Будни наемника Шалашов Евгений
— Она самая, — хмыкнул я, направляясь к кувшину. Приложил ладонь к стенке, вздохнул. Эх, а кава-то успела остыть.
— Приказать подогреть? — любезно поинтересовался герцог.
— Лучше сварить свежий, — попросил я.
Нахальство, разумеется, с моей стороны, но куда годится подогретая кава?
— Юджин, вы мне рассказывали о своем надзирателе, как там его? — наморщил лоб Габриэль. — Тукман? Турман? Тот, что был похож на тангара.
— Торман, — уточнил я. — Но он требовал, чтобы к нему обращались обер-берг-мастер Торман.
Гномы переглянулись и заговорили друг с другом на непонятном языке, состоящем из гортанных звуков, которые мне бы просто не выговорить.
— Простите, господа, — спохватился Димдаш-старший, переходя на нормальный язык. — Мы заволновались, но судя по всему, это он. Этот тангар-отщепенец всегда мечтал стать старшим мастером, но у него не хватило ни ума, ни терпения стать даже простым рудокопом. Вот, значит, сумел заполучить искомое… Он даже имя взял похожее на свое. Я не сумею вам его пересказать.
— К тому же, людям и не положено знать имена тангаров, — заметил я, подавив усмешку.
— Вы проницательны, господин… граф, — склонил голову Димдаш-старший.
Ишь, стал титуловать меня графом, а не эрлом. Что бы это значило? Вон, господа местные аристократы дружно называют меня эрлом, игнорируя титул, дарованный герцогом.
— Господин граф, вы не знаете, что случилось с Торманом? Где он сейчас пребывает? У нас, у тангаров, крайне редко случаются суды, еще реже кого-то приговаривают к смерти, но здесь именно тот случай. Отщепенец приговорен к казни. Заочно. Если вам известно местонахождение негодяя, убедительно прошу сообщить его нам, чтобы мы тотчас же довели это до старейшин.
— Увы, господа тангары, вы немного опоздали. По здешнему времени года на два, по времени моей родины лет на семь или восемь. Теперь ваш сородич находится в лучшем из миров, — сообщил я, поднимая глаза вверх. Посмотрев на гномов, усмехнулся. — Его убили каторжники во время восстания.
Не стал уточнять, что первый удар — как полагаю, смертельный, был моим. В глазах гномом мелькнуло облегчение.
— Господин граф, вы сообщили нам очень хорошие новости, — с чувством радости проговорил Димдаш-младший. — Приговор исполнен, предатель мертв, зато тангарам не придется казнить сородича.
Гномы не соизволили объяснить, а за что именно был приговорен к смертной казни Торман? За то, что выдал людям богатый прииск или еще за что-то? Впрочем, какая теперь разница?
От прошлого к настоящему нас вернул слуга, внесший очередной кувшинчик с горячей кавой. Теперь уже не только я, но и гномы принялись смаковать ароматный напиток. Оба Димдаша так аппетитно причмокивали, показывая свое удовольствие, что мне даже показалось, что на сей раз кава вкуснее, нежели в прошлый.
— Да, любезный граф, а волки-оборотни как появились? — спросил вдруг маг. — Ну, если принять за версию творение дьявола и скидывание с небес на землю?
— Наверное дьявол хотел еще и зверушек слепить, но получилось плохо, и он их выбросил, — выкрутился я.
— Так все-таки, господа, как появляются оборотни?
Вопрос этот задал не я, а Силинг-младший. Видимо, его тоже не удовлетворил ответ, данный отцом. Верно, парня, как и меня, смутило слово «общеизвестно», потому что когда его произносят, как раз сомневаются — так ли это.
— Сын мой, никогда больше не задавайте таких вопросов, — глухо проговорил герцог. — Еще раз повторю — оборотни появляются только от себе подобных и, никак иначе. Вам понятно?
От слов отца Вильфрид насупился, выпятил нижнюю губу и тяжело задышал.
— Так вам понятно или нет? — строго спросил Его высочество.
— Понятно, государь, — склонил голову принц.
Ишь ты, ему понятно. А мне вот, до сих пор непонятно. Я приготовился открыть рот, чтобы задать неудобный вопрос герцогу, но меня опередил барон. На правах старшего родственника или просто потому, что он успел выдуть в одиночку бутылку, маг подошел к своему внучатому племяннику, положил тому руку на плечо и спросил:
— Ваше высочество, а может, пока мы в узком кругу, вы все-таки поясните и наследнику, и графу, отчего вы так нетерпимы к иным версиям происхождения оборотней?
Его высочеству подобная фамильярность со стороны двоюродного дедушки не понравилась, но он сохранил достаточно хладнокровия, чтобы не стряхнуть чужую руку со своего плеча, а взять ее за запястье и осторожно снять.
