Муссон Смит Уилбур

Том оставил двух человек охранять шлюпки, и с первыми холодными лучами рассвета они двинулись по слоновьей тропе вдоль берега.

Как и обещал Аболи, разглядеть след не составляло труда, и вперед продвигались быстро. Когда рассвело, пошли еще быстрее, минуя деревья с ободранной корой и сорванными ветками. Лесную почву усеивали огромные груды желтого навоза; стаи обезьян и коричневых, похожих на куропаток диких птиц рылись в нем в поисках непереваренных семян и плодов.

— Вот! — Аболи показал на одну из груд. — Это помет очень старого самца, у него должны быть тяжелые бивни. Бивень не перестает расти до самой смерти слона.

— Как ты отличаешь этот помет от помета молодого животного? — спросил Том.

— Старик не может правильно переваривать пищу. — Аболи пальцами ноги ковырнул груду. — Видишь, ветки целые, листья на них не тронуты. А вот орехи слоновьей пальмы, и на косточке еще половина мякоти.

Том обдумывал вновь полученные сведения об охоте на слонов.

К исходу утра они добрались до места, где стадо повернуло от ручья на запад, к холмам.

Здесь оно пересекло участок, на котором поверхность была покрыта мелкой как пудра пылью.

Следы слоновьих ног на ней были настолько отчетливыми, что сохранились все морщинки и трещины.

Аболи показал на цепочку отпечатков.

— Вот след большого самца. Видишь, какого размера отпечатки? Передняя нога круглая, задняя более овальная. — Аболи приложил к отпечатку руку, используя ее от кончиков пальцев до локтя как измерительную линейку. — Такая длина означает, что это самец. Видишь, какие гладкие и потертые у него ступни? Он очень старый. Если его бивни не сломаны или не сточились, на этого зверя стоит поохотиться.

Они пересекли первую гряду холмов, и в роскошной долине за ней Аболи и Фунди определили, что стадо здесь кормилось и отдыхало в предыдущую ночь.

— Мы выиграли много часов! — возбужденно воскликнул Фунди. — Они недалеко.

Но в этот день Тому предстояло узнать, что у них с Фунди разные представления о расстоянии. К ночи они все еще шли по следу, а Фунди продолжал уверять, что слоны впереди совсем близко.

Все белые в экспедиции страшно устали: моряки не привыкли пешком преодолевать такие расстояния на суше. У них едва хватило сил проглотить сухарь, немного сушеного мяса и запить водой, прежде чем они уснули на твердой земле.

На следующее утро, еще затемно, они вновь устремились за стадом. Вскоре по следу стало ясно, что большая часть вчерашнего выигрыша во времени пропала, потому что, пока они спали, стадо продолжало при свете луны идти на запад. Для большинства белых марш превратился в бесконечную пытку жаждой, ноющими мышцами и волдырями на ногах. Том был еще молод, крепок и энергичен и легко переносил трудности, шагая за следопытами с тяжелым мушкетом на плече.

— Близко! Мы совсем близко! — радостно улыбался Фунди, и позади оставались все новые изнурительные мили. К этому времени мехи с водой почти опустели, и Тому пришлось предупредить моряков, чтобы не пили без разрешения. Вокруг голов вились облака маленьких черных мушек, заползавших в уши, глаза и ноздри. Солнце било словно молотом и отражалось в каменистой поверхности. Острые шипы впивались в ноги, рвали одежду и оставляли кровавые царапины на коже.

Наконец они нашли место, где стадо провело много часов в полоске густого леса; слоны отдыхали, катались в пыли и обламывали ветки, прежде чем двинуться дальше, и тут охотники впервые по-настоящему приблизились к добыче.

Аболи показал Тому, что слоновий помет еще не успел высохнуть, и когда Том сунул в него палец, он почувствовал остаток телесного тепла. Над теплыми грудами в поисках влаги вились тучи пестрых бабочек. С новыми силами охотники ускорили шаг и поднялись на вторую гряду холмов.

На скалистых склонах росли необычные деревья с раздутыми стволами и кроной из безлистых ветвей в пятидесяти футах над землей.

У подножия такого огромного дерева грудой лежали мохнатые стручки. Аболи раскрыл один: внутри, в мягкой желтой сердцевине, оказались черные семена.

— Пососи эти семена, — сказал Аболи. — Приятная кислинка наполнит твой рот слюной и умерит жажду.

Вереница охотников, отягощенных оружием и водяными мехами, брела на холм. Не успев добраться до вершины, все подняли головы: до них в горячем воздухе донесся жутковатый звук, далекий, но будоражащий, как призыв боевой трубы. Хотя Том никогда раньше его не слышал, он сразу понял, что это.

Он приказал колонне остановиться под вершиной.

Большинство охотников устало опустились на землю. Сам Том, Аболи и Фунди поползли вверх, к линии неба. Скрываясь за стволом дерева, они посмотрели на долину внизу, и сердце Тома заметалось в груди, как пойманный зверь.

Внизу под ними по всей долине протянулась цепочка блестящих зеленых прудов, каждый окружали заросли тростника и тенистые деревья. Вокруг прудов собралось стадо слонов; несколько больших животных стояли в тени, обмахиваясь ушами, которые казались Тому широкими, как грот на «Ласточке».

Другие расположились на песчаных желтых берегах — они опускали хоботы в зеленую воду и втягивали огромные количества воды, потом просовывали хоботы в пасть и с шумом, как мощная, большая корабельная помпа, выливали воду в горло.

