Муссон Смит Уилбур

«Вы братья. Братья не должны враждовать. Забудьте старые споры, которые развели вас, станьте ради меня братьями в полном смысле слова».

Тому хотелось крикнуть: «Я должен!» Уильям лежал на спине под его шпагой, и в его глазах был ужас. Он открыл рот, чтобы молить о пощаде, но не мог произнести ни слова, только издал ужасный хрип, похожий на карканье ворона.

Том чувствовал, как от усилий напрягаются мышцы и сухожилия его правой руки — он постарался подчинить их своей воле, и острие продвинулось на дюйм и прокололо мягкую кожу. Из неглубокой царапины хлынула алая кровь, и Уильям закричал.

— Пожалуйста, я дам тебе деньги, Том, — прошептал он. — Клянусь. На этот раз я дам тебе деньги.

— Я никогда не смогу тебе верить. Ты уже нарушил священную клятву. У тебя нет чести, — сказал Том, и отвращение к трусости и вероломству брата придало ему сил.

Теперь правая рука ему подчинится.

— Том! — прозвучал в тихом доме страшный крик.

На мгновение Тому показалось, что он слышит голос матери, словно та стальными оковами удерживает его из могилы. Он поднял голову. На лестнице стояла призрачная фигура, и Тома охватил суеверный страх. Потом он понял, что это Элис с ребенком на руках.

— Нет, Том. Не убивай его, нельзя.

Том дрогнул.

— Ты не понимаешь. Он само зло. Да ты и сама знаешь, что он настоящий дьявол.

— Он мой муж и отец Фрэнсиса. Не делай этого, Том. Ради меня.

— Но и тебе и ребенку после его смерти будет лучше.

Том снова обратил все внимание на тварь, трусливо хнычущую у его ног.

— Это убийство, Том. Тебя найдут, куда бы ты ни сбежал, — найдут и потащат на виселицу.

— Мне все равно, — ответил Том. И говорил искренне.

— Но если тебя повесят, некому будет искать Дориана. Ради него, если не ради меня, тебе не следует совершать это злодейство.

Правда, заключенная в этих словах, словно ударила Тома в лицо, и он поморщился от силы этого удара. Потом сделал шаг назад.

— Уходи! — приказал он, и Уильям встал.

Том видел, что в нем не осталось боевого духа.

— Убирайся с глаз!

Его голос дрожал от отвращения.

— И когда в следующий раз поднимешь руку на жену, вспомни, что сегодня она спасла тебе жизнь.

Уильям попятился к лестнице и, оказавшись на безопасном удалении, побежал наверх и исчез в длинном коридоре.

— Спасибо, Том.

Элис смотрела трагически.

— Мы оба еще пожалеем об этом, — ответил Том.

— Все в руках Господа.

— Мне надо уходить, — сказал Том. — Я не могу остаться и защищать тебя.

— Я знаю, — ответила она покорным шепотом.

— Я никогда не вернусь в Хай-Уэлд, — упрямо продолжал Том.

— И это я знаю, — согласилась она. — Иди с Богом, Том. Ты хороший человек, как твой отец.

Она повернулась и исчезла за углом коридора.

Том немного постоял, думая о своем невероятном поступке. Он никогда не вернется в Хай-Уэлд. А когда умрет, не будет лежать в склепе рядом со своими предками. Могила его будет в далекой дикой земле. Он содрогнулся от этого знания. Потом наклонился, поднял перевязь и надел. Сунул в ножны Нептунову шпагу.

Посмотрел через распахнутую дверь в библиотеку. Его бумаги разбросаны по полу. Он вошел в старую комнату и уже наклонился, чтобы собрать их, но остановил себя. «Теперь они бесполезны», — мрачно подумал он. Медленно осмотрел комнату, полную удивительных воспоминаний об отце. Здесь рвется еще одна нить, связывающая его с детством. Потом его взгляд остановился на ряде судовых журналов отца на полке у двери. Здесь правдивые описания всех плаваний Хэла. Каждая страница, написанная его рукой, содержит навигационные указания и сведения более ценные, чем любой другой предмет в доме, который Том оставляет навсегда. «Это я заберу с собой», — подумал он. Снял тома с полки и вышел в коридор.

Здесь ждали Эван, дворецкий, и двое слуг. У Эвана в обеих руках были пистолеты.