— Прошу прощения за вольность, Ваше высочество, — улыбнулся маг, хотя на его лице не было и признаков раскаяния, — но все равно, вам следует обо всем рассказать. Граф Артакс человек умный, да и наш принц — далеко не дурак. Не забывайте, что нам придется отыскивать этих оборотней, а зная упорство графа, уверен, что мы их разыщем и доберемся до истины, а ваше упрямство будет нам только мешать. Если вам тяжело рассказывать, позвольте мне.
— Спасибо, дорогой дядюшка, но я сам, — вздохнул герцог.
Впервые слышу, чтобы Силинг назвал Габриэля дядюшкой, хотя правильнее было бы назвать дедушкой, но им виднее.
Герцог протянул руку, а маг, мгновенно понявший, чего хочет царственный родственник, вложил в нее полный бокал вина. Его высочество, залпом осушив его и, обращаясь к наследнику, спросил:
— Принц, вы слышали о таких городах как Треутерк и Басти?
Вильфрид пожал плечами, потом ответил:
— Слышал, что были такие, а потом отчего-то исчезли. Жители не то погибли, не то ушли в другие города. Кажется, там произошла вспышка какого-то заболевания, но точно никто не знает. Возможно, что города были уничтожены по приказу короля Ботэна.
— А вы, господа? — повернулся Его высочество к тангарам.
— Насколько помню, эти города расположены неподалеку от королевства Ботэн, с которым тангары никогда не имели дела. В Треутерк и Басти мои сородичи никогда не ездили, а товары из нашей страны туда возили люди, — сообщил Димдаш-старший, а младший гном добавил. — Мы считали, что эти города были захвачены ботэнцами и уничтожены.
— Увы, королевство Ботэн к гибели этих городов не имеет никакого отношения, — вздохнул герцог. — Эти города погубили оборотни.
— Оборотни? — не удержался от возгласа изумления наследник престола, но быстро взял себя в руки. — Прошу прощения господа.
— Это произошло почти сорок лет назад, когда я был гораздо моложе Вильфрида, а герцогством управлял мой покойный отец, которого звали также, как и меня — Деметрий. Так вот, в один из зимних дней стая голодных волков вошла в деревушку поблизости от города Треутерка, проникла в овчарню и перерезала всех овец. Событие, разумеется, из ряда вон выходящее. Волки, пусть и голодные, редко входят в селения, но иной раз голод заставляет хищников так поступать. Но хозяину овец показалось, что это необычные волки, а оборотни и он был уверен, что узнал одного из жителей города в облике волка. Он побежал в город, заявился в магистрат и там предъявил обвинение бюргеру. Донельзя озадаченные члены магистрата вначале посмеялись, но пейзанин пообещал, что в противном случае он отправится просить справедливости у герцога. Треурк считался вольным городом под покровительством Силинга, у него был свой суд и допустить, чтобы пейзанин из деревни, входящей в городскую черту, отправится к герцогу, было немыслимо и магистрат был вынужден рассмотреть жалобу. Они вызвали и самого горожанина, и членов его семьи. Наверное, все закончилось бы благополучно, но как на грех, супруга бюргера заявила, что муж отсутствовал весь день и всю ночь, а утром в их доме откуда-то появилась свежая волчья шкура. Бюргер уверял, что он уезжал за город по делам, заночевал у знакомого охотника, который и продал ему эту шкуру. Члены магистрата, разумеется, поверили горожанину, но на всякий случай отправили нарочного в деревню, где жил охотник. Но оказалось, что охотник умер накануне. Умер своей смертью, не то от болезни, не то от старости. Нарочный вернулся в город и доложил о том магистрату. Вроде бы, всего лишь цепь совпадений, но скоро по городу поползли слухи об оборотнях, и о том, что они уже покусали всех пейзан, и половину горожан и очень скоро все жители превратятся в вервольфов. И вот здесь началось самое страшное — горожане перепугались и принялись искать оборотней. Разумеется, они их нашли. Вначале принялись убивать своих недругов, потом тех, кто когда-то косо посмотрел, а потом и близких. Жены убивали мужей, любовники вбивали осиновый кол в сердце любимой женщины, матери бросали детей в колодец, а внуки сжигали живьем дедушек и бабушек. Уцелевшие бежали из Треутерка в Басти, что располагался в паре милях, и словно бы принесли с собой заразу, как при чуме. Басти — это уже наш город, там был наместник, попытавшийся разобраться и навести порядок. Кое-что он выяснил и отправил моему отцу подробный отчет о происходящем, попросил помощи. Герцог фон Силинг отправил в Басти жандармов, но было поздно. Там повторилось все то, что случилось в Треутере. Два города — а это пять тысяч человек, перестали существовать. Единственное, что сделал мой отец — он отдал приказ не пропускать оставшихся в живых в глубь Силингии, чтобы не занести заразу дальше, а потом велел сжечь оба города.
