Охранитель. Война с Альянсом Назимов Константин
В банке, где уже дожидался нас Карл Фридрихович, мой вексель подтвердили и по нему готовы перевести средства на указанные счета. Я распорядился сделать это немедленно, и деньги зачислили на счет господина Пергина, не его личный, а числящийся за судостроительными доками. А вот из имперского казначейства на мое имя не поступило ни гроша.
– Счет наместника Урала проверьте, – велел я клерку, а потом подумал и добавил: – В том числе и убедитесь, что ничего не пришло на имя Хозяина Сибири; наделенного полномочиями императрицы господина Чуркова Ивана Макаровича.
– Эк вас много-то, – непозволительно хмыкнул банковский служащий.
– Любезный, вы шевелитесь, а то могу расценить ваши действия как саботаж и помощь врагу, – мрачно произнес я, догадываясь, что распоряжение Ольги Николаевны не поспешили выполнять, и пять тысяч золотом где-то застряли.
Клерк, молодой парень, перерыл кипу бумаг, а потом попросил еще минутку подождать и сбегал за своим начальством. Сурбев Василий Дмитриевич, так представился управляющий филиалом имперского банка. Как-то он мне с первых минут не понравился! Господин слишком надменен, плевать хотел на всех, в том числе и на Драчевского с Пергиным, а про меня и говорить нечего. Сам он невысок, вальяжен, лет шестидесяти, напоказ выставляет перстень с большим бриллиантом на пальце, говорит свысока:
– Господа, никаких переводов из казначейства Российской империи за последние две недели не поступало. Кредитовать под что-либо, когда началась война и на финансовых рынках нестабильность, я никого не собираюсь. Операции проводятся по наличию денежных средств клиентов. Надеюсь, я все доходчиво пояснил?
– Василий Дмитриевич, дорогой вы мой, у господина Чуркова Ивана Макаровича неограниченные возможности по поручению императрицы, – вкрадчиво произнес губернатор, который с господином Сурбевым явно не ладит. – Давайте поищем пропажу и, возможно, свяжемся с казначейством.
– Вы считаете, что мне больше нечем заняться? – процедил сквозь зубы банкир. – Будут поручения – выполню, но выбивать их для вас – увольте!
От такого заявления банкира я только крякнул и головой покачал. Это кем же он себя возомнил? Перед ним стоит сам губернатор, а господину Сурбеву это – плюнуть и растереть. Как такое возможно? Конечно, банковская система – своего рода автономное государство, где свои законы действуют. Ну, на первый взгляд или до того, как на место зарвавшегося чинушу не поставят. А господин Сурбев – именно чинуша невысокого ранга, но возомнивший о себе хрен знает что.
– Лист бумаги и ручку, – мрачно попросил я.
– Позвольте полюбопытствовать, а для какой цели? – прищурил один глаз банкир, помахав указательным пальцем, на котором перстень сверкает перед носом клерка, потянувшимся за письменными принадлежностями.
– Скоро узнаете, – хмыкнул я.
– Ну-с, посмотрим, – сложил руки на груди Сурбев и вальяжно распорядился, обращаясь к банковскому служащему: – Выдайте господину требуемое. Мало ли, может, он пожелал написать какое-то распоряжение по управлению своими капиталами.
Усмехнувшись про себя, я мысленно составил текст указа и перенес его на бумагу, попросил у своего охранителя саквояж и заверил печатью, на которой изображены горы и парящий грифон. Размашисто расписался и протянул банкиру со словами:
– Будьте любезны исполнить или выдать письменный отказ.
Сурбев прочел, побагровел, задумался, а потом нагло заявил:
– Ваш указ, или лучше назвать его прошением, требует проверки. Ответ вам сообщат после рассмотрения; думаю, за неделю управимся!
– Прощайте, – разворачиваясь к выходу, сказал я банкиру. – Ослушаться приказа императрицы, перечить губернатору, не выполнять распоряжения Хозяина Сибири – глупость на грани измены. Показания дадите контрразведке, когда должности и свободы лишитесь, и поверьте, это произойдет очень скоро.
– Угрожаете? – насмешливо поинтересовался Сурбев.
– Нет, – отмахнулся я, – констатирую. Уважаемый Даниил Васильевич, – посмотрел на губернатора, – сопроводите меня в подразделение контрразведки, а если таковой тут еще нет, то в жандармское управление.
– Как прикажете, – ответил губернатор и направился следом за мной.
Господин Пергин остался в банке, собираясь немедленно погасить задолженности перед поставщиками. Прекрасно его понимаю, наверняка переживал, чтобы я не отозвал денежный перевод и не направил его на другие цели. В данный момент ситуация и в самом деле непростая, деньги нужны срочно. Самолеты из Екатеринбурга уже могли вылететь, как и отправиться поезд с деталями. Мои распоряжения выполняются быстро, никто не пытается затянуть сроки или работать спустя рукава, правда, есть исключение – авиазавод, но там возникла другая ситуация.
В отдельном корпусе жандармерии нас незамедлительно принял его командир – полковник Свирлов Петр Петрович. Выслушав наш рассказ и поняв проблему, пожилой и уставший командир жандармов спросил:
– И как мы можем помочь? Все понимаю, но если нет перевода из казны, то сделать-то я ничего не могу, при всем моем к вам, Иван Макарович и Даниил Васильевич, уважении.
– Дело в том, что есть распоряжение императрицы, наше с ней соглашение, и денежные средства должны уже прибыть в Санкт-Петербург. Мне безразлично, в каком они виде, – пожал я плечами, – в звонкой монете или на бумаге. Получается нелицеприятная картина. Золото, выделенное на военные нужды, пропало. Кто в этом виновен – другой вопрос, и вам необходимо в этом разобраться. Однако то, как повел себя господин Сурбев по отношению к вышестоящим по должности, непозволительно, и я требую его ареста с отстранением от должности.
Петр Петрович всячески стал банкира защищать, даже спорил со мной. Такой реакции, в особенности на фоне молчащего при этом губернатора, я сильно удивился. Пришлось писать письменное распоряжение, в котором, ссылаясь на императрицу и данные мне полномочия, я приказал произвести ревизию банка, найти виновных в непоступлении денег на счет, а самого господина Сурбева отстранить от занимаемой должности незамедлительно. Полковник несколько раз прочел распоряжение, поднимал глаза к потолку, бросал взгляды на телефонный аппарат и продолжающего хранить молчание господина Драчевского.
