Муссон Смит Уилбур

— Клянусь — как дал торжественную клятву Дориану.

Хэл вздохнул и снова закрыл глаза. В тревоге Том подумал о худшем, но отец снова открыл глаза.

— Уильям? Где Уильям?

Звук собственного имени разбудил Уильяма, и он поднял голову с постели.

— Я здесь, отец.

— Дай руку, Уильям, — просил Хэл. — А ты, Том, дай твою. — Они дали ему руки, и он продолжал: — Уильям, ты знаешь, какая ужасная участь выпала твоему младшему брату?

— Да, отец.

— Я обязал Тома найти Дориана и освободить его. Том принял эту обязанность. Теперь я обязываю тебя. Слышишь, Уильям?

— Да, отец.

— Я возлагаю на тебя обязанность сделать все, что в твоей власти, чтобы помочь Тому в его поисках Дориана. Ты предоставишь ему все, в чем будут нуждаться его корабли. Ты заплатишь экипажам, оплатишь припасы и все остальное. Ты, не скупясь, используешь все то, что добыли мы с Томом.

Уильям кивнул.

— Мне понятно твое желание, отец.

— Тогда клянись, что выполнишь его, — настойчиво сказал Хэл, голос его зазвучал громче. — Осталось мало времени.

— Клянусь! — сказал Уильям искренне и ровно.

— Спасибо, Господи, — прошептал Хэл. Он немного полежал, словно собираясь для последнего усилия. Но руки сыновей держал удивительно цепко. Потом снова заговорил:

— Вы братья. Братья не должны враждовать. Забудьте старые споры, которые развели вас. Хочу, чтобы ради меня вы стали братьями в полном смысле этого слова.

Уильям и Том молчали, не глядя ни на Хэла, ни друг на друга.

— Таково мое последнее желание. Выполните его, — просил Хэл.

Том заговорил первым.

— Я готов забыть старое и в будущем относиться к Уильяму с уважением и любовью, каких он заслуживает.

— Не прошу о большем, — выдохнул Хэл. — Теперь твоя очередь, Уильям. Клянись.

— Если Том сдержит обещание, я отвечу тем же, уважением и любовью, — сказал Уильям, не глядя на Тома.

— Спасибо. Спасибо вам обоим, — прошептал Хэл. — Теперь побудьте со мной то недолгое время, что нам осталось провести вместе.

Ночь тянулась бесконечно.

Не один раз Тому казалось, что Хэл умер, но, наклоняясь к губам отца, он слышал его негромкое дыхание.

Потом он, должно быть, задремал, потому что следующим, что он услышал, был бой часов на церковной колокольне. Том виновато вздрогнул, посмотрел на Уильяма и увидел, что тот лежит поперек кровати и негромко храпит. Лампа догорела, но за оконными занавесями был виден слабый отблеск рассвета.

Том коснулся лица Хэла и с ужасным ощущением вины почувствовал холод кожи. Он приложил пальцы к горлу, отыскивая биение сонной артерии. Его не было. Никаких проблесков жизни.

«Как же я мог уснуть! В последний миг я его все-таки подвел».

Том наклонился и поцеловал отца в губы. Слезы потекли по его щекам и закапали на лицо Хэла. Том осушил их углом простыни и снова поцеловал отца.

Он ждал еще добрых полчаса, пока в комнате не стало светлее. Потом осмотрел свое лицо в зеркале на дальней стене, желая убедиться, что и в горе полностью владеет собой.

Он не хотел, чтобы Черный Билли видел его в слезах. Наконец он тронул старшего брата за плечо.

— Проснись, Билли. Отец умер.

Уильям поднял голову и сонно посмотрел на него. В тусклом свете его глаза были красными, взгляд плавал.

Потом Уильям взглянул на бледное лицо Хэла.

— Наконец все позади. — Он неловко встал и потянулся. — Клянусь Иисусом, старый разбойник не торопился. Я думал, он никогда не даст мне воли.

— Отец умер.

Тому показалось, что он не понял. Даже Черный Билли не может быть таким черствым.

— Надо позвать Рейнольдса, убедиться наверняка и побыстрей запечатать батюшку в этот новомодный гроб, чтобы не передумал.