Мы не стали спрашивать — каким способом удалось остановить заразу, это и так ясно. Возможно, кто-то из уцелевших и сохранил ясность ума, но разбираться никто не стал, не рискнул. И предшественника нынешнего герцога я не стал бы осуждать. Вполне возможно, что я сам на его месте поступил бы также.
— А не могли к этому приложить руку колдуны из Ботэна? — спросил наследник, ставший мрачнее грозовой тучи. Еще бы, узнать, что за благородной историей предков скрываются страшные страницы, очень трудно. Эх, сколько еще Вильфриду предстоит открытий. Править страной — это не только приветствовать подданных, разбирать запутанные дела, лечить нарывы на заднице, но еще и жертвовать малым, чтобы сохранить большее.
— Нет, — покачал головой барон Скилур. — Я был там вместе с отрядом жандармов. И не только я, но и другие маги, а некоторые из них в те годы были гораздо могущественнее меня. Никакого волшебного вмешательства мы не обнаружили. К тому же, король Ботэна, узнав о случившемся, так испугался, что предложил перемирие на двадцать лет, а потом укреплял границы и ставил кордоны. Маги Ботэна прекрасно понимают, что такое паника.
— Поэтому, Ваше высочество, вы и не позволяете допустить мысль, что превращение может передаваться от оборотня к человеку? То есть, что оно заразно, словно чума? — поинтересовался я. — И что люди увидят оборотня там, где его и близко нет?
— Именно так, граф. И плохо, если вы обнаружите, что кто-то способен превращать человека в оборотня.
От всего услышанного мне было не до веселья, но я нашел в себе силы улыбнуться:
— Что ж, господин герцог, если мы обнаружим кого-то, творящего вервольфов — колдуна, мага, древнего божка, вылезшего из трясины, то постараемся сделать так, чтобы он больше этого не делал.
Глава девятая
Сердечные тайны
Любой военный поход требует тщательного планирования. Договорились, что вместо жандармов и лучников возьмем с собой две дюжины арбалетчиков — стрелять придется с близкого расстояния, а болт пробивает череп волка гораздо лучше, нежели стрела. И запас болтов нужен не меньше сотни на стрелка, и наконечники обязательно посеребренные.
— Это же сколько серебра уйдет? — взгрустнул герцог, представляя очередную прореху в казне.
— Ваше высочество, если в герцогстве отыщется кислота, то можно сократить расходы на серебро, — сообщил Димдаш-старший, а младший добавил: — Слой будет тоньше, чем при обычном посеребрении.
— Уксусная? — нахмурил брови герцог. Видимо, он слабо представлял, как уксусная кислота может помочь сохранить серебро. Признаться, я тоже. Но судя по недоуменному взгляду гномов, такая кислота не годилась.
— Кислота у нас есть, — вмешался Силинг-младший, пояснив. — В моем университете появился алхимик. Его в Ботэне хотели сжечь, так он к нам сбежал. Третий месяц обещает добыть философский камень, но все напрасно. Я его пока поселил отдельно от остальных преподавателей, потому что у него постоянно что-то горит и всегда воняет. Недавно половину лаборатории на воздух поднял, сам едва жив остался.
Ишь, алхимик пообещал добыть философский камень… Ну-ну. В Швабсонии, в последнее время, этих шарлатанов просто вешали. Впрочем, пусть Вильфрид поиграет, а может, его алхимик и придумает нечто полезное. Если, конечно, не изобретет «черную пыль» и не взорвет все к тоффелевой бабушке.
Гномы тут же принялись шушукаться с наследником, а я, конфисковав один из пергаментов юного герцога, решил сотворить карту.
Все-таки, не представляю, отчего здесь так и не появились географические карты? Игральные есть, сам видел, как городские стражники, должные охранять порядок на рынке, забивались в уголок, усевшись вокруг бочки и азартно били чужих «Рыцарей» своими «Баронессами», а «Герцогов» покрывали «Единорогами». В моем мире дорожные карты появились благодаря Старой империи, что посылала свои легионы туда-сюда, а воинам на марше полезно знать — как долго идти до лагеря и где по ходу движения встретятся колодцы или наоборот, места, пригодные для засад.
Еще странно, что жители Силингии обладали умением чертить планы местности. Вон, тот же трактирщик превратил пыль на столешнице и каплю вина во вполне сносный чертеж болота. Что ж, сейчас я попробую с помощью присутствующих соорудить что-то похожее на карту, чтобы хотя бы примерно уточнить — где нам искать оборотней?
В результате у меня получился почти правильный четырехугольник — долина Эст, в окружении деревень, погибших из-за оборотней.
Пока я трудился, едва не высовывая язык от усердия, вокруг меня столпился народ, принявшийся давать советы. Разумеется, советовать всегда легче, нежели что-то делать.
— Дорога проходит по центру равнины или где-то сбоку? — поинтересовался я и Димдаш-младший вычертил извилистую, словно путь змеи, линию.
