Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Он имеет ввиду…

— Он имеет ввиду, что Инквизитор послал его убить нас, — сказал Джулиан. — На нём один из медальонов, которые дал нам Гораций. Те, которые предотвращают скольжение времени.

Дэйн попытался закрыть горло ладонью, однако Эмма успела убедиться, что Джулиан был прав. Она посмотрела на Дэйна.

— Значит, Гораций отправил тебя отнять Чёрную книгу, убить нас и вернуться затем одному?

— А потом он будет рассказывать, что мы были убиты народом фейри, — сказал Джулиан. — Дополнительный бонус для него.

Лицо Дэйна исказилось от страха.

— Как ты понял?

— Я просто умнее тебя, — ответил Джулиан. — Просто я не кичусь и не хвастаюсь этим.

— Есть разница между отправкой кого-то на опасную миссию, и отправкой кого-то за ними, чтобы нанести им удар в спину, — сказала Эмма. — Когда Конклав узнает об этом…

— Никто ничего не узнает! — заорал Дэйн. — Вы никогда отсюда не выберетесь! Вы думаете, что я пришёл один? — Он поднялся на ноги. Эмма сделала шаг назад, не зная, что делать. Они могут вырубить его, но что потом? Связать его? Отправить обратно в Идрис?

— У Когорты хватает верных последователей, и такие предатели как вы нам не нужны. Чем меньше таких как вы в этом мире, тем лучше. То, что случилось с Ливви к лучшему…

Меч Джулиана вспыхнул как молния, когда он вонзил его в сердце Дэйна.

Эмма не сомневалась, это было сердце, потому что тело Дэйна начало вздрагивать и извиваться, как рыба, пойманная на крючок. Он выкашливал кровь, а его глаза в недоверчивом изумлении смотрели на Джулиана.

Джулиан высвободил свой меч. Дэйн упал на землю, его рот был закрыт, а на лице было стеклянное и плоское выражение. Эмма накинулась на Джулиана.

— Что ты наделал?

Джулиан наклонился и очистил лезвие меча травой и цветами.

— Убил человека, который собирался нас прикончить.

— Ты его убил, — сказала Эмма.

— Эмма, будь практичной. Он был послан сюда, чтобы уничтожить нас. Он бы сделал это с нами, если бы я не сделал это с ним. И он сказал, что здесь могут быть и другие, другие члены Когорты. Если бы мы оставили его в живых, довольно скоро мы могли бы столкнуться с гораздо большим количеством противников.

Эмма чувствовала, что не может перевести дыхание. Джулиан убрал меч в ножны; цветы у его ног были запятнаны кровью. Она не могла смотреть на тело Дэйна.

— Ты не можешь просто так убить другого Сумеречного охотника. Люди так не поступают. Люди, у которых есть чувства, так не поступают.

— Возможно, — сказал Джулиан. — Но он был угрозой, а теперь нет.

В кустах послышался шорох. Мгновение спустя Келпи снова появился, мерцая зелёным на солнце. Он пробрался к Дэйну. Эмма не могла понять, оплакивал ли он своего бывшего хозяина. Однако, через секунду раздался громкий хруст. Келпи впился зубами в окровавленное тело Дэйна, и медный запах крови взорвался в воздухе. Келпи сглотнул и посмотрел на Джулиана. Его зелёные зубы сверкали красным, как отвратительное видение Рождества.

— Боже… — Эмма в возмущении отступила назад.

— Простите, — сказал Келпи. — Вы хотите попробовать? Он невероятно вкусный.

— Нет, спасибо, — Джулиан не выглядел обеспокоенным или удивленным этим ужасным спектаклем.

— Вы очень щедры, Джулиан Блэкторн, — сказал Келпи. — Будьте уверены, я отплачу вам когда-нибудь.

— Нам нужно уходить, — сказала Эмма, стараясь не закрывать рот рукой. Она отвела взгляд но не раньше, чем увидела белую грудную клетку Дэйна на солнце. — Нам нужно сейчас же уходить.

Голова кружилась. Она всё ещё продолжала видеть кровь на цветах и закатившиеся глаза Дэйна. Медный запах крови так и пронизывал воздух, и Эмма протянула руки к стволу березы, чтобы не упасть.

— Эмма? — сказал Джулиан за её спиной, и вдруг раздался взрывной гром копыт, и две лошади, одна серая, другая коричневая, ворвались на поляну. Верхом на каждой из них сидел всадник: светловолосая женщина на сером коне, и смуглый мужчина на коричневом.

— Это Фейри Гранд Централ? — сказала Эмма прислонившись лбом к дереву. — Сюда все что ли приходят?

— Эмма Карстаирс? — сказала светловолосая женщина. Через пелену в глазах Эмма не сразу узнала её: это была тётя Марка, Нене. Рядом с ней ехал один из придворных Благого двора, Фергус.

— Это мертвый Сумеречный охотник? — потребовал он.

— Он взял меня в плен, а эти добрые люди освободили меня, — сказал Келпи.

— Уходи, Келпи, — сказал Фергус. — Слова придворных Благого двора не предназначены для тебя.

Келпи жалобно вздохнул и потащил тело Дэйна в кусты. Эмма медленно развернулась, упираясь спиной в ствол дерева. Она была горячо рада, что труп исчез, однако земля всё ещё была мокрой от крови, и лепестки цветов опускались под её тяжестью.

— Эмма Карстаирс и Джулиан Блэкторн, — сказала Нене. — Вы держите путь в Благой двор. Зачем?

— Нет, мы направляемся в Неблагой двор, — сказала Эмма. — Мы были…

— Мы знаем, какие пути в землях ведут к каким направлениям, — резко сказал Фергус. — Не пытайтесь провести свои человеческие трюки.

Эмма открыла рот, чтобы выразить протест, но увидела как Джулиан покачал головой. Крошечный знак отрицания, но она сразу поняла, что это значит. Они ехали не в ту сторону. По какой-то причине он солгал ей; каждый раз, когда он сверялся с картой, она приближала их к Благому двору. Она почувствовала горечь предательства, которая была не сравнима с горечью, только что пролившейся, крови.

— Чёрная книга у нас, — сказал Джулиан Нене и Фергусу. Эмма смотрела на него в полном удавлении. О чём он вообще говорил? — Именно поэтому мы вернулись в эти земли. Королева попросила нас вернуть её ей. Книга у нас, и мы пришли за тем, что она обещала.

Он выпрямился, запрокинув голову назад. Его лицо было очень бледным, но его глаза сияли, яркие зелёно-синие, и он выглядел прекрасно; даже с кровью на лице он был прекрасен, и Эмма желала, чтобы она не могла этого видеть, но она могла.

— Мы официально просим аудиенции у Королевы Благого двора, — сказал он.

Глава 9

По королевским палатам

Паря в воздухе с Гвином, Диана чувствовала себя свободной, несмотря на не уходящее беспокойство об Эмме и Джулиане. Она считала, что они были в безопасности, в доме, но ей не нравилось не иметь возможности видеть их. Это заставило её осознать, насколько они стали ей семьей за последние пять лет, и как далеко от Аликанте она себя чувствовала.

Когда она шла по улицам, даже знакомые лица казались масками незнакомцев. Голосовали ли вы, чтобы поставить Горация Дирборна на позицию Инквизитора? Вините ли вы Блэкторнов в смерти их собственной сестры? Верите ли вы, что фейри монстры? Кто вы на самом деле?

Она прижалась к Гвину крепче, когда они приземлялись на их теперь уже знакомую поляну среди липовых деревьев. Луна стала тоньше, и лужайка была полна тишины и глубоких теней. Гвин спустился первым и помог Диане, в этот раз он не принёс корзину, полную еды, только тупой меч на талии. Диана знала, что он ей доверяет, он не задавал вопросов, когда она попросила его привезти её сюда этой ночью. Тем не менее, он не доверял другим Сумеречным Охотникам, и она не могла винить его за это.

Свет вспыхнул среди теней, и Джия вышла из тени от скалы. Диана нахмурилась, когда Консул приблизилась к ним. В последний раз, когда Диана была здесь, земля под её ногами была зелёной. Сейчас обувь Джии скрипела по высохшему мху, коричневому и увядшему. Это могло быть из-за приближения осени, но отравленные участки…

— Диана, — позвала её Джия, — Мне нужна твоя помощь.

Диана подняла руку.

— Сначала я хочу знать, почему мне не позволено видеть Эмму и Джулиана? Почему меня держат вдали от них?

— Всех держат вдали от них, — сказала Джия. Она присела на плоский камень, её ноги были скрещены. Ни один её волосок не выбился из прически.

— Гораций говорит, что он не хочет облегчать их допрос.

Диана издала звук недоверия.

— Как он планирует заставить их давать показания? Меча Смерти больше нет!

— Я понимаю как ты обеспокоена, — сказала Джия. — Но я говорила с Саймоном, до того, как он уехал в Нью-Йорк. Он и Изабель сумели увидеть Эмму и Джулиана этим утром и сказали, что они в порядке, и что их встреча с Горацием прошла настолько хорошо, насколько можно было ожидать.

Смесь облегчения и раздражения прошла сквозь Диану.

— Джия, ты должна сделать что-нибудь. Дирборн не может держать их взаперти до того воображаемого времени, когда Меч Смерти будет восстановлен.

— Я знаю, сказала Джия. — Вот почему я хотела встретиться. Помнишь, когда я просила поддержать меня?

— Да, — Диана сказала. — Когорта знает о гнили в лесу, — сообщила Джия. — Всё таки, Патрик взял Мануэля с собой, чтобы посмотреть на это, до того, как мы поняли насколько опасными все они были, даже дети.

Она вздохнула и посмотрела на Гвина, лицо которого не отражало никаких эмоций. С его годами опыта в политических дуэлях Дворов фейри, Диана не могла не думать о его мнении обо всём этом.

— Они решили воспользоваться этим, как политическим инструментом. Более того, они собираются представить это как работу фейри. Они хотят сжечь лес, чтобы убрать гниль..

— Это не уберет её, — сказал Гвин. — Это только убьёт лес. Гниль — это смерть и разрушение. Вы не можете уничтожить разрушение, так же как не можете исцелить яд ядом.

Джия снова посмотрела на Гвина, в этот раз строго и прямо.

— Это магия фейри? Гниль?

— Это не та магия фейри, которую я когда-либо видел, и я жил долгое время, — сказал Гвин. — Но я не говорю, что Неблагой Король не приложил к этому руку. Но в этом больше демонической магии, чем в той, что используется у фейри. Это не естественно по своей природе.

— То есть, сжиганием леса ничего не достичь? — спросила Диана.

— Этим можно достичь чего-то. — сказал Гвин. — Это выгонит Нижнемирцев, которые зовут Броселинд домом — всех фейри и оборотней, которые жили здесь годами.

— Я думаю, это повод, чтобы начать выгонять Нижнемирцев из Идриса — сказала Джия. — Дирборн намеревается использовать страх среди Нефилимов, чтобы продвинуть более строгие законы против Нижнемирцев. Я знала, что он это сделает, но я не думала, что попытка очистить Идрис от жителей Нижнего мира наступит так быстро.

— Ты думаешь, Конклав когда-нибудь пойдёт у него на поводу? — спросила Диана.

— Боюсь, да. — сказала Джия с редко показываемой горечью. — Они так сильно сфокусированы на своём страхе и ненависти, что они даже не видят, как вредят сами себе. Они бы съели отравленный банкет, если бы думали, что Нижнемирцы пируют вместе с ними.

Диана обвила руки вокруг себя, чтобы избавиться от дрожи.

— И что мы можем сделать?

— Гораций собирает встречу через два дня. Это будет его первая возможность презентовать свои планы публике. Люди уважают тебя — Рэйберны гордая семья, и ты храбро сражалась во время Тёмной войны. Среди нас должны быть те, кто даст ему отпор. Многие боятся говорить вслух.

— Я не боюсь, — сказала Диана и увидела, как Гвин посмотрел на неё с восхищением.

— Мир может измениться очень быстро. — сказала Джия. — В один день будущее кажется полным надежды, а на следующий день тучи ненависти и фанатизма сгущаются, будто бы навеяны из ещё невиданного моря.

— Они были здесь всегда, Джия. — сказала Диана. — Даже если мы не хотели признавать этого. Они всегда были на горизонте.

Джия выглядела измученной, и Диане стало интересно прошла ли она весь путь сюда пешком, хотя она и сомневалась, что это физическое напряжение измотало Консула.

— Я не знаю, сможем ли мы собрать достаточно сил, чтобы снова очистить небо.

* * *

— Хорошо, — сказал Кит. — Сначала мы сделаем отмычку из скрепки для бумаги.

— Мы сделаем что из чего? — Дрю заправила волосы за уши и посмотрела на Кита широко раскрытыми глазами. Они вдвоём сидели на одном из длинных столов библиотеки с висячим замком и горсткой скрепок для бумаги между ними.

Он простонал.

— Не говори мне, что ты не знаешь, что такое скрепка для бумаги.

Она выглядела возмущённой.

— Конечно, я знаю. Я знаю, что такое скрепка. — Она тыкнула пальцем. — Но что мы должны сделать?

— Я покажу тебе. Возьми скрепку.

Она взяла одну.

— Согни её в L-образную форму. — он объяснил. — Прямая часть — это верхняя часть. Хорошо.

Её лицо было сконцентрированным. Она была одета в чёрную футболку, на которой было написано «Из загробного мира» и нарисован треснутый надгробный камень.

Кит взял вторую скрепку и выпрямил её.

— Это твоя, — сказал он. — Ты держишь отмычку.

— Хорошо, — ответила она. — Теперь, как открыть замок?

Он засмеялся.

— Попридержи коней. Хорошо, возьми замок — ты должна будешь взять отмычку и вставить ее в нижнюю часть замочной скважины, которая называется линия сдвига.

Дрю сделала как он сказал. Её язык высунулся из уголка рта. Она выглядела как маленькая девочка, пытающаяся сконцентрироваться на книге.

— Поверни её в том направлении, в котором повернулся бы ключ, — сказал он. — Не влево — вот так. Теперь возьми инструмент другой рукой.

— Нет, подожди, — она засмеялась. — Это сбивает с толку.

— Хорошо, я покажу тебе.

Он вставил вторую скрепку в замок, и начал двигать её вперёд и назад, пытаясь отодвинуть ригеля. Отец научил его, как чувствовать ригеля с помощью отмычки — в этом замке их было пять — он начал мягко вертеть отмычку в руках — поднимая один ригель за другим.

— Поверни свой ключ, — сказал он неожиданно. — Поверни его вправо.

Она повернула, и замок открылся. Дрю издала приглушенный крик.

— Это так круто!

Кит почувствовал, что улыбается ей — он никогда раньше не хотел младшую сестру, но было что-то приятное в том, чтобы иметь кого-то, кого можно чему-то научить.

— Тай знает, как это делать? — спросила она.

— Я не думаю, — ответил Кит, снова закрывая замок и отдавая его ей. — Но он бы научился быстро.

Он отдал замок ей, чтобы она открыла, и сел.

— Теперь ты сделаешь это.

Она простонала.

— Не честно.

— Ты учишься только делая. — Это было то, что отец Кита всегда говорил ему.

— Ты звучишь, как Джулиан. — Дрю слегка рассмеялась и вернулась к замку. Её ногти были покрашены в чёрный. Кит был впечатлён деликатностью, с которой она держала отмычку и замок.

— Я никогда бы не подумал, что кто-то скажет, что я звучу, как Джулиан Блэкторн.

Дрю посмотрела вверх.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Как отец.

Она повернула отмычку.

— Я рада, что вы с Таем друзья. — сказала она неожиданно. Кит почувствовал, как его сердце сделало пронзительный глухой удар в его груди. — Я имею в виду, у него всегда была Ливви. Поэтому ему не нужны были другие друзья. Это было как клуб, в который никто не мог вступить, и потом появился ты и сделал это. Она сделала паузу, всё ещё держа замок. Она смотрела на него глазами, настолько похожими на глаза Ливви, этими широкими сине-зелёными, обрамлёнными длинными ресницами.

— Мне жаль? — сказал он.

— Не стоит. Я слишком маленькая. Тай бы никогда не дал мне присоединиться, даже если бы ты не появился. — она сказала это как факт. — Я люблю Джулиана. Он как лучший отец. Ты знаешь, он всегда будет ставить тебя на первое место. Но Тай всегда был моим крутым братом. У него в комнате такие невероятные вещи, и животные любят его, и он знает всё…

Она прервалась, её щёки порозовели.

Тай вошёл, его влажные волосы превратились в мягкие, сырые кудряшки, и Кит почувствовал медленный переворот внутри него, как будто бы его живот скрутило. Он сказал себе, что он почувствовал себя неловко из-за того, что Тай вошёл, когда они говорили о нём.

— Я учусь взламывать замки, — сказала Дрю.

— Хорошо, — Тай бегло взглянул на неё. — Но мне нужно поговорить с Китом сейчас.

Кит поспешно слез со стола, почти сбросив горсть скрепок на пол.

— Дрю справилась очень хорошо, — сказал он.

— Хорошо, — Тай сказал снова. — Но мне нужно поговорить с тобой.

— Так говори, — сказала Дрю.

Она положила инструменты для взлома на стол и свирепо смотрела на Тая.

— Не когда ты здесь, — сказал он.

Это было вполне очевидно, но Дрю всё равно издала обиженный звук и спрыгнула со стола. Она двинулась прочь из библиотеки, хлопая за собой дверью.

— Это не было — она не была… — начал Кит.

Но он не смог закончить, он не мог ругать Тая. Только не сейчас. Тай расстегнул свою толстовку и сразу потянулся ко внутреннему карману.

— Мы должны пойти на Теневой рынок этой ночью, — сказал он.

Кит резко перевёл свой мозг обратно к происходящему.

— Мне запрещено заходить на территорию рынка. Я подозреваю, тебе тоже.

— Мы можем подать прошение у ворот. — сказал Тай. — Я слышал, что люди так делают, у Теневого рынка же есть ворота, правда?

— Да, там есть ворота. Они отмечены. Они не держат людей внутри или снаружи. Это больше место встречи. И да, ты можешь подать прошение главе рынка, но в данном случае это Барнабас, и он ненавидит меня.

Тай взял скрепку со стола и посмотрел на неё с интересом. На его шее были синяки, внезапно заметил Кит. Он не помнил их, что показалось ему странным, хотя кто запоминает все синяки на чужой коже? Тай должно быть получил их, когда они сражались со Всадниками в Лондоне.

— Нам только нужно убедить его, что в его интересах нас впустить.

— Как ты планируешь это сделать? Мы не мастера переговоров.

Тай, который распрямлял скрепку, подарил Киту одну из своих редких рассвет-над-водой улыбок.

— Ты — да.

— Я… — Кит осознал, что ухмыляется, и оборвал себя.

Он всегда имел что-то саркастичное на языке, никогда не был кем-то, кто принимает комплименты изящно, но было что-то в Тае Блэкторне, что проникло внутрь него и развязало все аккуратные узлы, связывающие его вместе. Он задавался вопросом, было ли это то, что люди имели в виду, когда говорили, что чувствуют себя неполными.

Тай нахмурился, будто бы не заметил глупую улыбку Кита.

— Проблема в том, — сказал он. — Что никто из нас не водит. У нас нет возможности попасть на рынок.

— Но у тебя есть айфон, — сказал Кит. — На самом деле, в Институте их несколько. Я видел их.

— Да, — сказал Тай. — Но…

— Я собираюсь представить тебе чудесное изобретение, называющееся Убером. — сказал Кит. — Твоя жизнь изменится, Тай Блэкторн.

— Ах, Ватсон, — сказал Тай, пряча скрепку в карман. — Возможно ты и не светишься сам по себе, но ты являешься необычайным проводником света.

* * *

Диего был удивлён, что Гладстоун хотел запереть их в библиотеке. Он никогда не думал о ней, как о надежной комнате. Когда их обоих завели внутрь, у Диего забрали его оружие и стило, и тяжёлая дубовая дверь была закрыта позади них, Диего начал осознавать преимущества библиотеки, как тюрьмы.

Стены были толстые, и там не было никаких окон, кроме массивного стеклянного потолка на много футов вверху. Из-за гладких стен было невозможно взобраться наверх и разбить его, и ничего в комнате не могло служить полезным оружием — они могли бросать книги, предположил Диего, или попробовать перевернуть столы, но он не думал, что это им чем-то поможет.

Он подошёл туда, где Киран тяжело опустился перед массивным деревом, которое росло из пола. Если бы только оно было достаточно высоким, чтобы добраться до потолка, подумал Диего.

Киран сгорблено сидел, оперевшись об ствол. Он прижал ладони к глазам, будто бы мог ослепить себя.

— С тобой всё в порядке? — сказал Диего.

Киран опустил руки.

— Извини.

Он посмотрел вверх на Диего, который мог видеть следы ладоней Кирана на его щеках.

— Всё хорошо. Ты был ранен. Я могу найти путь наружу сам, — сказал Диего, делая вид, что не понимает его.

— Нет, я имею в виду, что мне жаль. — Кирана заклинило. — Я не могу.

— Ты не можешь что?

— Я не могу избавиться от этого. Я чувствую вину, словно занавесь шипов, в которой я запутался. Каждый раз, когда я поворачиваюсь, меня пронзает снова.

Бассейн заставляет тебя чувствовать всю боль, которую ты когда-либо причинял другим.

— Мы все не без вины, — сказал Диего, и подумал о его семье, о Кристине. — Каждый из нас причинял боль другим, предумышленно или нет.

— Ты не понимаешь, — Киран встряхнул головой. Прядь волос упала на его лоб, серебро потемнело до голубого. — Когда я был в Охоте, я был соломинкой, плавающей по воздуху и воде. Всё, что я мог делать — это хватать другие соломинки. Я верил, что ничего не могу сделать в этом мире. Что я значил так мало, что не мог ни помочь, ни навредить.

Он сжал руки в кулаки.

— Сейчас я почувствовал боль Эммы и печаль Марка, боль всех, кого я ранил в Охоте, даже боль Эрика, когда он умирал. Но как я мог быть человеком, который причинил столько боли, когда я тот, чьи действия писаны по воде?

Его глаза, чёрный и серебряный, были затравленными. Диего сказал:

— Киран, ты не только причинил боль в этом мире. Этот бассейн не показывает ничего хорошего, только боль.

— Откуда ты можешь знать? — простонал Киран. — Мы едва знакомы, ты и я…

— Из-за Кристины. — сказал Диего. — Кристина имеет веру в тебя. Истинную веру, незапятнанную и нерушимую. Почему, ты думаешь, я согласился спрятать тебя здесь? Потому что она верит, что ты хороший, а я верю в неё.

Он остановился до того, как мог сказать слишком много, но Киран уже вздрогнул при упоминании Кристины. Его следующий вопрос озадачил Диего.

— Как я могу увидеть её снова? — он сказал.

— Ты так сильно заботишься о том, что она думает? — спросил Диего. Ему не приходило на ум, что Киран мог бы. Он определённо не мог знать Кристину настолько хорошо.

— Больше чем ты можешь представить или предположить, — сказал Киран. — Как ты смог увидеть её, когда заключил помолвку с Зарой и разбил ей сердце?

— Серьёзно? — Диего почувствовал острую боль. — Стоило упоминать это сейчас?

Киран посмотрел на него дикими глазами. Диего вздохнул.

— Да, я огорчил Кристину и потерял её уважение — ты должен понимать каково это. Подвести того, кого ты любил. Огорчить самого себя.

— Может не совсем, — сказал Киран с тенью былой иронии. — Никто не называет меня Идеальным Кираном.

— Я не называю себя Идеальный Диего! — протестовал Диего, чувствуя, что разговор зашел в тупик. — Никто бы не называл себя так!

Какой-то звук послышался из-за двери. Они оба повернулись, готовые к опасности, но, когда дверь открылась, Диего был в шоке, увидев Дивию в дверном проёме.

Она выглядела так, будто была в бою. Исцарапанная и в крови, она подняла вверх ключ.

— Я забрала это у Гладстоуна во время хаоса в госпитале. — сказала она. — Я сомневаюсь, что у нас есть много времени до того, как он заметит его отсутствие.

Диего прошёл мимо неё и открыл дверь библиотеки со скрипом. Коридор был пуст.

— Что происходит? Где Райан?

— Пытается выяснить, что знают другие, те, кто прибыли из Аликанте и не состоят в Когорте. Все стило были конфискованы. Зара отбыла в Идрис через портал, сразу после того, как ты забрал Кирана. Гладстоун в госпитале с Самантой, — сказала Дивия. — Она не перестаёт кричать. Она прикусила губу. — Она совсем плоха.

Киран поднялся на ноги, хотя всё ещё использовал дерево, чтобы помочь себе.

— Вы двое должны бежать, — сказал он. — Выбирайтесь отсюда. Им нужен я, и вы уже подверглись достаточной опасности из-за меня.

Дивия иронично взглянула на него.

— О, Ангел, он жертвует собой сейчас, когда упал в тот бассейн. Фейри, ты не причинил мне никакого вреда. Мы в порядке.

— Я заставил вас волноваться и чувствовать страх, — сказал Киран, смотря на неё одновременно загнанно и по-охотничьи. — Ты беспокоилась о том, что может случиться с тобой и остальными, в оплату за укрывательство меня. Ты боялась за Райана. — он посмотрел на Диего. — А ты…

— Нет, — Диего поднял руку. — Я не хочу слушать о моих чувствах.

— Сказал каждый мужчина в мире, — язвительно заметила Дивия, но её глаза были слишком яркими. — Послушайте, я должна сказать вам больше. И вы оба должны услышать это. Я слышала, как Зара смеялась с Гладстоуном в госпитале, до того, как они принесли Саманту. Инквизитор отправил двух Сумеречных Охотников на самоубийственную миссию к фейри, чтобы найти Чёрную Книгу.

— Джейса и Клэри? — сказал Диего озадачено. — Это не самоубийственная миссия.

— Не их. Эмму и Джулиана Блэкторна. Они отбыли вчера.

— Они никогда бы не согласились на самоубийственную миссию. — сказал Киран. — Джулиан не оставил бы своих братьев и сестёр. Никогда.

— Они не знают, что эта миссия самоубийственная — Дирборн отправил кого-то за ними, чтобы убить их до того, как они вернутся.

— Это нарушение Закона. — это всё, что Диего мог сказать, и он сразу же почувствовал себя глупо.