– Мм… простите, но я все же не вправе такое распоряжение исполнить, – расстегивая верхнюю пуговицу на рубахе и смахивая со лба пот, ответил командир отдельного корпуса жандармов. – Так как требования, которые вы изложили, расследуются четвертым отделением, они отвечают за финансовые и хозяйственные вопросы. Вот командир этого отделения и займется вашей проблемой, – протянул мне мой указ полковник Свирлов.
Ругаться я не стал, только дверью от души шваркнул об косяк, когда покидал кабинет этого трусливого начальника жандармов. В голове не укладывается, как такое может быть, когда свои обязанности не хотят исполнять и перекладывают на других. Нет, 4-е отделение жандармерии – это уже конкретные исполнители, те не отвертятся. Но время-то идет, а ведь полковник мог решить все на раз. Однако он чего-то или кого-то испугался, не захотел рисковать и переложил на другого исполнение своих обязанностей. Найдя подполковника, возглавляющего 4-е отделение, я первым делом попросил у него телефон, после того как предъявил свои верительные документы. Впрочем, находящийся рядом губернатор сразу меня Гаврилину представил, такую фамилию носит командир отделения жандармерии. Сам по себе подполковник – плотный, коренастый, с волевым лицом, небольшими подозрительными глазами и чем-то напоминает бульдога.
– Скажите, милейший, какого черта не выполняются распоряжения императрицы? – задал я вопрос какому-то заместителю министра финансов, когда барышня-телефонистка сумела соединить с казначейством.
– Простите, ваш вопрос – не в моем ведении, – ответил мне тот.
– Мне плевать, в чьем он ведении! Немедля отправить в банк депешу, а потом выслать с нарочным подтверждение о зачислении на мой счет денежных средств! В противном случае вы у меня вместе с министром под расстрел пойдете! Расцениваю ваше бездействие как государственную измену! Ее императорское величество Ольга Николаевна – мудрая правительница, но она все контролировать не может, а вы ее милостью и добротой пользуетесь! На этот раз такое вам с рук не сойдет! Доложу императрице, кто и как ее предает! Поверьте, она подпишет все обвинения против вас! Слово Хозяина Сибири!
И тем не менее моя эмоциональная речь не произвела должного впечатления на клерка, который в ответ отделался стандартными заверениями, что будет разбираться. С трудом, но до Ольги Николаевны удалось дозвониться.
– Добрый день, ваше императорское величество, – поприветствовал я императрицу, когда услышал ее голос в трубке телефона.
– Здравствуйте, Иван Макарович, – поздоровалась она и спросила: – Уже знаете, что Альянс объявил войну?
– Да, я в курсе событий, – ответил ей, после чего поставил в известность: – Войска из Сибири направились к театру боевых действий под командованием генерала Гастева. Если не произойдет задержек на железной дороге, то помощь скоро подоспеет. Главное, чтобы войска Альянса не углубились значительно на нашу территорию.
– Приятная новость, хоть одна за сутки, – устало, но, как мне показалось, с облегчением произнесла Ольга Николаевна. – Иван Макарович, – после небольшой паузы продолжила императрица, – подозреваю, что вы сумели до меня дозвониться не для того, чтобы эти сведения сообщить. У вас все нормально? Вы, как я поняла со слов мажордома, который к телефону меня позвал, находитесь в Санкт-Петербурге. Надеюсь, проблем нет?
– Да, я в городе на Неве, – ответил императрице, а потом вздохнул: – Увы, проблемы возникли с нашим соглашением. Почему-то казначейство не перечислило деньги на строительство авиазавода, взлетно-посадочной полосы и подготовку летчиков. Штурмовикам я уже приказал вылететь из Екатеринбурга, а базы для них нет. Сесть-то они как-нибудь сумеют. Вы сами знаете, что посадить самолет не так сложно.
– Да, это помню… – подтвердила Ольга Николаевна с непонятной тоской в голосе.
Хотя разве мне непонятна ее тоска? У самого по тому времени ностальгия, часто вспоминаю минуты, проведенные с ней в стогу, и как мы бесились в воде. И, черт бы меня побрал, на других дам и девиц после нашего полета с императрицей не то чтобы не могу смотреть, но нигде ничего не екает и желание не просыпается. Тем не менее понимаю, что физиологию не обмануть, и если с какой-либо симпатичной дамой в постели окажусь, то изобретенный Портейгом препарат для мужчин мне вряд ли понадобится. Вот только почему-то нет желания это проверять, лучше искать встречу с той, к которой тянет словно магнитом.
– Ваше императорское величество, необходимо перечисление обещанной суммы в пять тысяч золотом, без этих денег невозможно возведение авиазавода, аэродрома, да и летное училище не открыть. Место под наши замыслы нашли, господин Драчевский помогает. К строительству подводной лодки уже приступили, правда, владельцу доков только сегодня я перечислил обещанную сумму в две тысячи золотом из сибирской казны, – произнес я, давая понять, что работы ведутся и своему слову я верен.
– И как вы все успеваете? – задала риторический вопрос императрица, а потом сказала: – Я вас поняла, немедленно уточню, почему не поступили на ваш счет деньги. Через час-два свои обязательства по соглашению исполню. Кстати, Иван Макароввич, а когда вы собираетесь прибыть в мою резиденцию и лично доложить о состоянии дел?
– Гм, Ольга Николаевна, хотел бы еще вчера, но дел столько, что назвать какой-то точной даты никак не могу, – ответил императрице.
Парой незначительных фраз с ней обменялись, в том числе и теми, которые понять можем только мы. А потом я вновь связался с Екатеринбургом, узнать, как обстоят дела. Самолеты в Санкт-Петербург вылетели, два эшелона на фронт отправлены и еще три на погрузке. Заводы работают на полную мощность, а господин Велеев жутко расстроен, докладывая, что расходы превысили доходы, и если так пойдет, то сибирская казна опустеет за считаные месяцы.
– А конкретнее? – поинтересовался я у банкира. – Сколько у нас в запасе времени?
– Десять месяцев, – с печальным вздохом ответил Велеев. – Это при условии, что расходы не будут так стремительно увеличиваться.
Честно признаюсь, названная цифра меня обрадовала, а зная, как любит перестраховываться Алексей Петрович, я понял, что легко протянем пару лет.