— Лучше, если бы тракт проходил прямо, но в долине есть несколько холмов, которые приходится огибать, — пояснил старший гном.
— А где происходили нападения? — спросил я. — Хотя бы примерно.
Гном внимательно посмотрел на линию и решительно поставил две точки, почти что рядом.
— Первое — здесь, а второе тут, в двух милях от первого.
— Стало быть, логово оборотней и той, или того, кто ими управляет, располагается неподалеку, — сделал я вывод.
— Отчего вы так решили? — удивился герцог. — Мне кажется, что оборотни, как и любой разбойник, не станет грабить неподалеку от своего жилья.
— Все дело в серебре, государь. Для чего оно вервольфам, вот еще один вопрос? Но это потом. Двадцать телег — двести стоунов серебра. Думаю, что пропавших людей, которых мы считаем оборотнями, было не сорок, а двадцать. Двести стоунов даже двадцать силачей не утащат за один раз, им придется сделать две, а то и три ходки. А есть опасность, что на них наткнуться купцы или отряд ваших жандармов. Значит, нужно все делать очень быстро. Поэтому, оборотням и пришлось выбирать место нападения поближе к логову. Если бы вы послали опытных разведчиков изучить места нападений, мы могли бы пойти по следам грабителей. Хорошо бы еще охотников с собаками туда отправить.
— К сожалению, у тангаров нет таких следопытов, — вздохнул Димдаш-старший. — И собак у нас тоже нет.
Герцог только развел руками. Он же не знал, что произошли нападения. А нынче зима, все покрылось слоем снега.
— Значит, будем довольствоваться тем, что у нас есть, — успокоил я герцога. — Для начала дойдем до места нападения, начнем изучать, глядишь, что-нибудь нам подскажет, куда идти. Не может такого быть, чтобы не осталось следов. Их даже снег не скроет. Когда выезжаем?
— Боюсь, с поездкой придется немного повременить, — сказал герцог. — Мне доложили, что долина занесена снегом, не пройти и не проехать. Придется переставлять телеги с колес на полозья, а это займет какое-то время.
Да, а я и забыл. Зима со снегом в Силингии случается раз в сто лет, саней тут никто никогда не видел.
Кава выпита, задачи поставлены, теперь можно уходить в покои, выделенные мне герцогом, чтобы все хорошенечко обдумать. Хорошо бы с кем-нибудь посоветоваться, только с кем? Правильно, с Гневко. Жеребец плохого не посоветует, а я заодно проветрюсь.
В конюшне меня встретил помощник конюха с недовольной гримасой. Похоже, парень уже собирался устраиваться отдыхать — вон, в углу уже и ложе себе приготовил из соломы и старых одеял, а тут пришлось зажигать факел, светить нежданно свалившемуся на голову гостю.
— Гулять поедем? — поинтересовался я у гнедого, хрупающего овес. И куда в него столько влезает? Как не посмотрю, а он все жует и жует.
— Гы-го! — ответил Гневко, насмешливо мотнув головой в сторону открытых ворот. На фоне факела проем выглядел совсем черным. М-да, а ведь точно. Пока заседали, совсем стемнело. Острой необходимости выезжать нет, а скакать впотьмах, по плохой дороге никакого удовольствия. Да и для конских ног опасно.
— Как у тебя с копытами?
— Го-го.
— Точно?
Гнедой недовольно фыркнул, постриг ушами — мол, вчера показывал, но безропотно предъявил мне по очереди все четыре копыта. Темновато, но я умудрился рассмотреть, что копыта в полном порядке, подковы не расшатались, гвозди на месте. В общем, ничего не изменилось со вчерашнего дня. Наверное, можно было и не осматривать конечности жеребца, но лучше перестраховаться.
— Оборотней поедем ловить?
— Иго-го-го! — радостно топнул копытом гнедой.
— Ну, кто бы сомневался? — хмыкнул я. — А ты хоть знаешь, как их ловить?
Гневко лишь фыркнул — бьем всех подряд, потом разбираемся.
— Не боишься, что тебя жеребячьего достоинства лишат? Оборотни, они похлеще собак из Шварцвальда.
— Го-го-го! — откровенно заржал жеребец. Мол — я-то свое сберегу, ты за свое бойся.
— Ясно, — вздохнул я. Гнедому лишь бы подраться, а уж как оно дальше — неважно.
— Ваше сиятельство, вы бы лучше сказали своему дракону, чтобы он не кусался, — подал голос помощник конюха.
— А он тебя покусал?
— Меня нет, миловал Единый, — осенил себя парнишка крестным знамением. — Вчера вечером господин Пантер, из жандармов Его высочества, хотел вашего жеребца по морде погладить, так теперь руку поднять не может. Ваша зверюга его так тяпнул, что лекарь рану зашивал.
— Иг-го, — топнул копытом гнедой, а я с ним совершенно согласен — нечего руки распускать и хватать нас за морду. Не любим мы этого.
— Пантер-то рассердился, хотел гнедого палкой поучить.
— Что?! Где этот Пантер? — вскипел я. — Башку оторву и на конюшне выставлю.
— Не-не, Ваше сиятельство, ничего не было, — испугался парень. — Пантеру сам господин фон Шлангебург разъяснил, чей это конь, так жандарм сегодня своего мерина забрал, и во дворе оставил, от греха подальше.
Что ж, повезло жандарму. Денник бы Гневко не остановил, хлипкий для боевого коня, а Пантера бы пришлось отскребать от земляного пола.
Потрепав жеребца за гриву, пошел-таки к себе. До ужина еще время есть, подумаю, что понадобится для экспедиции. Наверное, есть смысл заказать оружейнику горжет, но лучше ограничиться кожаным ошейником с шипами, наподобие тех, что одевают собакам.
При выходе из конюшни обратил внимание, что из-за угла отбрасывается длинная человеческая тень. Рука невольно легла на эфес, но послышался знакомый девичий голос:
— Граф, мне нужно посоветоваться с вами. У вас не найдется немного времени?
— Для вас, княгиня, сколько угодно, — галантно сообщил я, внутренне напрягаясь, в опасении, что Инга снова начнет выяснять, за кого ей выходить замуж, хотя уже могла бы понять, что выбор предстоит делать не ей, а хозяину Силингии.
Любопытно, что принцесса Севра сегодня в юбке и меховой накидке. Не иначе, девочка тренируется для семейной жизни, когда воительнице приходится сменить мужской костюм на женское платье. Заметно, что юбка изрядно стесняет ей движения, но терпит.
— Итак, фройляйн, я весь во внимании.
— Увы, уже нет, — вздохнула принцесса.
— Что нет? — не понял я.
— Формально да, фройляйн, но на самом-то деле фрау.
— Вона… — протянул я, потом с беспокойством спросил. — Надеюсь, вы стали фрау не во время нашего путешествия?
— А какая разница? — изумилась Инга, потом сообразила. — А, так вы расстраиваетесь, что как хранитель моего тела, не уберегли часть этого тела?
М-да, образно, слегка грубовато, но по существу верно. Не уберег. И как мне теперь смотреть в глаза обоим герцогам?
— Не волнуйтесь граф, вашей вины здесь нет. Все случилось еще до приезда вашего посольства в Севр.
— Не скрою, вы меня весьма порадовали, — хмыкнул я. Сказал вполне искренне, да что там — гора с плеч свалилась. За то, что случилось до моего назначения телохранителем Инги, я ответственности не несу. И, вообще, не слишком ли много в последние дни на меня свалилось проблем э-э… интимного характера? В герцогском суде разбираем, а теперь еще и принцесса явилась.
— Будете меня упрекать? Мол, принцесса, да как вы осмелились? Отчего же не сберегли себя для мужа?!
— А смысл? — пожал я плечами. — Как говорят у меня на родине: «По резаному не режут». Какой смысл сотрясать воздух, если уже все случилось?
— Случайно случилось, по глупости, — буркнула принцесса. — Я как-то подумала — мне замуж скоро выходить, а я даже целоваться не умею. Решила, что надо бы поучиться…
— Понятно, — усмехнулся я. — Нашелся добрый учитель, вы принялись за учебу и увлеклись.
— Именно так, — подтвердила принцесса, потом решительно заявила. — Но я клянусь, что это было всего один-единственный раз.
— Князь знает?
— Конечно нет, — поспешно ответила юная княгиня. Слишком поспешно.
— А если честно? — спросил я, посмотрев в глаза принцессе. Увы, в сумерках это сделать сложно, но девушка стушевалась и потупилась.
— А если честно, то знал, — вздохнула принцесса. — Ему об этом почти сразу же доложили.
— И что он сказал? — полюбопытствовал я и предложил. — Давайте-ка мы с вами договорим по дороге, иначе опоздаем на ужин и все узнают, что мы с вами о чем-то секретничали.
— Придумаем что-нибудь, — беззаботно отмахнулась принцесса, но все-таки вняла моим доводам и мы пошли в сторону дворца.
— Так что вам сказал князь?
— Для начала, он выдрал меня так, что лекарю потом две недели пришлось лечить мою задницу — а я даже в седле не могла сидеть, приказал утопить мальчишку, с которым я потеряла девственность, а мне строго-настрого приказал молчать.
— Мальчишка, наверное, не то помощник садовника, не то конюха? — предположил я.
— Нет, он был сыном нашего лакея.
Что ж, я почти угадал. Случай, когда юная особа лишается девственности с прислугой, не такой уж и редкий. Мальчишку бы пожалеть, но и князя можно понять. А вдруг юнец начнет хвастать своей победой?
— Инга, а почему вы решили рассказать мне о вашей э-э… не знаю, как правильно и сказать? — неприятности, что ли? — поинтересовался я, позволив себе назвать княгиню по имени. — Князь Севр вам все правильно сказал — помалкивайте об этом, вот и все.
— А как же честность перед будущим мужем? — остановилась принцесса. — У нас принято, чтобы супруги все честно рассказали друг другу в первую брачную ночь.
М-да, зная нравы дворянской молодежи в Севре, представляю, какими длинными станут исповеди молодых супругов в первую брачную ночь.
— Честность? — хмыкнул я, легонько трогая княгиню за локоть, увлекая ее вперед. — А кому нужна ваша честность? Вашему мужу от этого сплошное расстройство и головная боль. Поверьте, даже если вы обо всем расскажете мужу, он вас простит, то все равно не забудет.
— Почему это он должен меня за что-то прощать? Граф, я не чувствую за собой никакой вины. Я не была ни невестой, ни женой.
Нет, тяжело мне с этой принцессой. Ну почему она не поговорила о таких щекотливых вещах дома? Есть же подруги, кузины. Да та же Миса или Элис. Так нет же, переваливает проблемы на мои старые плечи. Как можно терпеливее я принялся объяснять:
— Потому что в Силингии иные обычаи, нежели в Севре, вот и все. А коли вы прибыли в герцогство, а не жених к вам, то вам придется играть по установленным правилам. Если хотите, то расскажете обо всем вашей подушке, или патеру на исповеди, но никому больше. А если во время свадебной ночи супруг не найдет у вас девственности, делайте круглые глаза, плачьте и говорите — мол, ни с кем и ни разу, и вообще, так иногда бывает, чтобы у девственной девушки не было крови на брачном ложе. Можете изобразить оскорбленную невинность, это у вас лучше получится, нежели плачь.
— И он поверит? — удивленно спросила девушка.
— А куда он денется? — повеселел я. — Мужчины существа глупые и доверчивые. Предположим, свадьба уже состоялась, но в Севр вас никто не отошлет и герцогу — старшему или младшему, придется жить с той женой, какая есть. Зачем ему выставлять себя дураком? Нет уж, он предпочтет верить и помалкивать о своих подозрениях.
Некоторое время мы шли молча. Уже перед самой дверью, принцесса остановилась и сказала:
— Граф, даже не знаю, как мне вас благодарить. Право слово, стало гораздо легче. А еще думаю — а не стоит ли мне теперь вас убить? Да, стоит.
— Разумеется стоит, — откликнулся я. — Лучший способ сохранить свою тайну — уничтожить тех, кому ты ее доверил. Единственная просьба, дорогая принцесса — подождите немного. Мне еще нужно кое-что сделать, а еще я давно обещал жениться на одной юной девушке. Сами понимаете, что собственные обещания следует выполнять.
Если кому-то покажется, что я отнесся к решению юной княгини несерьезно, он ошибается. Просто я умею делать вид, что мне не страшно, хотя сейчас стало не по себе.
— Хорошо граф, я подожду, — кивнула Инга, потом деловито спросила. — А сколько времени ждать?
— Так… — стал я прикидывать, — Исполнить поручение, жениться, хорошо бы еще дождаться первенца. В общем, года два, не меньше. Подождете?
— Ну, тогда я даю вам семь лет, — благосклонно сообщила будущая герцогиня. — Нет, даже десять. Вам еще нужно поставить ребенка на ноги, а мне научиться владеть оружием так же, как вы.
— Договорились, — с облегчением вздохнул я, понимая, что если эта девчонка замыслит меня убить, то убьет. А десять лет — это немалый срок. За это время я и сам могу не раз умереть, или напротив, герцогиня умрет при родах или упадет с лошади. Ну, или передумает. Правда, есть и такой вариант — став супругой правителя, Инга поймет, что властителям вовсе необязательно убивать самим. Достаточно заплатить кому-нибудь и те все исполнят.
Глава десятая
Жизнь и театр
Его высочество дров не жалел, печи топились исправно, в покоях к утру стало жарко, словно в плавильном цехе гномов. Не выдержав, встал, хотя собирался поспать подольше, подошел к окну с намерением впустить в спальню немного свежего воздуха. Раскрыв раму, посмотрел вниз и присвистнул — за ночь выпало столько снега, что его сейчас разгребали не только слуги, но и солдаты дворцовой стражи. Надеюсь, задействовали лишь тех, кто сегодня свободен от дежурства. Впрочем, капитану стражи виднее.
Не удержался, высунул голову наружу и был тут же «вознагражден» увесистым комком снега, треснувшим меня по башке и разлетевшимся на мелкие кусочки, часть из которых, конечно же, оказалась под нижней рубахой.
— Зараза, — выругался я с чувством, пытаясь вытащить из-за шиворота холодную крошку. — Тоффель тебе в дышло и два иоахимстальгульденгрошена в придачу!
— Кого это вы так нелюбезно, дорогой граф? — раздался от дверей насмешливый женский голос.
Господи, Кэйтрин!
— Откуда ты взялась? — невольно воскликнул я, обнимая любимую и прижимая ее к себе. Как я соскучился!
— Подождите, граф, давайте вначале я приведу вас в порядок, — засмеялась девушка, слегка отстраняясь и принимаясь очищать меня от оставшегося снега.
— Кэйт, как ты здесь оказалась?
— Да очень просто, — усмехнулась девушка. — Две недели назад получила приказ от господина герцога явиться в Силинг пред его пресветлые очи за получением разрешения выйти замуж. За вас, между прочем. И я, как верный вассал Его высочества, владеющий баронством, явилась сюда по зову своего сюзерена.
Я слегка удивился. Да, положено, чтобы государь давал согласие на заключение брака благородным девицам, оставшихся без родителей, но Кэйтрин решилась выйти за меня замуж в те времена, когда герцог забыл о существовании сироты, да и позже правитель не высказывал неудовольствия. Что это на него нашло?
— Значит, Его высочество решил проявить внимание к дочери рыцаря Йоргена, — хмыкнул я.
— Именно так. А на словах, — добавила баронесса фон Выксберг, лукаво посмотрев на меня, — мне было передано, что Его высочеству надоело, что его самые верные и лучшие подданные до сих пор не женаты. Дескать — какой пример они подают остальной молодежи? Хорошо, что свадебное платье готово, а иначе не знаю, что бы я делала.
— Обвенчались бы в том, что у тебя есть, — пожал я плечами. Нарядных платьев у невесты был целый шкаф, некоторые не ношеные, это я помню. Но не помню, чтобы Кэйт шила подвенечное платье. А она, стало быть, шила.
Нет, герцог совсем ошалел. Ишь, надоело ему, что граф и баронесса до сих пор не женаты! А кто виноват, что я постоянно где-то болтаюсь? Точно, что не я и не Кэйт. Разумеется, есть доля и нашей вины в том, что мы до сих пор не скрепили наш э-э… союз кольцами и церемонией, но тут вина патера, отказывающегося благословить брак. Но все равно, Деметрий фон Силинг виноват больше всех. А я, кстати, хоть и называю себя вассалом Силинга, но вассальную клятву ему не давал. Вот как возьму, да обижусь, да и отправлюсь домой, вместо того, чтобы отлавливать оборотней, и пусть вервольфы продолжают жрать и гномов, и пейзан.
— Сегодня утром, пока вы изволили спать, Его высочество любезно сообщил, что он уже все приготовил для нашей свадьбы. Еще герцог выразил готовность стать моим посаженным отцом.
Посаженным отцом? Хм. Тогда, пожалуй, останусь. Если уеду, то Кэйт меня потом не простит.
— А как ты умудрилась проехать? — поинтересовался я, кивая на окно, за которым по-прежнему лежали горы снега. Да и куда бы он делся за это время?
— Я вчера вечером приехала, — сообщила Кэйт. — Поначалу дорога была неплохая, я почти до столицы доехала, но недалеко от Силинга пошел снег. Думала, застряну, так и замерзну, но герцог послал нам навстречу своих людей, они протаптывали дорогу, а мою карету и повозки выталкивали руками. Прости милый, — погладила она меня по плечу, — но я вчера так устала, что сил едва хватило раздеться и рухнуть в постель.
И ведь ни одна сволочь не сказала, что к графу Артаксу приехала его невеста. Кого бы убить?
— Кх-кх, — раздалось скромное покашливание. — Вы бы закрывали за собой дверь, молодые люди. Обнимаетесь, а мимо народ ходит, завидует. А вы, граф, хотя бы халат надели, а то служанок смущаете.
В дверном проеме стоял барон фон Скилур со шкатулкой в руках. Судя по его довольному виду, маг с самого утра был слегка навеселе.
— А вот с вами, барон, мне вообще не хотелось бы разговаривать, — заявила Кэйт, окинув мага мрачным взглядом. — Я считала, что вы являетесь другом моего жениха.
— Помилуйте, баронесса, в чем я провинился? — вытаращил глаза Габриэль.
— Почему вы бросили больного человека на постоялом дворе?
Вот теперь и я вытаращил глаза. Моя нареченная приехала лишь вчера, а уже знает подробности путешествия?
— Кэйт, милая, меня никто не бросал, — заступился я за барона. — Просто разболелась спина, решил отлежаться, а как отлежался, тотчас же нагнал караван. Фон Скилур предлагал оставить со мной людей, но я отказался. И кто тебе сказал подобную глупость?
— Неважно, — отмахнулась Кэйт. — А вы, барон, что скажете?
Фон Силур не стал оправдываться, уверять, что он действительно предлагал оставить при мне рыцарей, а только развел руками и вздохнул:
— Увы, баронесса, я действительно виноват. Но вы же знаете, что государственные интересы иной раз перевешивают соображения и дружбы, и прочих привязанностей. Вот, скажем, ваш жених, он должен был остаться при вас, жениться, но он отправился исполнять поручение повелителя, так?
Ишь, барон, как все завернул. Кэйт, притихла, обдумывая услышанное, а Габриэль продолжал:
— Зато у меня есть прекрасный свадебный подарок для вас. Надеюсь, он как-то загладит мою вину. Вот, возьмите.
Кэйтрин слегка замешкалась, размышляя, прощать ей придворного мага или нет, но не удержалась, взяла шкатулку. Откинула крышку и ахнула:
— Барон, да здесь королевский подарок!
И впрямь, шикарный подарок — янтарное колье, серьги и браслет, оправленные в золото. Когда же он все купил? А ведь и в моем мешке лежит узелок с побрякушками, купленными на Празднике середины зимы.
Кэйт, справившись с волной восторга, спросила:
— Граф, не возражаете, если я поцелую барона?
Я возражать не стал. Не хотелось, чтобы невеста сердилась на человека, которого считал другом. Теперь же барон прощен. Сочетание государственных интересов и драгоценный гарнитур творят чудеса.
— Да, дети мои, можете начинать собираться, — объявил довольный барон.
— Куда? — в один голос спросили мы.
— Как куда? В храм, разумеется. Венчание через три часа.
— Подождите, всего через три часа? — опешила моя баронесса. — У меня же ничего не готово. И платье свадебное нужно отгладить, а все остальное? Цветы, подружка невесты…
— Цветы вас ждут, платье отгладить недолго — не хватит своих служанок, пришлют, а подружками станут княгиня Инга фон Севр и девушки из ее свиты. Вы же не станете возражать, если подружкой невесты станет ваша будущая герцогиня?
— Почту за честь, — растерянно проговорила невеста, и, ухватив покрепче шкатулку с драгоценностями, отправилась в свои покои быстрым, даже чересчур быстрым шагом, время от времени переходя на бег.
— А я как же? У меня даже парадного камзола нет, штанов, — жалобно пробормотал я, пораженный коварству Габриэля, но еще больше герцога и княгини. Могли бы хотя бы намекнуть.
— А зачем вам парадный камзол? Сойдет и походный, нужно его только почистить, — хмыкнул барон. — Вашим главным украшением станет цепь эрла. Вы первый из дворян герцогства, кто удостоился такой чести и теперь все наши графы и бароны завидуют вам лютой завистью и ломают голову — как бы им тоже заполучить титул и какие подвиги нужно для этого совершить.
Вон как, а я и не знал. Посоветую нашим аристократам — заполучить титул эрла несложно. Для этого только и нужно наклюкаться с князем Севра до поросячьего визга, потанцевать с княгиней и спеть какую-нибудь дурацкую песенку.
— Ладно, так уж и быть, — сжалился барон. — Его высочество все предвидел и уже позаботился о вас. Парадный костюм пошит, его вот-вот принесут. Размеры, правда, портной снимал на глазок, как раз накануне вашего отъезда в Севр, но подогнать можно быстро.
— Отлично, — обрадовался я, потом вспомнил. — Кольца!!
Я метнулся к мешку, в надежде, что среди подарков для Кэйт отыщутся и колечки.
— Не беспокойтесь, кольца уже у меня, — сообщил барон. — Ведь кому же другому быть вашим шафером, если не мне?
— А они подойдут?
— Не знаю, — пожал плечами фон Скилур. — Герцог собирался подарить вам кольца из своей сокровищницы — не подойдут, отдадите ювелиру, тот подгонит, но позавчера ко мне явился странный субъект — бородатый, в коротких штанах, жилете, вручил мне коробочку с кольцами. Заявил, что это воля покойного отца фройляйн Кэйтрин, а воля покойного, как известно, священна. Да, в вашем доме обитает очень сильный брауни, если он способен перемещаться на такие расстояния.
Эх, так в заговоре еще и брауни замешан? Ну интриганы! Нельзя же так, в такой спешке. А с другой стороны — какая разница? Наоборот, все замечательно. Его высочество молодец, что ускорил процесс, а иначе, чует мое сердце, я бы опять начал тянуть со свадьбой. Ведь что греха таить, когда герцог сообщил о предстоящей экспедиции, я даже вздохнул с облегчением — дескать, побуду еще какое-то время холостяком.
— Кроме портного к вам придет брадобрей герцога. Но я бы порекомендовал вам пока оставить ваш симпатичный ежик на голове, чтобы вы не блистали в храме своей лысиной, — хохотнул маг. — В общем, друг мой Юджин, обо всем позаботились и твое дело лишь следовать рекомендациям.
— Габриэль, если ты мне действительно друг, то скажи — отчего герцог все делает в такой спешке?
Читать бесплатно другие книги:
