устраивает. Сотирис обещает прислать рабочих, когда я закуплю стройматериалы, затем пишет мне список на листке бумаги и советует сайт, на котором можно заказать подешевле с доставкой на остров. Доставка займет еще два-три дня.

После его ухода я оформляю заказ на сайте и оплачиваю его картой местного банка, которую мне помог получить в Афинах Спирос.

Закончив с делами на сегодня, я вспоминаю Стефаноса. Где он сейчас? Почему не приходит ко мне? Ночью мне снилось, что мы гуляем с ним по Фире, и, проснувшись одна в постели, я испытала острую тоску по нему.

Вечером захожу к Ирине, которая позвала меня переводить дальше дневник бабушки Афины. Яннис проводит меня к ней в комнату. Она приподнимается с дивана и радостно машет мне.

– Заходи скорей!

Ирина выключает звук у работающего телевизора и берет с тумбочки дневник. Я взволнованно присаживаюсь рядом. Мне не терпится узнать что-то новое о жизни бабушки.

Из дневника Афины

5 сентября 2001 года

Сегодня приехал мой дорогой Костас. Я не ждала его, и его приезд стал для меня большим сюрпризом. Мой сын меня любит и сказал, что приехал, потому что соскучился. А я уже понадеялась, что его неожиданный визит связан с переменами в его жизни.

Костасу уже двадцать восемь – столько же было мне, когда я родила его. Многие его ровесники женаты, моя добрая подруга Филомена уже нянчит двух внуков. Я тоже мечтаю о внучке – маленькой девочке с темными косичками, которая будет похожа на меня…

– Она как будто описывает тебя, – Ирина на миг прерывает чтение, а я сглатываю ком в горле. Как жаль, что мы с бабушкой не встретились!

– «Я бы заплетала ей косички и читала сказки на ночь, – продолжает Ирина, – видит Бог, как сильно я об этом мечтаю! Но мой дорогой Костас не торопится связать себя узами Гименея и только смеется, когда я расспрашиваю его, есть ли у него невеста в Афинах».

Как раз в этот момент в новостях по телевизору показывают репортаж со свадьбы. Жених в черном костюме заботливо ведет невесту в пышном платье по ступеням старинной церкви вниз, к собравшимся гостям. Кадр такой красивый и романтичный, что невольно притягивает мой взгляд – как будто я смотрю эпизод из голливудской мелодрамы.

– Это что, греческие кинозвезды женятся? – спрашиваю я у Ирины.

Она откладывает дневник, с любопытством смотрит на экран и берет пульт, чтобы прибавить звук.

– Да нет, это сын какого-то богача, – говорит она, слушая диктора.

Камера дает крупный план молодоженов, и в женихе я внезапно узнаю Стефаноса. Его глаза, его черные волосы, только подстриженные короче, и эта улыбка – ее ни с чем не спутаешь. Только как Стефанос мог оказаться там?

– Ира, – севшим голосом прошу я, указывая на экран, – переведи.

– Наследник строительной империи Димитрис Карези сегодня женился на Элени Пападопулу, дочери крупнейшего банкира, с которой был помолвлен последние два года, – бойко переводит Ирина. – Напомним, что в начале мая двадцативосьмилетний Димитрис сменил на посту генерального директора своего отца, после того как у старшего Карези случился инсульт…

Я смотрю на жениха с невестой, которые выходят из церкви. Они выглядят довольно счастливыми и улыбаются на камеру, хотя я ревниво замечаю, что платье невесты с роскошным белым шлейфом прекрасней, чем она сама. Слушаю Ирину, но смысл ее слов не укладывается у меня в голове. Наследник, помолвлен, сменил на посту отца, женился… Какое отношение все это имеет к бедному художнику, который рисовал закат на моей террасе на Санторини, а потом целовал меня в Фире и на вулканическом пляже Камари?