Уже вечером, при свете прожекторов и фар от автомобилей, я вновь прибыл на площадку, где скоро (надеюсь) начнут собирать самолеты и будут учиться летчики. Из имперской казны деньги поступили, часть средств я переправил в Сибирь (пусть Велеев немного успокоится), остальные сразу пустил в дело. Оплатил строительство, рассчитался с бывшими владельцами строений, в которых будут завод и учебный корпус. Наняли строителей и вместе с губернатором поставили перед ними задачу. Взлетно-посадочная полоса уже более-менее пригодна для приема самолетов. Вскоре еще одну построят и бетоном зальют, чтобы если пойдут дожди, то самолеты не простаивали. Честно признаюсь, что чуть ли не с ног валюсь от усталости, а впереди еще запланированная встреча с журналистами. Анзор тоже крутится, с кем-то встречается, договаривается… как умеет, вот сейчас подъехал и доложил, что часть материалов промышленники готовы выделить на благое дело бесплатно.
– Это какими же ты их словами убедил? – недоверчиво спросил я.
– Благое дело мы делаем, – уклончиво ответил мой контрразведчик и в очередной раз пожаловался: – Ваше высокопревосходительство, людей у меня почти нет. Задачи, которые вы поставили, могу не выполнить. Разрешите из Сибири запросить подкрепление?
– Гм, прости, замотался, – покаялся я, – не дал команду, чтобы сюда отправлялись.
– Уже собираются, – улыбнулся Анзор. – Серафима Георгиевна приедет и Анна Максимовна, ваша делопроизводительница…
– Александр отпустит ее одну? – удивился я.
– Э-э-э… Жало осуществит охрану дам в дороге, – ответил мой контрразведчик. – В Екатеринбурге остается Картко, я его просил лично присмотреть за вашей сестрой. Но они ждут вашего разрешения.
– Сейчас поедем в отель и оттуда позвоним, – пообещал я другу, но предупредил: – Мы тут временно, наладим дело и вернемся обратно, скажи им, чтобы весь скарб не тащили.
– Все объяснил, не переживайте, – ответил тот.
Пару часов удалось поспать, а ни свет ни заря меня разбудил подпоручик:
– Ваше высокопревосходительство! Вставайте! Расчетное прибытие самолетов через два часа.
– Каких самолетов?.. – Спросонья я не сразу сообразил, о чем Василий Петрович говорит, а потом резко на кровати сел: – Как два часа? Они что, ночью летели?!
– Никак нет! В Устюжне заночевали, вылет назначен на пять утра, обещались прибыть в семь утра, – ответил мой водитель.
– Черт! Они сумеют отыскать взлетно-посадочную полосу? – забеспокоился я, лихорадочно одеваясь.
– Ориентиры им передал поручик, хотя как все выглядит с высоты, сложно сказать, но должны отыскать. Полетят над железнодорожными путями, а там флаги наши увидят и полотнище расстелем с изображением грифона.
Нервно прохаживаюсь по полю, каждую минуту ожидая услышать в небе звуки моторов. С погодой повезло, нет дождя и тумана, облачность не сильная… а штурмовиков все нет. И время уже половина восьмого.
– Где же их черти носят? – бубню под нос, и в этот момент раздается чей-то крик:
– Летят!
Три машины, друг за другом, приземлились и откатились к концу взлетно-посадочной полосы. Из самолетов ко мне с докладом поспешили три пилота и два стрелка. Почему-то прилетел один истребитель и два штурмовика.
– Ваше высокопревосходительство! Разрешите доложить о прибытии и выполнении вашего задания! – вытянулся передо мной молодой подпоручик в новенькой летной форме, улыбаясь во весь рот.
– Молодцы! Вольно, – отмахнулся я и каждому пожал руку, а потом спросил: – Кто старший? Как прошел перелет? Есть ли проблемы?
Меня успокоили и заверили, что все нормально. Боевые машины отличны, а задержались они, потому что на развилке железной дороги выбрали неверное направление, но когда подлетели к порту, то ошибку поняли и вернулись. Самолеты прибыли оснащенными боезапасом к пулеметам. Также летчики привезли ранцы с парашютами, которых успели на мануфактурной фабрике нашить всего семь штук, после того как провели испытания. Одного я не понял, на хрена они все парашюты с собой взяли? Всего-то пять человек в воздух могут подняться! На этот вопрос подпоручик ответил:
– Приказали вам передать, для проверки и разрешения запустить в серию.
Черт возьми, если провели испытания, так для чего требуется мое благословение-то? Или предлагают самому с какой-нибудь высоты прыгнуть и на прочность строп с куполом посмотреть? Опять господин Марков перестраховывается. И что печально, он отправил самолеты к границе без средств спасения экипажей. Созвонился с Михаилом Алексеевичем, дело оказалось в финансировании, без моей отмашки господин банкир не согласен непонятно на что перечислять средства… Думал, уже взорвусь от ярости на всех и вся, особенно когда Марков заикнулся, что отец Даниил не в курсе этого. Пришлось дозваниваться Велееву, объяснять вторично, что решение он принимает совместно с Даниилом Сергеевичем Пуштаревым.
Тяжелый день, за которым последовала вереница таких же. Всем требуется мое добро на каждый чих. Подводная лодка строится, но и там чуть ли не каждый новый прибор или двигатель со мной согласовывают. Летная школа еще не начала работу, и не собрано ни одного самолета на территории Санкт-Петербурга, но переоборудование завода уже завершается.
Сам же я вздохнул с облегчением, когда прибыли помощники (сразу их с собой стоило взять!). У нас теперь, почитай, такое же управление, как в Екатеринбурге. Работа кипит, и с финансами все наладилось. А вот сводки с фронтов не очень утешительны. Отступает имперская армия, а наши танки ведут бои с противником, у которого тяжелое вооружение мало чем уступает нашему. Зато заводы в Сибири развивают полную мощность. Почти сформирован авиаполк, создаются танковые бригады, и скоро перелом наступит, погоним супостата! Терешкин по моей просьбе сделал механизм для сброса с самолетов торпед. Обкатаем эту технологию, и отправлю десяток штурмовиков поближе к тому порту, куда, по прикидкам, будут приходить по морю караваны из Британии.
– Иван Макарович! – чуть ли бегом ворвался в мой кабинет Анзор. – Пять минут назад пришла информация, что транспортные корабли англичан везут союзникам подмогу! Но не это главное! Они собираются сделать высадку! Короче, прошляпил я этот момент!
– Быстро на аэродром! – подхватился я, но потом связался с дежурным на территории уже построенного авиазавода и приказал: – Самолеты немедля подготовить и оснастить торпедами! Приеду и лично проинструктирую пилотов!