— Его милость послал за людьми шерифа. Он приказал мне задержать вас до их прибытия, мастер Том.

— И что же вы собираетесь делать, Эван?

Том положил руку на рукоять шпаги.

— Ваша лошадь ждет снаружи, мастер Том. — Эван опустил пистолеты. — Надеюсь, вы найдете мастера Дориана. Все в Хай-Уэлде будут скучать без вас. Возвращайтесь к нам когда-нибудь.

— До свидания, Эван, — хрипло ответил Том. — Спасибо.

Он спустился по лестнице, сложил судовые журналы в седельную сумку и сел в седло. Повернул лошадь к морю и поехал по засыпанной гравием дороге в город. У ворот сдержал стремление оглянуться.

— Кончено, — напомнил он себе. — Все кончено.

Пришпорил лошадь и поскакал по темной дороге.

* * *

Том решил не ждать появления людей шерифа. Он знал, что Уильям выдвинет против него множество обвинений. Своих он отыскал в закусочной в «Ройял Оук». Они изумленно смотрели на его залитую кровью одежду и сломанный нос.

— Мы должны отплыть немедленно, — сказал он Аболи, Неду Тайлеру и Уилу Уилсону.

Потом посмотрел на Люка Джервиса, сидевшего поодаль у очага. Люк владел маленьким «Вороном» и был сам себе хозяин, но приказ принял без возражений и кивнул.

Когда они уже собирались отвалить от причала, по плимутской дороге галопом прискакал одинокий всадник. Натянув узду, он едва не перелетел через голову лошади.

— Подождите, сэр! — Том улыбнулся, узнав голос мастера Уэлша. — Не оставляйте меня!

«Ворон» вышел в открытое море, и на его палубе собралась небольшая компания верных друзей Тома.

— Какой курс, сэр? — спросил Люк, когда они отошли от берега.

Том тоскливо посмотрел на юг. Там мыс Доброй Надежды и врата Востока. «О, если бы у меня был корабль, настоящий корабль, а не эта скорлупка», — подумал он и решительно отвернулся.

— Лондон, — сказал он. Его голос из-за разбитого и распухшего носа звучал невнятно и гнусаво. — Я заплачу тебе за это плавание, — добавил он.

Большая часть его призовых денег еще лежит в Лондоне, в банке Сэмюэля.

— Об этом договоримся позже, — хмыкнул Люк и начал отдавать приказы трем своим матросам, поворачивая корабль на восток.

«Ворон» спокойно вошел в Темзу, а затем и в Лондонскую гавань, ничем не выделяясь из множества маленьких кораблей. Люк высадил всех вместе со скромным багажом на каменный причал под лондонским Тауэром.

Аболи отыскал дешевое жилище на бедной припортовой улице.

— Если повезет, эти комнаты будут нужны нам всего несколько дней. — Том осмотрел грязный деревянный дом.

— А удача нам понадобится, чтобы стерпеть крыс и тараканов, — заметил Уил Уилсон, пока Том переодевался в лучший костюм, какой захватил с собой. Темно-синие плащ и панталоны, не слишком модные, придавали ему вид серьезный, деловой.

— Я с тобой, Клиб, — вызвался Аболи. — Без меня ты, пожалуй, заблудишься.

День выдался холодный и дождливый, настоящий предвестник осени.

Путь по лабиринту улиц был неблизкий, но Аболи находил дорогу так уверенно, словно шел по родному лесу. Они подошли к Корнхиллской оконечности Лиденхолл-стрит и направились к внушительному главному зданию Компании.

— Подожду в таверне на углу, — сказал Аболи Тому при расставании.

Когда Том вошел в вестибюль, один из секретарей узнал его и почтительно поздоровался.

— Посмотрю, сможет ли вас принять его милость, — сказал он. — Подождите покамест в гостиной, мистер Кортни.

Слуга в ливрее принял у Тома плащ и принес стакан мадеры. Сидя в кресле перед горящим камином, Том повторял про себя просьбу, с которой думал обратиться к Николасу Чайлдсу. Он был в общем уверен, что Чайлдс еще не получал известий от его брата Уильяма. Уильям — если, конечно, он не ясновидящий, — не может догадаться, что Том придет сюда, и потому вряд ли послал Чайлдсу срочное сообщение с просьбой не помогать Тому.