Видео со счастливыми молодоженами сменяет фотография строгого седого старика в деловом костюме, и я узнаю в нем отца Стефаноса – его фото было на экране мобильного. Мое сердце падает и разбивается на тысячи осколков.

В истории со Стефаносом все с самого начала было неправдой. Даже имя он назвал ненастоящее. Говоря про семейный бизнес, специально соврал про ритуальные услуги, чтобы у меня не было желания расспрашивать подробней.

Целуя меня, он знал, что в Афинах его ждет невеста. Вот почему он не хотел вспоминать про Афины и так отчаянно возражал, когда я напоминала о своем женихе, оставшемся в Москве. Сбежав на Санторини, он жил сегодняшним днем, ловил момент. «Ведь сейчас рядом с тобой я, – твердил он. – Только это имеет значение». Кем я была для него? Экзотичной иностранкой, с которой приятно закрутить курортный роман? Последним глотком свободы перед свадьбой? Вряд ли этот брак по любви. Свадьбу с любимой он бы не оттягивал два года. И не сбежал бы накануне на Санторини, чтобы вкусить вольной жизни напоследок и пожить для себя.

Говоря о себе, он преподнес мне приукрашенную версию. Он знал, что ему придется возглавить семейный бизнес и жениться на дочке банкира, которая упрочит его положение в финансовых кругах. Он не мог изменить свою судьбу, но захотел провести хотя бы месяц так, как сам хотел бы прожить жизнь. Бедным художником, который рисует картины и не связан никакими обязательствами.

А ведь я замечала несоответствия. Он был хорошо воспитан и образован для простого художника, бывал на Канарах, хорошо разбирался в налогах на недвижимость. Вспомнила я и ту девушку, похожую на греческую супермодель, которая бросилась к нему в Ие и назвала его… Точно, Димитрисом!

А как он тогда швырнул телефон в море? Тогда я посчитала это жестом отчаяния, но бедный художник из простой семьи вряд ли бы стал разбрасываться вещами. Это был поступок мажора, не привыкшего считать деньги.

– Что с тобой, Ника? – Ирина взволнованно поворачивается ко мне. – Ты такая бледная.

– Все в порядке, – слабо отвечаю я.

– Ты его знаешь? – Глаза Ирины загораются любопытством. Новостей на острове почти не бывает, и мое знакомство с наследником греческого миллионера может стать сенсацией, которую будут обсуждать все лето.

– Нет! – Я мотаю головой. – Откуда?

А сама настороженно смотрю на Ирину – вдруг она тоже узнала Стефаноса и вспомнит, что видела его тут, в Ие?

– Действительно, где мы и где они, – соседка переключает канал, а я с облегчением перевожу дух. Значит, эта тайна останется моей.

Я хорошо изучила Стефаноса, потому что встретила с ним не один закат, провела целый день в Фире, гуляла по пляжу и целовалась. А местные жители так привыкли к туристам, что не обращают внимания на тех, кто бродит по улицам. Да и вряд ли кто из тех, кто нанимал Стефаноса для росписи вывесок или стен в таверне, приглядывался к художнику. Меня только удивляет, зачем он вообще этим занимался, когда у него столько денег? Решил доказать себе, что может заработать на жизнь живописью? Или хотел оставить свой след на маленьком острове, который посещают миллионы туристов? Сомневаюсь, что теперь, когда он взял на себя управление империей отца, у него будет время на свое хобби.

– Так что там дальше в дневнике? – спрашиваю я, торопясь переключить внимание Ирины.

– Да тут всего пара строк осталась. – Она открывает дневник и читает: – «Костас охотно рассказывает мне обо всем, но как только я завожу разговор о женитьбе и детях, как он замыкается в себе. Я не хочу давить на него, но переживаю, что он одинок там, в Афинах, вдали от семьи, совсем один. Надеюсь, он встретит свою любовь и будет счастлив так же, как я счастлива с его отцом уже тридцать семь лет, полных радости, веселья и нежности».