Слоны помоложе забрались в воду. Они прыгали и плескались, как озорные дети, хоботами взбивали воду добела, трясли большими головами и хлопали ушами. Их мокрые, черные от влаги тела блестели. Некоторые ложились на бок, совершенно исчезая под поверхностью, так что над водой, как морская змея, извивался только хобот.

Том опустился на колено и поднес к глазу подзорную трубу.

Он впервые увидел воочию этих легендарных животных, и зрелище было столь удивительным, настолько превосходило нарисованные воображением картины, что Том растерялся. Он с восторгом рассматривал мельчайшие подробности. Слоненок не крупнее большой свиньи, озорной, шаловливый, выскочил из воды и, угрожающе размахивая хоботом и громко трубя, погнался за белыми цаплями, сидевшими на краю пруда. Птицы белым облаком поднялись в воздух, а слоненок покачнулся в воде, заскользил по грязи, упал и застрял под погруженным в воду стволом.

Его испуганные крики заставили всех самок, услышавших призыв, броситься на спасение; самки подумали, что слоненка схватил крокодил. Слоненка вытащили из воды, его гордость пострадала, и он, наказанный, побежал, спрятался под брюхо матери и стал искать утешения в разбухшем от молока соске у передних ног слонихи. Том громко рассмеялся, и Аболи показал на группу из трех огромных зверей, стоявших в стороне от шумных самок и их детенышей.

Они стояли в густом кустарнике на другой стороне пруда, плечом к плечу, и лениво помахивали ушами. Изредка какой-нибудь из них набирал в хобот пыль и обдавал ею голову и спину. Если не считать этого, они как будто спали стоя.

Том через подзорную трубу разглядывал это грандиозное трио, по сравнению с которым остальные слоны в стаде казались карликами. Он рассмотрел их длинные бивни и сразу увидел, какие они массивные; у самца в центре бивни спускались ниже губ на длину весла шлюпки и толщиной были с талию Сары. Том чувствовал, как с каждым ударом сердца в нем пульсирует охотничья кровь. Перед ним самец, о котором он мечтал; ему хотелось схватить прислоненный к дереву мушкет и бежать вниз на схватку с добычей. Но Аболи почувствовал его настроение и положил руку ему на плечо.

— Это очень умные и осторожные животные, — предупредил он Тома. — Добраться до этого самца внизу будет нелегко. Его охраняют и защищают самки. Потребуется вся хитрость, вся осторожность, чтобы обмануть их.

— Объясни, что нужно сделать, — попросил Том, и Аболи и Фунди, лежа по обе стороны от него, стали планировать охоту.

— Главное — ветер, — сказал Аболи. — Мы всегда должны оставаться против ветра.

— Но ветра нет, — сказал Том и показал на листья, которые в этот жаркий полдень безжизненно свисали с веток.

— Ветер есть всегда, — возразил Аболи и выпустил из пальцев горсть пыли. Мелкие золотистые точки медленно уплыли в солнечных лучах.

Аболи, делая легкие жесты, описывал действия внизу в долине.

— Когда они встревожены, они всегда бегут так, что ветер дует им навстречу. Тогда они делают круг против ветра и ловят запах. — Он изобразил этот маневр. — Мы разместим Уила и Люка здесь и здесь. — Он показал позиции. — Когда они будут на месте, мы с тобой спустимся здесь. — Он стебельком начертил маршрут. — Подберемся поближе. После выстрелов самцы побегут к остальным.

Том жестом велел Уилу и Люку подняться к ним на вершину. Когда те опомнились от изумления после первого взгляда на добычу, он приказал им пройти вдоль хребта и через милю спуститься в долину, так чтобы их не видели слоны и чтобы ветер дул от стада.

Почти час спустя он разглядел в подзорную трубу две группы охотников, двигающиеся к назначенным для них позициям. Хорошо иметь людей, которые тебя понимают и точно выполняют приказы.

Под предводительством Аболи они начали спуск, используя кусты и деревья как прикрытие: большие животные не настолько слепы, чтобы не заметить движения чужаков. Мучительно медленно ползли они к прудам, стараясь не наткнуться на одну из самок, которые разбрелись по всей равнине. Тому не верилось, что такие огромные животные вдруг делаются буквально невидимыми, когда стоят в густой растительности, серые на сером, и их ноги напоминают древесные стволы. Охотники медленно подбирались к трем самцам. И хотя животных по-прежнему не было видно, люди шли на звуки низкого глухого урчания.

Том прошептал Аболи:

— Это урчит у них в животе.

Аболи отрицательно покачал головой.

— Старики разговаривают друг с другом.

Изредка над вершинами кустов вздымалось облако пыли: один из самцов окатывал себя. Это помогало охотникам находить дорогу в густом подлеске. Осторожно, шаг за шагом, шли они вперед; однажды пришлось повернуть обратно и сделать большой круг, потому что между ними и добычей оказалась молодая самка с детенышем.

Наконец Фунди остановил их жестом розовой ладони и показал вперед. Том опустился на одно колено и из-под нависающих ветвей и лиан разглядел массивные передние ноги ближайшего самца. От возбуждения пот залил ему глаза и жег, как морская вода. Он стер его шейным платком и проверил заряд и кремень мушкета. Аболи кивнул, и Том отвел назад боек. Они поползли вперед.

Постепенно ближайший самец становился все виднее: свисающее брюхо, мешковатая серая шкура со складками на коленях, потом и нижняя часть толстого желтого бивня.

Они приблизились еще, и Том увидел, что бивень вымазан соком коры, которую самец содрал с ближайшего дерева. Еще ближе — и он смог разглядеть каждую трещинку и морщинку на коже, каждый жесткий волос на коротком хвосте. Том взглянул на Аболи и жестом изобразил выстрел, но Аболи решительно покачал головой и знаком велел подобраться еще ближе.

Самец слегка покачивался, и тут, к изумлению Тома, между его задними ногами показалось нечто необыкновенное. Толще бедра человека, оно бесконечно вытягивалось, пока не повисло почти до самой земли. Том с огромным усилием сдержал смех. Сонный и довольный, старик выпустил свой член и позволил ему разбухнуть.

Снова Том посмотрел на Аболи в поисках указаний, и Аболи нахмурился и опять послал его вперед, но тут самец сделал шаг назад и поднял хобот, чтобы сорвать над собой ветку. И это движение позволило увидеть второго самца, который стоял за первым.

Том шумно втянул воздух: он увидел, насколько крупнее этот патриарх. Его гигантская голова была опущена, уши слегка колыхались, рваные и истрепанные, как паруса попавшего в бурю корабля. Маленькие глаза закрыты, густые светлые ресницы переплетены, слизь из расположенных в углах глаз желез стекает по щеке длинной влажной полосой.

Голова самца опиралась на бивни. Тома поразили длина и толщина этих бивней, опускавшихся до самой земли. Толстые и тяжелые, они почти не сужались к концу. Том видел бугор под серой кожей, где бивень на четверть уходил в череп. «Даже для такого могучего животного это тяжелая ноша, а ведь ее приходится таскать всю жизнь», — подумал он.

Теперь Том был так близко, что видел металлически-синюю муху, севшую на ресницы самца. Слон моргнул и отогнал ее.

В это мгновение Том почувствовал легкое прикосновение к руке; медленно повернув голову, он увидел, что Аболи кивает ему. Он опять отвернулся и сосредоточил взгляд на очертаниях костей на плече самца под морщинистой потертой кожей. Выбрал то самое место, которое описал Фунди, сразу за плечом, в первой нижней трети могучего бочонка груди.

Он медленно поднял мушкет и осторожно взвел курок до конца, глуша ладонью щелчок механизма. А когда посмотрел вдоль длинного ствола, ему показалось, что ствол почти касается бока самца. Не нужна была даже мушка прицела. Том мягко нажал на курок, и боек опустился, выбив бело-голубые искры. Мгновенная задержка выстрела казалась бесконечной, хотя на самом деле заняла долю секунды, затем грянул выстрел, и тяжелое оружие ударило Тома в плечо, отбросив назад и ослепив облаком белого порохового дыма, который скрыл тело слона.

Мгновение спустя Том услышал выстрел Аболи. Спокойный неподвижный лес вокруг взорвался движением могучих тел. Трубя, стадо с топотом понеслось через подлесок, и деревья раскачивались и падали под этим натиском.

Том бросил пустое ружье, протянул руку назад, — человек за ним подал ему второй мушкет, — вскочил на ноги и побежал в густом облаке дыма. А когда выскочил из облака с другой стороны, увидел, что зад слона исчезает в кустах впереди.

— За ним! — крикнул за его плечом Аболи, и они бросились за убегающим самцом. Вокруг слышались крики самок и писк слонят, пробивающихся через подлесок.

Шипы и ветви хватали Тома, но, не обращая внимания на рвущуюся одежду и царапины, он бежал за ломящимся через кусты самцом.

Он выбежал на открытое место на берегу пруда. Слон находился в пятидесяти футах от него; растопырив уши, он галопом убегал от Тома, за мешковатым задом по обе стороны виделись желтые бивни. Он высоко задрал короткий хвост, и Том увидел бугорки позвонков в том месте, где тот начинался.

Он поднял мушкет и выстрелил в спину. Слон сел на задние лапы и съехал вниз по берегу к самому краю воды.

Но пуля, должно быть, лишь задела хребет, но не перебила его: слона парализовало всего на секунду. Доехав до края пруда, слон поднялся на все четыре ноги, с плеском погрузился в воду и поплыл к противоположному берегу.

Аболи бежал рядом с Томом. Он выстрелил через пруд.

Оба видели, как пуля сорвала с головы слона куски засохшей грязи, но он потряс головой, прижав уши, и исчез в густом подлеске за прудом. Том выхватил у пыхтящегося моряка третий мушкет и бросился вниз по берегу, преследуя самца.

Аболи побежал за ним. Они видели, где бежит слон: вершины деревьев там тряслись, и лес оглашали топот и треск веток, подобные выдоху кита под поверхностью воды.

Неожиданно справа, там, где находились другие охотники, загремели мушкетные выстрелы, и Аболи сказал:

— Другие самцы налетели на Уила и Люка.

Вдвоем они обогнули пруд и углубились в кусты на другом берегу.

След, протоптанный слоном, начал закрываться за ним, и они с трудом продирались сквозь растительность, оставляя на шипах клочки одежды и кожи.

— Нам его не догнать, — выдохнул Том. — Теперь он от нас убежит.

Но, выбравшись наконец на поляну, оба торжествующе закричали, увидев впереди большого серого самца всего на расстоянии пистолетного выстрела. Он был тяжело ранен и уже не бежал, а трусил неуверенным шагом, опустив голову. Бивни оставляли в мягкой земле глубокие длинные борозды, а из хобота шла кровавая пена.

— Первым выстрелом ты попал в легкие, — крикнул Аболи, и они с новыми силами устремились вперед, быстро догоняя раненое животное.

В десяти шагах за слоном Том опустился на колено. Он тяжело дышал, сердце бешено колотилось, руки дрожали, и он, вглядываясь в раскачивающийся зад слона, снова прицелился в спину.

Выстрел. На этот раз пуля из нарезного ствола попала точно в цель.

За мгновение до того, как дым закрыл обзор, Том увидел, как пуля вошла в широкую серую спину, перебив позвонки у хвоста. Слон снова сел на зад. Том вскочил и побежал в сторону, чтобы увидеть что-нибудь за облаком дыма.

Слон сидел мордой к нему, качая головой от ярости и боли, высоко подняв огромные бивни и выдувая из хобота пунцовое облако кровавых брызг. Его предсмертный крик был таким громким, что, казалось, у Тома расколется череп и лопнут барабанные перепонки.

Аболи выстрелил в голову, и, хотя оба видели, что пуля попала в куполообразный лоб, она не смогла пробить костяную крепость, в которой скрывался мозг. Раненый зверь, волоча парализованные задние ноги, пытался добраться до своих мучителей.

Оба кинулись назад, подальше от раскачивающегося хобота, и дрожащими руками принялись насыпать порох в стволы и заталкивать пыжи и пули, потом снова поползли вперед и в стороны, чтобы найти брешь, подобраться к груди слона.

Снова и снова отбегали они, чтобы перезарядить мушкеты, и шли вперед, собираясь стрелять. Силы слона постепенно утекали через двадцать ран, и наконец с последним стоном он упал на бок, протянул вперед великолепные бивни и затих.

Том осторожно подошел к нему. Вытянул руку и концом ствола коснулся маленького глаза, окруженного светлыми ресницами и наполненного почти человеческими слезами. Самец был мертв. Тому хотелось торжествующе закричать, но вдруг он обнаружил, что его охватывает необычная, почти набожная грусть и задумчивость. Аболи подошел к нему и, когда их взгляды встретились, понимающе кивнул.

— Да, — негромко сказал он. — Теперь ты постиг, что значит быть настоящим охотником, потому что понял красоту и трагедию того, что мы делаем.

Уил и Люк сумели свалить второго самца, но третий ушел из засады и, невредимый, убежал в лес с остальным стадом. Том хотел погнаться за ним, но Фунди и Аболи посмеялись над ним.

— Ты больше никогда его не увидишь. Он пробежит без остановки двадцать миль, а потом еще пятьдесят пройдет быстрей, чем ты бегаешь.

Вечером они по-царски ужинали тугим ароматным мясом — щекой слона, жаренной над углями на вертелах из веток, и пили теплую, с привкусом слоновьей мочи воду из пруда с таким удовольствием, словно это лучший кларет. А потом мертвым сном уснули у костра.

Следующие два дня они вырубали бивни двух самцов, принимая все меры предосторожности, чтобы не повредить их. Фунди показал, как извлекать из полости в основании каждого бивня длинный конический нерв, а потом заполнять эту полость зеленой травой. С помощью веревок из коры они привязали четыре бивня к жердям для переноски. И когда пустились в долгий обратный путь к шлюпкам, каждый бивень приходилось нести четверым.

Добравшись до реки, они глубоко закопали бивни в песок, так чтобы до них не могли добраться и измочалить даже гиены.

Потом в шлюпках снова двинулись вверх по течению. С каждым днем свежих слоновьих следов становилось все больше, и охотники, высадившись на берег, иногда проходили всего несколько миль до новой добычи. В других случаях приходилось идти несколько дней, чтобы догнать стадо.

Через месяц они набрали довольно слоновой кости, чтобы полностью загрузить шлюпки. Все белые были оборваны и утомлены. Остатки жира в их телах сгорели, лица осунулись, а сами они напоминали скелеты. Только на Аболи и Фунди трудности охоты словно бы не сказались. И все обрадовались, когда Том объявил о своем решении вернуться в Форт Провидения.

Вечером Аболи и Фунди подошли туда, где Том сидел и глядел на догорающий костер, думая о Саре и предвкушая встречу с ней. Они присели по бокам от него, и Том задумчиво посмотрел на их черные лица, прежде чем заговорить.

— У вас серьезное дело, — сказал он наконец уверенно. — Вижу, вы решили испортить мне настроение и радость возвращения в Форт Провидения. — Он покорно вздохнул. — Что ж, выкладывайте.

— Фунди говорит, что мы очень близко к земле его племени лози.

— Насколько близко? — подозрительно спросил Том. Теперь он свободно говорил на языке лози и знал, что такое, по мнению Фунди, «очень близко».

— Десять дней пути, — уверенно сказал Фунди, но потом, когда Том грозно посмотрел на него, опустил взгляд. — Ну, может, немного больше.

— Значит, Фунди хочет вернуться к своему народу? — спросил Том.

— Я пойду с ним, — спокойно добавил Аболи.

Том обеспокоился. Он встал, отвел Аболи в сторону и гневно обрушился на него:

— В чем дело? Ты хочешь бросить меня и вернуться в Африку?

Аболи улыбнулся.

— Я уйду ненадолго. Мы с тобой стали ветвями одного дерева. И нас невозможно разъединить.

— Тогда почему ты уходишь без меня?

— Много лет на лози охотятся работорговцы. Если там увидят твое белое лицо…

Он выразительно пожал плечами.

— Нет, с Фунди пойду я. Мы захватим с собой столько товаров на продажу, сколько сможем унести. Фунди говорит, что у его племени большой запас слоновой кости — от слонов, попавших в ловушки, и от старых животных, туши которых они находят в лесу. Когда Фунди успокоит соплеменников, а я покажу образцы товаров, возможно, мы сможем начать с лози торговлю.

— А как я снова тебя найду?

— Я приду к тебе в Форт Провидения. Фунди говорит, что в племени я смогу купить лодки. И, может быть, когда мы снова встретимся, моя лодка будет нагружена богатствами.

И Аболи покровительственно положил руку на плечо Тому.

— В последние дни ты доказал, что стал великим охотником, но теперь тебе пора отдохнуть. Вернись к женщине, которая тебя ждет, и сделай ее счастливой. Я вернусь до смены сезонов и начала Большой Влаги.

Наутро Аболи и Фунди подняли на головы, чтобы освободить руки для оружия, тяжелые тюки с бусами, медной проволокой и тканями, легко уравновесили их и двинулись по берегу на запад. Том немного прошел рядом с Аболи, потом остановился, посмотрел, как его старый товарищ исчезает среди высоких деревьев прибрежного леса, и печально вернулся туда, где на берегу ждали шлюпки.

— Отплываем, — приказал он и занял место у руля передовой шлюпки. — Возвращаемся в Форт Провидения.

Моряки весело налегли на весла, и лодки двинулись вниз по течению.

Наблюдатели на холме над Фортом Провидения заметили их, как только они вышли из-за последнего поворота реки, и когда Том сошел на берег, его встречала пританцовывающая от возбуждения Сара. Она бросилась к нему в объятия, но сразу отстранилась и посмотрела ему в лицо в ужасе от того, что увидела.

— Ты голодал! — воскликнула она. — И одет в лохмотья, как чучело! — Она наморщила нос. — Когда ты в последний раз мылся?

Она повела его на холм, но в дом не впустила.

— Из-за тебя вся моя работа провоняет.

Вначале она наполнила горячей водой, от которой шел пар, оцинкованную сидячую ванну во дворе под диким инжиром. Потом раздела Тома, бросила его лохмотья в сторону для последующей стирки и починки и усадила его в ванну, как малого ребенка. Смыла губкой накопившиеся за долгие недели охоты пыль и грязь, расчесала густые черные волосы и заплела их в матросскую косицу.

Ножницами она подрезала лохматую бороду Тома, превратив ее в аккуратную заостренную бородку, которую ввел в моду король Вильгельм. Смазала все царапины на руках и ногах мазью из запасов доктора Рейнольдса. Том наслаждался ее вниманием.

Наконец она помогла ему надеть свежие, только что выглаженные рубашку и штаны. И только тогда взяла за руку и отвела в дом. Гордо продемонстрировала все, что сделала в его отсутствие: от кресла, изготовленного корабельными плотниками специально для него, до широкой кровати в спальне и тюфяков, которые она сама сшила и набила капоком — ватой семян шелковых деревьев, растущих вдоль реки.

Том со злорадной улыбкой посмотрел на кровать.

— Работа, конечно, неплохая, но прежде чем хвалить, я бы хотел ее опробовать, — сказал он и погнался за Сарой. Она со смехом дважды обогнула кровать, прежде чем позволила поймать себя и уложить на вышитое покрывало.

После они лежали рядом и разговаривали — до захода солнца и потом еще почти всю длинную ночь. Том говорил обо всем, что сделал и что видел. Он рассказывал об охоте, описывал необычную землю, леса и далекие голубые горы, удивительных животных и птиц, которых они обнаружили.

— Земля такая огромная, бесконечная, прекрасная и дикая, — говорил он, прижимая к себе Сару.

— Возьмешь меня с собой в следующий раз? — спросила она, ревнуя к этой земле и стремясь разделить с ним все ее чудеса. Она почему-то никогда не сомневалась в том, что следующий раз будет обязательно. Она видела, что Том влюбился в эту землю не меньше, чем в нее. И поняла, что отныне они оба часть этой земли.

— Да, — сказал он. — В следующий раз ты будешь со мной и сама все увидишь.

* * *

Им столько нужно было рассказать друг другу, столько обсудить, что одной ночи не хватило. В последующие недели праздности, пока люди отдыхали и восстанавливали силы после охоты, Том и Сара ежедневно много часов проводили наедине. Он читал ей выдержки из судового журнала, который вел во время экспедиции, чтобы не упустить подробности, и когда закончил, они обсудили записи и будущее.

— Нам повезло, что мы нашли реку Лунга, точнее, повезло, что Фунди нам ее показал, — сказал Том Саре. — Должно быть, давнишние португальские исследователи не заметили ее, арабы тоже. Фунди говорит, торговые дороги рабов гораздо севернее.

Он печально улыбнулся.

— Если Фунди говорит «далеко», можно положить не меньше ста миль. Повезет, так ни арабы из Омана, ни Компания никогда нас здесь не найдут. Форт Провидения — прекрасная отправная точка для освоения местности. На стада слонов здесь никогда не охотились, и если Аболи и Фунди сумеют договориться с местными племенами, мы начнем с ними торговать и все достанется нам.

— Но где ты будешь продавать слоновую кость? — спросила Сара. — Не на Занзибаре или в другом арабском порту и не в тех местах, где у Компании есть фактории. Брат Гай не отвяжется от тебя, если узнает, где ты. А в Англию мы вернуться не можем. — Она старалась, чтобы ее слова не звучали печально, и торопливо продолжила: — Где мы сможем продать нашу добычу и купить все необходимое: порох, пули, лекарства, муку, свечи и масло, тросы, паруса и смолу?

— Такое место есть неподалеку на побережье, — заверил Том. — Как только начнется сезон дождей, Большая Влага, мы уплывем отсюда и отправимся на мыс Доброй Надежды. Голландцы там с удовольствием купят у нас всю слоновую кость и с еще большей готовностью продадут нам все, за что мы заплатим. И что лучше всего, они даже медного гульдена или куска тухлого сыра не дадут за ордер на мой арест, выданный лордом-канцлером Англии.

В те недели, пока ожидали возвращения Аболи, жителям крепости было чем заняться.

Всю слоновую кость нужно было очистить, взвесить и переложить сухой травой, чтобы предотвратить повреждения во время плавания.

Потом нужно было вытащить маленькую «Ласточку» на берег у форта и очистить ее днище от водорослей и ракушек. Червей, забравшихся в доски, выжигали расплавленной смолой. Как только корабль снова был на плаву, его корпус перекрасили, заштопали все прорехи в парусах и внесли некоторые изменения в оснастку, чтобы нельзя было узнать корабль, отплывший из Англии. Морское суеверие считает плохой приметой менять имя корабля, но тут уж ничего нельзя было поделать. Старое название соскребли с транца и написали новое.

Когда корабль снова спустили на воду, Сара разбила о его борт бутылку бренди из корабельных запасов.

— Нарекаю этот корабль новым именем «Кентавр», — сказала она. — Да благословит Бог его и всех, кто будет плавать на нем.

Затем слоновую кость перенесли на борт «Кентавра» и старательно уложили в трюм. Наполнили бочки свежей водой и приготовились к плаванию по морю.

Теперь каждый день ближе к вечеру на северном горизонте собирались тучи, постепенно затягивая небо. Закатное солнце окрашивало их в пурпурный и алый цвета, в брюхе туч сверкали молнии и гремел гром, предвещая наступление сезона дождей.

Серыми завесами пронесся над холмами первый дождь. Три дня и три ночи в небе гремел гром, и воздух был заполнен водой, как будто люди оказались под мощным водопадом. Потом грозовые тучи разошлись, и в это недолгое затишье на вздутых дождем водах Лунги показалась дюжина длинных долбленых челнов. В переднем стоял Аболи, высокий, с лицом, иссеченным шрамами.

Том закричал от радости и побежал на берег, чтобы встретить Аболи на суше.

В последнем челне сидел Фунди, но все остальные гребцы были незнакомыми.

В каждой лодке лежали слоновьи бивни, не такие крупные, как добыла экспедиция Тома, но тем не менее ценные.

Гребцы были из племени лози, родственники Фунди. Несмотря на его заверения, все они с ужасом поглядывали на белых людей из Форта Провидения, боясь, что попадут в рабство, что их скуют цепями и уведут, как уже случалось со многими в племени. Эти люди исчезали, и больше о них никто ничего не слышал.

Почти все гребцы — старики, седые и согбенные, или подростки, еще не прошедшие посвящение. На берегу они жались друг к другу, и заверения Тома на языке лози их нисколько не успокаивали.

— Они пришли к нам только потому, что так приказал Бонгола, их вождь, — объяснил Аболи. — Когда он увидел принесенные нами товары, его алчность победила страх перед рабовладельцами. Но все же он не захотел сам участвовать в торговле, а послал самых ничтожных из племени.

Слоновую кость перенесли из лодки на берег, взвесили и стали обсуждать с Фунди справедливую цену за нее.

— Я не хочу подорвать торговлю, заплатив слишком много, — объяснил Том Саре, — но обманывать и закончить торговлю еще до того, как она началась, тоже не хочу.

В конце концов в лодку погрузили мешки с венецианскими бусами, тюки тканей, корзины ручных зеркал и головок топоров, а также мотки медной проволоки. Гребцы отправились домой. Маленькая флотилия двинулась вверх по течению; туземцы были так благодарны за то, что им сохранили жизнь, что гребли с дьявольской силой и в песнях благодарили предков и племенных богов за свое спасение; с этими песнями они и исчезли за поворотом.

— Они вернутся в следующий сезон, — предсказал Аболи. — Об этом позаботится Бонгола.

Фунди и три самых смелых его соплеменника согласились остаться в Форте Провидения на время Большой Влаги и защищать дома и огороды от непогоды и диких животных. Все остальные перенесли новый груз на борт и сами переселились на «Кентавр». Как только закончился очередной ливень, они прошли по разбухшей реке, и муссон погнал маленький «Кентавр» на юг по Индийскому океану.

— Курс мимо Мадагаскара на юго-юго-восток, к Доброй Надежде. Пожалуйста, отметьте на доске, мистер Тайлер, — приказал Том.

— Есть юго-юго-восток, капитан.

— Так держать, мистер Тайлер, — сказал Том, взял Сару за руку и провел на нос. Они стояли рядом и смотрели, как летучие рыбы поднимаются из воды Мозамбикского пролива и летят в серебряных брызгах, словно кто-то бросил в голубую воду только что отчеканенные монеты.

— Если я найду на Доброй Надежде священника, ты выйдешь за меня, Сара Битти? — спросил Том.

— Конечно, Томас Кортни. — Она засмеялась и плотнее прижалась к нему. — Конечно выйду.

Солнечным утром маленький «Кентавр» встал на якорь в Столовом заливе, где юго-восточный ветер срывал с волн шапки белой пены. Сошли на берег под знаменитой горой, чья плоская вершина всегда накрыта скатертью — неуходящим белым облаком.

С последнего их посещения мыса Доброй Надежды поселок заметно вырос. Меры Голландской Ост-Индской компании против продажи земли иноземцам или поселения их на территории поселка были такими же строгими, как и меры Компании английской. Однако Том вскоре понял, что если передать в руки нужному чиновнику несколько золотых гульденов, эти законы легко обойти.

После необходимых расходов бюргеры оказали им очень теплый и доброжелательный прием, тем более что «Кентавр» был тяжело нагружен и голландские купцы чуяли прибыль.

На Кейпе они собирались пробыть до окончания сезона дождей на Берегу Лихорадок. На «Кентавре» было тесно, постоянная качка корабля неприятна, и поэтому Том нашел для них с Сарой жилище в маленьком пансионе у огородов Компании. Пансионом управляла отпущенная на свободу малайская женщина, которая оказалась замечательной поварихой и хозяйкой.

В первую неделю Том навестил всех купцов, чьи склады выстроились вдоль берега залива, и обрадовался, обнаружив очень большой спрос на слоновую кость. Он заключил несколько выгодных сделок, продавая свой груз. Экипажу раздали первую с отплытия из Англии плату и долю прибыли. В следующие несколько месяцев большинство все спустили в пивных и борделях, но Нед Тайлер и доктор Рейнольдс на свои деньги купили небольшие земельные участки в долине Константиниа за горой.

Том и Аболи потратили почти всю свою долю на покупку необходимых припасов для следующего сезона в Форте Провидения и товаров на продажу, нашедшихся на складах колонии.

Том выдал Саре из приза пятьдесят фунтов, которые она использовала для покупки себе приданого. В него вошли небольшой клавесин и детская колыбель на деревянных полозьях, которую Сара украсила венками и хором херувимов.

Весь экипаж присутствовал на службе в маленькой церкви в огородах, где обвенчались Том и Сара. После церемонии новобрачных на руках отнесли в их дом, всю дорогу пели и усыпали их путь лепестками роз.

В одной из береговых таверн Аболи отыскал голландца по имени Андриес ван Хотен: тот приехал из Амстердама искать золото для Голландской Ост-Индской компании.

— Я прочесал горы вплоть до Стелленбоша, — рассказал Хотен Аболи после того, как третья кружка эля без усилий проскользнула в его желудок, и его кадык запрыгал вверх и вниз на красном сморщенном горле. — В этой проклятой дьяволом колонии нет золота, но я чувствую его запах на севере. — Он принюхался. — Если бы только найти корабль, который отвезет меня выше по побережью. — И он с надеждой посмотрел на Аболи. — Но у меня в кошельке нет ни гульдена, чтобы заплатить за провоз.

Аболи привел его к Тому, и каждый вечер в течение недели они рядились. В конце концов Том согласился закупить все оборудование, необходимое Ван Хотену, и взять голландца с собой в Форт Провидения, когда они туда отплывут.

Приятные дни на Доброй Надежде пролетели быстро, и вскоре экипаж начал погрузку, с особенным вниманием отнесясь к Сариным клавесину и колыбели. Когда время года снова изменилось и с дубов на улицах поселка облетела листва, «Кентавр» поднял якорь и отплыл на север, обогнул мыс Кейп и снова вошел в Мозамбикский пролив.

Очутившись в русле Лунги и поднимаясь вверх по течению, они увидели отметки воды высоко на берегах и обломки, свисающие с ветвей деревьев: все это говорило о том, каким сильным был паводок во время Большой Влаги. А когда добрались до холмов, покрывавший их лес зеленел новыми побегами.

Верный своему слову Фунди встретил их на причале под Фортом Провидения и гордо показал Тому, как хорошо он обо всем заботился в их отсутствие. Все принялись перекрывать прохудившиеся крыши и укреплять слабые места в ограде. Сара водворила свой новый клавесин в гостиной и каждый вечер после ужина пела и играла для Тома.

Разукрашенную колыбель она поставила возле их кровати в спальне. В первый вечер, садясь на кровать и снимая штаны, Том посмотрел на нее.

— Я усматриваю в этом вызов, миссис Кортни, — сказал он. — Давай посмотрим, сумеем ли мы ее заполнить.

Времени на это у них было немного, потому что несколько недель спустя Том готов был вести первую охотничью экспедицию.

Ван Хотен сидел в передней лодке на деревянном ящике с химикалиями и держал под рукой лотки для промывания породы. Он разведывал все гравийные отмели и песчаные берега, мимо которых они проплывали. Когда охотники высаживались на берег и уходили на поиски слонов, Ван Хотен не присоединялся к ним, но с двумя помощниками-лози осматривал холмы и ручьи — нет ли следов драгоценного металла.