Уильям улыбнулся собственной мрачной шутке и громко позвал врача. Тот, еще не вполне проснувшись, спотыкаясь, выбежал из гостиной. Он быстро осмотрел Хэла, наклонился к его губам, старась расслышать звуки дыхания, провел рукой под ночной сорочкой, прислушиваясь к биению сердца. Наконец он покачал головой и посмотрел на Уильяма.

— Ваш отец действительно скончался, милорд.

Том был поражен тем, как быстро и просто это произошло. Билли теперь барон Дартмутский.

— Хотите, чтобы я занялся омовением покойника и прочими приготовлениями к погребению, милорд? — спросил Рейнольдс.

— Конечно, — ответил Уильям. — Я буду занят. Много хлопот. Придется как можно быстрей ехать в Лондон. — Он говорил скорее сам с собой, чем с Томом и Рейнольдсом. — Надо отсидеть заседание в палате лордов, потом встретиться с мастером Сэмюэлем в банке…

Он замолчал и посмотрел на Тома.

— Займись похоронами. Пора тебе отрабатывать свое содержание.

— Для меня это честь.

Том хотел пристыдить Уильяма, но тот невозмутимо продолжал:

— Тихое погребение, только члены семьи. И как можно скорей. Епископ окажет нам эту честь, если удастся достаточно долго держать его трезвым. Через неделю, — неожиданно решил он. — Подробности предоставляю тебе.

Он потянулся.

— Клянусь Господом, как я проголодался! Если понадоблюсь, я в столовой.

Приглашать на погребение братьев-рыцарей не было времени. Присутствовали только жившие поблизости граф Эксетерский с братом.

Однако плававшие с Хэлом офицеры и матросы собрались со всех уголков графства и из портов побережья.

Некоторые пешком прошли пятьдесят миль, чтобы быть здесь. Нед Тайлер, Уил Уилсон и Люк Джервис нашли себе места перед самой церковью, а простые матросы и работники заполнили церковный двор.

— Я не собираюсь тратить свои с трудом завоеванные гинеи на всех бездельников и пьяниц, — решил Уильям и заплатил только за тех, кого пригласил сам. За мясо и выпивку тех, кто по своей воле пришел проститься с его отцом, Том расплатился из собственных призовых денег.

Два дня спустя после того, как тело Хэла уложили в новый каменный саркофаг в склепе семейной церкви, Уильям в карете уехал в Лондон и отсутствовал три недели. Перед отъездом он отправил Элис с ребенком к ее отцу. Том был уверен: это было сделано, чтобы помешать ему поговорить с Элис. На него пустой дом действовал столь угнетающе, что он снял комнаты в «Ройял Оук» и проводил дни с Недом Тайлером, Уилом Уилсоном и мастером Уэлшем, обдумывая окончательные подробности поисков Дориана.

Руководствуясь подготовленным списком экипажа и описью груза, он составил бюджет, чтобы представить его Уильяму, когда тот вернется в Хай-Уэлд. Время играло против Тома: снова приближалась осень.

У него оставалось меньше трех месяцев на то, чтобы оборудовать корабли, набрать экипажи, пересечь Бискайский залив и добраться до более теплых южных вод, прежде чем зимние бури сделают плавание невозможным.

— Если нас застанет зима, придется ждать еще год, — злился Том. Он заказал у лавочников продукты и обещал заплатить по возвращении Уильяма. Новому лорду Кортни доверяли не хуже, чем банку. Том снял в порту большой склад для припасов и отправил Неда и Аболи собирать нужных людей.

После триумфа их последней экспедиции набрать лучший экипаж — матросов, служивших на «Серафиме» — не составляло труда. Большинство их уже потратили призовые деньги и готовы были отправиться с Томом.

Нед Тайлер и Уил нашли второй нужный корабль и сторговались за выгодную цену. Однако владельцы отказались предоставить корабль, пока не получат всю сумму. Тому приходилось сдерживать нетерпение.

В конце сентября Уильям вернулся из Лондона в Хай-Уэлд. Приехал он торжествуя: он занял свое место в палате лордов и был представлен ко двору. Все время в городе он был гостем лорда Чайлдса в «Бомбей-хаусе». Чайлдс ввел его в лондонский свет, представил всем влиятельным людям и помог занять место в совете директоров Компании.