С другой стороны, Том понимал: не стоит ждать, что Чайлдс поручит ему командование одним из кораблей Компании. Много капитанов с большим опытом, у кого за плечами долгие годы службы, ждет такой возможности. Том никогда еще самостоятельно не командовал кораблями, и Чайлдс ни за что не доверит ему один из великолепных «индийцев». Лучшее, на что он может рассчитывать, это место младшего офицера на корабле, идущем в Индию, а Дориан — в Африке.

Обдумывая эту загвоздку, Том смотрел на огонь и отхлебывал вино. Лорд Чайлдс все знает о пленении Дориана; Том слышал, как он обсуждал это с Хэлом, когда тот гостил в «Бомбей-хаусе». И если Том попросит корабль, Чайлдс поймет, что у него на уме не выгодная торговля, а поиски брата.

Более того, раздобудь Том корабль, Чайлдс сделал бы все, чтобы помешать ему обогнуть мыс Доброй Надежды. Хэл говорил, что Компания не дает никому постороннему торговать на ее территориях.

Нет, лучше сделать вид, что эта часть света его совсем не интересует. «Буду снимать шкуру с этой кошки с хвоста», — мрачно решил он.

Лорд Чайлдс заставил его ждать меньше часа, что Том счел благоприятным признаком. Председатель совета директоров Ост-Индской компании был, вероятно, самым занятым человеком в Лондоне, а ведь Том явился без приглашения и предупреждения.

«С другой стороны, я брат-рыцарь по ордену, и моя семья владеет семью процентами акций Компании. Он не может догадаться, что всего несколько дней назад я едва не перерезал Билли горло».

Секретарь провел Тома вверх по главной лестнице и через прихожую, примыкающую к кабинету Чайлдса. Обстановка говорила об огромном богатстве и влиянии Компании.

Под ногами — роскошный шелковый ковер, а на картинах, развешанных по стенам, изображены корабли Компании у экзотических берегов Карнатики или близ Коромандельского побережья.

Когда Том прошел под люстрой, похожей на перевернутую ледяную гору, и через резные позолоченные двери вошел в кабинет, лорд Чайлдс встал из-за стола и пошел ему навстречу. Это, пожалуй, рассеивало все опасения Тома.

— Мой дорогой юный Томас. — Чайлдс сжал его руку и большим и указательным пальцами надавил условный опознавательный знак рыцарей ордена. — Какой приятный сюрприз.

Том ответил таким же пожатием.

— Милорд, вы очень любезны, что приняли меня безотлагательно.

Чайлдс махнул рукой.

— Напротив. Простите, что пришлось ждать так долго. Голландский посол… — Он пожал плечами. — Я уверен, вы понимаете. — Чайлдс был в парике, на позолоченном вышитом лацкане сверкала звезда ордена Подвязки. — Как ваш любезный брат Уильям?

— Он здоров, милорд. И просил передать вам выражения его глубочайшего почтения.

— Я чрезвычайно опечален тем, что не смог присутствовать на похоронах вашего отца, но Плимут очень уж далек от Лондона.

Чайлдс провел Тома к креслу под высокими окнами, в которые поверх крыш видны были река и стоящие на якоре корабли.

— Выдающийся человек был ваш отец. Нам, всем, кто его знал, будет очень его не хватать.

Еще несколько минут они обменивались любезностями, затем Чайлдс откинулся на спинку кресла, протянул руку к своему внушительному животу и извлек из жилетного кармана золотые часы.

— Боже, одинадцатый час, а меня ждут в Сент-Джеймсе. — Он сунул часы в карман. — Я уверен, вы пришли ко мне не только для того, чтобы скоротать время.

— Милорд, если перейти сразу к делу, мне нужна работа.

— Вы пришли точно по адресу. — Чайлдс кивнул так энергично, что его щеки задрожали, словно бородка индюка. — Через десять дней «Серафим» отправляется к Карнатике. Капитан — Эдвард Андерсон. Вы, конечно, знаете и его и корабль. Ему нужен третий помощник. Место ваше, если захотите.

— Я имел в виду нечто иное, нечто более наступательное.

— Ага. Мистер Пепис — мой личный друг, и он хорошо знал вашего отца. Нисколько не сомневаюсь, что с его помощью мы найдем для вас место на военном корабле. Думаю, боевой фрегат подходит молодому человеку с вашим нравом.