Ирина закрывает дневник, я благодарю ее и возвращаюсь в отель. У меня полно дел, но я чувствую себя опустошенной и просто сижу на террасе и пялюсь на море, пока не начинается закат. Теперь у меня даже нет надежды на то, что Стефанос ко мне придет. Для меня он так и останется Стефаносом – бедным художником, который украл мое сердце в первый же вечер на Санторини. А Димитриса я никогда не знала.

Я чувствую себя обманутой. И Кирилл, и Стефанос оказались не теми, кем я их представляла. Получается, что я выдумала их обоих. Как мне не хватает мудрости моей бабушки Афины! Ведь она еще в девятнадцать лет увидела в Панайотисе того мужчину, с которым хочет прожить всю жизнь. И не ошиблась в нем.

По моим щекам текут слезы. Я вспоминаю кадры свадьбы и представляю на месте невесты себя, но сразу же гоню эти мысли прочь. Это невозможно. Димитрис даже не рассматривал меня в роли жены, он сразу понимал, что вернется к своей невесте и женится на больших деньгах и положении в обществе.

– Будь счастлив, Димитрис. И прощай, Стефанос, – шепчу я и посылаю воздушный поцелуй, который ветер сразу же уносит в море.

Живая фантазия рисует, как он сейчас стоит на террасе с видом на Акрополь, сбежав от невесты и гостей, и смотрит в закатное небо. А когда ветер приносит ему мой поцелуй, вздрагивает и касается пальцами щеки.

В тот вечер, когда я оплакиваю свою нереальную любовь, я не догадываюсь, что уже скоро сама надену платье невесты.

Глава 24

– Ника, как твои дела? Все идет по плану? – деловито интересуется моя бывшая начальница по телефону.

– Все будет готово в лучшем виде! – заверяю я. – Ни о чем не беспокойтесь, Елена Борисовна! Просто приезжайте!

– Не верится, что свадьба уже через неделю, – восклицает она. – Пришли мне контакты парикмахера, стилиста, фотографа и оператора и примеры их работ, чтобы я могла обсудить с ними, что я хочу.

Мы прощаемся, я убираю телефон и перевожу дух. Не то чтобы я соврала, но на самом деле все не так гладко, как я ей сказала.

За минувшие две недели я и в самом деле проделала немало: встретилась с прорабом, закупила стройматериалы, заказала тент от солнца и цветочную арку, новую кровать и мебель в номер, где остановятся жених с невестой, утвердила меню романтического ужина для молодоженов с Яннисом, переговорила по телефону с парикмахером, стилистом, оператором и фотографом.

Подготовка к свадьбе идет полным ходом, но есть моменты, которые заставляют меня нервничать.

Террасу должны были побелить еще неделю назад – но рабочие не пришли, хотя я прождала их весь день. А прораб Сотирис даже не извинился, только перенес все на два дня, потом еще на три. Ведра с побелкой и краской, а также валики стоят на рецепции и ждут своих работников, а их все нет.

– Да не переживай ты, Ника, – успокоил меня Яннис, когда я пожаловалась на его родственника. – Там работы – на пару дней! Успеют все сделать! На вот лучше скушай мусаку по рецепту мамы…

К тому же мне никак не удается встретиться с другими его родными, которые отвечают за прическу невесты и макияж, фото и видеосъемку. Предварительно мы договорились с ними по ватсапу о времени и гонораре – их услуги оказались существенно дороже, чем в Москве, но на острове выбирать не приходится. Я хочу встретиться с ними, чтобы познакомиться и увидеть их работы, а они все кормят меня завтраками и переносят встречи – ссылаясь то на болезни детей, то на сломанную машину, то на кучу других причин. И это тоже заставляет меня нервничать… А вот теперь и начальница требует примеры их работ и контакты. Откладывать дальше нельзя.

После разговора с ней я иду в таверну к Яннису, чтобы он повлиял на своих родственников.