Глава 18
Завершить миссию
По дороге поинтересовался, откуда стало известно о конвое. Мой начальник контрразведки рассказал, что сторожевой корабль Российской империи при патрулировании наткнулся на вражескую эскадру. Командир корабля принял решение только сообщить в штаб об увиденном, да и не мог он в бой вступить, калибр пушек сторожевика не позволял бить на такое расстояние, а подойти ближе враг не позволил. «Стриж», такое название имел корабль, сумел уйти почти целым, линейные корабли врага за ним даже в погоню не пустились, предпочтя охранять тихоходные транспортники. Но самое главное не это! Сторожевик встретился с эскадрой в Балтийском море, в районе Таллина!
– И где, черт возьми, они высадиться собрались?! – стукнув кулаком по колену, воскликнул я.
– В районе Нарвского залива, – ответил Анзор и пояснил: – Один из основных ударов Альянса идет из Кенигсберга, в попытке отрезать нас от моря и захватить территорию Эстонии и Латвии. Судя по сводкам с фронтов, большую часть Литвы мы уже потеряли, не можем удержать линию обороны.
Да, в последнее время дела на фронте обстоят неважно. И, что печально, о нападении Альянса знали все! Однако подготовка к отражению агрессии велась из рук вон плохо. Генеральный штаб сейчас рапортует в газетах, что все идет по задуманному плану, войска тактически отступают и перегруппировываются перед мощным ответным ударом. Надеюсь, в словах генералов есть толика правды. Гастев сообщает, что бои упорные, Сибирские части при поддержке танков, минометов могут прорвать оборону противника в любой момент, но численный перевес не на нашей стороне.
– Иван Макарович! – подбежал ко мне Терешкин, когда я направился к стоящим самолетам.
– Слушаю вас, Василий Андреевич, – пожал руку своему главному конструктору.
– Хочу доложить, что на каждый самолет установлено по торпеде. Тренировочные вылеты совершали всего два раза, нет гарантий, что механизмы поведут себя должным образом. – Терешкин судорожно сглотнул. – Черт! Горло пересохло, это от волнения! Количество бомб уменьшено в три раза, для компенсации веса. Лучше всего направлять торпеду впереди по ходу корабля, чтобы она попала в середину борта. Высота перед сбросом, судя по расчетам, должна оказаться не выше ста метров, лучше меньше.
– Вы ничего нового не сообщили, – улыбнулся я, не совсем понимая, из-за чего он так нервничает.
Его разработки, с моей подачи и по кое-каким подсказкам, себя хорошо зарекомендовали. Сообщения с фронта говорят о том, что наши танки превосходят вражеские. К сожалению, мы промедлили с наращиванием их производства, и численное превосходство в этой технике не на нашей стороне. Ничего, зато в небе имеем явное преимущество. Самолеты врага неуклюжи и ничего не могут противопоставить истребителям и штурмовикам из Сибири.
– Иван Макарович, к вылету готовы две машины, – доложил подпоручик, отвечающий за техническое состояние самолетов.
– Почему два? – забеспокоился я и кивнул на стоянку: – Три же машины стоят, и у всех торпеды подвешены!
– Гм, подпоручик Грищенок, пилотирующий истребитель, отсутствует. К сожалению, заменить его некем, – не глядя на меня, произнес Терешкин.
– И где он, почему не на аэродроме? – нахмурился я.
– В больнице, – поморщился подпоручик-механик.
– И что он там делает? Устроили какой-нибудь дебош? Сильно его побили? – спросил я.
Вообще-то с дисциплиной проблем нет, гулянки случаются, как и стычки с посетителями кабаков, но они не перерастают в членовредительство. Офицеры молоды, имеют в кармане деньги, и почему бы им не развеяться в свободное от службы время?
– Ваше высокопревосходительство, у подпоручика Алершина случился аппендицит, его ночью прооперировали, – ответил Терешкин.
– Черт, как не вовремя! – с досадой хлопнул я кулаком о свою ладонь. – Как операция прошла? Лекарствами обеспечен? – задаю вопрос своему зятю.
– Да-да, не переживайте, хирург отличный, следит за вашими медицинскими разработками и оказался рад присланным пилюлям и порошкам. Да, он просил вам передать низкий поклон за антибиотики и скромно интересовался, не поставите ли партию лекарств в его больницу, – ответил Василий Андреевич.
– Напомните потом, – отмахнулся я, – сейчас не слишком подходящее время.
Пилотам и стрелкам-пулеметчикам поставил боевую задачу, обозначил место на карте, где видели конвой, и попросил сильно не рисковать. Взлетели наши штурмовики, теперь уже больше напоминающие торпедоносцы, а я стою на взлетке и ищу причины, чтобы самому за штурвал не сесть.
– Иван Макарович, а давай я попробую, – предложил мой начальник контрразведки.
– Попробуешь что? – посмотрел я на него и закурил папиросу.
– Составить компанию пилотам, – указал Анзор рукой на летящие самолеты. – Управлюсь как-нибудь. – Он усмехнулся и добавил: – Три торпеды лучше, чем две.
– Это точно, – покивал я, загасил окурок каблуком сапога и направился к истребителю.
Очень нам не хватает обученных летчиков, мало самолетов. Пожалуй, следует еще пару машин из Екатеринбурга пригнать и оставить их для обучения. Зря я с этим делом затягивал, сейчас бы инструкторы могли на боевой вылет отправиться. Сейчас же управлять, худо-бедно, истребителем, несущим торпеду, могут Терешкин, Анзор и я. Главного конструктора отправлять в полет никак нельзя, нет у него навыков полета, как, впрочем, и у начальника контрразведки. Честно говоря, я и сам не слишком готов, но всяко лучше, чем перечисленные кандидаты. А мой друг прав, три торпеды намного лучше двух. Конечно, неизвестно, сумеем ли потопить хоть одно транспортное судно. Но, черт возьми, танки и пушки, боеприпасы, отправленные Британией своим союзникам, на фронте унесут много жизней наших солдат и офицеров.
– Баки полные? – поинтересовался я у подпоручика-механика, стоящего рядом с крылатой машиной.
– Так точно, ваше высокопревосходительство! – ответил тот и добавил: – Машина к полету готова, вот только нет летчика.
– Он есть, – хмыкнул я и полез в кабину.
Парашют лежит за сиденьем, надел его, подтянул лямки, не обращая внимания на Анзора, отговаривавшего меня на безрассудный поступок. В текущей ситуации, когда еще толком не придумано противовоздушное оружие, риск не такой и большой. Каковы шансы, что меня собьют? Оцениваю их минимальными, если только кто-то и не попадет по быстро движущейся цели, дав длинную пулеметную очередь. Сделать это очень и очень сложно, и тем более невероятен случай, что по мне начнут палить пушки кораблей сопровождения. Нет, они могут пострелять, но прицельно не получится. Револьверные выстрелы, как и большинство винтовочных, не опасны, кроме разве что шальной пули, случайно попавшей в уязвимое и плохо защищенное место.