— Простите, сэр, могу я говорить откровенно? — вежливо перебил Том. — В моем распоряжении есть небольшой катер. Очень быстрый и послушный, идеальный корабль для нападений на французский берег.

Чайлдс удивленно смотрел на него, и Том торопливо продолжил, не давая ему времени отказать.

— У меня на этом катере есть экипаж из бойцов-моряков, которые служили под командованием моего отца на «Серафиме». Для действий во Франции мне не хватает только каперского свидетельства.

Чайлдс рассмеялся от души, так, что его живот запрыгал на коленях, как резиновый мяч.

— Яблочко от яблони недалеко падает, верно? Как и ваш отец, вы предпочитаете вести, а не следовать. Конечно, ваши боевые приключения всем известны. Вам следовало бы поместить отрубленную голову аль-Ауфа в свой герб, когда в будущем в один прекрасный день вы станете рыцарем.

Неожиданно лорд оборвал смех, и Том увидел в его голубых глазах, как работает проницательный, расчетливый ум. Чайлдс встал и подошел к окну. Так он стоял, глядя на реку, пока Том не начал ерзать в кресле. Потом молодой человек догадался, что пауза умышленная. И сказал:

— Милорд, я хотел бы отдать вам долю приза, который я захвачу с этим свидетельством. Я думаю, пять процентов вполне выразили бы мою благодарность.

— Десять процентов выразили бы ее еще явственней, — заметил Чайлдс.

— Хорошо, десять, — согласился Том. — И, конечно, чем быстрей я отплыву, тем быстрей заработаю для вас десять жирных процентов.

Чайлдс повернулся к нему и алчным жестом быстро потер руки.

— Я сегодня же утром увижу в Сент-Джеймсе кое-кого из нужных людей, джентльменов, в чьей власти выдать свидетельство. Загляните ко мне через три дня — это будет четверг — в это же время. Возможно, у меня будут для вас новости.

Три дня ожидания тянулись, как похоронная процессия, и всех снедали страхи и опасения. Если Уильям свяжется со всеми влиятельными людьми в Лондоне, с которыми он знаком, перед Томом закроются все двери; с того дня как он покинул Хай-Уэлд, прошло достаточно времени, чтобы посыльный мог расстроить его планы.

Даже если Чайлдс доставит ему свидетельство, у Тома нет ни корабля, ни экипажа: ведь он не мог начинать разговор со своими людьми на эту тему, пока у него в кармане не будет свидетельства, подписанного королем. Люк Джервис уже отправился в одно из своих загадочных плаваний, чтобы встретиться с французским партнером где-то на середине Канала. Он может наткнуться на людей короля и не вернуться. Сомнения одолевали Тома, как стервятники, не только во время бодрствования, но и во сне. А если Люк вернется, согласится ли он рисковать своим «Вороном» в столь опасном предприятии? Он, должно быть, уже богат, а Аболи говорил, что у него жена и целый выводок детей.

Все три дня его люди выжидательно посматривали на него, но Том ничего не мог им сказать. Он даже не решался рассказывать им об обещании Чайлдса, чтобы не давать слишком больших надежд. Утром в четверг он выскользнул из квартиры, как вор, даже не сказав Аболи, куда идет.

Часы на маленькой церкви на углу Лиденхолл-стрит едва пробили десять, когда в прихожую за Томом пришел секретарь.

Одного взгляда на лицо Чайлдса Тому хватило, чтобы все кошмары рассеялись. Как только они поздоровались и сели лицом к лицу, Чайлдс взял со стола документ на тяжелом пергаменте. Том узнал внизу единственного листка печать канцлера Англии. Это было точно такое свидетельство, с каким его отец вывел в море «Серафим». Чайлдс педантично прочел вступительную фразу:

«Да будет всем известно, что наш верный и возлюбленный подданный Томас Кортни…»

Дальше он читать не стал, но поднял голову и улыбнулся Тому.

— Милостью неба, вы его получили! — возбужденно воскликнул Том.

— Сомневаюсь, что какой-либо капитан получал свидетельство так быстро, — заметил Чайлдс. — Благоприятное для нас предзнаменование.

Он подчеркнул множественное число местоимения, положил свидетельство и взял другой документ.

— Это отдельный контракт, в котором в окончательном виде изложено наше соглашение. Я не вписал название корабля, но сейчас это нужно сделать.

Он взял перо, подточил его, прежде чем окунуть в чернильницу, и вопросительно посмотрел на Тома. Том сделал глубокий вдох и обрубил концы.

— «Ворон», — сказал он.

— «Ворон», — изящным почерком вывел Чайлдс и снова посмотрел на Тома.

— Теперь нужна ваша подпись.

Том, едва взглянув на контракт, подписал его. Чайлдс тоже подписал и посыпал подписи песком. По-прежнему дружелюбно улыбаясь, он подошел к стоявшему в стороне столику со множеством бутылок и налил в два бокала ром. Один протянул Тому и сам поднял второй.

— Погибель Людовику XIV и чума на всех французов!

* * *

Аболи окликнул лодочника, чтобы тот перевез их вверх по реке туда, где у острова с совершенно не подходящим названием Илпай — пирог с угрями — обычно стоял «Ворон» Люка Джервиса.

С расстояния в кабельтов они увидели, что «Ворон» вернулся из последнего плавания и привязан к деревянному причалу.

Когда они подошли ближе, из дома среди ив вышел Джервис и пошел на причал им навстречу, оставляя за собой в воздухе тонкую струйку голубого дыма из трубки. Том спрыгнул на берег, а Аболи тем временем заплатил лодочнику шесть пенсов.

— Выгодное было плавание, мастер Люк? — спросил Том.

— Таможенники погнались за нами у Ширнесса. Пришлось выбросить за борт три бочонка коньку, прежде чем удалось уйти от них. Вся моя полугодовая прибыль ушла к Дэви Джонсу.[12] — Он печально потер шрам на щеке. — Думаю, я становлюсь стар для такой игры, мистер Кортни.

— Может, я смогу заинтересовать вас чем-то менее щекочущим нервы, — предположил Том.

Люк заметно приободрился.

— Я так и думал! У вас что-то на уме! Вы напоминаете вашего отца. Тот всегда искал возможности.

В этот миг в дверях дома появилась женщина. Ее передник ее был выпачкан сажей, а на руках она несла голого младенца с грязным задом. Ребенок обеими руками цеплялся за мягкую белую грудь, которая, как ухо спаниеля, свисала из раскрытой рубашки.

— Люк Джервис, даже не думай уйти со своими друзьями-подонками, бросив меня дома без хлеба и с шестью детьми, которых нужно кормить! — закричала она. Ее нечесаные волосы падали на лицо.

Люк подмигнул Тому.

— Мой ангелочек. Брак — прекрасное, благородное дело. Мне иногда кажется, что слишком хорошее для таких, как я.

А женщина продолжала кричать:

— Тебе пора поискать честную работу, а не ускользать по ночам и возвращаться с враньем о потерянных деньгах. Я ведь знаю, что ты все это время чалился с какой-нибудь шлюхой.

— У вас есть для меня работа, мистер Кортни? Любая, лишь бы увела меня подальше от крика жены…

— Об этом я и пришел поговорить, — с облегчением сказал Том.

* * *

Три ночи спустя «Ворон» с лоцманом на борту медленно приближался к французскому берегу.

— Глубина пять!

Лоцман произнес это негромко, потом открыл задвижку фонаря и осмотрел мазь на конце лота, чтобы увидеть, что прилипло на дне.

— Песок и раковины, — доложил он громким шепотом.

— Отмель Хётре, — кивнул в темноте Люк: его предположение о том, где они находятся, подтвердилось. — Там, с правого борта, Кале, Онфлёр за мысом.

Он свободно произносил французские названия. Том от Аболи знал, что Люк владеет французским языком как родным.

— Здесь дно поднимается очень полого, и при таком легком восточном ветре мы без труда доберемся до берега вброд, — сказал Люк Тому.

— Будьте готовы идти за борт, когда я скажу.

Том решил, что на берег, разведать якорную стоянку в Кале, отправятся только они с Люком. Ему очень хотелось взять с собой и Аболи, но чем меньше людей, тем благоразумнее; к тому же если их окликнет французский патруль, трудно будет объяснить черное лицо Аболи.

— Глубина два! — негромко донеслось с носа.

— Можно, — прошептал Люк и передал руль помощнику. Они с Томом взяли свои кожаные сумки и перешли на нос. Оба были в грубой рыбацкой одежде, в тяжелых башмаках на деревянной подошве и в кожаных куртках поверх шерстяных рубашек. На головах — шерстяные шапки. В этот момент киль «Ворона» мягким толчком коснулся дна.