– Да не переживай ты, Ника, – отмахивается от меня Яннис. – Они работали на куче свадеб и еще никого не подвели, все невесты были довольны!

– Яннис, мне нужно срочно с ними встретиться. Невеста хочет увидеть их работы! – настаиваю я. – Если твои родные не появятся, я буду искать других специалистов!

– Зачем других? – Яннис мрачнеет. – Сейчас я позвоню, они приедут! А пока скушай кальмаров, дядюшка Йоргос только сегодня поймал.

Дядюшка Йоргос, сидя за столиком в тени и попыхивая сигаретой, машет мне загорелой рукой. Как тут откажешься? Я беру тарелку и сажусь за пустой столик по соседству. Дядюшка не говорит по-английски, а мой греческий пока не настолько хорош, чтобы поддержать беседу. Яннис ставит на мой столик бокал белого вина.

– Не надо, – отказываюсь я.

– Попробуй!

Искуситель! Вино прохладное, в запотевшем бокале, а день жаркий, так что я делаю глоток, а затем другой.

Я как раз доедаю свежайших кальмаров с вином, когда за мой столик опускается пышнотелая гречанка лет пятидесяти в пестрой блузке.

– Роза, – представляется она, – стилист.

При взгляде на ее густо подведенные глаза и поплывшую на жаре красную помаду меня охватывает недоброе предчувствие. Не такой я представляла себе свадебного визажиста.

– Приятно познакомиться, – выдавливаю я. – Можете показать свои работы?

Она открывает на смартфоне фотографии невест и протягивает мне. С первого фото на меня смотрит греческая невеста с густо подведенными черными глазами и красной помадой – такими же, как у самой Розы.

– Это дочка моего одноклассника, – комментирует она.

Я нервно сглатываю и листаю фото, надеясь, что дальше будет лучше. От второго образа мне хочется зажмуриться. У юной невесты – голубые тени до бровей и терракотовая помада, она похожа на гуманоида в свадебном платье.

– Красивая невеста! Очень красивая! – нахваливает Роза. – Дочка учительницы моего сына!

Третья невеста похожа на матрешку. На ее щеках – круглые пятна румян. Смотрю снимки дальше – четыре, пять, десять. У всех невест кошмарный макияж, и мне становится плохо при мысли, что я могла допустить горе-стилистку к своей утонченной и ухоженной начальнице.

– Очень хорошо, очень красиво, все невесты красавицы, – тараторит Роза, пока я молчу, собираясь с духом, чтобы ей отказать.

– Простите, – кашляю я, возвращая ей телефон. – Но это не подходит.

– Как не подходит? – Роза оскорбленно вскидывает брови. – Все невесты довольны, я свое дело знаю.

– Может, для греческих невест это и хорошо, – осторожно говорю я, – но у русских так не принято. Слишком ярко.

Роза громко фыркает и всплескивает руками:

– Ярко? Это же праздник! Свадьба! Такой важный день! Раз в жизни бывает!

– Простите, – повторяю я, – но я вынуждена отказаться от ваших услуг.

– Ты хочешь, чтобы невеста была бледная, как смерть? – заводится Роза. На нас начинают оглядываться с соседних столиков. – Ты хочешь, чтобы невеста была страшная? Я свое дело знаю!

К нам подходит обеспокоенный Яннис:

– Что такое?

Роза трагически отвечает ему на греческом, заламывая руки, как на сцене античного театра. Яннис хмуро смотрит на меня, я, извиняясь, пожимаю плечами. Роза вскакивает из-за стола и пулей вылетает из таверны.

– Зря ты так, – качает головой Яннис. – Роза – хороший стилист. Где ты теперь найдешь стилиста за неделю до свадьбы?

У меня закрадывается нехорошее подозрение. Уж не поэтому ли его родные не спешат со мной встретиться? Чем меньше времени остается до свадьбы, тем меньше шансов найти им замену.

– Я хочу видеть парикмахера, – требую я. – И фотографа с оператором тоже. Срочно.

С улицы раздаются недовольные крики Розы. Моего греческого хватает, чтобы разобрать примерно половину слов:

– И ты тут? Иди-иди, сейчас тебя тоже…

В таверну входит худенькая девушка лет двадцати с копной черных волос и нервно оглядывается.

– А вот и наша парикмахер! Даная! – Яннис машет ей, а я придирчиво разглядываю ее шевелюру. Что ж, хотя бы ухоженная. Может, с парикмахером повезет!

Даная, похожая на школьницу, в белой маечке и короткой джинсовой юбке, подходит к нам и застенчиво здоровается.

– Покажи свои работы, – прошу я.

Даная садится рядом, нервно приглаживает свои роскошные волосы и вытаскивает телефон. Медлит, прежде чем протянуть его мне. И взглянув на фото, я понимаю, почему. На снимках – дети. Мальчишки с короткими стрижками, девочки с каре и французскими косами.

– У тебя есть свадебные прически?

Даная качает головой, избегая смотреть мне в глаза, и тихо говорит:

– Я могу заплести французские косы. Будет красиво.

– Зачем же ты врала, что ты свадебный парикмахер? – сержусь я.

– Это все мама, – виновато бормочет она. – Она сказала, что я справлюсь, нельзя отказываться от работы.

Я едва не скриплю зубами. Яннис! Хитрый грек захотел обеспечить работой всю свою родню, а я влипла. А Ирина? Знает ли она, кого мне рекомендовали? Вряд ли. Скорее, она доверилась мужу и не думала, что дела обстоят так плохо. Ведь она знала, как много значит для меня эта свадьба. Спросить у нее самой я не могу – пару дней назад Ирину положили в местный госпиталь на сохранение, срок ее родов приближается, и врачи предпочли перестраховаться.

– Я могу идти? – спрашивает Даная, как провинившаяся ученица.

Я киваю, и она с облегчением вскакивает с места и сразу же исчезает на улице.

– Зря ты так. Она хорошая девочка, старательная, – ко мне подходит Яннис.

Я бросаю на него сердитый взгляд, и он быстро добавляет:

– Фотограф и оператор уже едут.

Особых надежд я не питаю и поднимаюсь из-за стола.

– Я буду у себя. Пусть придут в отель.

Яннис выглядит обиженным и смотрит на меня без прежней улыбки. Похоже, я все-таки нажила себе врага. Жаль будет из-за этого лишиться дружбы с Ириной.

Через час в дверь рецепции громко стучат. Фотограф с оператором заходят вместе, настороженно косятся на меня. Это отец и сын, похожие друг на друга. Им уже доложили, что я оставила без работы Розу и Данаю.

– Я снимал больше пятидесяти свадеб, – хорохорится пожилой бородатый фотограф. – И местных, и туристов!

– А я снимал самые модные свадьбы на острове, – надувает грудь его сын.

– Показывайте, – перебиваю их я.

Фотограф протягивает мне свой телефон, я листаю галерею, и мои худшие опасения подтверждаются. Такие снимки мог бы сделать любой человек с фотоаппаратом, даже я сняла бы лучше.

– Это не то, что мне нужно, – я возвращаю телефон, и фотограф оскорбленно фыркает.

Его сын включает мне смонтированный клип – жених с невестой на фоне пейзажей Санторини, фоном звучит греческая музыка. Камера скачет, горизонт за спиной молодоженов завален, говоря о полной неопытности оператора. Просто отец, который работает на свадьбах, захотел обеспечить работой подросшего сына-оболтуса. А Яннис – их обоих. Ведь у греков так крепки родственные узы.

Я возвращаю телефон парню и качаю головой.

Уходя, они громко хлопают дверью. А я хватаюсь за голову. Свадьба через неделю – а у меня нет ни парикмахера, ни стилиста, ни фотографа, ни оператора! Если я испорчу первую же свадьбу, которую взялась организовывать, мне больше никто никогда не доверится.