Охота шла удачно. За месяц шлюпки заполнились бивнями, и пришлось возвращаться в Форт Провидения.

Во второй экспедиции Тома сопровождала Сара; она прихватила с собой краски, купленные на Доброй Надежде, и заполняла страницы альбомов зарисовками увиденного.

Они прошли вверх по реке дальше, чем в первый раз, и наконец достигли земли лози. В первой деревне все население сбежало в лес, и потребовалось несколько дней, чтобы туземцы начали робко показываться из-за деревьев. После того как Фунди и Аболи победили их первоначальный страх и подозрительность, с племенем установились дружественные отношения.

Моряки увидели, что лози в большинстве своем приятные и веселые люди. Несмотря на маленький рост, у них были прекрасные складные фигуры. Некоторые женщины были попросту очень красивы, с изящными нилотическими чертами лица. Ходили они с обнаженной грудью, и осанка у них была грациозная и гордая.

Аболи долго и серьезно разговаривал со старейшинами деревни и в итоге за несколько мотков медной проволоки и небольшой мешочек стеклянных бус купил себе двух жен, самых красивых и пышных девственниц. Девушек звали Фалло и Зете. Трудно было сказать, кто больше доволен этой сделкой — жених или маленькие невесты. Они гордо ходили в украшениях, подаренных Аболи, и смотрели на мужа с благоговением и почтительностью.

Доктор Рейнольдс с помощью Сары успешно лечил больных лози, и это окончательно упрочило добрые отношения с племенем. Когда экспедиция отправилась выше по реке, к главному загону для скота, барабаны разнесли весть о ее прибытии. Верховный вождь лози Бонгола вышел на пристань встречать ее и провел моряков в две новые хижины, построенные специально для них.

Деревня Бонголы состояла из нескольких сот хижин, расположенных вдоль реки и на склонах холмов и окруженных деревьями манго, бананами и посадками маниоки.

В бревенчатом загоне племя держало коров и коз: там они были надежно защищены от ночных набегов леопардов и гиен.

К тому времени Том и Аболи свободно говорили на языке лози и каждый день своего пребывания подолгу беседовали с Бонголой. Бонгола был необычайно словоохотлив и рассказывал Тому историю племени.

Когда-то лози владели богатыми землями на берегах большого пресного озера на севере, но потом на них, как гепарды на газелей равнин, напали работорговцы.

Уцелевшие бежали на юг и уже почти два десятилетия избегали нападений. Но они жили в ежедневном страхе перед работорговцами; они знали, что на просторах материка колонны невольников постепенно появляются все дальше от моря.

— Мы знаем, что когда-нибудь нам снова придется бежать, — говорил Бонгола Тому. — Поэтому мы так встревожились, когда впервые узнали о вашем появлении.

Том вспомнил рассказы Аболи о том, как его в детстве угнали в рабство. Вспоминал он и несчастных, которых видел на рынках Занзибара, — вспоминал с глубочайшим отвращением к той торговле и злостью из-за своей неспособности помочь тем людям.

Сейчас у Бонголы торговля шла удачно, и он вынес из своей сокровищницы на продажу много отличных бивней. Потом вернулся из очередного похода Ван Хотен и гордо показал Тому пять игл дикобраза, заткнутых с одного конца. Он вынул одну пробку и высыпал содержимое иглы на чашку своих весов. Том смотрел на горстку металлических песчинок и кусочков, желто блестевших на солнце.

— Золотой песок? — спросил он. — Я слышал рассказы о пирите. Вы уверены, что это настоящее золото?

Ван Хотена оскорбило такое сомнение в его профессионализме, и он показал, как проверить песок с помощью химикалий из его ящика.

— Кислота разъест простые металлы, но не подействует на благородные, — объяснил он. Кислота кипела и шипела, когда Ван Хотен опускал в нее частички, но когда их достали, металл оставался ярким и неповрежденным.

Он отвел Тома туда, где намыл золотой песок, и показал на цепочку отмелей и гравийных откосов вдоль ручья, петляющего по долине.

По просьбе Тома Бонгола прислал пятьдесят женщин из племени: по традиции мужчины не могли заниматься такой работой, как рытье ям в русле ручья.

Каждой женщине Ван Хотен дал лоток и показал, как им пользоваться: набирать воду с песком и вертеть, постепенно выпуская осадок через край, пока на дне не останется только блестящий «хвост». Женщины быстро овладели этим мастерством, а Том пообещал за каждую иглу дикобраза, полную благородного песка, меру бус.

Аллювиальное золотое поле, открытое Ван Хотеном, оказалось столь богатым, что одна женщина за день работы заполняла иглу, и промывка золота стала главным занятием племени. Но когда кое-кто из мужчин пожелал присоединиться к такой выгодной работе, женщины с негодованием прогнали их.

Приближался сезон дождей, и пора было снова отправляться вниз по реке.

Шлюпки низко сидели в воде под тяжестью слоновой кости, а у Тома в корабельном несгораемом ящике было заперто почти сто унций золотого песка.

Когда Аболи сказал Фалло и Зете, что оставляет их у родичей до своего возвращения в следующем сезоне, они разразились воплями отчаяния и ручьями лили слезы.

Сара ругала Аболи за такое обращение.

— Почему ты так жесток, Аболи? Ты заставил их полюбить тебя, а теперь разбиваешь их маленькие сердца.