Роковое обещание Марсонс Анжела

Глава 84

– В обоих случаях симптомы совпадают, Пенн, – сказала Стейси, рассматривая истории болезни Джесси Райан и ее брата Джастина, умершего в возрасте трех лет и одного месяца. – Апноэ, проблемы с питанием, диарея, астма, приступы лихорадки и дальше по списку… – закончила она, ощущая спиной холодок.

– А это значит, что или им так сильно не повезло и из-за генетического сбоя родились два ребенка с одинаковым набором бо…

– Отцы разные, – заметила констебль, не зная, имеет ли это какое-то значение.

– Или перед нами совсем другой сценарий, – нахмурившись, закончил Пенн.

– Но ты же не думаешь, что миссис Райан нарочно делала своих детей больными? – спросила Стейси, не в силах даже представить себе уровень ярости или возмущения, который могло бы вызвать у женщины подобное предположение.

– Я думаю так же, как и ты.

– Черт… А ведь это действительно возможно, – призналась констебль.

Пенн нажал несколько клавиш на клавиатуре.

– Делегированный синдром Мюнхгаузена. «Пациент может придумывать, преувеличивать или вызывать умственные или физические проблемы у людей, находящихся под его опекой, для того чтобы получить заботу и психологическую поддержку», – прочитал он текст на экране.

Стейси вспомнила слезы и разговоры о страхах и переживаниях в беседе с миссис Райан и реакцию последней на приход соседки. Тогда констебль заметила у нее на лице наслаждение, но объяснила это тем, что мать радовалась тому, что ей помогают в поисках ее ребенка. А еще миссис Райан говорила о том, какие хорошие доктора и как она их всех знает по именам…

– Продолжай, – попросила Стейси.

– В большинстве случаев речь может идти о трех основных заболеваниях, наличие которых могут подтверждать до ста трех различных симптомов. Наиболее частые среди них – апноэ, проблемы с дыханием и питанием… – Пенн помолчал. – Разве ты не говорила, что Джесси была слишком худой?

– Они объясняли это постоянной диареей, – девушка кивнула.

– Другие симптомы могут включать в себя: задержку в развитии, тошноту, кровотечения, инфекционные заболевания или сыпь… – Пенн помолчал и снова стал читать. – Она обычно наносится теркой для сыра.

– Что?! – воскликнула Стейси.

– По-видимому, это самый легкий способ.

Он кликнул на ссылку и продолжил чтение:

– Боже, а вот это я помню. Женщина по имени Лиза Хайден-Джонсон. В две тысячи первом году родила недоношенного сына, которому требовалась постоянная медицинская помощь. Женщине настолько понравились внимание и любовь, которую она получала благодаря больному ребенку, что, когда ее сыну стало лучше, она выдумала очень сложную историю о его тяжелой болезни.

– А как об этом стало известно? – спросила констебль. Ей было интересно, откуда он берет такую информацию.

– Эта женщина появилась на телевидении и рассказала всей нации о том, что у ее сына смертельная аллергия на пищу, из-за которой он не может есть и его приходится кормить через трубку в животе. А еще она сказала, что мальчик прикован к инвалидному креслу из-за церебрального паралича и кистозного фиброза. Она смогла убедить и врачей, и самого мальчика в том, что он болен, вследствие чего ему сделали несколько вполне бессмысленных операций.

Прочитав дальше, сержант продолжил:

– Хайден-Джонсон стала медийной особой, и пожертвования полились рекой. Деньги, машина, даже круиз на корабле. Ее сын получил награду от благотворительной организации «Мужественные дети» и встречался с политиками и членами королевской семьи.

– Ты шутишь? – не поверила Стейси.

– Хотел бы я, чтобы это было шуткой… – Пенн покачал головой. – Все это продолжалось несколько лет, до две тысячи седьмого года, пока один врач-педиатр что-то не заподозрил. Он назначил более углубленное обследование, а в день этого обследования Хайден-Джонсон заявила, что подверглась сексуальному нападению. Когда ее допрашивала полиция, все выплыло наружу.

– И?… – спросила Стейси. Она услышала подробности и теперь хотела узнать концовку.

– Ее признали виновной в жестоком обращении с ребенком и приговорили к почти трем годам тюрьмы.

– Это еще хуже, чем насилие над ребенком, – заметила констебль. – Ведь оно часто случается спонтанно, тогда как здесь требовалось тщательное планирование и подготовка.

– Здесь еще говорится, что врачами могут манипулировать, чтобы сделать их соучастниками ненадлежащего обращения с ребенком. И те начинают ставить необычные или редкие диагнозы, таким образом заставляя ребенка тратить все больше времени на тестирование… – Пенн продолжил читать про себя. – А ведь миссис Райан пару раз запрашивала второе мнение, да? – спросил он затем.

– Кажется, три раза, – ответила констебль.

– Обычное дело, если родитель недоволен тем, что ребенка лечат не так, как ему кажется правильным. Называется это «подбор врача».

– Боже, – выдохнула Стейси. Она слышала этот термин, но никогда не задумывалась над его значением и не сталкивалась с ним в жизни.

– Здесь говорится, что единственный способ лечения – это полное разделение ребенка и родителя, потому что извлечение выгоды из болезни может превратиться в процесс длиною в жизнь.

– То есть если все это правда, то улучшение здоровья Джесси связано только с тем, что мать переключилась на ее брата?

– Как бы омерзительно это ни звучало, но, наверное, малыш вызывал больше сочувствия.

Да, звучит омерзительно, но, скорее всего, Пенн прав.

– Ты понимаешь, что это означает в случае с Джастином? – спросила Стейси.

– То, что его, возможно, убила собственная мать.

Констебль согласно кивнула. Но самым главным являлось то, что Джесси все еще жива и должна появиться в больнице, где ей должны были сделать ангиографию.

– Боже, Пенн, я искренне надеюсь, что мы найдем ее первыми…

Глава 85

– Думаю, что я уже могу доехать до этой гребаной застройки с закрытыми глазами, – сказал Брайант, когда они во второй раз за день въехали в Холлитри.

– Как вариант, можно было сидеть в офисе, поедая кексы Пенна и дожидаясь адвоката Манчини, – ответила Ким.

– А кстати, что с ним?

– Понятия не имею, – ответила инспектор и с трудом сдержалась, чтобы не добавить: «И меня это абсолютно не колышет», поняв, насколько по-детски это прозвучит.

– Кстати, кексы вкусные, – заметил Брайант.

Стоун постаралась не обращать внимания на раздражение, не дававшее ей покоя.

– Я чувствую, Брайант, что здесь что-то есть, – сказала она, когда сержант припарковал машину за фургоном Митча, то есть по эту сторону от полицейской ленты, натянутой между двумя мусорными ящиками и охраняемой констеблем. Группы соседей стояли с сигаретами и напитками в руках, таращась на дом Манчини.

Ким быстро оценила картину перед собой и нахмурилась.

– А я могу сказать тебе, чего здесь нет, – продолжил разговор Брайант. – Манчини-старшего.

– Я тоже об этом думала, и мне кажется, что мы встретимся с ним попозже. Заседание дисциплинарной комиссии назначено на три, и я уверена, что к этому времени он появится.

– Несмотря на все то, что здесь случилось?

– Если младший Манчини сделал это в качестве извращенной мести за попрание доброго имени своего отца, то старший Манчини появится. И если эти преступления никак с ним не связаны, то он тоже появится.

Брайант даже не попытался вылезти из машины.

– В чем дело? – спросила Ким, нажимая на дверную ручку.

– А ты помнишь, как старший следователь по делу Йоркширского Потрошителя зациклился на письмах и аудиопосланиях от Джека из Уирсайда[59], в то время как настоящий убийца продолжал убивать?

Ким нахмурилась, не уверенная, что понимает, что он имеет в виду.

– Брайант, я иду по следу гребаных вещественных доказательств! – воскликнула она. – Чего ты от меня хочешь? Чтобы я проигнорировала тот факт, что у нашего парня есть мотив, возможности и средства и что криминалисты смогли связать его обувь с первой жертвой? Боже, да если прокурор будет в отпуске, я сама готова выступить обвинителем! – Она помолчала, стараясь успокоиться. – Что, черт побери, с тобой происходит? Почему тебя не устраивают прямые улики?

– Ната Мэнселл говорила что-то о выборе. Что она, по-твоему, имела в виду?

– Да что угодно, – Ким пожала плечами. – Выбор женатого мужчины в роли любовника, выбор стороны при фальшивом обвинении, выбор того, что она съела на завтрак… Откуда, черт возьми, мне знать?

– Ты сама всегда говоришь мне, что абсолютно все имеет какое-то значение, так почему же не хочешь его узнать?

– Но только не игнорируя данные криминалистической экспертизы, которые просто кричат о причастности Манчини.

– Да, может быть, ты и права… – Сержант наконец выбрался из машины.

– Скорее всего, – огрызнулась инспектор, уязвленная его сомнениями.

Какого черта он от нее ждет? Чтобы она вошла в кабинет Вуди и объявила о том, что решила проигнорировать все улики, потому что те появились слишком вовремя и бьют прямо в точку? Хотя, вспомнила Стоун, Брайант ничего такого не говорил. Но он так думал. Он или сам натолкнул ее на эту мысль, или эта мысль уже давно не давала ей покоя. Что именно, Ким так и не решила. Вуди действительно надо проверить ее на вменяемость, если на этой неделе он будет решать, способна ли она выполнять свою работу.

«Гребаный Брайант и его заклинания», – выругалась про себя инспектор, подходя к входной двери.

– Сержант, – обратилась она к офицеру, дававшему указания двум констеблям.

– Мэм? – удивленно ответил тот.

– Если вы еще не дали одному из ваших подчиненных указания занять место рядом с полицейским у ленты, то сделайте это сейчас. В Холлитри полицейские не дежурят поодиночке, – сказала Ким и прошла внутрь.

По нему было видно, что он все понял, и она успокоилась.

Митч встретил их на пороге кухни, протянув им синие бахилы.

– Что-нибудь нашли? – спросила инспектор, нагибаясь, чтобы их надеть.

– Для начала сделали предварительный осмотр всех помещений с акцентом на спальню, где искали одежду, и на кухню, где искали ножи, – объяснил Митч. – Но пока ничего не нашли, если не считать приличной коллекции мягкой порнухи.

Ким постаралась скрыть свое разочарование.

– Не возражаешь, если мы немного осмотримся? – спросила она.

– Конечно, но только ничего не трогайте, инспектор, – криминалист улыбнулся.

– Поняла. – И Стоун направилась в гостиную.

Пройдя на середину комнаты, она осмотрелась. В ней практически не было места для мебели. Диваны придвинуты к стенам, между ними – кофейный столик, который легко можно было достать с любого из них. Помимо музыкального центра и телевизора, в комнате почти ничего не имелось. По крайней мере, ничего, представляющего интерес. Уродливый цветок почти увял и свесился на сервант.

Детектив прошла к двери, ведущей в крохотную ванную. Слева от нее оказалась узкая коробка душа. Вдоль дальней стены расположились стульчак и раковина, между которыми стояла корзина для мусора.

Ким открыла дверь душа и заглянула внутрь.

– Командир, а знаешь…

– Все чисто, – заметила Ким, закрывая дверь. – Слишком чисто. Здесь ведь живут двое мужиков. А судя по комнате Джованни, он далеко не аккуратист.

– Но один из них – профессиональный уборщик, – напомнил ей Брайант.

– Именно. Вот только скажи мне, как часто ты смотришь детективы в свое свободное время? – спросила Ким, проходя дальше, туда, где места хватало только на одного человека.

Осмотревшись, инспектор чуть не подавилась.

– А свою теорию про профессионального уборщика ты можешь рассказать стульчаку, – сказала она, отворачиваясь.

Небольшой шкафчик, висевший на стене, Стоун открыла, подцепив пальцами верхний край зеркальной дверцы и стараясь не дотрагиваться до нижнего, которым обычно пользуются гораздо чаще. В нем она обнаружила обычные вещи: зубные щетки, два разных тюбика пасты, бритвенные принадлежности и мыло. Закрыв его, посмотрела на корзину для мусора, наполовину заполненную обрывками туалетной бумаги, поверх которой лежала пара пустых упаковок.

Она взглянула на Брайанта, который, почти не скрываясь, смотрел на часы.

– Ладно, Брайант, я тебя услышала…

И замолчала, потому что зазвонил ее телефон.

– Пенн… – произнесла она в трубку.

– Только что прибыл адвокат Манчини, босс.

– Уже едем, – ответила Стоун и разъединилась.

Остановившись в прихожей, она уже готова была признать свое поражение, как вдруг заметила нечто в проволочной мусорной корзине.

Нахмурившись, инспектор отступила на шаг. Наклонившись, она смогла рассмотреть среди кучи обрывков бумаги синий латекс.

– Позови Митча, – велела Ким сержанту, не отрывая глаз от находки, на тот случай если она вдруг исчезнет.

Брайант позвал, и Митч появился практически мгновенно.

– Я здесь, – отрапортовал он.

– Ты говорил, что вы уже были здесь? – спросила Ким, выпрямляясь.

– Первичный осмотр от порога на случай, если что-то бросится в глаза… а-а-а, вижу, – сказал криминалист, глядя туда, куда указывал палец инспектора. – Луи! – крикнул он. – Мешки!

Домик был маленький, и Луи появился практически сразу же, сжимая в руке несколько мешков для вещественных доказательств. Он выжидающе посмотрел на Ким, и та отступила в прихожую.

Митч подал знак. Эксперт открыл один мешок, а Митч тем временем стал по одному доставать из корзины обрывки бумаги и складывать их в мешок, пытаясь добраться до куска синего латекса. Наконец он вытащил его и поднял вверх, чтобы детективы могли рассмотреть находку.

Это была хирургическая перчатка, испачканная кровью.

– Ну, и что ты скажешь по этому поводу, Брайант? – Ким повернулась к своему коллеге. – Прикажешь и это проигнорировать?

Глава 86

Стейси стояла на том же самом месте, на котором стояла пару дней назад, и осматривала улицу.

Несмотря на то что они узнали о здоровье Джесси и о тех странных совпадениях, которые окружали смерть ее брата, она никак не могла выбросить из головы сцену, в которой девочки ссорились, а потом Эмма била Джесси по лицу. У этой девицы уже были приводы за насильственные действия; кроме того, у нее нашли телефон лучшей подруги, разобранный на детали и спрятанный в укромном месте. И это по определению не имело никакого отношения к Мюнхгаузену.

А мать Эммы – она отчаянно старалась заткнуть дочери рот. Стейси вспомнила, как накануне обнаружила телефон в колонке. На лице женщины одно за другим сменились выражения удивления, гнева и вновь удивления.

Стейси была уверена, что в воскресенье вечером здесь что-то произошло, что-то, в чем были замешаны и Эмма, и ее мать. Но для полной уверенности ей необходимо выяснить, не было ли чего-то странного в их поведении сразу после исчезновения Джесси.

На улице констебль заметила белый автофургон и поняла, куда ей надо зайти в первую очередь.

Глава 87

– Итак, вот на чем мы сейчас стоим, сэр, – сказала Ким, ознакомив босса с последними новостями.

– То есть у нас есть волокна, которые связывают Корделла с матерью его любовницы, отпечаток обуви, совпадающий с обувью Манчини, испачканная кровью хирургическая перчатка в его доме – и вы ждете, чтобы криминалисты подтвердили идентичность волоса, найденного на месте первого преступления, и крови, найденной на перчатке…

Ким кивнула.

– Связь Манчини с убийством доктора подтверждена криминалистами, а вот во всем остальном позиция у вас не слишком сильная. Думаю, что эти волокна встречаются довольно часто.

– Эти тряпки поставляют в больницы и тысячи других мест, – Ким кивнула. – И если мы не найдем конкретную тряпку, то использовать их как вещественное доказательство не сможем.

– И вы все еще считаете, что во всех четырех случаях, включая аварию с Солом Корделлом, убийца один и тот же?

Прежде чем кивнуть еще раз, инспектор задумалась.

– На мой взгляд, авария произошла слишком уж вовремя.

– И вы собираетесь предъявить Манчини обвинение в убийстве Гордона Корделла?

– У меня Пенн находится в положении низкого старта, чтобы начать процедуры в Службе уголовного преследования[60], – инспектор пожала плечами.

– Так чего же вы ждете? – спросил Вуди.

– Признания, – честно ответила Ким. – Я хочу расколоть его. Хочу, чтобы он, глядя мне в глаза, признался, что убил всех четверых.

– Хорошо, – кивнул шеф. – Продолжайте трясти это дерево – посмотрим, что с него нападает. Только не перестарайтесь.

Ким все поняла. У обвиняемого есть адвокат, и ей надо вести себя наилучшим образом. Если дело дойдет до суда, то оно не должно развалиться из-за процедурных шероховатостей.

– Кстати, Стоун, сегодня пятница, – услышала она голос Вуди, уже подойдя к двери.

Да, этого она еще не забыла.

– И все будет у вас на столе к концу дня. Как и было приказано.

Ким решила не говорить, что не имеет ни малейшего представления о том, что Тед напишет в своем отчете.

– Надеюсь, что отчет будет написан не в морге. – Вуди имел в виду рентген ее ноги, и в его голосе слышались нотки восхищения.

Инспектор уже положила руку на ручку двери. И вдруг повернулась, удивив своего начальника. Обычно, после того как их беседа заканчивалась, она старалась как можно быстрее испариться из кабинета.

– Сэр, Брайант считает, что дело какое-то слишком уж образцово-показательное.

– А что говорит ваш внутренний голос? – Вуди совсем не удивился ее словам.

– За годы службы я привыкла доверять Брайанту.

– А я за годы службы привык доверять вашему внутреннему голосу, – ответил на это Вуди.

Что само по себе звучало как признание в абсолютном доверии. Ей бы еще понять, что конкретно он хочет этим сказать…

Глава 88

– Боже, только не вы, – произнес водитель, открывая дверь. – Вы как один из тех повторяющихся кошмаров… Вы же понимаете, что сейчас середина…

– Сэр, прошу прощения, что вновь прервала ваш сон, но мне правда нужна ваша помощь. Это очень важно.

Стейси действительно не стала бы его беспокоить, если б не срочность. Для этого она слишком хорошо помнила свои ночные дежурства в бытность простым констеблем. Ей приходилось начинать работу как раз тогда, когда все остальные отмечали окончание очередного рабочего дня. И разбираться со всякими ночными проблемами, такими как пьяницы, бомжи и разбойные нападения. А еще приходилось бороться со сном, наваливавшимся где-то в районе 3 утра, и на адреналине возвращаться домой, не имея возможности получить хоть какую-то разрядку, прежде чем забраться под одеяло. Некоторые из ее коллег предпочитали выпить пару пива, но пить алкоголь в 7 утра была не та привычка, которой ей хотелось бы обзавестись.

Дневной сон ей тоже не нравился, и, хотя родители делали все, чтобы обеспечить тишину в доме, реальная жизнь за окном вносила свои коррективы. Плотные черные занавеси на окнах могли обмануть ее мозг, но смех детей, идущих в школу, шум машин и появление почтальона легко разрушали атмосферу сна.

– Мне действительно очень жаль, – повторила она, и это была правда.

Мужчина провел своей большой, мускулистой рукой по лицу, словно прогоняя сон, и сделал шаг в сторону.

– Входите, – пригласил он.

Стейси вошла.

– Можно мне еще раз взглянуть…

– Вот, – мужчина взял телефон со столика, где тот лежал рядом с ключами. – Пароль – «взрослый мальчик» в одно слово. – И направился на кухню.