Мгновение вечности Сноу Роуз

Глава 15

На следующий день, после переживаний о дяде Эдгаре, я вернулась в школу, позвонила родителям и рассказала Карле, что произошло. При этом я упомянула об обещании, которое дала дяде Эдгару, и о ситуации с Райли, но не стала упоминать, что у меня галлюцинации. Галлюцинации, с помощью которых я, по-видимому, могла чувствовать, лжет кто-то или говорит правду.

Придя домой после школы, я вернулась к своему вчерашнему плану и направилась к библиотеке. Ребята были в больнице у отца, и я надеялась обнаружить в старых книгах что-нибудь, что могло бы мне помочь. Возможно, я найду что-то о силе камней в Бодмин-Мур, которые явно имели какое-то отношение к моему состоянию.

Когда я закрыла за собой дверь, комната встретила меня приятной тишиной, и мой взгляд благоговейно пробежал по полкам метровой высоты из орехового дерева. С антикварной мебелью, панелями из темного дерева и винтовой лестницей, ведущей на огибающую ее галерею, библиотека идеально подходила Грин-Манор, ибо она, как и остальная часть дома, излучала атмосферу давно ушедших времен. С восхищением я рассматривала бесчисленные книги с ветхими переплетами, выстроившиеся на высоких полках.

Невозможно было точно оценить, сколько здесь книг, но, судя по всему, не меньше нескольких тысяч. Не раздумывая, я подошла к одной из широких полок и вытащила одну из книг. Это оказался «Сон в летнюю ночь» Уильяма Шекспира, и, судя по старой кожаной обложке, это, должно быть, одно из первых изданий. Некоторое время я благоговейно листала книгу, а затем вернула ее на полку. Я даже представить себе не могла, какие еще сокровища были спрятаны здесь. Медленно я провела взглядом по остальным книжным переплетам. Казалось, что в библиотеке на любую тему есть какой-либо трактат, и я шаг за шагом продвигалась к более старым трудам.

После того как я наугад разглядывала полки в течение следующих нескольких часов, вечером мне пришлось разочарованно констатировать, что я не продвинулась ни на шаг. Я нашла произведения выдающихся писателей, а также книги о природе и науке, но ничего о каменных кругах.

Следуя своему инстинкту, я поднялась наверх на галерею и стала искать там книги, о которых Престон упомянул за завтраком несколько дней назад. При этом я наткнулась на книгу в красном переплете под названием «Темный Корнуолл». Книга выглядела старой, и мое сердце стучало, когда я развернула обложку и начала перелистывать страницы. Быстро нашла запись о Бодмин-Мур и начала читать.

В Бодмин-Мур оживают сказания и легенды. Это мистическое место с темными тайнами. Плотные завесы тумана, из-за которых на поляну редко попадает свет, окутывают его многовековые загадки. Там, где встречаются свет и тень, они раскрывают часть своего волшебства и определяют будущее. Болото пропитано древней магией, которая встречается в каждом ручейке, в каждой канаве или камне.

С нетерпением я продолжала читать, но затем последовало лишь жалкое описание пейзажа, из которого я ничего не могла разобрать. Я осторожно начала листать дальше и через несколько страниц нашла сообщение о Хёрлерах. Мои глаза пробежали по тексту, но, к сожалению, автор сообщал только об окаменевших мужчинах и женщинах, которые не вовремя играли в хёрлинг.

Смирившись, я положила книгу обратно на полку и продолжила поиски. Но и в других сочинениях о Корнуолле я не нашла ничего нового о каменном круге, по крайней мере, ничего, что было бы связано с моей ситуацией. У сэра Уинтерли я тоже ничего не обнаружила, и позже вечером я упала в постель с ощущением, что постепенно схожу с ума.

Следующие несколько дней я сознательно избегала окружающих, не задавая вопросов и при этом глядя в глаза собеседнику. Слишком велик был мой страх, что галлюцинации вернутся. Однако, поскольку беспокойство о дяде Эдгаре отчетливо ощущалось по всему Грин-Манор, мое уклончивое поведение по отношению к домашним не было никем замечено. Даже Лили и Грейсон, казалось, приписывали мое странное настроение напряженной ситуации дома и не беспокоили меня.

Свое послеобеденное время я проводила в библиотеке, которая была слишком огромной. Мне потребовалась бы целая вечность, чтобы просмотреть все книги. На короткое время я даже подумывала спросить отца о дедушке во время одного из наших телефонных звонков. Возможно, папа был прав, и мой дед страдал шизофренией – своего рода шизофренией, которую он передал мне по наследству. Но мысль была настолько ужасной, что у меня не хватило смелости затронуть эту тему.

Это уже стало похоже на рутину, когда в субботу утром я положила стопку книг на кожаный диван, стоявший рядом с окнами до пола с темно-зелеными бархатными шторами. Измученная, я опустилась на диван и пролистала книги в кожаном переплете, страницы которых казались грубыми и старыми. Потом я глубоко вздохнула, схватила книгу со своеобразным названием «Женские чары» Дойла Харрингтона и снова попыталась сосредоточиться на своей задаче, когда мой взгляд остановился на пятой странице.

Дебора Уинтерли, урожденная Ланкастер, была великолепной женщиной, которая привлекала к себе мужчин. В браке у нее родилась дочь Кейт, которая, как и ее мать, унаследовала талант завоевывать все мужские сердца одним взмахом ресниц. Одного взгляда, казалось, было достаточно, чтобы влюбиться в нее, и недовольные деревенские женщины поговаривали, что это, должно быть, колдовство. Даже деревенский священник выступал с речами против матери и дочери.

Только когда Дебора и Кейт умерли, волнение улеглось, так как Кейт родила не наследницу, а наследника, который, казалось, обладал тем же искусством обольщения, что и его мать. Однако, будучи мужчиной, он значительно меньше волновался из-за этого, что, вероятно, заложено в природе людей. Уинстон Уинтерли имел привлекательную внешность и, несмотря на свой союз с Элизабет Уинтерли, наслаждался обществом многочисленных женщин. Говорят, в его поместье были замечены даже самые неблагородные деревенские женщины.

Я с любопытством продолжала листать, когда на одном из разворотов оказалось письмо. Мой взгляд остановился на адресате, и сердце тут же учащенно забилось. Письмо, которое так и не было отправлено, адресовано моему отцу. Я нервно открыла конверт и начала читать написанные от руки строки.

Дорогой Генри,

я не знаю, отправлю ли я когда-нибудь это письмо, потому что слишком глубокой кажется пропасть, которая разрослась между нами. При этом я желаю только, чтобы ты мне поверил и не воспринимал мои слова как вымысел, чтобы ты просто выслушал меня! Знаю, в детстве я часто смущала тебя своими фантастическими историями, но то, что я должна сказать сейчас, не выдумка. Это дар, и даже если он тебе не нравится, ты должен поверить мне, Генри.

Поговори со мной наконец, не прячься ни от меня, ни от Корнуолла, ни от своей родины. Мы с тобой – брат и сестра и останемся связанными этим навеки.

В детстве мы были неразлучны, и мне больно от того, что мы не можем снова обрести друг друга.

Твоя Катарина.

Я перечитывала эти строки снова и снова, и слишком поздно заметила, что дверь в библиотеку открылась и внезапно передо мной оказался Блейк. Я вздрогнула.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, холодно глядя на меня.

– Я читаю, – коротко ответила я, надеясь, что он не заметил легкой дрожи в моем голосе, в то время как я незаметно убирала письмо в карман джинсов.

Он поднял черную бровь и взглянул на стопку книг рядом со мной.

– И уже прочитала их все?

– Зачем тебе это знать?

Блейк пожал плечами.

– Бетти сказала, что ты всю неделю закрываешься здесь. – Он сунул руку в карман своих черных джинсов, к которым надел выцветшую серую футболку. Его щетина за последние дни стала немного темнее, и я подумала, когда он брился в последний раз. От беспокойства за отца его лицо осунулось, что придавало ему еще более суровое выражение.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Я поплыву на лодке. Хочешь со мной?

Озадаченно я уставилась на него. Я могла ожидать всякого, но, конечно, не того, что Блейк пригласит меня на прогулку на лодке.

– На самом деле я планировала навестить дядю Эдгара сегодня в больнице. – Невольно мне подумалось об обещании, которое я дала своему дяде. Скорее всего, он заставил Блейка пообещать нечто подобное.