Мой взгляд натыкается на стройматериалы у стены – ремонт тоже еще не начинался. Я набираю гневное сообщение прорабу, но тот не отвечает.

Бегу к Яннису, и тот неохотно отходит ко мне от столика, за которым сидят нахохленные отец с сыном – криворукий оператор и горе-фотограф. Прибежали жаловаться на меня.

– Я не могу дозвониться до прораба, а свадьба уже через неделю, – нервно говорю я. – Скажи честно, Яннис, мне рассчитывать на твоего родственника?

Яннис мнется:

– Понимаешь, у Сотириса сейчас так много дел. Крупный заказ от большого отеля, там какие-то затруднения…

– Так зачем же он обещал мне выполнить работу в срок? – взрываюсь я.

На нас оборачиваются посетители таверны, и мне сразу же становится стыдно за свою вспышку гнева.

– Тебе лучше найти других рабочих, Ника, – хмуро советует Яннис. – Извини, у меня много работы.

Всегда приветливый со мной, он больше не угощает меня греческими блюдами, а демонстративно отворачивается и отходит к столику с туристами.

Зря я доверилась Яннису с организацией свадьбы, надо было проверить его родных еще раньше. Но теперь я могу винить в беспечности только себя и иду в отель, повесив голову.

На рецепции оглядываю ведра с краской и побелкой, валики у стены. Что ж, у меня хотя бы есть стройматериалы! Но где я срочно найду рабочих на маленьком острове?

Мне даже позвонить некому. Ирина в больнице, а больше я тут никого не знаю, кроме семьи Янниса.

Внезапно я вспоминаю про Руслана, хватаю рюкзачок, лежащий на стойке регистрации, и лихорадочно ищу его визитку. Только бы она была здесь! Руслан ведь предлагал мне парикмахера, визажиста, фотографа и оператора, которые работают с его турфирмой, а я отмахнулась, понадеявшись на родных Янниса.

Наконец я нахожу визитку, но от волнения роняю ее на пол, она отлетает к самой двери террасы и проскальзывает в щель. Только не это!

Я выбегаю наружу и вижу, как ветер уже играет с визиткой и гонит ее по полу. Бегу за ней, но тут порыв ветра поднимает ее в воздух и кружит на краю террасы. В последний момент ловлю ее и крепко сжимаю в руке, как сокровище. А затем возвращаюсь на рецепцию и звоню Руслану.

Он отвечает быстро, со второго гудка, как будто только и ждал моего звонка.

– Руслан, как хорошо, что ты ответил! – с облегчением восклицаю я.

– Что-то случилось, Ника?

Я вываливаю на него все свои проблемы. Руслан внимательно слушает и уточняет:

– Значит, тебе нужны парикмахер, стилист, фотограф и оператор? У нас работают русские ребята, они знают, что нужно нашим молодоженам, за это не переживай. Я уточню, свободны ли они на эту дату.

Я складываю пальцы крестиком – хоть бы они были свободны! Это будет чудом, ведь сейчас самый сезон, а до свадьбы всего неделя.

– И еще мне нужна ремонтная бригада, – жалобно добавляю я. – У тебя нет знакомых?

– А что нужно делать?

Я перечисляю, и Руслан говорит:

– Что ж, есть у меня один знакомый… С побелкой и покраской справится.

– Когда он сможет приступить? – с надеждой уточняю я.

– А когда нужно?

– Лучше завтра, чтобы было время в запасе.

– Хорошо, я сейчас узнаю.

Руслан перезванивает минут через пятнадцать, хотя они кажутся мне вечностью.

– Все в порядке, Ника, – от его спокойного уверенного голоса меня сразу же отпускает. – Все ребята свободны. Они пришлют тебе примеры своих работ по мессенджеру, и ты сможешь пообщаться с ними по видеосвязи, так как они находятся на Крите. Рабочего, – он кашляет, – я тоже нашел. Он завтра приедет утренним паромом с Крита и готов приступить к работе часов в одиннадцать.

– Спасибо тебе огромное, – с облегчением выдыхаю я. – Даже не знаю, как тебя благодарить!

– Пустяки! – отмахивается Руслан. – До завтра!

– До свидания, – прощаюсь я.

Он кладет трубку, а я задумываюсь – почему он сказал «до завтра»? Быть может, он приедет завтра с туристами на дневную экскурсию и забежит проверить, как у меня дела?

Но тут мне на телефон начинаются сыпаться сообщения. Сначала пишет стилист по имени Алена и присылает примеры своих работ – невесты с ее макияжем выглядя так свежо, нежно и изысканно, словно сказочные принцессы. Это то, что надо!

Потом присылает кадры свадебной фотосессии фотограф Таня – легкие, воздушные снимки, полные синего неба и искрящегося моря, а главное – искренних эмоций и любви. Я бы не нашла фотографа лучше.

Следующей шлет фото парикмахер Маша. Я листаю разные варианты укладок – это не традиционные для московской свадьбы пучки и ракушки, а более романтичные прически, в которых распущенные пряди чередуются с косами и плетением. Когда волосы невесты развевает ветер, это выглядит очень мило. Каждая из причесок Маши достойна украсить модный журнал, я мысленно примеряю их на начальницу и довольно улыбаюсь.

Последним присылает небольшой свадебный ролик оператор Федор. Я смотрю на молодоженов, идущих по белым улочкам Ии, обнимающихся на фоне синих куполов церкви и целующихся под цветочной аркой, и мое сердце сладко сжимается. Я бы сама хотела такую свадьбу и такой ролик!

Я созваниваюсь с ними по видеосвязи, переживая, хватит ли бюджета на услуги таких классных специалистов. Все ребята оказываются молодыми, очень милыми и называют суммы гораздо меньшие, чем просили родственники Янниса.

Я сразу же перекидываю их контакты и примеры работ начальнице. Надеюсь, что рабочий с Крита, которого пообещал прислать Руслан, окажется таким же милым и профессиональным.

Глава 25

На следующий день к назначенному времени я поднимаюсь на рецепцию и нетерпеливо расхаживаю по террасе. Упрямо поливаю засохшую бугенвиллею, уговаривая ее выпустить хоть один бутон:

– Пожалуйста, зацвети!

И тут раздается громкий стук с улицы.

Распахнув дверь, я вижу перед собой парня в бейсболке, низко надвинутой на лоб. Я ведь даже не узнала его имени у Руслана, спохватываюсь я.

– Вы рабочий? – спрашиваю я.

Парень снимает бейсболку, и на меня весело смотрят знакомые голубые глаза.

– Руслан? – удивляюсь я, и в следующий миг мое сердце падает вниз. – А где рабочий? Он не смог приехать?

– Почему не смог? Он перед тобой, – широко ухмыляется Руслан.

– Ты? – Я пораженно отступаю, а он входит за порог. Разглядывает емкости с краской и побелкой, берет в руки валик:

– Ну, показывай, что красить!

– А ты хоть умеешь красить-то? – недоверчиво спрашиваю я.

Похоже, я рано расслабилась, понадеявшись на Руслана.

– Обижаешь, – он усмехается. – Я сын строителя и умею все.

– Ты серьезно собираешься красить стены? – Я все еще не могу в это поверить.

– Давай уже показывай! – Он размахивает валиком. – Не терпится приступить!

Для начала я веду его на террасу и показываю облупившиеся стены и парапет, которые нужно побелить.

– Ну все ясно, – Руслан надевает бейсболку от яркого солнца. – Сделай пока кофейку, а я тут начну.

Я послушно бегу к двери, но на пороге оборачиваюсь и возвращаюсь к нему.