— Суши весла! — прошептал Люк, и гребцы подняли длинные весла.

Люк первым спустился за борт и погрузился в воду до подмышек. Том передал ему два мешка и последовал за ним. Вода была такая холодная, что у него захватило дух.

— На воду! — негромко приказал помощник гребцам, и «Ворон» начал медленно пятиться от отмели. Люк дождался начала прилива, чтобы увериться: корабль не застрянет. Десяток гребков — и маленькое судно исчезло в темноте. Том снова вздрогнул, и не только от холода. Необычное ощущение — оказаться в одиночестве на враждебном берегу, не зная, что тебя ждет впереди.

Дно быстро повышалось; вскоре они оказались на влажном плотном песке и остановились, прислушиваясь. Слышался только негромкий плеск небольших накатывающихся на берег волн, поэтому Том с Люком распрямились и быстро пошли по дюнам и через кусты к мысу.

Через полмили они едва не наткнулись на разбитый корабль, стоящий выше границы прилива.

— Это старый «Бонёр»,[13] бретонское каботажное судно, — сказал Тому Люк. — Хороший ориентир для возвращения.

Он опустился на колени и стал копать яму в песке под побелевшими шпангоутами старого корабля.

Потом положил в яму один из мешков и забросал песком.

— Отыщем, когда понадобится.

Они пошли быстрее и поднялись на мыс.

На вершине они опять сбавили шаг, используя как прикрытие низкий просоленный кустарник и стараясь не высовываться. Укрытие они отыскали в развалинах каменного сооружения. Люк сказал, что во время войн с голландцами здесь помещалось французское укрепление. Отсюда открывался хороший вид на подходы и на стоящие в гавани корабли. Прежде чем окончательно устроиться, Том и Люк осмотрели окрестности крепости, чтобы убедиться, что следов недавнего пребывания людей нет. Из своего мешка Люк достал по паре пистолетов на каждого. Пистолеты зарядили свежим порохом, проверили заряды и положили наготове рядом. И стали ждать рассвета.

Мало-помалу горизонт на востоке окрасился лимонным и розовым, и его теплое сияние осветило местность под ними.

Даже в столь ранний час вокруг французских военных кораблей, стоящих на якоре в гавани, шла напряженная деятельность. В подзорную трубу Том насчитал пятнадцать трехпалубников с восемьюдесятью пушками на каждом и множество судов поменьше. У многих на палубах работали матросы.

На берегу тоже царило оживление, и, когда встало солнце, стали видны отряды солдат, идущие в город по дороге из Парижа. Солнце блестело на багинетах их мушкетов, перья и ленты на треуголках при каждом шаге раскачивались и развевались. За солдатами по разбитой дороге гремел обоз из множества повозок.

Из города двигался небольшой эскадрон кавалеристов — шитые золотом мундиры, синие шапки и высокие начищенные сапоги.

Тому на мгновение показалось, что всадники направляются прямо вверх, к их укрытию. Со вздохом облегчения он увидел, что на перекрестке за городом всадники повернули и двинулись на юг по дороге, обсаженной тополями. Поднятая ими пыль исчезала в направлении Онфлёра.

Солнце поднялось выше, разогнало низкие облака, вокруг посветлело, и Том смог сосредоточиться на наблюдении за пристанью. Помимо военных кораблей здесь стояли десятки судов поменьше. Лихтеры и баржи перевозили с берега людей и грузы. Одна из барж, с флагами предупреждения, медленно шла к одному из трехпалубников, низко осев в воде под грузом бесчисленных бочонков с порохом.

Другие корабли были привязаны к причалу или в беспорядке разбросаны по заливу. Многие были вооружены от носа до кормы, имея лишь единственную мачту и бушприт. Небольшие корабли с таким новым расположением парусов обладают преимуществом перед более традиционными кораблями с прямым парусным вооружением и в современных флотах становятся все более популярными. Для управления ими требуется меньше людей, и они легче отзываются на ветер. Их часто используют как разведочные и вспомогательные суда при больших военных флотах. Непрерывный поток таких кораблей и других, еще меньших судов плыл в гавань и из гавани, забирая поближе к берегу, чтобы избежать встречи с английским флотом. Англичане держали в блокаде основные порты Канала, ожидая выхода французского флота. На середине Канала Том иногда видел паруса английских военных кораблей.

«Ворон» тоже где-то там, ждет ночи, чтобы снова подойти к берегу и снять их с отмели.

С выходящих из гавани кораблей Том перенес внимание на те небольшие суда, что стояли на якорях. Многие из них были гораздо больше «Ворона» и вооружены небольшими пушками. Он приметил с десяток подходящих для его целей, но вынужден был одно за другим отбраковать их, обнаруживая изъяны. Некоторые требовали серьезного ремонта или были слабо вооружены, другие предназначались для каботажных перевозок, но не для долгих плаваний в открытом море, наконец, третьи были недостаточно велики, чтобы взять на борт людей и груза, сколько нужно Тому.

В середине дня, лежа животами на теплом песке, Том и Люк поели хлеба с ветчиной и крутыми яйцами — все это Люк достал из своего мешка; фляжку с пивом они передавали друг другу.

Том старался не отчаиваться, но, казалось, здесь ничего подходящего для него нет.

Когда солнце начало уходить за горизонт, Тому оставалось выбрать всего из двух кораблей. Но потом один из них поднял паруса и ушел в море, и у Тома осталось только неопределенного вида старое судно, знававшее лучшие дни.

— Придется брать этот, — недовольно решил он, и они собрали пистолеты и снаряжение, готовясь, как только стемнеет, уйти к отмели. Неожиданно Том схватил Люка за руку и показал на север.

— Вот! — возбужденно воскликнул он. — Тот самый!

Из-за мыса вышел шлюп; стройный и быстрый, как гончая, он аккуратно вошел в фарватер и направился к гавани.

— Ты только посмотри! Он тяжело нагружен, это видно по ватерлинии, и тем не менее способен дать пятнадцать узлов, если девственница пукнет! — почтительно прошептал Люк, пораженный красотой корабля.

Корабль с плоской палубой, без полуюта и юта.

Единственная мачта украшена изящными парусами и по длине соответствует корпусу корабля. По оценке Тома, общая длина судна превышает пятьдесят футов.

— Десять пушек, — подсчитал Том, глядя в подзорную трубу. — Достаточно, чтобы испугать любую арабскую дау.

На мачте гафель с квадратным парусом и большой топсель, на бушприте — два кливера. В убывающем свете корабль приобретал причудливые, призрачные очертания, словно становясь порождением ветра и морской волны.

— Я уже люблю его, хоть и не знаю его имени. Но мы выберем для него новое, — пообещал Том.

Шлюп круто повернул. Его паруса исчезли, словно по мановению волшебника. Том, напрягая зрение, наблюдал, как корабль причаливает. По его подсчетам, на борту девять человек, но шлюп может уйти в дальнее плавание и с экипажем в тридцать человек, хотя, возможно, придется переделать нижнюю палубу, чтобы вместить столько.

— Хорошо запомни его, Люк, — сказал Том, не отрывая подзорную трубу от глаза. — Ты должен найти его в темноте.

— Он выжжен у меня в глазу, — заверил Люк.

В последних лучах света они увидели, как шесть человек покинули борт и отправились на берег, где уже горели огни таверн.

— Даже отсюда чувствуешь их жажду, — заметил Том. — Они не вернутся до рассвета. Значит, на борту остаются трое.

Когда совсем стемнело, они торопливо пошли через дюны. Люк выкопал мешок и с помощью кремня и кресала зажег фонарь, который лежал в мешке.

Он направил фонарь в сторону моря и, приоткрыв задвижку, мигнул три раза. Немного выждал и повторил сигнал. При четвертой попытке на его условный знак ответили тремя короткими вспышками со стороны темной воды.

Они вошли в море и брели вброд, пока вода не начала плескать в лица. Услышав в ночи скрип уключин, Люк резко свистнул. Несколько минут спустя над ними навис борт «Ворона». Они забрались на палубу.

Люк, с которого еще текла вода, сразу взял руль, и они начали пятиться от отмели. Как только под килем оказалось достаточно воды, Люк поднял грот и кливер. Том разделся донага, вытерся грубой тканью, которую протянул ему Аболи, и переоделся в сухое. В лиге от берега Люк положил «Ворон» в дрейф, и все сели кружком на палубе под затененным фонарем.

— Мы нашли корабль, — сказал Том своим людям. На их лицах, освещенных фонарем, было хищное выражение. — Но увести его из-под носа у французов — это не плавание в хорошую погоду с попутным ветром. — Он не хотел лишней самоуверенности. — Мы подождем до средней вахты, когда все улягутся в гамаки. Если нас окликнут, отвечает Люк, остальные держат рот на замке. — Он нахмурился, чтобы все поняли важность молчания. — Когда окажемся рядом, я дам приказ и поведу абордажную группу. Аболи и Уил Уилсон помогут мне очистить палубу от неприятеля. Нам придется иметь дело с тремя, не больше. Никаких пистолетов, только кулаки и дубинки. Клинки используйте только в самом крайнем случае. Главная наша забота — тишина, а человек с клинком в животе визжит, как свинья в опорос. Фред забросит носовую чалку, Реджи — кормовую. Лучше их перерезать или перерубить, парни, так что у вас под рукой должны быть ножи.

Потом Том поговорил с каждым по очереди, заставив повторить приказ, чтобы в темноте не приключилось никакой путаницы. Вместе с Люком и его тремя матросами всего их будет пятнадцать человек; все опытные моряки с «Серафима», те, кого успели созвать Уил и Аболи. Более чем достаточно для такого дела.

— Ветер восточный, и Люк считает, что к полуночи он усилится. Я не заметил, чтобы они накладывали на якорную цепь сальник, поэтому мы сможем быстро уйти, потянув за фал.

Том посмотрел на Неда Тайлера; его суровое лицо озарял желтый свет фонаря.

— Мистер Тайлер, вы сразу встанете за руль, в схватку ввязываться не будете. Люк на «Вороне» поведет нас, он поставит на корме затененный фонарь.

Когда все поняли, чего хочет от них Том, он проверил их оружие и убедился, что у каждого есть дубина и нож. Том единственный будет вооружен длинным клинком. Он прикрепил к поясу Нептунову шпагу.

К исходу первой вахты Люк повел «Ворон» ближе к берегу. Ветер дул с суши, отчетливо донося береговые звуки; когда церковный колокол в городе прозвонил полночь, можно было сосчитать удары. По приказу Тома задремавших разбудили; впрочем, почти все моряки были начеку и не спали.

В гавань пришлось заходить против ветра, но Том готов был заплатить такую цену за возможность потом быстрее выйти. Вскоре они оказались среди французских военных кораблей и прошли мимо трехпалубника так близко, что слышали, как на палубе сонно переговаривается якорная вахта. Никто их не окликнул, и Люк привел «Ворон» к каменному причалу, у которого они в последний раз видели шлюп. Том скорчился на носу, чтобы быстрее разглядеть французский корабль. Оставалась возможность, что корабль ушел или переместился вдоль причала, но Том полагал, что большая часть экипажа еще пьет эль в тавернах и капитан подождет с разгрузкой до утра.

«Ворон» медленно приближался к темной пристани, проходя между двумя стоящими на якоре кораблями. Том напрягал зрение, прикрывая глаза руками, чтобы не мешал отраженный в воде свет окон на берегу. Теперь он слышал пение и смех из пивных, однако на кораблях царила тишина, хотя на мачтах горели фонари.

«Он ушел». Том пал духом: «Ворон» подошел к причалу на половину пистолетного выстрела, а корабля по-прежнему не видно. Том проклинал себя за то, что не подобрал ради предосторожности вторую, запасную, цель. Он уже собирался скомандовать Люку отход, но вдруг его сердце дрогнуло и заколотилось о ребра. Он видел на фоне тусклого свечения городских фонарей только мачту корабля и понял, что в отлив корпус шлюпа совсем не виден из-за причала.

— Он все еще здесь, ждет нас!

Том оглянулся, желая убедиться, что его люди готовы. Они тоже сидели, пригнувшись, под планширем. С зачерненными лицами они походили на неаккуратно сложенный на палубе груз. Только Люк стоял у руля распрямившись. Но вот он резко повернул стопор, его помощник, не дожидаясь приказа, потянул за фал, и грот с мягким шуршанием упал. «Ворон» замедлил ход, но продолжал двигаться вперед, пока не коснулся борта французского корабля. Палуба шлюпа была на шесть футов выше палубы «Ворона», и Том приготовился подняться на нее.

При столкновении двух корпусов сонный голос воскликнул по-французски:

— Nom de Dieu![14]