Приеду к обеду. Мои истории с моей географией Рождественская Екатерина

– Вот зачем ты к фрицам поехала, это ж наши враги, как ими были, так ими и остались!

– Да ты врешь, что в продуктовых все есть! Даже без талончиков?

– Скажи честно, в мюзик-холл ходила? Там правда все девочки одного роста?

– А как с внешней политикой у Вальтера Ульбрихта?

– И как ты там целый месяц выдержала? Меня б тошнило от их немецкой речи!

– А цены-то, как там цены? Всё дорого-валютно?

Я очень ей тогда позавидовала. И не столько тому, что ей удалось-таки уже под старость вырваться наконец за границу, сколько какому-то ее новому состоянию, в котором она вернулась из поездки. Она сияла, она светилась и была по-настоящему счастлива. Никто ничего не объяснял мне, но приехала бабушка из этой несчастной ГДР, как бы это сказать, – совершенно в другом качестве. Просто вдруг почувствовала себя там более свободной – оказалось, что ощущение это раньше ей было почти не знакомо. И все никак не могла это сформулировать, пыталась по-разному объяснить:

– Понимаешь, мам, – говорила она Поле, своей маме. – Вот они живут и живут, не откладывая жизнь на потом и на когда-то, а прямо сейчас живут, то, что мы совершенно не умеем. И если тебе вот сейчас примерно неплохо, то у нас это очень хорошо. Понимаешь, о чем я?

Поля вскинула тогда на нее брови:

– Нет, не понимаю! У тебя прям бурлеск мысли случился! Тебя про дружественную страну спрашивают, а рассказ твой переходит совсем не в ту плоскость. Давай-ка, мать моя, особо не распространяйся на тему этих новых ощущений, из дома мысли-то свои не выноси, а то мало ли…

– Объясню иначе, – сказала Лидка, на мгновение задумавшись. – Никто не может повлиять на длину нашей жизни, зато я сама могу повлиять на ее ширину.

Лет 50 прошло с той ее поездки. А то и больше. Теперь мне столько же, сколько и бабушке было, когда она, заняв у соседки чемодан, впервые поехала в свое первое заграничное путешествие. Тогда про эту длину и ширину я ничего не поняла. Сейчас я полностью с ней согласна.