– Анзор, ты, как сам любишь выражаться, не кипешуй, – хмыкнул я, видя, как друг из себя выходит. – Слетаю, посмотрю издали, что и как. Попытаюсь сбросить торпеду на транспортник или корабль прикрытия. Рисковать не собираюсь, да и сам же знаешь, что врагу нечего противопоставить нашим самолетам!
С последним утверждением где-то в глубине души не согласен, но делаю все уверенно. А мой друг знает меня хорошо, понимает, что отговорить не получится. Сам я уже принял решение и от него не отступлюсь. Или это просто ребячество? Нет, пока еще не наступило время, когда будут управлять битвой по видеосвязи. Солдаты и офицеры, перед боем ли, отдыхом или на марше, привыкли видеть своих командиров. Конечно, не всегда командующие армиями оказываются среди солдат или идут в атаку. Но грош цена тому командиру, кто, посылая на смерть своих людей, сам никогда не штурмовал укрепления врага или не держал оборону, отстреливаясь от противника и экономя патроны.
– От винта! – прокричал я и нажал кнопку старта двигателя.
Пропеллер закрутился, стрелки и лампочки в кабине ожили. Есть контакт! Сдвигаю фонарь над головой и начинаю, медленно добавляя газ, выруливать на взлетную полосу. Короткий разбег истребителя – и он отрывается от земли. Набираю высоту и ложусь на курс, стараясь ориентироваться по объектам на земле и разложенной на коленях карте. Странно, но управляю самолетом спокойно, при том, что налет за штурвалом составляет всего ничего. Постепенно разгоняюсь до максимальной скорости и лечу над береговой линией. Судя по расстоянию, если противник в районе Таллина, то запаса топлива хватит на несколько атак, а потом придется улетать. Пожалуй, когда в баках останется половина, а боезапас израсходую, тогда и лягу на обратный курс. Главное – не заблудиться! Ничего, компас поможет.
– Странно, почему не могу догнать штурмовики? – прищуриваясь, вглядываюсь вперед.
Видимость не ахти, облачно, того и гляди пойдет дождь, этак и в самом деле можно с курса сбиться. Скорость самолета чуть выше двухсот километров, в полете уже полчаса, а ни одного корабля, не считая рыбацких шхун, не заметил. И где же российский флот? Несколько военных судов, стоящих в Финском заливе, вряд ли сумеют оказать серьезное сопротивление британскому флоту. Черт, как можно прошляпить конвой с транспортниками, которые не могут развить приличную скорость? Нет у меня на эти вопросы ответов. Да и толку-то, если узнаю… Сейчас следует действовать по обстановке. Конечно, гарнизоны городов на какое-то время задержат врага, но следует отдавать себе отчет, что долго не продержатся. Если точны те сведения, которыми владею, то силы Альянса легко дойдут до Питера, а там и до столицы рукой подать. Особенно если им будет приходить подкрепление по морю.
– Кажется, это то, что я ищу! – воскликнул, заметив впереди две точки в небе, потом и небольшие прямоугольники на воде. – А это что за фигня?
Чуть в стороне от скопления кораблей врага, в этом нет сомнений, увидел четыре прямоугольника, по расположению которых можно легко догадаться, что они не относятся к конвою и его охране. Подлетая ближе, все понял. Эсминцы Российской империи вступили в бой с противником, а два наших линейных корабля обходят по дуге место сражения, собираясь никого не выпустить из подготовленной ловушки. Если правильно понимаю расстановку, то для англичан атака явилась полной неожиданностью, строй нарушен и идет лихорадочное маневрирование. Зря я думал, что наши адмиралы просто так бороздят моря! Классную западню они сумели конвою подготовить. Гм, а чего ж тогда такая паника от сообщения сторожевого корабля пошла? Или кто-то кому-то не доверяет и боится шпионов в штабах? Тем временем два штурмовика, оснащенные торпедами, выбрали цели и сбросили снаряды. Есть попадание! Взрывы на транспортных судах! А летчики не успокаиваются, уже зашли на другие корабли и стали палить из бортовых пулеметов и метать бомбы.
– Зря! – цежу сквозь зубы, наблюдая за действиями летных экипажей. – Не потопите вы никого, лучше бы прошлись огнем по палубам военных кораблей.
Пролетел над одним из эсминцев с поднятым морским флагом Российской империи. Моряки руками машут и, думаю, что-то приветственно кричат. Крыльями не стал качать, лечу дальше, выбираю цель. Пришел и мой черед совершить атаку. Большая баржа мне приглянулась, она перевозит танки. Борта у судна большие, маневрировать, считай, не может. Толкаю штурвал от себя и снижаюсь, выхожу напротив борта судна и дергаю за рычаг сброса торпеды.
– Что за хрень?! – восклицаю, понимая, что снаряд не покинул самолет.
Несколько попыток выпустить торпеду не увенчались успехом. Когда до баржи осталось метров пятьдесят, набираю высоту, предварительно дав несколько очередей из пулеметов. Попал или нет – непонятно, но выстрелы должны добавить нервозности противнику. Бомбы, пока не избавлюсь от торпеды, сбрасывать не могу, этак на них сам подорвусь: они могут удариться взрывателем о подвешенный снаряд и тут же сдетонируют. Заряд у них небольшой, но для моего самолета этого за глаза хватит.
Пролетел над баржей и впереди увидел большой военный корабль под флагом Германии. Линкор с бронированными бортами уже ведет огонь по нашим эсминцам. Ничего, скоро прозреют, что их окружили, и нашпигуют снарядами, превратив в дуршлаг. Делаю вираж и вновь захожу на баржу, которая взяла курс к берегу. По моему самолету начинают стрелять, но попаданий нет, а торпеда наконец-то упала в воду.
Вновь резко набираю высоту и закладываю левый вираж, краем зрения пытаясь проследить за торпедой. Скорость слишком большая, баржа остается за спиной, я же от души бью по линкору длинными очередями и открываю люк для бомбометания. Пролетая над линкором, израсходовал весь боезапас и, понимая, что больше ничего не могу сделать, сориентировавшись по компасу, направляюсь в обратную сторону.
Атакованная мной баржа разломилась пополам и уходит под воду, унося с собой танки, которые уже не смогут помочь врагу на поле боя. Не ожидал, что наш дерзкий и неподготовленный вылет завершится триумфом. Хотя и без нашего участия враг не смог бы достичь цели, очень грамотно подготовили западню моряки. Уверен, караван тут весь бы потопили, но зато мы доказали всем, что самолеты имеют стратегическое значение и с ними необходимо считаться.
– И откуда тут гроза-то? – до боли в глазах всматриваюсь сквозь бьющий в фонарь кабины ливень, бормочу и обеспокоенно бросаю взгляды на указатель уровня топлива.
Самолет стал легче, но из-за непогоды и шквалистого встречного ветра расход горючего сильно увеличился. Да и заблудиться могу среди грозовых туч, видимость ни к черту! И тем не менее показались знакомые очертания береговой линии. Нашел и наш аэродром, правда, немного покружить пришлось, не с первой попытки сумел зайти на посадку. На небе светит солнышко, и только раскисшая взлетно-посадочная полоса свидетельствует о прошедшей недавно грозе и ливне. Подумывал сесть на бетонку, но там еще ведутся работы и ее не достроили.
Приземлился, с радостью понимая, что и штурмовики все уцелели. Правда, вокруг них суетится персонал, в том числе и заливают горючее в баки.
– Иван Макарович! Так нельзя! – заявил мне Анзор, мокрый до нитки. – Ты представляешь, какие минуты мне пережить пришлось, пока ты развлекался?!
– С чего бы это такой вывод? – обнял я друга и похлопал по спине. – Ты весь вымок, если простудишься – лично тебе уколы делать буду!
– Не испугаешь, – хмыкнул мой друг. – Знаешь, ты вновь действовал безрассудно, поставив на кон все, чего добился. А если бы с тобой что-то случилось? Ты хоть представляешь, какая поднимется буча? Сибирь не…
– Хорош, – оборвал я Анзора. – Все знаю и понимаю. Как и то, что высади Альянс десант – и всем бы мало не показалось.
– А они не высадят? – удивился друг и недоверчиво на меня посмотрел. – Ваше высокопревосходительство, уж не хотите ли сказать, что тремя самолетами смогли разобраться с морским конвоем?
– Там шел бой, думаю, какой-то наш адмирал устроил ловушку кораблям Альянса. Конечно, исход морского сражения не ясен, но основного груза уже нет, и в этом наша с летчиками заслуга, – направился я к пилотам, рассматривающим что-то у одного из штурмовиков. – Господа офицеры! Объявляю вам благодарность за проявленную доблесть и обещаю, что награды не заставят себя ждать!
– Служим Отечеству, императрице и Сибири! – хором ответили те, вытянувшись по стойке «смирно».
– Вольно! – махнул я рукой. – Что тут интересного? – подошел к самолету.
Несколько пулевых пробоин на крыле, которые Терешкин линейкой измеряет и почему-то хмурится. Как потом доложил главный конструктор, пули, скорее всего, выпущены из винтовки и прошили металл насквозь. Но не это главное, судя по всему, если выстрел окажется удачным, то бронестекло фонаря пробьет, как и защиту топливных баков. В расчеты главного конструктора (и мои) вкралась непозволительная ошибка, не учли встречную скорость. Конечно, если стрельба будет вдогонку, то вряд ли что-то плохое произойдет, но на встречном курсе… Н-да, менять сейчас что-либо уже поздно, да и усиливать броню никак нельзя, вес увеличится, и все технические характеристики ухудшатся. Тем не менее главный конструктор пообещал что-нибудь придумать.
Пока же все силы брошены на изготовление подводной лодки. Терешкин днюет и ночует в доках, я с приехавшими помощниками занимаюсь и вовсе всяческой ерундой (на мой взгляд). Договариваюсь о поставках, даю газетчикам интервью, постоянно переговариваюсь с Сибирью и распределяю технику, какому воинскому подразделению и сколько направить. Бои идут ожесточенные, Альянс увяз, но продолжает давить. После атаки на конвой, который попал в расставленную адмиралом ловушку и понес большие потери, нет и попыток высадить десант на нашей территории. Тем не менее поставки вооружения из Британии в Германию идут, а мы ничего не можем сделать.
– Иван Макарович, а если здесь разместить пяток самолетов, чтобы они вылетали и трепали корабли противника? – предложил заместитель флаг-капитана Колчака, прибывший для координации действий.
Сейчас мы с ним стоим у карты в моем кабинете и пытаемся придумать, как использовать самолеты в сражениях на море. Именно Колчак с контр-адмиралом фон Эссеном разработали операцию на море, которая привела к первому крупному морскому поражению Альянса. Морские офицеры высоко оценили возможности самолетов, способных на многое.
– Не пойдет, – покачал я головой. – Дальность не позволит совершать перехват кораблей противника.
– Ну так увеличьте ее! – предложил тот.
Легко сказать! А как этого добиться, чтобы не снизить защиту и огневую мощь? Необходимы новые двигатели, но сейчас их нет. Мы так ничего и не решили; пока не освободим Польшу или часть ее территории с выходом к морю, наши самолеты не примут участия в морских битвах. Ну, если враг не приблизится на досягаемое расстояние удара. Сейчас же совершаются вылеты, в том числе и учебные, но с боезапасом, однако в пределах Финского залива, а туда корабли Альянса не заходят.
– Делаем все возможное, и, когда самолеты смогут действовать на большом удалении от берега, вы сразу об этом узнаете, – ответил я, и на этом встреча завершилась.
Наступила осень, а на фронтах почти без изменений. Силы Альянса не продвигаются дальше, а наши части не переходят в наступление. Такое ощущение, что все копят силы и в любой момент чаши весов могут качнуться в любую сторону. Люди Анзора докладывают, что деловые круги Германии и Британии недовольны происходящим. Как ни странно, но экономика начала давать сбои и не приносит дельцам запланированную прибыль. Нет, кто-то обогащается, рад подмять под себя военные заказы и все, что с этим связано. Однако канцлер перестает швырять деньги в топку войны.
Самолеты Альянса, этакие неуклюжие монстры, в небо боятся подняться, наши летчики их быстро сбивают. Танки и боевые машины врага только тогда могут рассчитывать на удачный исход боя, если имеют десятикратное численное превосходство. У нас одна большая проблема – количество техники! Генерал Гастев предложил не распылять силы, создать боевой кулак из сотни боевых машин, в том числе и самолетов, а потом нанести мощный и неотразимый удар. Заводы Сибири пока работают на склады, но в скором времени пойдет эшелон к фронту, и произойдет перелом в ходе войны. С императрицей, ее советниками и офицерами Генерального штаба уже обсуждается, как поступить после удачного наступления. Только освободить свою территорию, назначить контрибуцию проигравшим или продолжить наступать.
– Рано строить такие планы, – высказал я свое мнение Ольге Николаевне по телефону. – Если же представить, что запланированное сбудется, то есть ли нам смысл захватывать территорию врага? Что это принесет России? Население никогда не смирится с тем, что их подчинили чужой воле и превратили в подданных другой страны. Локальные территории, имеющие стратегическое значение, следует присовокупить к Российской империи, но это лучше обговорить при переговорах и назначении контрибуции.
– Не ожидала от вас таких речей, Иван Макарович, – озадаченно ответила императрица. – И какие земли, по вашему мнению, следует прибрать к рукам?
– Хотя бы Кенигсберг, – ответил я.
– Насколько я знаю, в Санкт-Петербурге вы свою задачу выполнили и сейчас подумываете вернуться в Екатеринбург, – перевела императрица разговор на другую тему.
– Совершенно верно, – подтвердил я, мысленно перебирая всех, кому о таком моем намерении известно. – Подводную лодку в скором времени спустят на воду, авиазавод выпускает самолеты, а училище готовит пилотов. Особого смысла оставаться в Питере у меня нет, а в Сибири следует увеличить выпуск продукции.
– Хочу вас попросить прибыть в столицу. Найдете время для общения? – произнесла императрица с уже знакомой и понятной мне (надеюсь) грустью в голосе.
– Почту за честь и сегодня же выезжаю! – ответил я, но потом посмотрел на кипу бумаг на столе и поправился: – Завтра, после обеда, до этого времени не успею с документами разобраться.
– Договорились, – ответила Ольга Николаевна, а потом добавила: – Жду!
Что-нибудь ей сказать не успел, она разорвала связь, а я с грустью принялся разгребать бумаги, но предварительно поставил Анну Максимовну в известность, что наша миссия в Санкт-Петербурге завершается и можно собираться обратно.
До утра разбирался с текущими делами, не вставая с кресла. Выпил пару литров кофе, выкурил неприлично много папирос, но с бумагами покончил. Главное – не вестись ни у кого на поводу и не начинать еще какое-то дело. Тот же управляющий авиазаводом и начальник училища (подполковник в отставке и прирожденный руководитель) все время что-то хотят улучшить. А на их хотелки требуются деньги.
– Иван Макарович, – широко зевнув, появилась в дверях моя делопроизводительница, – я закончила, документация собрана и готова к отправке.
– Вы отлично поработали, Анна Максимовна, – ответил ей и напомнил: – Не забудьте собрать личные вещи. Вы со своим женихом, Анзором и мной отправитесь на пару дней в столицу, после чего уже вернемся в Екатеринбург.
– Поняла, – кивнула та и уточнила: – Ваше высокопревосходительство, к вам на прием просится сэр Гардинг. Пустить или велеть охранителям, чтобы гнали к чертям?
– Гм… голубушка, пригласите, – крякнул я от конфуза.
Несколько раз ко мне приходили подданные британской короны. Сулили много чего, подкупить пытались, сволочи. Первых двух господ лично выгнал чуть ли не пинками и, стыдно признаться – матерными словами. Последующих выслушивал и приглашал Александра Анзоровича с парой охранителей, чтобы те не церемонясь вышвыривали посетителей. Естественно, делопроизводительница знает, как отношусь к посетителям с британским паспортом.
– Ваше высокопревосходительство, очень рад вас видеть! – через минуту зашел в кабинет Чарльз, держа в руке трость и шляпу.
– Сэр Гардинг, как человек вы мне приятны, – не стал скрывать я и поднялся навстречу. – Здравствуйте и рассказывайте, что заставило вас искать встречи со мной.
Как опытный политик, Чарльз не сразу приступил к изложению своих просьб. Он посетовал, что война затянулась и не видно путей разрешения конфликта.
– Иван Макарович, сейчас часть отраслей моей страны терпит убытки, – печально вздохнул Гардинг. – Согласитесь, ресурсы можно направлять на благие цели, а не на пушки и снаряды.
– Гм, скажите, а в каком лице вы со мной разговариваете? Как посол или старый знакомый? – поинтересовался я.
– Полуофициально, – усмехнулся мой собеседник. – Различные политические силы, в том числе и бизнес, зачастую имеют противоположные точки зрения. Вот им всем и приходится крутиться, как говорят русские.
– Если вы про поставки по договорам, то отгрузок не планируется, – покачал я головой. – В контрактах есть пункты о форс-мажоре и препятствиях выполнению обязательств в виде обстоятельств непреодолимой силы, в том числе катаклизмов и военных действий.
– Вы имеете докторскую степень врача, люди нуждаются в ваших медицинских препаратах и приборах! Никто не просит их бесплатно, наоборот, в силу ряда причин мы готовы платить на тридцать процентов больше, – произнес сэр Гардинг, а потом добавил: – Иван Макарович, война требует расходов, деньги вам требуются, от этого никуда не деться.
– Я к вам хорошо отношусь и поэтому не зову охрану, чтобы выгнали, – устало потер глаза и продолжил: – Если ваша страна выйдет из Альянса или откажется от поставок техники странам, которые воюют с Россией, то деловые отношения продолжим на прежних условиях. Другого варианта нет. И вы же умный человек, понимаете, к чему все идет, так объясните это британским политикам и бизнесменам…
– В Британии рассматривается полноценное вступление в войну, это ни для кого не секрет. Чья точка зрения победит – не знаю, но политика не претерпит резкого разворота. Считайте, что я открыл вам карты, – развел руками мой собеседник.
– На нет и суда нет, – пожал я плечами.
– Хорошо, я передам ваши слова заинтересованным лицам, – встал с кресла сэр Гардинг. – Позвольте откланяться.
– Приятно было вас увидеть в добром здравии, – встав, пожал руку этому неординарному человеку и политику. – Надеюсь, еще увидимся.
Визит посла, который, однако, явился сюда частным порядком, заставил меня призадуматься. Деловые связи со странами Альянса я заморозил, и никакой деятельности в этом направлении не ведется. А ведь есть те, кто являются ярыми противниками войны. Так почему бы их не заинтересовать в расколе коалиции и предложить дело, которое прибыльнее и приличнее убийств и разрушений. Конечно, со временем враги вновь попытаются раззявить пасти на Россию, и нам придется вновь поставить их на место. Но речь идет про сегодняшний день, и глупо не использовать даже малейший шанс.
– По дороге в столицу обязательно нужно Анзору пару идеек подкинуть. Пусть он в этом направлении поработает. Даже если и не удастся ничего, то получим лояльных к нам персон, которых можно и вербануть в дальнейшем… – пробубнил себе под нос, взглянул на часы и принялся собираться.
После того как наши автомобили в количестве трех штук направились в Москву, я со своим контрразведчиком обстоятельно обсудил, какие шаги предпринять нашей малочисленной агентуре в странах врага. Кому и какие денежные суммы можно предлагать (представляю лицо Велеева!) и что просить взамен. Анзор быстро понял идею и всю дорогу ерзал на сиденье, выдавая свое нетерпение сразу приступить к действиям. Он даже просился лично съездить в Германию с дипломатической миссией, но я не разрешил. Дипломаты имеют неприкосновенный статус, но не всегда и не везде, а потерять своего друга не могу.
В столице деревья желтеют и под ногами шуршат листья – осень наступила резко и неожиданно. Прежде чем отправиться на аудиенцию к императрице, мы заселились в гостинице, и я решил прогуляться по улицам. Лица прохожих приветливы и улыбчивы, правда, все куда-то торопятся и чуть ли не бегут. Ну, что всегда Москву отличало от других городов – это суета! Купил пару газет и бегло просмотрел заголовки. Хм, бравурные речи звучат, журналисты пытаются понять, когда же наша армия приступит к решительным действиям и погонит врага по всем направлениям. Еще их интересует вопрос о том, какие отступные захочет получить от Альянса императрица. Предположений много, но одна статья, в которой нет ни слова про войну, привлекла внимание. Идет рассуждение о судьбе самой империи и о том, как эта судьба связана с одним из влиятельнейших людей, господином промышленником, военным консультантом, банкиром – Хозяином Сибири. Неизвестный мне журналист предрекает, что в скором времени господин Чурков возьмет под свое влияние не только Санкт-Петербург (хм… с чего бы это?), но и всю центральную Россию…
– Иван Макарович! Неужели это вы! – оторвал меня от чтения газеты чей-то знакомый голос.
– Петр Евграфович! – обрадовался я. – Вот так встреча!
Мы пожали друг другу руки, а потом генерал предложил за чашкой кофе переговорить о текущих делах, вспомнить былое… короче, отметить встречу «без политических реверансов». Он так это сказал, словно грязно выругался.
– Надоело при дворе находиться? – понятливо усмехнулся я.
– В окопах оно проще, – кивнул Еремеев. – Так как, принимаете приглашение старого учителя?
Хорош учитель, за спиной которого три охранителя, да и ученик непрост, охраны даже больше.
– Почему бы и нет, – подумав, согласился я.
Мне стало очень интересно, что задумал генерал и сумеет ли довести свою партию до конца, не признавшись, что встретились не случайно. Улица, конечно, центральная, до резиденции не так далеко, но генералу тут явно делать нечего. Кстати, а почему не Ларионов со мной «столкнулся»? Хотя это-то понятно, ротмистра сразу заподозрил в том, что он подстроил встречу.
Еще большей неожиданностью для меня явилось то, что Еремеев потащил меня к себе домой.
– Петр Евграфович, может, к сути перейдем? – предложил я после того, как выпили за встречу, повспоминали, как когда-то стреляли по бутылкам, фехтовали и устраивали кулачные бои в этом месте.
– Иван Макарович, так вы не серчаете, что встречу ротмистр подстроил? – в лоб спросил генерал.
– С чего бы это? – пожал я плечами. – Душевно же поговорили, вспомнили былое, какие-то вопросы сняли, и, надеюсь, недомолвок между нами не осталось.
– Не желаете в меткости посостязаться? Можем устроить пальбу по бутылкам, – предложил мой собеседник и оглянулся по сторонам. – Н-да, мишеней мало, но что-нибудь можно придумать.
– Господин генерал, благодарю за предложение, но, – кивнул в сторону ворот, за которыми его и моя охрана дожидаются, – как бы господа офицеры на штурм не пошли, решив, что мы устроили тут дуэль.
– Черт! Действительно, все время про них забываю. Вздохнуть свободно не дают, вечно позади таскаются! Вы правы, не лучшая моя идея устроить тут пальбу, – покивал генерал. – А может…
– Петр Евграфович, мы же не дети малые, понимаю, что для чего-то серьезного меня пригласили, – перебил я его. – Давайте – карты на стол и вопрос закроем?
Взгляд Еремеева вильнул в сторону, брови он нахмурил и, тяжело вздохнув, прикурил папиросу.
– Иван Макарович, есть у меня одна к вам просьба. – Он глубоко затянулся и выпустил табачный дым в сторону.
– Слушаю, – осторожно ответил я, понимая, что сейчас-то он расскажет, для чего решил со мной «случайно» встретиться и затеял воспоминания о прошлом.
– Дай слово, что меня не станешь перебивать. А коли возникнут вопросы, то десять раз обдумаешь, прежде чем их задать. И еще, – он внимательно на меня посмотрел, – не руби сплеча и не пори горячку, даже если сказанное придется не по душе.
Еремеев на правах учителя и старого знакомого, которому я многим обязан, перешел на «ты», отправив весь этикет в дальние дали. Тем самым он подчеркивает, что следующие его слова могут больно задеть и оказаться неприятными.
– Хорошо, говорите, Петр Евграфович, обещаю выслушать молча и не перебивать, – сказал я и приготовился к… чему угодно.
Еремеев крякнул, налил себе полбокала коньяка, одним махом его выпил, рукавом занюхал, выдохнул – и начал монолог…
Ошарашил меня учитель, такого я не ожидал. Сижу, курю и про себя размышляю, как поступить. Нет, Еремеев прав на все сто, невозможно все так оставить. Две империи или государства в одной стране не смогут ужиться друг с другом. А Сибирь стала слишком сильна. Но, черт возьми, его-то вариант, как выйти из создавшегося положения, это… ну, право, даже не знаю. С одной стороны, я этого даже помыслить не мог, а с другой – почему бы и нет?..
Эпилог
Газетчики сошли с ума! Орут так, что у меня вот-вот треснет голова. И ведь не боятся наступивших холодов и выпавшего снега… Сегодня стало официально известно о полной капитуляции войск Альянса и подписании мирного договора с Российской империей. Да-да, вчера состоялся прием в резиденции императрицы, а потом… Гм, пока не желаю вспоминать определенные события, после которых ротмистр Ларионов на радостях предложил обмыть такие величайшие события почему-то за мой счет. Анзор его полностью поддержал, как и Еремеев. Последний, правда, не составил нам компанию, не смог покинуть пост охраны императрицы.
Читать бесплатно другие книги:
