Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Звук, который прошел через ряды нефилимов, сидящих в зале Совета, было трудно разобрать. Для Дианы это звучало как рев животного, отгоняющего другого голодного зверя от его добычи.

Гораций стоял, сложив руки за спиной, с безмолвной ухмылкой на лице. Слева от него стояла Зара в полном облачении Центуриона, ее волосы были заплетены в корону вокруг головы.

Справа от него был Мануэль, выражение его лица было совершенно пустым, глаза блестели от злобы. Они выглядели как ужасная пародия на семейный портрет.

— У всех институтов будет достаточно времени, чтобы зарегистрировать своих местных жителей Нижнего мира, — сказал Гораций. — Руководители Институтов должны выполнить квоту регистрации, в основе которой наши знания о местных жителях Нижнего мира, в первые недели, когда этот Закон вступит в силу.

Диана сидела ровно, позволяя словам омывать ее волнами ужаса. Она не могла не смотреть на Джию, которая занимала высокое деревянное сиденье на краю помоста. Ее лицо было натянутой маской. Диана не могла не задаться вопросом, есть что-то более экстремальное, чего опасалась Джия, что еще мог выдвинуть Гораций.

— А если обитатели Нижнего мира откажутся? — крикнул кто-то из зала.

— Тогда с них будет снята защита по Соглашениям, — сказала Зара, и Диана оторопела. Отсутствие защиты по Соглашениям означало, что Сумеречный Охотник мог убить обитателя Нижнего мира на улице без причины, и это не повлечет за собой никаких последствий. — Мы понимаем, что это будет тяжелым бременем работы для Институтов, но важно, чтобы все сотрудничали, на благо всех Сумеречных Охотников.

— Каждому зарегистрированному жителю Нижнего мира будет присвоен номер, — сказал Гораций. — Если житель Нижнего мира будет остановлен Сумеречным Охотником по какой-либо причине, в любом месте, их можно попросить предъявить этот номер.

Шум в комнате стал решительно более тревожным.

— Думайте об этом как об удостоверении личности в некотором роде, — сказал Мануэль. — Безопасность и подотчетность — это две наши главные заботы.

— Я хочу услышать это от Консула! — крикнула Кармен Дельгадо Мендоза, глава Института Мехико, из зала. Она была матерью Кристины, но выглядела лишь немного старше дочери.

Гораций выглядел раздраженным; технически, как тот, кто предлагает новый закон, он имел слово и мог говорить в течение определенного количества минут непрерывно. Диане казалось, что он говорил уже несколько лет.

Он нелюбезно указал на Джию, которая крепко сжала подлокотники ее кресла.

— По моему мнению, этот закон не является хорошей идеей, — сказала она. — Жители Нижнего мира будут сопротивляться тому, что, по их мнению, станет серьезным превышением со стороны нефилимов. Это создаст атмосферу недоверия.

— Потому что мы не доверяем им, — сказал Мануэль. Взрыв смеха последовал в задней части комнаты.

Диана больше не могла этого выносить. Она поднялась на ноги.

— У меня вопрос к Инквизитору!

Гораций посмотрел на нее томным взглядом.

— Мы ответим на вопросы и комментарии позже, Диана.

Диане не понравилось, как он выделил ее имя. Как будто оно ему неприятно. Вероятно, Зара рассказала отцу кучу лжи о Диане; Диана однажды унизила Зару перед собратьями-центурионами. Нарциссы, такие как Зара, не забывают обид.

— Пусть говорит, — сказала Джия. — Каждый член Совета имеет право голоса.

Чувствуя, что на нее смотрят, она сказала:

— Это может показаться небольшим действием, но это не будет казаться таковым для обитателей Нижнего мира. Будут последствия. Даже если реестр является временным, всегда будут причины его продолжить. Разобрать такого рода устройство гораздо сложнее, чем построить его. Мы можем столкнуться с ситуацией, когда жители Нижнего мира настоят на том, чтобы Сумеречные охотники также были зарегистрированы, для равенства. Готовы ли вы, чтобы нефилим везде носил с собой свои бумаги?

Это возымело желаемый эффект. Совет разразился гневным гудением.

— Нет! Никогда! — отрезал Дирборн.

— Тогда, фактически, создается нижний класс, население Нижнего мира, — сказала Диана. — У нас будут права, которых у них нет. Подумайте об этом.

— И почему вы так обеспокоены этой идеей, Диана Рэйберн? — спросил Мануэль своим мягким очаровательным голосом. Его глаза сверкали. — Есть обитатель Нижнего мира, возможно, дорогой вам, которого затронет закон, раз вы так волнуетесь?

— У многих Сумеречных Охотников есть дорогие им обитатели Нижнего мира. — спокойно сказала Диана. — Вы не можете полностью отделить нас от группы людей, которые имеют с нами больше общего, чем Примитивные.

Диана знала ответ на этот вопрос: мы не боимся Примитивных. Мы боимся существ Нижнего мира и стремимся контролировать то, чего боимся. Но вряд ли у Горация было такое огромное самоосознание. Он посмотрел на нее с открытой ненавистью, когда она заняла свое место.

— Это несомненно сложный вопрос, — сказала Джия, поднимаясь на ноги. — Я предлагаю отложить голосование на неделю, пока Совет не успеет договориться обо всех его последствиях.

Гораций переместил взгляд на нее, но ничего не сказал. Совет загудел облегчением, и даже Гораций Дирборн знал, что это лучше, чем бросать вызов общественному мнению во время голосования. Он остался на помосте, поскольку собрание было прекращено, его сторонники стекались вокруг него в густую толпу. Чувствуя себя несказанно усталой, Диана направилась к одному из выходов. Она чувствовала себя так, будто ее вызвали стать свидетелем кровавой казни, но жертву пощадили на неделю. Облегчение смешалось со страхом грядущего.

— Диана! — сказал легкий голос с акцентом позади нее. Диана повернулась и увидела, что к ней идет женщина из Барселонского института — Трини Кастель. Она положила ладонь на руку Дианы.

— Меня вдохновило то, что вы сказали, мисс Рэйберн, — сказала она. — Вы правы в том, что правами…правами любого… нельзя пренебрегать.

— Спасибо, — сказала Диана, более чем удивленная. Трини Кастель быстро улыбнулась ей и поспешила прочь, оставив Диану с ясным видом на помост.

Зара стояла на краю, ее взгляд был прикован к Диане. В бледном свете, проникающем сквозь окно, неприкрытая ненависть на ее лице — гораздо более сильная, чем кто-либо мог почувствовать из-за давнего оскорбления — была ясна как день. Вздрогнув, Диана повернулась и поспешила из зала.

* * *

Подозрительное слияние лей-линий Катарины оказалось в небольшом пустынном парке возле автострады Долина Антилоп, известной своими массивными песчанниковыми образованиями. И Хелен, и Алина казались слегка удивленными, что Марк и Кристина планировали отправиться на патрулирование, но они не сделали ничего, чтобы остановить их, как будто они неохотно признавали, что патрулирование было нормальной частью жизни Сумеречного Охотника, и чем раньше все вернутся к нормальной жизни, тем лучше.

Они взяли грузовик Дианы, оставленный на стоянке Института, дорога из Малибу напомнила Кристине о долгих поездках по окрестностям, которые она совершала с Эммой. Опущенные окна в грузовике, музыка громко звучит из динамиков, пляж сворачивает к шоссе, превращаясь в пустыню, когда солнце садится в дымке огня. Длинные ноги Марка расположились на приборной панели, он иногда поворачивал голову, чтобы посмотреть на нее, в то время как они ехали вперед в тишине; вес его взгляда ощущался как кожа по коже. Словно прикосновение.

Парк Васкес Рокс закрылся на закате, и грязная парковка была пуста, когда Кристина заехала на нее на грузовике и выключила двигатель. Они забрали свое оружие из кузова грузовика, надели защиту и ремни для оружия. Кристина пристегнула ремнем длинный меч и свой надежный Балисонг к поясу, в то время как Марк нашел черный кнут с рунами и несколько раз хлестанул им. На его лице было выражение удовольствия, когда кнут зазмеился по темнеющему небу.

Они нанесли себе руны перед тем, как уйти. Кристина видела, как руна Ночного видения Марка поблескивает черным на его горле, когда они проходили под огнями станции, а затем перешли на грунтовую дорогу, которая вилась сквозь кусты среди скал.

Кристина глубоко вздохнула. Из всего, что ей нравилось в Калифорнии, ей больше всего полюбился запах пустыни: чистый воздух, смешанный с можжевельником, толокнянкой и шалфеем. Небо открывалось над ними, как раскрытый секрет, усеянное миллионами звезд.

Они прошли деревянный указатель, указывающий на тропу, когда огромное скальное образование выросло перед ними, почти заслоняя луну.

— Слияние лей-линий, — сказал Марк, указывая.

Кристина не спрашивала его, откуда он знал это; феи имели чутье на такие вещи. Они подошли ближе к скалам, которые возвышались над ними наклонными плитами, как остатки космического корабля, врезавшегося в песок. Из-за звуковой рны скрип сапог Кристины казался слишком громким.

Позади нее раздался резкий, похожий на жужжание насекомого, звук. Она обернулась. Марк нахмурился, глядя на сенсор в руке.

— Он издает жужжащий звук, но не тот, который я слышал прежде, — сказал он.

Кристина медленно осмотрелась. Пустыня тянулась вокруг нее, словно ковер из черного, коричневого и матового золота. Небо было темным бархатом.

— Я ничего не вижу.

— Мы должны подождать здесь, — сказал Марк. — Посмотрим, случится ли это снова.

Кристина была не в настроении торчать с Марком под луной.

— Я думаю, что мы должны продолжать двигаться.

— Кристина, — сказал Марк. — Ты, кажется, сердишься на меня.

Кристина закатила глаза.

— Ничего не ускользнет от твоего внимания, Марк Блэкторн.

Марк опустил сенсор.

— Прошлой ночью. не то, чтобы я не хотел — я действительно хотел…

Кристина яростно покраснела. -

— Дело не в этом, Марк, — сказала она. — Ты можешь хотеть или не хотеть. Это твое дело. Ты солгал.

— Люди лгут, — сказал он, его разноцветные глаза внезапно вспыхнули. — Смертные лгут друг другу каждый день, особенно в вопросах любви. Разве моя ложь была недостаточно хороша? Должен ли я больше практиковаться?

— Нет! — Она обернулась к нему. — Мне нравится, что ты не врешь, Марк. Вот почему я так … Марк, как ты не можешь понять? Я не ожидала, что ты соврешь мне.

— Ты видела, как я лгал Кирану — сказал он.

— Да, но это было ради спасения жизней, — сказала она. — Если ты не пытаешься сказать мне, что нежелание заниматься со мной сексом имеет какое-то отношение к спасению жизней, во что мне трудно поверить…

— Я действительно хотел! — Взорвался Марк. — Одна вещь, которую ты должна понять — я действительно хотел быть с тобой таким образом и во всех отношениях, и это не ложь.

Кристина опустилась на низкий камень. Ее сердце колотилось. И она только что сказала слово «секс», что ужасно смутило ее.

— Тогда я не понимаю, почему ты так поступил, — сказала она тихим голосом. — Ты пытался уберечь кого-то? Кирана?

— Я пытался уберечь тебя, — сказал он, его голос был угрюмым и твердым, словно поздний зимний лед.

— Уберечь меня от чего?

— Ты знаешь, кто ты! — закричал он, удивляя ее. Она посмотрела на него, не понимая — это было не так, как если бы она была незнакомцем, ни для него, ни для кого-либо. Что он имел в виду? — Киран назвал тебя принцессой нефилимов, и это справедливо, — сказал он. Была полная луна, и серебристо-белый свет освещал его волосы, словно ореол. Он также освещал его глаза — большие, золотые, синие и полные боли. — Ты — один из лучших примеров наших людей, которых я когда-либо знал, — великолепная, справедливая, добродетельная. Ты — все то хорошее, о чем я могу думать, и все, чем я хотел бы быть и знаю, что никогда не смогу. Я не хочу, чтобы ты делала что-то такое, о чем ты потом пожалеешь. Я не хочу, чтобы позже ты осознала, насколько ниже своих стандартов ты оказалась, когда ты предпочла меня.

— Марк! — Она вскочила со скалы и подошла к нему. Она услышала стук, что-то упало на землю, и схватила руками Марка, крепко обнимая его.

На мгновение он держался непоколебимо и сдержано. Затем он смягчился рядом с ней, его руки обвились вокруг ее тела, его губы коснулись ее щеки, мягкие кудри ее волос вырвались из косы.

— Кристина, — прошептал он.

Она отодвинулась достаточно, чтобы дотронуться до его лица, ее пальцы проследовали по линии его скул. У его кожи была та невероятная волшебная гладкость, которая никогда не требовала прикосновения бритвы.

— Марк Блэкторн, — сказала она и почувствовала дрожь до мозга костей при взгляде в его глаза. — Хотела бы я, чтобы ты мог видеть себя таким, каким я тебя вижу. В тебе так много всего, и я никогда не думала, что когда-нибудь захочу это. Но я хочу это все. Я хочу, чтобы все эти вещи были с тобой.

Он крепко обнял ее и притянул к себе, как будто он собирал охапку цветов. Его губы скользили по ее щеке, по линии подбородка; наконец их губы встретились, горящие на холодном воздухе, и Кристина слегка вздохнула от желания, которое пронзило ее, острое, как наконечник стрелы.

На вкус он был как мед и вино фейри. Пошатнувшись назад, они уперлись в груду камней. Руки Марка были на застежке ее куртки; он расстегивал ее, скользя руками внутрь, под ее рубашку, будто отчаянно желая прикоснуться к ее коже. Он пробормотал слова «красивая» и «идеальная», и она улыбнулась и медленно провела языком по его нижней губе, заставляя его задохнуться, как будто она нанесла ему удар. Он беспомощно застонал и притянул ее еще ближе.

Сенсор прожужжал, громко и длительно.

Они отскочили в разные стороны, задыхаясь. Кристина дрожащими руками застегнула куртку, в то время как Марк неловко наклонился, чтобы поднять сенсор. Снова раздалось гудение, они оба обернулись, уставившись на прибор.

— Не может быть, — прошептала она. Сенсор издал еще один настойчивый звук, и что-то сильно ударило ее сбоку.

Это был Марк. Он сбил ее с ног; они оба покатились вбок по ухабистой, изрытой земле, когда нечто массивное и темное поднялось над ними. Черные крылья простирались, как рваные тени. Кристина приподнялась на локте, вытащила из-за пояса рунический кинжал и метнула его.

Раздался каркающий крик. Ведьмин огонь осветил небо; Марк стоял на коленях с руническим камнем в руке. Над ними массивный белолицый демон хлопал своими крыльями, перья которых свисали, словно темный плащ из лохмотьев; рукоять кинжала Кристины торчала из его груди. Его очертания уже начинали размываться, когда он снова завизжал, царапая рукоять когтистой лапой, прежде чем свернуться, как бумага, и исчезнуть.

— Демон Гарпия, — сказал Марк, вскакивая на ноги. Он наклонился, чтобы помочь Кристине подняться. — Наверное, прячутся в скалах. Вот почему Сенсор плохо распознал его.

— Мы должны идти. — Кристина огляделась. — Если верить сенсору, есть и другие.

Они побежали трусцой по грунтовке, Кристина оглядывалась через плечо, чтобы посмотреть, не следует ли за ними что-нибудь.

— Я только хочу прояснить, я не подстраивал вмешательство демона Гарпии, — сказал Марк, — и действительно страстно желал продолжить наше сексуальное общение.

Кристина вздохнула.

— Рада слышать. — Она прошла боком сквозь низкую полынь. Вдали она видела металлический блеск припаркованного грузовика.

Шаги Марка замедлились.

— Кристина. Смотри. — Она огляделась. — Я не вижу…

— Смотри вниз, — сказал он, и она посмотрела.

Она вспомнила, что подумала о странном хрусте ботинок по песку. Теперь она поняла, что это был не песок. Мрачный лунный пейзаж простирался вокруг них в радиусе двадцати футов. Сочные растения и полынь были пожухлыми, серо-белыми, как старые кости. Песок выглядел так, как будто его взорвал дикий огонь, а скелеты зайцев и змей были разбросаны по камням.

— Это Гниль, — сказал Марк. — Та же Гниль, что мы видели у фейри.

— Но как это оказалось здесь? — спросила Кристина с недоумением. — Какое отношение имеют лей-линии к Гнили? Разве это не магия фейри?

Марк покачал головой.

— Я не…

Хор пронзительных воплей разорвался в воздухе. Кристина развернулась, поднимая облако пыли, и увидела тени, растущие из пустыни вокруг них. Теперь Кристина могла рассмотреть их поближе: они напоминали птиц только тем, что были крылатыми. То, что выглядело как перья, на самом деле было свисающими черными лохмотьями, которые покрывали их изможденные белые тела. Их рты были так напичканы кривыми зубчатыми зубами, что казалось, что они гротескно улыбаются. Их глаза были словно выскакивающие желтые луковицы с черными точками зрачков.

— Но Сенсор, — прошептала она. — Он не сработал. Это не…

— Бежим, — крикнул Марк, и они побежали, когда демоны Гарпии хрипло завизжали, смеясь в небе. Камень упал на землю возле Кристины, а другой пролетел мимо головы Марка.

Кристине хотелось развернуться и вонзить свой Балисонг в ближайшего демона, но было слишком трудно прицелиться, пока они бежали. Она слышала, как ругается Марк, уклоняясь от камней размером с бейсбольный мяч. Один из них больно врезался в руку Кристины, когда они добрались до грузовика, и она рывком открыла дверь; Марк забрался наа другую сторону, и какое-то время они сидели, задыхаясь, пока камни градом сыпались на кабину грузовика.

— Диана не обрадуется, увидев машину, — сказал Марк.

— У нас есть проблемы посерьезнее. — Кристина вставила ключи в замок зажигания; грузовик тронулся с рывком, откатился назад и остановился. Стук камней по металлической крыше тоже прекратился, и тишина внезапно показалась зловещей. — Что происходит? — потребовала она, газуя в пол.

— Вылезай! — крикнул Марк. — Мы должны убраться отсюда!

Он схватил Кристину за руку, перетаскивая ее через приборную панель. Они оба вывалились из пассажирской двери, когда грузовик поднялся в воздух, Кристина неуклюже приземлилась на Марка.

Она обернулась и увидела, что демоны Гарпии схватили грузовик, их когти пронзили металлические стенки кузова и вонзились в оконные рамы. Автомобиль поднялся в воздух, демоны Гарпии визжали и хихикали, поднимая его в небо, а затем сбросили вниз.

Машина перевернулась и ударилась о землю, послышался грохот разбитого и раздавленного металла и стекла, она покатилась в сторону и упала на песок.

Одна из гарпий спустилась на ней, как на доске для серфинга, и все еще сидела, рыча и хихикая, на раме перевернутого грузовика.

Кристина вскочила на ноги и подкралась к грузовику. Когда она приблизилась, то почувствовала запах разлитого бензина. Гарпия, слишком глупая, чтобы осознавать всю опасность, повернула к ней мертвенно-бледное ухмыляющееся лицо.

— Скалы — наше место, — прошипела она. — Отравленное. Лучшее место.

— Заткнись! — огрызнулась Кристина, обнажив длинный меч и отрубив гарпии голову.

Ихор взорвался брызгами, как раз когда тело гарпии согнулось и исчезло. Другие демоны завыли и бросились вниз; Кристина увидела как один из них пикирует на Марка и выкрикнула его имя; он перепрыгнул на камень и ударил кнутом. Ихор полился из пылающего рубца на груди Гарпии, и она с грохотом повалилась на песок, издавая слабые звуки, но другая Гарпия уже неслась по небу к ним. Кнут Марка обвился вокруг ее горла, и он резко дернул, голова демона покатилась по песку, словно перекати-поле.

Что-то ударило Кристину в спину; она закричала, когда ее ноги оторвались от земли. Гарпия вцепилась когтями в ее куртку и подняла Кристину в воздух. Она вспомнила истории о том, как орлы взлетали высоко в небо со своей добычей, а потом отпускали ее, позволяя телам разбиться. Земля отдалялась с ужасающей скоростью.

С криком страха и гнева она полоснула мечом, отсекая когти Гарпии от сустава. Демон завопил, и Кристина полетела вниз, ее меч выпал из ее руки. Она потянулась руками вперед, будто могла ухватиться за что-то, чтобы замедлить падение… В этот момент что-то подхватило ее в небе.

Она ахнула, когда чья-то рука схватила ее за локоть, а затем дернула в сторону, чтобы она смогла неуклюже приземлиться на что-то теплое и живое. Летающая лошадь. Она задыхалась и пыталась нащупать опору, вцепившись в гриву существа, пока оно пыталось спуститься на землю.

— Кристина! Не двигайся!

Это был крик Кирана. Киран был позади нее, одна его рука обвивала ее талию, притягивая к себе. Что-то похожее на электрический разряд пронзило ее. Глаза Кирана были дикими, его волосы иссиня-черными, и она внезапно поняла, что лошадью было Копье ветра, как раз в тот момент, когда жеребец полетел сквозь толпу гарпий к Марку.

— Киран, берегись, — закричала она, когда демоны гарпии обратили свое внимание на Копье ветра, их вспыхивающие желтые глаза завращались, словно фонарики.

Киран высвободил руку, и Кристина почувствовала, как резкий электрический заряд снова прошел через нее. Вспыхнул белый огонь, и демоны гарпии отпрянули, когда Копье ветра легонько приземлился перед Марком.

— Марк! Ко мне! — крикнул Киран.

Марк посмотрел на него и ухмыльнулся — усмешка Охотника, боевая усмешка, безжалостная — прежде чем обезглавить последнюю Гарпию рывком кнута. Забрызганный кровью и ихором, Марк запрыгнул на лошадь позади Кирана, обхватив его руками за талию. Копье ветра поднялся в воздух, и гарпии последовали за ними, их скалящиеся рты открылись, показывая ряды акульих зубов.

Киран крикнул что-то на языке фейри, которого Кристина не знала, и Копье ветра наклонился под невероятным углом. Лошадь взмыла вверх, словно стрела, как раз когда грузовик под ними, наконец, взорвался, поглощая демонов гарпий в огромном кольце огня.

Диана будет очень зла из-за своего грузовика, подумала Кристина, а после рухнула на гриву Копья ветра, в то время конь фейри описал круг под облаками, развернулся и полетел к океану.

* * *

Кит никогда раньше не поднимался на крышу Лос-Анджелесского института. Он должен был признать, что с него вид открывался лучший вид, чем с крыши Лондонского института, если только вы не любители небоскребов. Отсюда вы могли видеть пустыню, протянувшуюся за зданием вплоть до гор. Их вершины были тронуты светом, отраженным от города на другой стороне, а долины были погружены в глубокую тень. Небо было усыпано звездами.

Перед зданием простирался океан, пугающе необъятный и завораживающий; сегодня вечером ветер был похож на кончики пальцев, гладящих его поверхность, оставляя следы серебряной ряби позади.

— Ты кажешься печальным, — сказал Тай. — Тебе грустно?

Они сидели на краю крыши, их ноги болтались в пустоте. Вероятно, именно так он и должен был жить в старшей школе, подумал Кит, взбираясь на высокие места, делая глупые и опасные вещи, которые бы беспокоили его родителей. Только у него не было родителей, чтобы волноваться, и опасные вещи, которые он делал, были действительно опасны.

Он не беспокоился за себя, а за Тая, который смотрел на него с беспокойством; взгляд его серых глаз скользил по лицу Кита, словно оно было книгой, которую он с трудом читал.

Да, мне грустно, подумал Кит. Я застрял и разочарован. Я хотел произвести на тебя впечатление на Теневом рынке, и так увлекся, что забыл обо всем остальном. О том, что нам не стоило этого делать. О том, что я не могу сказать тебе, что мы не должны этого делать.

Тай протянул руку и откинул волосы с лица Кита, рассеянный жест, от которого у Кита возникло ощущение, будто он коснулся оголенного электрического провода. Он посмотрел на него, а Тай сказал:

— Ты должен подстричься. Джулиан стрижет Тавви.

— Джулиана здесь нет, — сказал Кит. — И не знаю, хочу ли я, чтобы он стриг меня.

— У него неплохо получается. — Тай опустил руку. — Ты сказал, что у твоего папы спрятаны вещи по всему Лос-Анджелесу. Есть ли что-нибудь, что могло бы нам помочь?

У твоего папы. Как будто Джулиан был папой Тая. С другой стороны, в каком-то смысле так и было.

— Ничего, что было бы связано с некромантией. — сказал Кит.

Тай выглядел разочарованным. Кит все еще не пришел в себя от подобия удара электрическим током, он не сможет вынести этого. Он сделает все, чтобы исправить это выражение на лице Тая.

— Смотри, мы попробовали честный подход. Теперь мы должны попробовать жульничество.

— Я действительно не понимаю мошенников, — сказал Тай. — Я читал о них книгу, но я не понимаю, как люди позволяют обманывать себя.

Взгляд Кита упал на золотой медальон на шее Тая. На нем все еще была кровь. Она была похожа на пятна ржавчины.

— Дело не в том, чтобы заставить людей поверить в то, что ты хочешь, чтобы они поверили. Речь идет о том, чтобы позволить им поверить в то, во что они сами хотят верить. О том, чтобы дать им то, в чем, по их мнению, они нуждаются.

Тай поднял глаза; даже не встречаясь глазами, Кит мог прочитать выражение в них, пробуждающееся осознание. Он все понял? — подумал Кит, с облегчением и опасением.

Тай вскочил на ноги.

— Я должен отправить огненное сообщение Гипатии Векс, — сказал он.

Это было совсем не то, что Кит ожидал от него услышать.

— Зачем? Она уже отказала нам в помощи.

— Отказала. Но Шейд говорил, что она всегда хотела управлять Теневым рынком сама. — Тай криво улыбнулся, и в этот момент, несмотря на разницу в цвете волос и глаз, он выглядел как Джулиан. — Это то, в чем она нуждается.

* * *

Небо было дорогой, а звезды составляли тропинки; луна была сторожевой башней, маяком, который приведет тебя домой.

Находиться на спине Копья Ветра было крайне странно и чрезвычайно знакомо Марку. Как и его рукам, лежащим на талии Кирана. Он пролетел через столько небес, обнимая Кирана, и ощущение тела Кирана рядом с ним, слабый запах соли от его кожи и волос находили отклик в крови Марка.

В то же время он слышал Кристину, слышал ее смех, видел, как она наклоняется, указывая на мелькающие внизу ориентиры, вспыхивающие под ними. Она спросила Кирана, не могли бы они пролететь над знаком ГОЛЛИВУД, и он согласился. Киран, у которого был пунктик насчет неучтивости.

И сердце Марка забилось сильнее от ее смеха; оно забилось еще сильнее, когда он прикоснулся к Кирану; он снова оказался между ними, как и в Лондоне, и, не смотря на волнение, щекочущее его нервы, при мысли об этом, он не мог притворяться, что не рад возвращению Кирана.

Киран повел Копье Ветра вниз на стоянку позади Института. Везде было тихо, слышался только звук щебетания цикад. Трудно было поверить, что десять минут назад они сражались на смерть с демонами гарпиями.

— С тобой все в порядке? — нахмурившись, спросила Кристина, соскальзывая со спины лошади. — Ты плохо выглядишь.

Вздрогнув, Марк понял, что она говорит с Кираном. И что она была права. Киран появился у Скал Васкеса, едва не сверкая от энергии. Это была какая-то дикая, мистическая, непостижимая магия, которую Марк связывал с королевской семьей, но никогда прежде не видел, чтобы Киран ее использовал.

Но энергия, похоже, покинула его; он оперся рукой о спину Копья Ветра, тяжело дыша. На его руках, воротнике и коже была кровь; его лицо было бледным.

Марк вышел вперед, и его уверенность покинула его. Он помнил, как Киран сказал ему, что все кончено.

— Я не знал, что ты пострадал на скалах, Кир, — сказал он.

— Нет. Это произошло в Некроситете.

— Почему ты покинул Некроситет? — спросила Кристина.

— Мне нужно вам кое-что рассказать.

Киран вздрогнул и шлепнул Копье Ветра по боку. Лошадь фыркнула и затрусила в тень, растворяясь во тьме.

— Сначала мы должны отвести тебя наверх. — Кристина взглянула на Марка, словно ожидая, что он шагнет вперед, чтобы помочь Кирану. Когда он этого не сделал, она подошла к Кирану и положила его руку на свои плечи. — Мы должны посмотреть, насколько серьезно ты ранен.

— Это важно… — начал Киран.

— Как и это. — Кристина двинулась вперед, Киран опирался на нее.

Марк больше не мог наблюдать за этим; он подхватил Кирана с другой стороны, и они вместе вошли в дом; Киран, хромая между ними.

— Спасибо, Марк, — тихим голосом сказал Киран.

Когда Марк рискнул мельком взглянуть в его сторону, он не увидел злости в глазах Кирана, но разве Киран не злился в последний раз, когда они были вместе? Неужели Киран забыл, что Марк обидел его? Не в характере принцев забывать обиды, а тем более прощать их.

Кристина что-то говорила о воде и еде; у Марка голова шла кругом, и на мгновение, когда они вошли в кухню, он растерянно заморгал. Он думал, они идут в одну из комнат. Кристина помогла Марку усадить Кирана в кресло, прежде чем подошла к раковине за влажными салфетками и мылом.

— Я должен рассказать вам о том, что узнал, — сказал Киран; он восседал в кресле, такой огромный, в темной, странной одежде и с горящими глазами. Его волосы отливали темно-синим. Он выглядел как фейри, не соответствующий человеческому миру, и это пронзило Марка болезненным сочувствием, смешанным со страхом, что он сам может выглядеть так же.

— Дай мне взглянуть на твое лицо.

Кристина мягко коснулась Кирана; он наклонился к ней, и Марк не мог винить его в этом.

— Что происходит? — Свет вспыхнул на кухне; это была Хелен с ведьминым огнем в руке. — Кто-то пострадал?

Марк и Кристина обменялись испуганными взглядами; Киран перевел взгляд с Марка на Хелен, его губы приоткрылись в осознании.

— Вы ждали нас? — спросил Марк. — Уже за полночь.

— Я..нет. — Хелен виновато посмотрела на свои спортивные штаны. — Я захотела бутерброд. — Она искоса посмотрела на Кирана. — Вы обменяли грузовик Дианы на принца фейри?

Киран все еще смотрел на нее с тем же осознанием, и Марк знал, что он должен был видеть: кого-то, кто был сестрой Марка, Хелен, о которой Марк говорил с такой болью в течение многих лет в Охоте.

Он встал и подошел к Хелен. Он поднял ее свободную руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Любимая сестра моего любимого Марка. Отрадно видеть вас здоровой и вернувшейся к вашей семье.

— Он мне нравится, — сказала Хелен Марку.

Киран отпустил ее руку.

— Могу ли я разделить с вами скорбь по поводу кончины вашей сестры Ливии? — спросил он. — Досадно видеть, как такая светлая и прекрасная звезда преждевременно погасла.

— Да. — Глаза Хелен заблестели. — Спасибо.

Я не понимаю. Марк чувствовал себя как во сне. Он представлял себе, как Киран встретится с его семьей, но немного иначе, Киран никогда не был таким любезным, даже в воображении Марка.

— Возможно, нам всем стоит присесть, — сказала Хелен. — Думаю, мне лучше услышать, что произошло сегодня вечером в вашем «обычном» патруле. — Она подняла бровь, глядя на Марка.

— Сперва, я должен рассказать вам о том, что случилось в Некроситете, — твердо сказал Киран. — Это необходимо.

— Что случилось? — спросила Кристина. — Я подумала, там ты будешь в безопасности.

— Так и было, некоторое время, — сказал Киран. — Затем Когорта вернулась из Идриса и обнаружила меня. Но эта история подождет. Я пришел сообщить вам новости. — Он оглядел их выжидающие лица. — Инквизитор Конклава отправил Эмму и Джулиана с секретной миссией к фейри. От них не ожидают ни возвращения, ни выживания.

Марк онемел.

— Что ты имеешь ввиду?

— Это опасная миссия, и кого-то послали за ними, чтобы убедиться, что они не вернутся. — Задыхаясь, Киран откинулся на спинку кресла, выглядя ужасно бледным.

Марк и Кристина одновременно протянули руки, чтобы поддержать его. Они посмотрели друг на друга с некоторым удивлением поверх опущенной головы Кирана.

— Киран, ты истекаешь кровью! — воскликнула Кристина, убирая руку с его плеча. Она вся была в красных пятнах.

— Ничего страшного, — резко сказал Киран. Не совсем ложь. Марк был уверен, что Киран верил в это, но его мертвенно-бледное лицо и лихорадочные глаза говорили о другом.

— Кир, ты не в порядке, — сказал Марк. — Ты должен отдохнуть. В таком состоянии ты никому не сможешь помочь.

— Согласна. — Кристина встала, ее рука все еще была красной от крови Кирана. — Мы должны немедленно осмотреть твои раны.

* * *

— Ты изменился, сын терний. — сказала Королева.

Несколько минут она молчала, пока комната пустела от охранников и наблюдателей. Но даже тогда Джулиан не совсем верил, что они одни. Кто знает, какие духи или клуриконы могут прятаться среди теней?

Джулиан вышагивал вперед и назад, движимый беспокойством, которое он не мог объяснить. С другой стороны, он мало что мог объяснить из того, что чувствовал в эти дни. Были импульсы, за которыми он следовал. Были и другие, которых он избегал: злость, неприязнь и даже надежда, но он не мог объяснить то чувство, которое заставило его убить Дейна, или то, что он чувствовал после. Казалось, слова, необходимые для описания того, что он чувствовал, исчезли из его лексикона.

Он вспомнил, как кто-то однажды сказал ему, что последними словами Себастьяна Моргенштерна были: Я никогда не чувствовал себя так легко. Он и сам чувствовал легкость, сбросив с себя груз постоянного страха и тоски, к которым так привык, что больше не замечал этого. Но все же в глубине души мысль о Себастьяне охладила его. Было ли неправильно чувствовать легкость?

Теперь он ощущал нетерпение и смутное понимание того, что он играет с огнем. Но это понимание не сопровождалось ни страхом, ни волнением. Он был отстранен и спокоен.

— Мы одни, — сказала Королева. — Мы могли бы приятно провести время.