– Папу выпишут на следующей неделе.

– Правда? Я не знала этого. Когда же?

– В среду, – коротко сказал Блейк. – И если ты хочешь пойти со мной, будь на улице через десять минут. – С этими словами он повернулся и вышел из библиотеки.

На мгновение я засомневалась, стоит ли принимать приглашение, хотя мое сердце предательски забилось быстрее при мысли о прогулке на лодке наедине с Блейком. Может быть, от Блейка мне удастся узнать больше о его матери? «Это дар», – пронеслось у меня в голове. – «При этом я желаю только, чтобы ты мне поверил, и не воспринимал мои слова как вымысел…»

Может быть, тетя Катарина видела то же самое, что и я? Может быть, она была больна или дело было в чем-то другом?

Часть меня, которая размышляла логически, понимала, что, скорее всего, я мало что узнаю от Блейка, тем не менее через пять минут я стояла на гравийной дорожке перед домом, где Блейк уже ждал меня рядом со своим блестящим черным мотоциклом. Увидев меня, он бросил мне свой второй шлем, который я поймала в воздухе.

– Вы уезжаете? – услышала я в этот момент у себя за спиной голос Престона. Он только что вышел из дома, и я повернулась к нему, на ходу надевая черный шлем.

– Да, Блейк спросил меня, не хочу ли я прокатиться на лодке. – Я сразу увидела, как напряглось тело Престона. Неужели дядя Эдгар не уговорил его проводить со мной больше времени?

– Итак, прогулка на лодке, – повторил он протяжно, как будто Блейк тем самым нарушил какое-то неписаное правило.

Лицо Блейка потемнело, и он впился взглядом в своего брата.

– Имеешь что-то против?

– Нет, нет. Получай удовольствие, Джун, только следи за тем, чтобы не погибнуть, – сказал Престон, прежде чем развернуться и уйти.

Судя по взгляду, который послал ему вслед Блейк, я не была уверена, что действительно получу удовольствие, но теперь было слишком поздно, чтобы отступать. Блейк уже взмахнул ногой над мотоциклом, и я тоже подошла и села позади него.

– Держись, – скомандовал Блейк и подождал, пока я обвила руками его живот. Затем он нажал на газ.

Дорога вниз, к скалам, заняла около двадцати минут, и какая-то часть меня хотела, чтобы она никогда не заканчивалась. Это было невероятное чувство – ехать на мотоцикле по извилистой прибрежной дороге с Блейком и чувствовать, как одежда развевается на ветру.

– Мы на месте, – сказал наконец Блейк, когда мы остановились на обрыве рядом с дорогой, откуда каменная лестница вела через скалы вниз к морю. Маленькая рыбацкая деревушка, которую я видела еще по прибытии в Корнуолл, ютилась в нескольких километрах от побережья.

– Здесь красиво. – Я глубоко вдохнула свежий соленый воздух.

– Прежде всего, здесь никого нет. Это место знают немногие, – сказал Блейк, вешая наши шлемы на руль своего мотоцикла, прежде чем повернуться к каменным ступеням.

– Как часто ты приходишь сюда? – спросила я, пока мы друг за другом спускались по ступенькам.

Отвесные скалы справа и слева от вырубленной в камне лестницы были немного влажными от брызг, и до моего уха доносились волны, размеренно бьющиеся о берег.

– Всегда, когда мне нужно побыть одному, – на удивление честно ответил Блейк.

Я окинула взглядом пустынный пляж из мелкого светлого песка.

– На самом деле я думала, что мы поедем на какую-нибудь пристань.

– Не после того, как ты собиралась утонуть рядом с ней, – сказал Блейк. Еще до того, как я успела что-то ответить, он повернул налево, в сторону неприметного входа в пещеру. – Кроме того, мои лодки не пришвартованы к пристани.

С любопытством я последовала за ним и поняла, что пещера, выглядевшая совершенно непримечательно снаружи, была намного больше внутри.

Привычным движением Блейк зажег внутри несколько масляных ламп, и я задержала дыхание, когда увидела великолепную парусную лодку. У нее был изогнутый корпус, и казалось, ее лучшие годы уже позади, но Блейк начал заменять старую древесину свежими дощечками, которые хранились в пещере рядом с лодкой.

– Вот что МакЛахлан имел в виду, говоря «дерево для твоей девочки», – сказала я, глядя на Блейка. – Не думала, что ты умеешь чинить лодки.

– Одну я даже построил сам. – Он снял брезент с маленькой гребной лодки рядом со входом.

– И на этом ты хочешь выйти в море? – удивленно спросила я, потому что при мысли о том, что мне придется раскачиваться на волнах в этой крошечной штуковине, мне стало дурно.

– На этом мы хотим выйти в море, – поправил он меня, хватая лодку за борт. – Помоги мне.

Вместе мы вытащили ее из пещеры на песок, а оттуда протянули метров на тридцать дальше до самой кромки моря.

– Ну не знаю, – пробормотала я, глядя на ореховую скорлупку, которую Блейк только что столкнул на волны. – Ты уверен, что эта штука не утонет, если мы оба сядем в нее?

Он бросил на меня быстрый взгляд через плечо и смерил меня взглядом так напряженно, что кровь прилила к моим щекам.

– Да ладно. Я не думал, что ты трусиха.

Это высказывание задело мою гордость, поэтому я без дальнейших рассуждений запрыгнула в лодку и приземлилась посреди лужи ледяной морской воды. Мне снова подумалось, что пристань с настоящим причалом для лодок была не самой плохой идеей, но промолчала.

Блейк сел на перекладину передо мной и погрузил в воду два весла, прежде чем энергично потянуть их на себя.

Мышцы его рук проступали при каждом движении, и я старалась не смотреть на него, пока он умелыми ударами весел уносил нас от берега в более глубокие воды.

– Даже не знала, что тебе так нравится находиться на воде, – задумчиво сказала я. Ветер играл с моими волосами, а чайка в небе над нами выписывала круги. Я прикрыла рукой глаза от солнца и некоторое время следила за ее полетом, прежде чем снова повернуться к Блейку.

Он пронзительно посмотрел на меня.

– Я всегда был таким. Неужели ты не помнишь этого?

Я покачала головой, вместе с этим перебирая в памяти воспоминания из детства, связанные с Блейком и Престоном, помимо догонялок в коттедже и сбора моллюсков на пляже.

– Буря! – вырвалось у меня внезапно, когда я вспомнила. – Ты вышел на лодке в море один, чтобы забрать раненую птицу. Что это была за птица?

– Чайка, – сказал Блейк. – А еще это была чертовски дурацкая затея.

– Нет, это было чертовски смело, – возразила я, снова подумав о буре, поднявшейся тогда. Плотные облака выглядели так, будто кто-то окрасил небо темно-серым, и теперь я снова вспомнила страх в глазах дяди Эдгара, когда он понял, что Блейк уехал на своей маленькой гребной лодке, чтобы подобрать раненую чайку. Я тоже тогда боялась бури, но больше всего я восхищалась Блейком из-за его храбрости.

– Понятия не имею, как я могла забыть об этом. – Я перевела взгляд на океан. Отсюда было все видно до самого горизонта, и я вдруг почувствовала себя невероятно свободной. Все, что происходило в последние дни, вдруг стало казаться далеким и уже не таким значимым и угнетающим, как несколько часов назад.

– Людям свойственно забывать о вещах, которые их пугают, – прервал мои размышления глубокий голос Блейка.

Я удивленно посмотрела на него, так как после долгой паузы уже не ожидала никакого ответа.

– Наверное, это какой-то механизм замещения, – добавил он, глядя на воду.

При его словах я невольно вспомнила о странном происшествии в больнице, хоть мне и хотелось бы просто забыть об этом. Медсестра явно солгала, когда молодая женщина спросила, стоит ли ей беспокоиться о своем ребенке.

Скорее всего, она просто солгала, чтобы не огорчать молодую женщину. Она, конечно, не могла знать того, что своей ложью сильно напугала меня.

Я глубоко вдохнула соленый воздух, схватившись за край лодки, когда мы покачивались на чуть более высокой волне. До сих пор я неплохо справлялась, избрав тактику просто не смотреть людям в глаза, когда разговариваю с ними, но при этом я понимала, что так не может продолжаться вечно. Я не могла учиться в Оксфорде и уклоняться от прямого зрительного контакта. Пока я думала об этом, я вдруг осознала, что единственные люди, в глаза которых я могла смотреть без проблем, – это Блейк и Престон.

С ними никогда не происходило ничего необычного, кроме покалывания в животе. После того как эта мысль пришла мне в голову, и я украдкой покосилась на Блейка, который мощными ударами весел бросал вызов волнам и тем временем вывел нас на несколько сотен метров в открытое море. Хотя светило солнце, дул достаточно свежий ветер, и лодка то и дело слегка приподнималась, прежде чем шлепнуться обратно в воду и брызнуть несколькими солеными каплями на кожу.

– Как часто ты выходишь в море? – спросила я Блейка, когда молчание между нами затянулось и стало неловким.

Он провел веслами по воде и поднял одну бровь.

– Ты боишься, что я утоплю нас?

Я посмотрела назад, на берег. Светлый песчаный пляж перед скалами превратился в узкую полоску вдали, и я была уверена, что никогда не смогу проплыть этот отрезок до берега, особенно при таком волнении.

– Неужели мне стоит бояться?

– На лодке безопасно, – сказал Блейк на удивление мягко, как будто почувствовал, что я действительно начинаю беспокоиться.

Я снова повернулась к нему и внимательно посмотрела ему в лицо. Ветер сдул на лоб его слегка волнистые волосы, что придало ему менее строгий вид, чем обычно.

– Ты мне не веришь? – спросил он, и я быстро покачала головой.

– Нет, конечно, верю. Ведь ты еще жив, – сказала я, одновременно с этим цепляясь за борт лодки, когда нас снова качнуло на волнах. – Как часто ты выходишь в море, когда оно неспокойное?

– Случается, – туманно ответил он, скользя глазами по небу, на котором образовалось несколько темных облаков.

– Ничего себе, именно такой точный ответ мне и хотелось услышать, – сказала я, после чего правый угол его рта коротко дернулся.

Мое сердце тут же начало биться быстрее, и я снова быстро посмотрела на море, чтобы не показать ему, что его простая улыбка делает с моим телом.

– Я выхожу в море не реже раза в неделю, – ответил Блейк, поднимая одно весло, а другим делая несколько энергичных движений, направляя нашу лодку параллельно берегу. – Здесь меня не так-то просто найти.

То, каким образом он сказал это, заставило меня снова взглянуть на него. Темная тень пробежала по его лицу, и я попыталась поставить себя на его место. После смерти Райли ему, вероятно, было трудно продолжать свою прежнюю жизнь, и я хорошо могла себе представить, что простор и тишина моря хорошо действуют на него.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. – Я заправила прядь волос за ухо. – Подобное чувство всегда охватывало меня на спине Квинта.

– Твоего коня? – спросил Блейк, и я молча кивнула, снова вспомнив о том случае.

– Так вот в чем причина того, что ты так долго не ездила верхом.

Я глубоко вздохнула:

– Да, это так.

На какое-то время наступила тишина, и единственные звуки издавали волны, разбивающиеся о нос лодки.

– Я видела, как он умирает, – сказала я затем. Я не планировала рассказывать Блейку о Квинте, но именно сейчас, в этот момент, это просто казалось правильным. Я не знала почему, может быть, из-за простора открытого моря или из-за его молчания, которое не было гнетущим для меня. На самом деле я хотела поговорить о тете Катарине, но все это как-то ушло на второй план.

Блейк выжидающе смотрел на меня, и я начала рассказывать:

– Ветеринару пришлось усыпить его, потому что его нога была раздроблена.

– Что произошло? – спросил он, продолжая грести в равномерном, хотя и более медленном темпе, чем раньше.

– Это была моя вина, – призналась я.

– Ты виновата в том, что он сломал ногу? – с сомнением повторил Блейк, направляясь к скоплению крупных скал, выступающих из моря на некотором расстоянии.

Неспокойная вода бурно пенилась вокруг серых валунов, и я надеялась, что Блейк не подведет нас слишком близко к этим волнам.

– Возможно, я не виновата напрямую, но я несу за это ответственность, – наконец ответила я. – В тот день я разозлилась на своих родителей и хотела проветрить голову после ссоры. Поэтому я поехала на велосипеде к конюшне и оседлала Квинта, не сказав им ни слова.

Блейк молчал, а я смотрела на скалы, к которым мы направлялись. За ними виднелась какая-то бухта, из которой в данный момент я могла видеть только возвышающиеся отвесные скалы.

– Я скакала на нем через лес, – продолжила я. – Это было вскоре после Нового года, и листья деревьев были покрыты инеем. – Воспоминание тянуло меня назад, в примыкавший прямо к конному двору зимний лес, в котором я совершила уже столько верховых прогулок.

– Я была так поглощена мыслями о ссоре с родителями, что не обращала внимания на окружающую обстановку. Только когда я выехала на поляну, которая была мне незнакома, я поняла, что заблудилась. – Порыв ветра ударил холодом мне в лицо, и я замолчала.

– Что было дальше? – спросил Блейк, глядя на меня с таким искренним сочувствием, что у меня возникло ощущение, что я могу рассказать ему все. В его ошеломительно красивых глазах не было ни капли осуждения, он просто слушал меня.

– Я запаниковала. У меня не было с собой ни телефона, ни чего-либо еще, и я боялась, что не смогу вернуться обратно. Квинт, конечно же, почувствовал мою неуверенность и тоже занервничал. – Я запнулась на полуслове и закашлялась, пытаясь взглянуть на то, что тогда произошло, с объективной точки зрения. – Я пыталась найти дорогу обратно, но в снегу все выглядело как-то по-другому. Я вернулась не во двор, а на соседнюю улицу. Машины заставляли Квинта нервничать еще больше, чем обычно, а когда поблизости раздался шум от новогодних хлопушек, он уже не мог сдерживаться.

Особенно высокая волна ударила в лодку, и я ухватилась за край, в то время как образы того дня проносились в моей голове.

– Квинт сбросил меня и в панике помчался в лес. Я сломала запястье при падении, но я так боялась за него, что даже не почувствовала этого. Я постоянно звала его, но он просто исчез.

Блейк опустил весла и напряженно смотрел на меня, пока я продолжала свой рассказ.

– Поскольку у меня не было телефона, я не могла вызвать помощь, и вокруг тоже никого не было.

– Значит, ты отправилась на его поиски в полном одиночестве? – мягко спросил Блейк.

Я кивнула.

– По снегу я могла относительно легко следовать по его следам. И через полчаса я наконец нашла его. – Снова увидев перед собой его панически закатившиеся глаза, я сглотнула. – Он в страхе перепрыгнул через ручей и, должно быть, упал. Когда я нашла его, правая бедренная кость спереди была так раздроблена, что кость торчала из его шкуры. – Я сделала короткую паузу. – Я села к нему и держала его голову у себя на коленях, – прошептала я. – В какой-то момент нас нашел человек, который гулял со своей собакой. Он вызвал пожарных и ветеринара. – Я глубоко вдохнула, потому что чувствовала, что у меня кончается кислород. – Ветеринар бросил только один взгляд на него и сказал… – Я остановилась и почувствовала, как Блейк наклонился и взял меня за руку.

– Мне жаль, Джун.

Я кивнула и уставилась на воду. За то короткое время, что я рассказывала о происшествии с Квинтом, небо полностью затянуло, и солнце скрылось за плотным облачным покровом.

– Он умер у меня на руках, – завершила я свой рассказ, снова взяв себя в руки. – Ветеринар усыпил его еще на месте. Чем выше перелом, тем труднее его оперировать, но ты это наверняка знаешь.

Блейк кивнул и убрал руку. Ветер холодом бил по моей коже, и я жаждала его прикосновения.

– И значит, это была моя вина, – сдавленно сказала я.

Блейк покачал головой.

– Чушь. Это был несчастный случай. Ты не могла ничего предотвратить.

Я недоверчиво посмотрела на него.

– Конечно, я могла предотвратить это. Если бы я не поехала с ним…

– Перестань, Джун. Это тебе не поможет.

– Перестать? – повторила я. – Неужели это было так просто для тебя? – Слова были произнесены быстрее, чем мне хотелось, и я тут же пожалела о них.

В отношении Блейка ко мне тут же что-то изменилось.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – отмахнулась я.

– Что ты имеешь в виду? – повторил он резче, пристально глядя на меня. Было ясно, что он не отстанет.

– Я… – начала я, зная, что не смогу вернуться в прошлое и забрать свои слова назад. – Я подумала о Райли и несчастном случае с ней.

На мгновение лицо Блейка потемнело, и он пронзил меня своим взглядом.

– Откуда ты о ней знаешь?

Всякое тепло вдруг исчезло из его голоса. Мое сердце начало колотиться, и я внутренне проклинала себя за то, что не смогла помолчать.

– Дядя Эдгар упоминал о ней, – ответила я, надеясь, что тот факт, что именно его отец рассказал мне о Райли, что-нибудь изменит. В конце концов, я не бегала и не расспрашивала людей о прошлом Блейка.

– Мой отец, видимо, слишком много говорит, – огрызнулся он, погружая весла глубоко в воду.

Холодный порыв ветра снова ударил мне в лицо.

– Дядя Эдгар просто высказал свое беспокойство, – автоматически защищала я его. – Я уверена, что у него есть…

– Можешь оставить свои догадки при себе, – грубо ответил Блейк, и я вздрогнула, когда в ту же секунду вдалеке послышался раскат грома.

Но Блейк никак не отреагировал. Его холодный взгляд был прикован ко мне.

– Черт, это была ошибка.

Облака приняли угрожающий серый оттенок, и я схватилась за лодку обеими руками, когда она начала дико раскачиваться на волнах.

– В чем была ошибка? Выйти в море во время шторма в этой ореховой скорлупке? – воскликнула я и беспокойно огляделась. Было невероятно, как быстро переменилась погода, почти так же, как если бы небо отреагировало на наше настроение.

– Ошибка в том, что я позволил отцу уговорить меня взять тебя с собой! – проревел Блейк, крепче хватаясь за весла. Я видела, как напряглись его мышцы, когда он боролся с ветром и волнами, которые уносили нас дальше, в открытое море.

– И мне тоже не следовало идти с тобой! – крикнула я сквозь налетевший ветер.

– Жаль, что тебе это только сейчас пришло в голову, – тяжело дыша, ответил Блейк и еще сильнее начал загребать веслами.

Несмотря на то что мы оказались в опасной для жизни ситуации и другие вещи сейчас были действительно важнее, его слова поразили меня.

– Куда ты? – крикнула я, когда заметила, что он направляется не обратно к песчаному пляжу, а прямо к отвесным возвышающимся скалам. Высокие стены из серого камня не давали возможности причалить, и я уже видела, как мы разбиваемся о скалы, подобно волнам, которые с грохотом бились о них.

– Я пытаюсь спасти нас! – крикнул он в ответ как раз в тот момент, когда лодка была поднята волной и с грозным хлопком снова упала вниз. Я вскрикнула, цепляясь за мокрую древесину, когда с неба ударила молния и снова прогремел гром.

– Нужно грести! Мы должны добраться до пещеры, пока не стало слишком поздно! – проревел Блейк, но еще до того, как он закончил фразу, волна обрушилась на наши головы.

Ледяная вода ударила меня с невероятной силой и выбросила из лодки. Я наглоталась воды и замотала ногами, когда мир вокруг меня потерял свой порядок, и больше не было ни верха, ни низа, а только пенящаяся вода повсюду. Отчаянно пытаясь выплыть на поверхность, я совершенно потеряла ориентацию. Моя одежда налилась тяжестью и безжалостно тянула меня в глубину. Все вокруг было единым хаосом из ледяной, вздымающейся тьмы, которая окружила меня, как тяжелый плащ, мешая мне своими холодными пальцами вернуться к спасительному свету.

Глава 16

Каждый час дня в мире умирает от утопления более сорока человек, и все же я никогда не думала, что когда-нибудь стану частью этой статистики.

Тем не менее мое тело продолжало бороться за выживание, и я вслепую поплыла к чуть более светлому пятну, которое, как я считала, было спасительной поверхностью воды. В этот момент рядом со мной в воду нырнуло темное тело, а потом я почувствовала сильные руки, которые схватили меня за талию и потащили вверх, пока я не выплыла на поверхность и наконец не смогла снова дышать.

Задыхаясь, я хватала ртом воздух, в то время как вокруг нас бушевал абсолютный хаос. Небо превратилось в непроницаемый черный покров, и волны вокруг нас с грохотом ударялись об отвесные скалы. Я больше не видела нашу лодку, а потом пришла новая волна, которая с размаху швырнула нас в сторону скал.

– Не сражайся с волнами! – воскликнул Блейк, держа мою голову над водой. Он тащил меня с собой мощными гребками. Блейк, казалось, точно знал, что делает. Его левая рука все еще держала меня, и он, судя по всему, не собирался меня отпускать. Когда очередная волна обрушилась на нас, я старалась оставаться совершенно спокойной в крепких объятиях Блейка, чтобы не затянуть его еще глубже, паникуя. Потом мы снова всплыли на поверхность, и он поплыл дальше вместе со мной к скалам.

– Отпусти меня, тогда мы поплывем быстрее! – крикнула я навстречу завывающему ветру. Блейк колебался мгновение, прежде чем ослабить хватку. Тем не менее он не выпускал меня из виду, пока мы сражались бок о бок с волнами и плыли в сторону круто возвышающихся скал.

– Там пещера! – закричал Блейк, понимая, что мои силы слабеют в бурлящей воде. – Уже совсем недалеко, мы почти добрались!

Его голос дал мне необходимый стимул, и я собралась с последними силами, когда увидела в скале чуть выше уровня моря черную дыру шириной в три метра, которую он назвал пещерой. С каждой новой волной выплескивался заряд морской воды в темную дыру, которая в обычных обстоятельствах показалась бы мне устрашающей, но теперь, в таком ледяном холоде, это было нашим единственным спасением.

Еще одна волна подтолкнула Блейка и меня ближе к отвесным скалам. Я попыталась использовать этот толчок и зацепиться за мокрые камни вокруг входа, но мои пальцы не нашли опоры и просто соскользнули вниз.

В следующий момент я ощутила руку Блейка у себя под мышкой и почувствовала, как он притягивает меня к себе, тем самым не давая мне дрейфовать. Как ему удавалось удержать нас обоих на поверхности, было для меня загадкой. Мои мышцы горели от напряжения, а бурлящее море хватало меня за конечности, словно все еще хотело утянуть нас вниз, в сырую могилу.

– Мы дождемся следующей большой волны, чтобы она унесла нас в пещеру, – задыхаясь, сказал Блейк, цепляясь одной рукой за остроконечный кусок скалы прямо под входом в пещеру. – Постарайся не дать одному из острых камней разрезать тебя.

Если бы я не была так занята тем, чтобы нормально дышать, я бы рассмеялась.

– Вот она! – крикнул Блейк, когда вода немного отступила и затем стеной вернулась обратно. Чуть поодаль я обнаружила нашу лодку, которую, как ореховую скорлупку, швыряло взад и вперед по бурному морю.

– Напряги мышцы и глубоко вдохни!

Я сделала именно то, что он мне сказал. Затем поднялась волна, и, хотя я не была уверена, существует ли бог вообще, я начала молиться. Вода надвигалась на нас с такой скоростью, что я уже представила, как она разобьет нас о скалы.

– Сейчас! – закричал Блейк и оттолкнулся от скал вместе со мной, когда волна была совсем близко. Вода подняла нас и понесла к пещере.

Что-то острое прошло по моей коже, раздирая голень. Одновременно с этим я почувствовала, как руки Блейка крепко обхватили мое тело, и я знала, что он не отпустит меня. Ощущение того, что я не одна, помогло мне остаться спокойной. Наконец сильное бурление стихло, и волна снова отхлынула. Нас потянуло вместе с волной в море, но Блейк тут же начал энергично плыть в обратную сторону, чтобы нас не унесло из пещеры.

Я схватилась за узкий выступ в стене пещеры и, задыхаясь, огляделась. Вокруг нас царила темнота, и только светлое отверстие примерно в трех метрах показывало мне, что мы находимся внутри туннеля, примерно до половины заполненного водой. Однако он был слишком глубок, чтобы стоять.

– Ты можешь плыть? – спросил Блейк, держась одной рукой за выступающий камень, в то время как его другая рука все еще лежала на моей талии.