Используя унаследованные призовые деньги, Уильям увеличил свою долю акций Компании до семи процентов и стал одним из пяти главных акционеров после государства.

В городе говорили, что с ним вернулась от отца Элис и что она опять ждет ребенка.

Услыхав о возвращении Уильяма, взбудораженный Том отправился в Хай-Уэлд, торопясь обсудить с братом задуманную экспедицию. С собой в седельной сумке он вез две металлические коробки. В них были документы, собранные за три недели ожидания: договоры о покупке двух кораблей, счета от лавочников, перечни закупленных товаров и снаряжения.

Он приехал в большой дом в разгар утра и обнаружил, что Уильям уже закрылся в библиотеке и разговаривает с управляющим имением. Том поразился, увидев, какая толпа посетителей ждет встречи с лордом Кортни.

В прихожей яблоку негде было упасть: Том насчитал шестнадцать человек. Большинство их он знал. Здесь были семейный юрист, шериф графства Джон Энсти, надзиратели и инженеры из шахт, а также мэр города и старейшие олдермены. Некоторых Том не узнал, но вежливо с ними поздоровался и болтал с Энсти, дожидаясь встречи с братом.

В полдень, усомнившись, знает ли Уильям, что он ждет с остальными, Том послал ему записку с Эваном, дворецким. Тот вернулся почти сразу, смущенный.

— Его милость говорит, что встретится с вами, когда будет готов. А пока подождите.

День тянулся медленно. Время от времени Эван приглашал очередного посетителя в библиотеку. К вечеру остался только Том.

— Его милость готов встретиться с вами, мастер Томас, — виновато сказал Эван.

Держа коробки под мышками и стараясь скрыть досаду от оказанного ему приема, Том прошел в библиотеку. Уильям стоял перед камином, заложив руки за спину и подняв полы камзола, чтобы погреть спину.

— Добрый день, Уильям. Надеюсь, ты успешно съездил в Лондон. Я слышал, тебя представили ко двору. Поздравляю.

Он поставил коробки на стол.

— Ты очень любезен, брат, — ответил Уильям рассеянно.

Вернулся Эван с двумя кубками на серебряном подносе. Один он подал Уильяму. Потом подошел к Тому, и, когда Том взял кубок, спросил его:

— Вы останетесь на ужин, сэр?

Том не успел ответить — Уильям сказал:

— Думаю, нет, Эван. Мастер Томас зашел ненадолго. Уверен, он предпочтет поужинать в городе со своими друзьями-мужланами. — Том и Эван удивленно посмотрели на него, а Уильям спокойно продолжил: — Это все, благодарю вас, Эван. Ужин в восемь, как обычно. А до тех пор меня не беспокоить.

Он отпил глоток коньяка и вопросительно посмотрел на коробки.

— Наверняка ты явился не только для того, чтобы поздравить меня.

— Я принес тебе на утверждение список необходимого для экспедиции. А также счета. Уже начались расходы.

— Какой экспедиции? — Уильям притворился удивленным. — И не помню, чтобы я просил тебя что-то тратить от моего имени. Наверно, я тебя не понял.

— Это замысел нашего отца. — Том старался не показать, что отказ сбил его с толку. — Я почти закончил подготовку. — Он раскрыл коробки и аккуратными стопками разложил на столе документы. — Вот списки экипажей. Я нашел сто пятьдесят хороших моряков. Именно столько нам нужно. Каждый из них плавал с нашим отцом, и я их хорошо знаю. Могу ручаться за каждого.

Уильям оставался у камина. На его губах играла легкая загадочная улыбка, но глаза оставались холодными.

— Здесь — документы на покупку двух кораблей. Я осмотрел оба. Они как нельзя лучше подходят для наших целей, и я сумел сбить цену, которую за них запрашивали, почти на четыре тысячи фунтов.

Он посмотрел на брата, но тот молчал. Том подождал, не скажет ли он чего, а когда Уильям ничего не сказал, упрямо продолжил:

— Вот полный список необходимых нам припасов и снаряжения. Большую часть я уже купил и отвез на склад Пэтчли в порту. Боюсь, заплатить пришлось дорого. Сейчас Адмиралтейство закупает припасы для военного флота. Трудно найти порох и пули, канаты и паруса. С начала войны цены удвоились. — Он подождал реакции Уильяма и не очень уверенно добавил: — Я поручился, что заплачу. Деньги для оплаты этих счетов и расписки владельцам кораблей нужны мне немедленно. Остальное может подождать.

Уильям вздохнул, прошел к одному из кожаных кресел и сел. Том снова заговорил, но Уильям перебил, выкрикнув имя одной из горничных:

— Сьюзан!

Служанка, должно быть, ждала за дверью, зная, что ее позовут, поскольку вошла немедленно. Когда Том отплыл с отцом, она была еще ребенком, но за время его отсутствия превратилась в красивую девушку — из-под чепца выбивались темные локоны, а в голубых глазах мерцали озорные огоньки. Она быстро присела перед Томом и подошла к Уильяму.

Уильям поднял ногу. Девушка повернулась к нему спиной, зажала ногу между коленями, наклонилась, выпятив зад, и потянула сапог за носок и каблук. Чтобы стащить сапог, она зажимала его коленями. Когда сапог был снят, Уильям пошевелил пальцами в чулке и протянул вторую ногу.

Девушка повторила процедуру, но, когда второй сапог был снят, Уильям сунул ногу ей под юбку. Она игриво ойкнула и покраснела.

— Милорд! — воскликнула она, но вместо того чтобы отодвинуться, придвинулась ближе, чтобы Уильям мог нащупать все, что пожелает.

Через минуту Уильям рассмеялся.

— Убирайся, аппетитная шлюшка.

Он извлек ногу из-под юбок служанки, прижал к ее выпяченному заду и игриво подтолкнул девушку к двери.

Она убежала, но, выходя, лукаво оглянулась.

— Теперь, когда ты осуществил свое право владельца Хай-Уэлда, мы можем вернуться к делам экспедиции? — спросил Том.

— Пожалуйста, продолжай, Томас, — пригласил Уильям, махнув рукой.

— Посмотришь список цен?

— Черт побери, Томас! Не надоедай мне своими списками! Говори, сколько ты просишь.

— Я прошу только то, что мне обещал отец. — Том уже с трудом сдерживался. — Два корабля и расходы…

— Да говори! — рявкнул Уильям. — Выгоняй лису из норы! Сколько?

— Всего чуть больше девятнадцати тысяч фунтов, — сказал Том, — но сюда включены и товары для торговли. Я буду скупать на всем побережье слоновую кость, золото, медь и каучук. И надеюсь на большую прибыль…

Он замолчал, потому что Уильям засмеялся. Начал он со смешка, но постепенно захохотал во все горло. Том стоял и смотрел, борясь с собой. Уильям давился от смеха, и ему пришлось остановиться, чтобы отдышаться.

Наконец раздражение Тома прорвалось:

— Может, я туповат, но не пойму, что так забавляет тебя, брат.

— Да, Томас, соображаешь ты медленно. Твой толстый череп еще не впустил ту мысль, что теперь я хозяин Хай-Уэлда и каждый пенни принадлежит мне, а не тени отца.

— Мне это нужно не для себя, а для Дориана. А ты дал отцу клятву, — мрачно сказал Том. — Ты дал мне слово. Ты связан клятвой.

— Думаю, нет, Томас. — Уильям вдруг перестал смеяться. — Перед смертью отец бредил. Он был не в себе. И если я что-то сказал, то лишь из желания успокоить его. Я говорил не всерьез. Было бы глупо потерять наследство из-за капризов умирающего. Девятнадцать тысяч фунтов! Ты, наверно, спятил, если хоть на минуту вообразил, будто я дам тебе такие деньги, чтобы ты мог болтаться по морю до самого края света. Нет, дорогой брат. Выкинь это из головы.

Том молча смотрел на него.

— Ты отказываешься от торжественной клятвы? Билли, я собираюсь в море не ради собственного удовольствия. Мы хотим спасти нашего брата из рук неверных.

— Никогда больше не называй меня Билли!

Уильям поднял бокал и покрутил в нем остатки коньяка.

— Да, я согласен, для тебя есть имена получше. Обманщик? Лгун? Как иначе назвать человека, который отказывается помочь младшему брату и нарушает клятву, данную отцу?

— Не смей говорить со мной непочтительно!

Уильям бросил бокал в очаг. Полетели осколки. А Уильям встал и угрожающе направился к Тому.

— Ты должен понять, где твое место, или я вобью в тебя это.

Его лицо потемнело от гнева. Том не дрогнул.

— Как вбил в Элис? — с горечью спросил он. — Ты жесток, брат, когда речь заходит о слугах и женщинах. К тому же ты король лгунов, когда дело касается нарушения слова и отказа от своих обязательств.

— Ах ты деревенщина!

Лицо Уильяма стало багрово-красным. Он больше не казался красивым и изящным.

— Не смей говорить о моей жене!

Том нашел его слабое место, возможность уязвить брата.

— Осторожней, Билли. Элис может ответить. В честном бою ты ей не пара. Тогда тебе придется бить ее ребенка. Ты испытаешь подлинное удовольствие, когда от твоего хлыста лицо маленького Фрэнсиса станет багрово-синим.

Он следил за братом, чуть раскачиваясь, стиснув кулаки, — следил за взглядом Уильяма, чтобы угадать его намерения, готовый встретить нападение.

— Том, пожалуйста, Том.

К удивлению Тома, лицо Уильяма сморщилось. Его гнев прошел, и он выглядел смущенным.

— Не говори так. Пожалуйста.

Плечи его поникли, и он умоляюще протянул брату руку.

— Ты прав, я в долгу перед памятью отца. Мы обещали разрешить наши споры. — Он пошел к Тому с протянутой рукой. — Вот моя рука. Возьми ее, Том.

Тома сбило с толку неожиданное преображение Уильяма. Он заколебался, но его злость и возмущение уже улеглись, а Уильям улыбался очень тепло. Он сказал правду: они оба дали слово отцу.

Том заставил себя успокоиться и неловко потянулся, чтобы пожать брату руку. Уильям крепко взял его за руку и неожиданно улыбнулся прямо Тому в лицо. И резко, изо всей силы, дернул его к себе. При этом он опустил подбородок и выставил макушку, так что удар головой пришелся Тому в нос.

Перед глазами у Тома вспыхнули яркие огни, и он почувствовал, как треснул хрящ в носу. Из обеих ноздрей полилась кровь, и Том отшатнулся. Но Уильям продолжал крепко держать его за правую руку и снова дернул вперед. Уильям был левшой, и это давало ему преимущество. Том был ошеломлен, в глазах мутилось от ярких огней. Он не заметил приближающийся кулак. Удар, нацеленный в голову, отбросил Тома назад, на библиотечный стол. Лежавшие там бумаги рассыпались, как листья на сильном ветру, и Том лопатками стукнулся о пол. И хотя был наполовину оглушен, тут же, цепляясь за доски пола, начал подниматься, чтобы возобновить схватку.

Но Уильям выхватил из-за пояса кинжал и набросился на Тома, когда тот еще стоял на коленях. Сквозь туман в глазах Том заметил блеск металла и рукой снизу отшвырнул руку Уильяма, уведя в сторону кинжал, нацеленный ему в грудь. Лезвие задело плечо, разрезав рубашку. Том почти не почувствовал боли; Уильям навалился на него всем телом, и они упали грудь к груди. Уильям попытался кинжалом выколоть Тому глаз, но Том перехватил запястье брата, и они покатились по натертому полу, по очереди оказываясь наверху.

— Я вырежу твою печень, — прорычал Уильям и изменил направление удара. Тому пришлось напрячь все физические и умственные силы, чтобы отразить его. Острие кинжала было в нескольких дюймах от его лица.

Хотя последние три года Уильям вел спокойную, размеренную жизнь джентльмена, его борцовское мастерство и сила, казалось, не понесли урона.

Они ударились о книжный шкаф в глубине комнаты. В этот миг Том был наверху и использовал краткую передышку, чтобы ударить брата рукой, державшей кинжал, о край дубовой полки. Уильям закричал, и его хватка на рукояти кинжала ослабла. Том повторил удар, вложив в него все силы. Он увидел, как из костяшек Уильяма, стукнувшихся о дерево, брызнула кровь. Однако Уильям не выпустил кинжал. Том снова ударил его кулак о край полки, и на этот раз Уильям ахнул от боли, пальцы его разжались, и оружие выскользнуло из них.

Никто из них не мог до него дотянуться, не выпустив противника. Какое-то время они мерялись силой, потом Том подобрал под себя ноги и начал вставать.

Уильям поднялся вместе с ним. Теперь они стояли грудь к груди и держали друг друга за запястья. Уильям попробовал сбить Тома с ног, но тот стоял прочно. Уильям повторил попытку, и на этот раз Том поддался и, используя инерцию тела, отбросил Уильяма к книжным полкам. Уставленные тяжелыми томами, они доходили почти до потолка. Уильям грянулся о них с такой силой, что целая секция оторвалась от стены и рухнула на дерущихся. На них устремилась лавина переплетенных в кожу томов, а тяжелые кованые полки все набирали скорость. Уильям и Том успели отскочить, и полки рухнули на пол в потоках осколков стекла и дерева.

Тяжело дыша, братья смотрели друг на друга поверх этих обломков. Кровь, капая из разбитого носа Тома, окрасила рубашку на груди. Но сила и нормальное зрение вернулись к нему, а с ними и гнев.

— Ты всегда жульничал, Билли. Ты коварно напал на меня.

Он двинулся вперед, и Уильям повернулся и побежал к вывешенной на дальней стене целой выставке оружия.

Здесь были стальные щиты в окружении сотен кинжалов, сабель и мечей, образующих декоративный узор. Все это предки Кортни собрали на полях всех битв, в которых они участвовали. Уильям схватил тяжелый меч, который когда-то принадлежал офицеру кавалерии короля Карла.

— Сейчас мы покончим с этим раз и навсегда, — мрачно сказал он, поворачиваясь к Тому. И взмахнул длинным клинком, проверяя его балансировку.

Том медленно попятился. Он не мог добраться до дальней стены, чтобы самому взять оружие, не мог и уйти через двойную дверь. Это означало бы дать Уильяму шанс. Том подумал о кинжале, который выронил брат, но кинжал был погребен под книгами.

Рукавом рубашки вытирая кровь с лица, он продолжал пятиться.

— Ха! Ха! — кричал Уильям, тесня Тома быстрыми выпадами. Том вынужден был отскакивать, изворачиваясь и уклоняясь. Уильям загонял его в самый дальний от дверей угол.

Том заметил ловушку, но, когда хотел вырваться, брат преградил ему путь к бегству, делая выпады в голову справа и слева и заставляя пятиться дальше. Том оценивал стиль и опыт противника. И понял, что они не улучшились с тех дней, когда он наблюдал за упражнениями Уильяма с Аболи.

Уильям по-прежнему более искусный борец, чем фехтовальщик. Глаза выдавали его намерения, и хотя, нанося удары слева, он был стремителен, как нападающая гадюка, его слабым местом оставались удары в обратную сторону и он был слишком медлителен после удара.

Но вот он прыгнул вперед, недооценив своего безоружного противника.

Том сделал несколько быстрых шагов назад, следя за глазами Уильяма. Спиной он сильно ударился о еще не поваленную книжную полку и увидел в глазах Уильяма торжество.

— А теперь, сэр!..

Уильям нанес самый естественный в этой позиции удар, и Том, прежде чем уклониться, позволил брату почти завершить его. Клинок прошел у него под мышкой и застрял в книге на полке за ним.

На мгновение клинок потерял подвижность, но Том не допустил ошибки, не попытался вырвать его из рук Уильяма, порезав при этом ладони. Пока Уильям старался высвободить меч, Том быстро наклонился, подхватил с полу тяжелый фолиант и бросил его в лицо Уильяму. Книга попала тому в лоб, но, отшатнувшись, Уильям выдернул клинок.

Когда Том метнулся мимо него, Уильям ударил, но это была его слабая сторона. К тому же он еще не обрел должное равновесие. Меч задел бок, пошла кровь, но рана была поверхностная, а Том освободился. Он бросился к стене с оружием, но услышал за собой мягкие шаги Уильяма — тот был в чулках. Чутье подсказало ему, что Уильям догонит его раньше, чем он успеет снять оружие со стены, и что он получит смертельный удар в незащищенную спину. Он резко сменил направление и услышал, как выругался Уильям — он поскользнулся, чулки не давали достаточной опоры.

Том добежал до стола и схватил с него массивный серебряный подсвечник. Держа его перед собой, он обернулся, встречая очередной выпад Уильяма. Брат высоко поднял меч и нанес удар в голову.

Удар был плохой и стал бы для самого Уильяма смертельным, будь в руках Тома оружие. Том поднял подсвечник, и лезвие загремело о мягкий металл.

Том знал, какой удар испытала рука его брата.

Уильям сморщился и ахнул, но снова занес руку, чтобы нанести удар сверху.

Том, откликавшийся на происходящее гораздо быстрее, взмахнул подсвечником, как боевым топором, и ударил Уильяма по ребрам под занесенной рукой с мечом. Он услышал, как, словно сухая ветка, треснула кость, и Уильям закричал от боли, но, хотя его рука пошла в сторону, он не мог остановить уже начатый удар. Клинок просвистел мимо головы Тома и вонзился в стол, расколов великолепный каштан.

Том снова хватил брата подсвечником, но Уильям увернулся, и удар пришелся по нему не в полную силу. Тем не менее его швырнуло назад, и, отступая, Уильям споткнулся об упавшие книги. Он едва не свалился, но, дико размахивая правой рукой, удержался на ногах. Том бросился к выходу, Уильям за ним, нанося удары справа и слева, но они не достигали цели.

Том бежал к выходу; через открытую дверь он видел свою перевязь с Нептуновой шпагой: слуга Мэттью повесил ее там, когда Том входил в дом. Большой сапфир на рукояти приветливо блеснул, как маяк в гавани, встречающий вернувшееся из дальнего плавания судно.

Выбежав, Том захлопнул дверь прямо перед носом у Уильяма. Уильям плечом помешал двери закрыться и отбросил ее назад, но эта заминка дала Тому достаточно времени, чтобы пересечь коридор и сорвать с крюка перевязь.

Он развернулся и лакированными ножнами с гравировкой остановил очередной удар Уильяма. Потом отпрыгнул и, прежде чем Уильям успел последовать за ним, выхватил Нептунову шпагу из ножен.

Клинок выскользнул на волю с мягким шелестом и задрожал в руке Тома, как солнечный луч. Зайчики заплясали по стенам и потолку над тем местом, где стоял Том лицом к лицу с братом, на равных.

Уильям стал как вкопанный — перед его лицом, точно поднявшаяся на хвосте кобра, дрожала инкрустированная сталь, колола ему глаза золотыми искрами.

— Что ж, брат. Сейчас мы покончим с этим раз и навсегда.

Том бросил в лицо Уильяму его собственную угрозу и двинулся вперед, неотрывно глядя в темные глаза брата, выставив правую ногу и делая легкие быстрые шаги. Уильям отступал перед этим натиском, и Том прочел в его взгляде страх. Он понял то, что уже давно подозревал: Уильям трус.

«Чему тут удивляться? — мрачно подумал он. — Негодяи всегда трусы».

Чтобы испытать силу противника, он применил прием «полет стрелы», нанеся поток стремительных ударов.

В спешке, увертываясь от сверкающего лезвия, Уильям едва не упал.

— Ты проворен, как испуганный кролик, брат, — рассмеялся ему в лицо Том, но продолжал держать себя в руках, ни на мгновение не забывая о бдительности. Испуганный леопард наиболее опасен. К тому же в схватке с левшой всегда таится опасность. Все приемы проводятся «навыворот», и можно оказаться без защиты от левой руки Уильяма. К счастью, во время многочисленных упражнений Аболи подчеркивал именно эту особенность. Аболи свободно пользовался обеими руками и в разгар схватки часто перехватывал оружие из правой руки в левую, стараясь нарушить симметрию боя и сбить Тома с толку. Вначале у него это получалось, но Том был хорошим учеником.

Уильям споткнулся и опустился на колено.

Выглядело это естественно, но Том видел глаза брата и то, как клинок занял положение для низкого удара слева — этот удар, разрубив ахиллово сухожилие Тома, сделал бы его калекой.

Вместо того чтобы попасться на эту уловку, Том отпрыгнул и быстро развернулся к незащищенному боку противника.

— Тратишь талант впустую, брат, — он усмехнулся, хотя из носа текла кровь. — В «Глобусе» тебя ждала бы замечательная карьера.

Уильяму пришлось встать, потому что Том снова напал и серией яростных выпадов и ударов, постоянно меняя их направление, стал теснить его к началу большой широкой лестницы.

Уильяму становилось все труднее парировать удары — его дыхание стало прерывистым, глаза медленно наполнялись ужасом. На лбу выступила испарина.

— Не бойся, Билли, — улыбнулся Том над стремительно движущейся сталью. — Она как бритва. Ты вряд ли что-нибудь почувствуешь.

Следующим ударом он разрезал рубашку Уильяма, не задев гладкой, желтовато-белой кожи под ней.

— Вот так, — сказал он. — Совсем не больно.

Уильям добрался до лестницы и развернулся. Длинными пружинящими прыжками он побежал по ней наверх, перепрыгивая через три ступеньки за раз, но Том гнался за ним, настигая с каждым шагом. Уильям слышал его приближение и на первой же площадке вынужден был повернуться, чтобы защищаться. Он машинально потянулся к поясу за кинжалом, но ножны были пусты.

— Его нет, Билли, — напомнил брат. — Довольно грязных приемов. Тебе придется сражаться тем, что у тебя есть.

У Уильяма было преимущество высоты: Том поднимался снизу.

Уильям нанес удар сверху, но, направленный против фехтовальщика уровня Тома, такой удар был обречен на неудачу. Том остановил его, зажал клинок и встал на площадку, вровень с братом. Они стояли лицом к лицу, и их клинки были тесно прижаты один к другому у них перед глазами.

— Когда тебя не станет, Уильям, титул перейдет к маленькому Фрэнсису.

Том старался, чтобы напряжение не сказывалось на его голосе, но у Уильяма были сильные плечи, и клинки дрожали от прилагаемых усилий.

— Элис станет его опекуншей. Она никогда не оставит Дориана без помощи, — сказал Том и мощным движением плеч отбросил Уильяма.

В то же время он сделал шаг назад и опустил шпагу к горлу брата.

— Понимаешь, Уильям, ради Дориана я должен тебя убить.

И он нанес удар Уильяму в горло. Удар был смертельный, и, чтобы избежать его, Уильям в отчаянии откинулся назад.

Он ударился о перила и проломил их в облаке щепок и обломков.

Уильям упал на десять футов вниз, в прихожую, переплетя руки и ноги. Он с грохотом ударился о доски пола, и меч выпал из его руки. Дыхание от удара вырвалось из груди. Он лежал ошеломленный и беспомощный.

Том перепрыгнул через разбитые перила и, собравшись в полете, с ловкостью кошки приземлился на ноги; он согнул их и опустился на одно колено, но тут же вскочил, пнул лежащий меч Уильяма, и тот прокатился по полу и отлетел к дальней стене. А Том остановился над распростертым Уильямом.

Он прижал острие шпаги к горлу брата в том месте, где в открытом воротнике виднелись растущие на груди черные курчавые волосы.

— Как ты сказал, Билли, раз и навсегда. Между нами все кончено, — мрачно сказал Том и начал смертоносный удар. Он проколол кожу на горле Уильяма, и остановился. Попробовал еще раз, напрягая все силы, но какая-то сила извне сдержала его руку.

Он стоял над Уильямом, страшный, залитый кровью, шпага в руке дрожала, гнев превратил его лицо в страшную маску. «Сделай это!» — гремело в ушах, и он снова попробовал ударить сверху вниз, но правая рука его не слушалась.

«Ну же! Убей его! Если не ради себя, то ради Дориана!»

И тут этот убийственный приказ заглушил голос отца: