Роковое обещание Марсонс Анжела

Глава 68

– Что ж, мистер Манчини, благодарю вас за ваше время. Вы нам очень помогли, и сейчас мы отвезем вас домой.

Было видно, как Джованни расслабился.

Митч подошел к ним, когда они все вместе вышли в коридор.

Ким кивнула ему и, как будто ей только что пришла в голову эта мысль, заговорила, причем так громко, что ее мог услышать Джованни Манчини.

– Знаешь что, Брайант, выведи-ка ты его через запасной выход. Я не хочу, чтобы его здесь видели. Он ведь свидетель, а не подозреваемый, и мне не хочется, чтобы кому-то в голову приходили какие-то идеи.

– Черт побери, командир, это… – Сержант состроил рожу.

Он замолчал, заметив Митча, и его губы тронула улыбка.

– Я действительно не хочу, чтобы у людей возникали беспочвенные подозрения, – повторила инспектор, и все направились в сторону запасного выхода.

Сбитому с толку Митчу она показала глазами, что очень скоро тому все станет ясно.

– Да, ты уж нас прости, приятель, – сказал Брайант, – но босс права. Тебе же не хочется, чтобы люди стали интересоваться, что ты делал в полицейском участке, правда? Моя машина стоит вон там.

Единственным препятствием между ними и машиной Брайанта были полоска асфальта, бордюр и вскопанная земля за ним, приготовленная, по-видимому, к высадке цветов.

Брайант наступил на эту почву, и Манчини последовал его примеру. Всего три шага, и они оказались возле машины сержанта.

– Зафиксируй это, Митч, – распорядилась инспектор, кивнув на глубокие и четкие отпечатки на свежевскопанной земле.

Эксперт покачал головой, рассмеялся и открыл чемоданчик со своими прибамбасами.

Другого способа у них не было.

Ей был необходим этот гребаный отпечаток.

Глава 69

– И что теперь? – спросил Брайант, глядя, как Манчини закрывает за собой дверь.

– Придется подождать, – ответила Ким. – Внутренний голос подсказывает мне, что эти чертовы кроссовки что-то значат. На спине Корделла отпечаток был практически идеальный, и мне кажется, что следы на земле намертво привяжут нашего парня к преступлению.

– Но разве Ната Мэнселл не говорила о каком-то выборе? – спросил сержант. – И как, черт побери, это может быть связано с теми ребятами?

– Не знаю, – призналась Стоун, пытаясь мысленно сложить части этой головоломки.

– И у этих ребят есть алиби на понедельник. Они оба находились здесь, в доме.

– А ведь ты прав, находились, – согласилась Ким, открывая дверь машины.

– Отлично, и что теперь? – спросил Брайант, догадавшись, что что бы сейчас ни произошло, это будет результатом чего-то, сказанного им только что.

Ким демонстративно продефилировала мимо входной двери в дом Манчини и постучалась в следующую.

Ее открыла та же самая женщина, что наехала на них накануне. На ней был тот же топ, что и вчера, а на руках она держала младенца.

– Чего надо? – спросила женщина.

– Есть минутка?

– У меня на руках два голодных ребенка, которым еще нет и трех лет, так что как сама думаешь?

– Мы быстро, – заверила ее Ким.

Женщина устроила младенца поудобней и замерла в ожидании.

– Вы были дома в понедельник, где-то часов в пять- шесть вечера?

– Я всегда дома после шести, – кивнув, сухо ответила женщина.

– А вы не помните, ваши соседи Манчини…

Слова Ким заглушила грохочущая музыка.

– Нет, их не было, – ответила женщина. – По крайней мере, его, – добавила она, кивнув на стену.

Стоун почувствовала возбуждение. Они подтвердили алиби друг друга, а это значит, что один из них солгал. Или сразу оба.

– А почему вы в этом так уверены? – уточнила она, понимая, что для этой женщины все дни должны быть на одно лицо.

– Потому что, когда он дома, мы слышим именно это. И не важно, день на улице или ночь.

– Но в понедельник вы ничего не слышали? – продолжила задавать вопросы Ким.

Женщина покачала головой.

– Я возила вот этого к врачу – он весь искашлялся – и вернулась в полную тишину и покой где-то без четверти шесть, и…

– И вы уверены, что это было именно в понедельник?

– Твою мать, детка, ты что, хочешь, чтобы я расписалась кровью? Я прекрасно знаю, когда возила своего малыша к Айболиту.

– Спасибо. Вы нам очень помогли, – попрощалась с ней Ким.

Прежде чем закрыть дверь, женщина одарила их одной из своих редких улыбок.

Стоун направилась было к машине, но остановилась.

– Командир, это не наша война, – заметил сержант, видя, как громко она барабанит в дверь.

– Мы – полицейские, Брайант. Так что воюем на всех фронтах.

– Ты права, – согласился он и присоединился к ней.

Джованни Манчини открыл дверь и закатил глаза.

– Ну всё, ребята, вы меня достали.

– Нет, еще не достали! – крикнула Ким, стараясь перекрыть грохот, несущийся из прихожей. – Постоянный громкий шум свидетельствует об угрожающем, агрессивном и терроризирующем окружающих поведении, что заставляет нас…

– В своем доме я могу делать все, что захочу, – возразил Манчини.

– Теоретически – да, практически – нет. Стоит ли эта музыка вашего дома, который вы можете потерять навсегда?

– Какого черта вы суете свой нос…

– Так вот, послушайте меня, – продолжила Ким, не обращая на него никакого внимания. – Как только вы предстанете перед судом по обвинению в нарушении Акта об антисоциальном поведении, городской совет немедленно выкинет вас из этого дома. У вас есть работа, так что вы сможете найти себе какую-то крышу, а женщина, живущая по соседству и растящая двух малышей, вздохнет наконец спокойно. Надеюсь, в вашем новом жилище найдется уголок для вашего папаши, у которого в ближайшее время работа то ли будет, то ли нет… – Она помолчала. – Или вы можете сделать музыку тише и выказать этой женщине хоть какое-то гребаное уважение.

Мужчина сглотнул.

Ким повернулась и направилась к машине. Пока она шла к ней, музыка замолчала.

– Клянусь, если этот парень не напишет официальную заяву… – покачал головой Брайант, и тут его прервал зазвонивший телефон Ким.

– Китс, – сообщила она, нажимая на кнопку. – Прошу вас, скажите же, что у вас есть для меня что-то полезное.

– Вы где? – спросил патологоанатом.

– В аду, – ответила детектив, оглядываясь.

– Если вы имеете в виду Холлитри, то это просто прекрасно. Заезжайте. У меня здесь есть кое-кто, кого вы, я уверен, узнаете.

– Твою мать… – выругалась Ким, усаживаясь в машину.

Она, конечно, ждала, что Китс сообщит ей какую-то информацию, но еще один труп не входил в ее планы.

Глава 70

– Кому-то надо было еще раньше выслушать этого парнишку, – сказал Пенн, кладя трубку.

– Ну, сейчас ты полностью наверстал упущенное. Болтал с ним больше получаса.

– А, ну да. Просто он хотел объяснить мне, насколько незаконно ему выписали штраф. Ты лучше посмотри сюда, Стейси, – сказал он, выводя на экран карту. – Тодд Марш выехал на шоссе вот здесь, на развязке номер один, и проехал около трех миль. Впереди он увидел машину, которая мигала дальним светом и металась из ряда в ряд. Он притормозил, решив, что это полицейские пытаются кого-то остановить, и это была по-своему пророческая мысль, но, подумав, он все-таки решил остаться в скоростном ряду. Потом водитель передней машины выключил все фары. Наш приятель говорит, что даже тормозные огни перестали гореть. Поэтому он и решил, что машина не полицейская. И обогнал и ее, и идущую перед ней машину. Парень решил, что стал свидетелем агрессивного поведения на дороге, и не хотел попасть под раздачу. Ему показалось, что фургон где-то подрезали и теперь он пытается отомстить.

– Фургон? – переспросила Стейси.

– Красный, грузовой. Более того, Марш запомнил часть номера. Он заканчивается на ZZ5. Почему-то это показалось ему смешным, а еще он подумал, что добром это не кончится.

– То есть ты думаешь, что водитель фургона пытался убить Сола Корделла? – спросила констебль с сомнением в голосе. Она все еще рисовала в своем воображении Сола, спешащего поздно ночью домой, чтобы увидеть семью, после того как тот узнал о смерти отца. Уставшего, эмоционально опустошенного, потерявшего необходимую концентрацию. Увидевшего дорожные конусы и машину тогда, когда было уже слишком поздно.

– Но ведь могло же быть и так, что наш гонщик оказался прав с самого начала и это было просто агрессивное поведение на трассе, не имеющее никакого отношения к аварии? – предположила Стейси.

– И мы вновь возвращаемся к теории совпадений, в которую ни один из нас не верит, – возразил ей Пенн. – Но, даже если это было совпадение…

– Кто-то должен разыскать этот фургон, – закончила за него констебль.

– Давай попытаемся отследить этого водилу, – сержант пожал плечами, – и всё выясним.

Стейси посмотрела на экран.

– Сол влетел в машину дорожной службы сразу же за развязкой номер два, так?

– Ну да, – ответил Пенн.

Оба стали что-то лихорадочно печатать, сосредоточившись на камерах наружного наблюдения именно в этом районе.

Если это окажется третьим убийством, боссу надо об этом знать. И незамедлительно.

Глава 71

– Да, это она. Сомнений нет, – сказала Ким, глядя на пепельного цвета лицо Наты Мэнселл.

Несмотря на то что инспектор лично распространила фото Мэнселл среди всех констеблей и сержантов и сбросила его на все полицейские компьютеры, кто-то успел найти ее первым, убить и бросить за заброшенными магазинами в гниющий мусор, который разлагался там неделями.

Ким уже поняла, что в данном случае камеры наружного наблюдения им ничем не помогут.

Из шести строений, на которых они располагались, только два оказались не заколоченными. Та, что была расположена на газетном киоске, не работала, потому что его хозяин платил отступные банде, контролирующей Холлитри. Вторым было здание общественного центра, работавшего всего по несколько часов в день, да и то не каждый день. Здесь камера смотрела только на входную дверь, и никуда больше.

Ким печально покачала головой. Всего несколько часов назад она гналась за этой женщиной по газону, пытаясь получить от нее какие-то ответы на свои вопросы. А теперь женщина лежит перед ней мертвая. И Ким не сомневалась, что, если б тогда ей удалось ее догнать, она смогла бы ее защитить.

– Убили ее не здесь, – заметил Китс. – Слишком мало крови.

– А то, что это место – местная свалка мусора, имеет какое-то значение? – задал вопрос Брайант.

– Может быть, это своего рода декларация, – ответила Ким, оглядываясь. – Трудно найти место более зловещее, чем это. Даже после смерти он подчеркивает свое отношение к ней. Этакое прощальное оскорбление. А может быть, ему было проще и быстрее сбросить тело именно здесь…

– Множественные ножевые ранения, – Китс приподнял рубаху с прорехами и обнажил израненное тело, покрытое кровью.

– Боже, как же он ее ненавидел, – заметила Ким. Кровь успела вытечь из тех ран, что были нанесены до момента смерти, и теперь была заметна на боках и спине жертвы.

– Но почему он продолжает действовать как новичок? – обратилась Стоун к сержанту. – Почему он, передвигая тело, рискует оставить на нем свои физиологические жидкости, если само место не играет для него никакой роли? Зачем надо было везти Корделла в парк, вместо того чтобы убить его на квартире?

– Одно из двух, – Брайант пожал плечами. – Или он слишком хорошо знает свое дело и уверен, что не оставит никаких следов, или же он абсолютный телок, которому не известен принцип Локара: «Каждый контакт оставляет след».

– Да, и оставляет он их очень много, разве нет? – сказала инспектор. – У нас уже есть отпечаток обуви, волос и волокна, так что своим поведением он доказывает правоту Локара. – Ким повернулась к Китсу. – Время смерти?

– По моей оценке – между пятью и шестью часами, – ответил патологоанатом.

– Твою ж мать… – Инспектор повернулась к Брайанту. – Значит, через час или два после того, как мы обнаружили ее у дома престарелых… – Детектива затрясло, и она зарычала. Они были так близки к тому, чтобы спасти эту женщину, но подвела эта чертова нога. При нормальных обстоятельствах Ким поймала бы Нату Мэнселл и, если б понадобилось, уложила бы ее на землю. Все что угодно, только б обеспечить ее безопасность…

Мысленно Стоун восстановила хронологию вчерашнего дня.

– И как раз тогда, когда мы любовались мокрым Манчини, обернутым в полотенце… – добавила она.

– Ты что, хочешь приговорить этого парня только за то, что он принимал душ? – поинтересовался Брайант.

– От всего этого слишком сильно попахивает кровью, ты не находишь? – заметила инспектор.

– Отлично. Тогда давай закроем всех, кто в это время принимал душ, ванну или мылся под краном…

– Вас Митч разыскивает, – сообщил Китс. – Хочет что-то показать в лаборатории.

Ким кивнула и пошла в сторону от тела. И вдруг, нахмурившись, повернулась к нему лицом.

– Китс, поднимите-ка еще раз ее топ, – попросила она, только теперь сообразив, что реально увидела.

Эксперт аккуратно поднял топ.

Несколько мгновений инспектор смотрела на открывшуюся перед ней картину.

– Ладно, Китс, спасибо, – сказала она и вновь направилась в сторону машины.

– Не насмотрелась в первый раз, а, командир? – поинтересовался Брайант.

Взглянув на него, Ким отошла на несколько шагов в сторону, подальше от чужих ушей. Сержант отошел вслед за ней.

– Брайант, я хочу извиниться перед тобой, – сказала она сквозь стиснутые зубы.

– Это за что же? – Было видно, что тот здорово растерялся.

– За то, что своими действиями я заставила тебя поверить, что не придаю значения этим порезам. Это явно моя ошибка, поэтому я прошу у тебя прощения. Ты совершенно правильно только что опять заговорил о них.

В глазах сержанта появился блеск – он явно хотел что-то на это ответить, но сейчас момент был неподходящим. И Брайант хорошо это чувствовал.

– Понял, командир, – сказал он, отходя к трупу. – И что же ты по этому поводу думаешь?

Ким пошла за ним. То, что возникло между ними за последние дни, не исчезло полностью, но немного успокоилось.

– Почти тридцать ножевых ран на теле, – задумчиво сказала инспектор, – и семьдесят процентов из них нанесены в область живота.

– Ты думаешь, это что-то значит? – с сомнением спросил сержант.

– Ты уже знаешь мой ответ, Брайант. Все имеет свое значение.

Глава 72

– Босс велела закругляться, – сказал Пенн, кладя телефонную трубку.

Стейси только что выслушала, как он сообщил Ким последние результаты их изысканий. Камеры пока ничего не дали, но им удалось обнаружить шестьдесят три машины, номера которых оканчивались на ZZ5. Похоже, что завтра придется посидеть на телефонах.

Пенн дотянулся до своего контейнера и убрал его в сумку.

– Послушай, Стейси, прежде чем я уйду, мне хотелось бы поговорить о том, что меня сильно беспокоит, – сказал он, глядя на нее сверху вниз.

«Ну вот, началось», – подумала констебль, собираясь с духом. Сейчас он скажет, как обеспокоен ее отношением к нему. И вообще, не ставя ее в известность, сообщит по команде, что не может с ней больше работать, потому что она сука. Объяснит, что бессчетное число раз пытался наладить с ней отношения, и даже обвинит ее во всех ошибках, сделанных во время расследования. Возможно, он уже написал свою жалобу и, в дополнение ко всему остальному, упомянул в ней прозвище, которое она ему дала.

А завтра ее вызовут в кабинет босса и отчитают за то, что она не хочет дружить с новичком. Удовольствия от этого она, конечно, не получит, но на их отношения это никак не повлияет. На будущее ей просто надо научиться получше скрывать свои чувства. А сейчас уже ничего не поделаешь. Что сделано, то сделано.

– Продолжай, – сказала Стейси, выставив вперед подбородок.

– Этот трехлетний пропуск, – сказал Пенн, почесывая свою бандану.

– Прости? – переспросила констебль.

– В истории болезни Джесси. Как ребенку удалось полностью освободиться от таких серьезных проблем со здоровьем на целых три года? В этом нет никакой логики.

Да, этого она от него совсем не ожидала.

Глава 73

– Что у тебя? – спросила инспектор, входя в импровизированную лабораторию Митча, располагавшуюся через холл от кабинета Китса.

Это место не шло ни в какое сравнение с современной, роскошной лабораторией в Риджпойнт-Хауз в Бирмингеме, считавшейся штабом криминалистов Управления полиции Западного Мидленда. Однако эксперты все равно пользовались этой небольшой, когда необходимо было сделать срочные анализы.

Сама Ким всего раз в жизни побывала в Риджпойнт-Хауз и была благодарна экскурсоводу, который провел их по лабиринту соединенных между собой помещений, напичканных лазерами, лампами, микроскопами и камерами. Тогда, проходя между стерильными белыми стенами, Ким ощущала себя лабораторной крысой.

Она вспомнила дактилоскопическую лабораторию, в которой, как им сказали, хранились отпечатки, снятые с более чем 25 000 предметов, таких как оружие, мобильные телефоны, документы, метлы, ручки автомобильных дверей, подоконники, наручники, игрушки для взрослых и фрукты…

Кабинет Митча располагался несколькими этажами выше этой лаборатории – там, где были кабинеты элиты криминалистики. К ней относились опытные специалисты и координаторы действий выездных бригад на месте преступления. Эти люди общались с детективами и следили за сбором улик на местах самых тяжелых преступлений, таких как убийства, изнасилования и разбои.

А Митч был среди них одним из самых дотошных.

Ким ничего не могла сказать о его личной жизни, но хорошо знала, что на работе он горит так же, как она.

Стоун вспомнила одно из своих первых дел, которое раскрыла в чине детектива-инспектора. Жертва, пожилая женщина, была задушена подушкой в своей кровати. Ее сын утверждал, что в это время делал в магазине покупки для предстоящего праздника, и его показания опровергнуть не удалось. В тот день Митч работал с раннего утра до позднего вечера и в одиннадцать позвонил ей, чтобы сообщить, что ДНК, обнаруженная в каплях на подушке, принадлежит сыну женщины. Они арестовали его за две минуты до посадки в самолет, вылетавший в Испанию, и, судя по его багажу, он вовсе не планировал возвращаться в ближайшем обозримом будущем.

Без знаний Митча и его целеустремленности мистер Лонгтон сейчас загорал бы на пляжах Мальорки, а не мотал срок в тюрьме Уинсон-Грин.

– Ну скажи же мне, что это мой отпечаток, – с надеждой попросила детектив.

– Надеюсь, что смогу сказать завтра, – криминалист покачал головой. – А пока полюбуйся вот на эту прелесть. – И он оторвался от микроскопа.

– Похоже, это будет лучшее, что мы увидим за целый день, – заметил Брайант.

Ким села на место Митча и посмотрела в окуляр.

– Это волокна? – В ее голосе послышалось сомнение. Митч настолько их увеличил, что теперь она видела, что они похожи на пирог, разрезанный на кусочки. Кусочки же были разложены таким образом, чтобы их можно было сравнить с гладкой и чистой поверхностью волокна, которую она видела раньше.

Митч кивнул.

– Понятно, – сказала Ким.

Криминалист поменял предметное стекло. Ким прильнула к окулярам.

– Они же? – уточнила она.

– Полная идентичность. Первые образцы были взяты с губ Филлис Мэнселл. Вторые было сложнее отсепарировать от крови, залившей рану доктора Корделла. Именно этим я и занимался с тех пор, как получил запрос от одного сумасшедшего офицера полиции.

– Это он о тебе, Брайант, – Ким повернулась к своему коллеге.

Митч кашлянул.

– Это одни и те же волокна, – подтвердил он.

– Черт меня побери совсем, – сказала инспектор. – Значит, у нас есть доказательства, позволяющие объединить эти два убийства?

Митч кивнул еще раз.

До сих пор едва заметная связь между убийствами Корделла и матери хирургической сестры выглядела в лучшем случае простым совпадением.

– Рассказывай, – сказала Стоун, откидываясь на спинку кресла.

– Текстильные волокна бывают трех видов: природные, промышленные и синтетические. Природные могут быть растительного или животного происхождения. Сюда же относятся шелк, пенька и, наиболее популярный из всех, лен. Причем белый непрокрашенный лен встречается настолько часто, что его ценность как вещественного доказательства ничтожна. Промышленные волокна получают из вискозы, ацетата, триацетата, необработанного хлопка и древесной сердцевины. Источником синтетических волокон являются полимеры – вещества, сделанные из цепочек мономеров, при этом отдельные молекулы соединяются в молекулы длинные, в которые могут входить тысячи мономеров. Нейлон и полиэстер – пример синтетических волокон.

Ким знала: несмотря на то что показывают в криминальных сериалах по телевидению, волокна имеют свойство очень быстро исчезать с места преступления. Статистика говорит о том, что через четыре часа теряется около 80 процентов волокон, а через сутки их остается только 5 процентов. Так что любое волокно, которое удается обнаружить с помощью пылесоса или липкой ленты, буквально на вес золота.

– Так вот, используя сканирующий электронный микроскоп…

– Черт возьми, Митч, даже я уже успел поседеть, – простонал Брайант.

– Пусть говорит, – Ким скрестила руки на груди. – Ему редко удается пообщаться с нормальными людьми.

Митч, улыбнувшись, продолжил:

– Так вот, с помощью энергодисперсионной рентгеновской спектроскопии, газовой хроматографии и масс-спектрометрии я обнаружил…

– Что мы ничего не поймем, потому что своими словами ты рассказывать не можешь, – заметил Брайант.

За его спиной открылась дверь.

– Митч, уже почти восемь, и я собираюсь… ой, прошу прощения, что прервал. – На пороге появился Китс, поправляющий пальто. – Хорошо, увидимся в…

«Черт побери», – подумала Ким, поняв, что закончился еще один день. Завтра у нее будут серьезные проблемы.

Если только…