От плоти и крови Робертс Нора

– Она защищает всех.

– Ага. Она именно так и говорит: чтобы не стать причиной нового нападения на город. Но я знаю, что там остались дорогие ей люди.

– Так и есть, – подтвердил Макс. – Мы приехали в Нью-Хоуп с друзьями: По и Ким, Эдди с Джо, а еще захватили по пути ребят из горной деревушки. С Флинном во главе.

– Тот парень с волком? – уточнила Фэллон, заметив краем глаза белый мех среди деревьев.

– Люпа. И по дороге к нам присоединились многие другие.

Макс рассказал о путешествии в Нью-Хоуп, пролив свет на некоторые детали, которые всегда опускала мать. И позволил дочери взглянуть на Лану его глазами. Увидеть молодую, отважную, привлекательную женщину, которая только училась водить машину, опасалась родов и не побоялась дать отпор городскому смутьяну на первом собрании.

Фэллон заснула, слушая родного отца, положив голову ему на плечо. И резко очнулась, когда он позвал ее:

– Малышка, просыпайся. Скоро рассвет.

– Что? Но… я задремала. Прости, видимо, сильно устала.

– Ты подарила мне возможность баюкать на руках спящую дочь. Поверь, это бесценный дар. А теперь нам пора. Я провожу тебя обратно.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

– Говорят, что любимые люди навсегда остаются в твоем сердце. Это правда.

– Но это совсем не то, – пожаловалась Фэллон, неохотно поднимаясь на ноги.

– Знаю. Но это не перестает быть правдой. Чем собираешься заняться сегодня?

– Нужно покормить кур и собрать яйца. Маллик обычно в это время доит корову. После завтрака у нас проходят занятия на втором этаже. Иногда интересные, иногда не очень. Потом еще дела по хозяйству, работа в теплице, готовка. А после обеда я должна наконец начать учиться обращению с мечом.

– И с нетерпением этого ждешь.

– Пока мне предстоит поднять оружие, подходящее для девочки, – изменившимся голосом произнесла Фэллон. Ее глаза стали пустыми, будто смотрели вдаль. Лицо заострилось. – Но когда разразится буря, подобная той, что обрушилась в ночь моего рождения, после того, как мне будет дана Книга заклинаний, после того, как я спущусь в колодец света, я приму щит и меч Избранной, Спасительницы мира. Дочери Туат Де Дананн, Воительницы добра. Этим оружием мне предначертано дать отпор тьме, не зная пощады. С этим оружием вступлю я в битву. Моя магия и моя кровь потекут в пламени и во льдах.

Фэллон заморгала, вновь становясь обычной девочкой.

– Ты выглядела в точности как Лана после одного из видений.

– Я чувствовала себя иначе. Сильной и могущественной.

– Ты уже сильная и могущественная, – сказал Макс и поцеловал дочь в лоб. – Мне пора идти.

– Папа, – прошептала она, обнимая его за шею и прижимаясь к груди. – Я тебя еще когда-нибудь увижу?

– Точно знаю, что да. – Отец снова поцеловал Фэллон и слегка отстранился, заглядывая ей в глаза. – Мы те, кто мы есть, крошка. Я вижу, кто ты есть, и очень тобой горжусь. И очень люблю.

Когда над восточными холмами появились первые солнечные лучи, он отступил в тень и растворился.

– Я тоже тебя люблю, папа.

* * *

Маллик выбежал из дома, пылая от ярости и чувствуя ледяные щупальца страха. Фэллон не ночевала в своей комнате и теперь куда-то запропастилась. Когда она найдется, не избежать ей наказания, боги свидетели!

Когда он обернулся к конюшне, готовясь оседлать коня, из леса вылетел белый филин. Затем из-за деревьев появилась непослушная девчонка. А из теней на самом краю поляны выглядывал проклятый волк, которого она наверняка и выслеживала всю ночь.

Маллик испытал невероятное облегчение и убрал руку с меча, в спешке повешенного на пояс. Но тут же ощутил прилив гнева.

– Ты выжила из ума или просто глупа? Бродить по лесу ночью, без разрешения! Я уже собирался читать заклинания поиска, опасаясь обнаружить твое безжизненное тело. Здесь водятся хищники, как четвероногие, так и на двух ногах. И они наверняка сочли бы тебя прекрасной закуской. Зачем ты вылезла из окна под покровом тьмы? Чтобы прогуляться в одиночестве по опасному лесу?

– Я была не одна. Мне явился отец.

– Ты рисковала жизнью, чтобы… – Маллик осекся, когда слова подопечной пробились сквозь пелену ярости. Он заметил, что взгляд Фэллон серьезен, а глаза покраснели от слез и усталости. – Отец? Родной отец?

– Он сказал, что я позвала его, и он откликнулся. Пришел сквозь истончившуюся завесу между мирами. Мы гуляли по лесу и разговаривали. Много разговаривали. А потом я отвела его к пруду и задремала. Хотя теперь очень об этом жалею. А с рассветом он исчез.

– Ты получила величайший дар богов.

– Понимаю. И совсем не расстроена, – добавила Фэллон, хотя по ее щекам катились слезы. – Он так похож на папу. В смысле, на Саймона. Такой же сильный, храбрый и добрый.

– Тебе очень повезло.

– Ты до сих пор сердишься?

Маллик до сих пор был изумлен и восхищен силой и волей, которые позволили его ученице привести отца в мир живых, но как наставник он был обязан проявить строгость.

– Ты обманула мое доверие и то доверие, которое, как мне казалось, установилось между нами.

– Прошу прощения за это. Но волк охотится лишь по ночам, а я так хотела выследить его. Нужно было спросить разрешения, но я боялась, что ты запретишь.

– Так это не первый раз, когда ты покидаешь дом после заката?

– Нет. Но сегодня мне удалось найти Фаол Бана, незадолго до того, как появился отец. Осталось приманить волка. Если я хочу стать воином, то должна справляться и с опасностями ночного леса.

– Ты еще не стала воином. И в моей власти запретить тебе выходить из дома.

– Но…

– Хочешь сказать, родители разрешали тебе бродить по ночам в одиночку?

– Нет. – Фэллон виновато опустила голову. – Однако мне уже исполнилось тринадцать, поэтому…

– Отличный возраст, – заметил Маллик, скрестив руки на груди. – Когда хочешь, можно объявить себя взрослой, когда не хочешь – оставаться ребенком.

– Ты сам назначил мне испытание, – тихо пробормотала девочка, радуясь, что наставник не может разглядеть расчетливого блеска в глазах, пока ее голова опущена. – Мне следовало сказать, что для его выполнения потребуется выходить в лес по ночам. Прошу прощения, что не сделала этого. Но если ты запретишь покидать дом, я не сумею найти волка.

– Какая удобная отговорка, – пробормотал Маллик.

– Это правда. – Фэллон сохраняла покаянную позу, но подняла на него глаза. – Я действительно сожалею, что нарушила запрет, однако мне уже удалось продвинуться в выполнении второго задания. Волк принял от меня лепешку. Еще не из рук, но если я приготовлю собачье печенье, то сумею рано или поздно уговорить Фаол Бана одолжить его ошейник.

– Мик должен сопровождать тебя. – Теперь уже Маллик взвешивал все «за» и «против».

– Мик? Зачем…

– Он хорошо знает лес, – прервал он ученицу, смерив ее ледяным взглядом. – Уж точно лучше, чем ты. А еще великолепно стреляет.

– Мне не нужен какой-то мальчишка, чтобы…

– Его пол не имеет значения. Важны только умения. И я разрешу тебе проводить два часа в лесу по ночам, если будешь брать с собой сопровождающего. Только на этих условиях ты сможешь продолжать выслеживать волка.

– Ладно.

– Дай слово, здесь и сейчас, что впредь будешь придерживаться нашего соглашения.

– Буду. Клянусь.

– Что ж, можешь отправляться в постель и отдохнуть пару часов перед занятиями.

– Я не устала, честно. И чувствую себя великолепно.

– В таком случае потрать свою энергию на кормление кур и сбор яиц. А потом подои корову, сделай завтрак и принеси дров. После чего сорви в теплице все необходимое для приготовления супа.

– Почему я должна выполнять все дела по хозяйству? – возмутилась Фэллон.

– Учитывая проступок, это наказание кажется даже слишком мягким. Посмотрим, сумеешь ли ты завоевать доверие Фаол Бана и восстановить мое.

– Но ты все еще собираешься учить меня обращению с оружием? Сегодня ночью у меня было видение по поводу того меча, который висит над камином, и того, который я приму в качестве Избранной.

– Несносная девчонка! И ты тянула так долго, прежде чем рассказать об этом?

– Ты злился на меня, – тихо произнесла Фэллон и поняла, что наставник до сих пор в гневе.

– Так что за видение?

Она закрыла глаза, чтобы воскресить воспоминания и эмоции, а затем заговорила:

– Сложно объяснить. Я словно ощущала вес меча и щита. И знала, что не получу их, пока не научусь обращаться с тем клинком, который висит над каминной полкой.

– Все верно. Ты молодец. И нет, это не отменяет упреков в изворотливости. Отправляйся по поручениям. И если меня устроит качество их выполнения, сможешь взять меч, предназначенный для тренировок.

Фэллон радостно взвизгнула и помчалась кормить кур. Маллику оставалось только возвести очи к небу и взмолиться богам о ниспослании терпения, чтобы воспитать из непоседливой девчонки грозную воительницу.

* * *

Несмотря на заклинания, которые не позволяли мечу наносить серьезные раны, после первой тренировки с оружием все тело Фэллон было покрыто синяками, а мышцы невыносимо ныли от напряжения.

На закате она вышла из дома. В кармане лежало сухое печенье, которое любили собаки на ферме. На окраине леса уже ждал Мик.

Фэллон тоже захватила с собой лук и колчан. Еще неизвестно, кто лучше стреляет!

– Привет! – махнул ей мальчишка и зашагал рядом. – Так ты правда нашла Фаол Бана или все выдумала, потому что Маллик на тебя сердился?

– Я ничего не выдумывала, – фыркнула она. – Я видела волка и наверняка сумею снова его выследить.

– Может быть. Но только ненормальные шляются по лесу в ночь Самайна. Там бродят привидения, и не всегда дружелюбные. Да и феи не прочь подшутить над заблудившимся путником.

– Я в состоянии о себе позаботиться. И взяла тебя с собой только потому, что Маллик заставил. А вчера ночью я встретила отца.

– Того, который умер? – присвистнул Мик. – Заливаешь! – Он пожал плечами, взбежал по дереву и перекувыркнулся через голову назад, а когда приземлился, заметил суровый взгляд собеседницы и примирительно вскинул руки. Новое перо в одной из его косичек трепетало на ветру. – Понял-понял, ты ничего не выдумываешь. Круто! Я никогда не говорил с призраками. Каково это было?

– Мне повезло получить дар от богов: возможность пообщаться с погибшим отцом.

– Моя мама умерла сразу после моего рождения. Пожалуй, я бы тоже не отказался увидеть ее.

– Может, однажды это произойдет, – смягчилась Фэллон, которой были хорошо знакомы и чувство потери, и желание узнать больше об умершем родителе.

– Может, – не стал спорить Мик. – Эй, ты обрезала волосы! Зачем?

– Захотелось. – По крайней мере, какой-то части ее. – Кроме того, с короткими будет меньше хлопот. Если продолжишь болтать, волка мы точно не найдем.

– Да он услышит, как ты дышишь, – хмыкнул Мик. – Ты сумеешь выследить Фаол Бана, только если он сам того захочет. Вот только с какой стати ему желать встречи с девчонкой, которая планирует стащить его ошейник?

– Я не собираюсь красть. Всего лишь одолжить. С разрешения владельца. – Фэллон увидела белую тень, промелькнувшую над головой, и ухмыльнулась. – Это не я выстрелила в филина, пытаясь забрать его яблоко.

Мик пожал плечами, разбежался, подпрыгнул, ухватился за ветку, перевернулся и легко приземлился.

Фэллон решила, что раз уж она застряла в компании самодовольного мальчишки, нужно будет научиться у него парочке трюков вроде этого. После того как она найдет волка.

Когда на тропинке перед путниками возник величественный белый зверь, Мик ненадолго замолчал. Воцарилась блаженная тишина.

Фэллон достала из кармана печенье, которое испекла сама, наклонилась и протянула угощение Фаол Бану.

– Ого! Да он настоящий гигант.

– Тихо!

– Не думал, что когда-нибудь увижу его так близко.

– Тише ты! – прошипела Фэллон. – И не шевелись.

– Ты правда думаешь, что волк возьмет печенье у тебя из рук? Он же бог, как-никак!

– Не обращай внимания на этого мальчишку, – сказала девочка Фаол Бану. – Даже всемирная катастрофа не заставит его замолчать. Я приготовила тебе печенье в качестве знака уважения. Ты же можешь заглянуть в мое сердце? Увидеть, как велико мое восхищение?

Она бросила печенье волку. Тот обнюхал угощение, съел его и растворился в тенях.

– Так и знал! – насмешливо протянул Мик.

– Он принял подношение, – возразила Фэллон. – Я и не ждала, что он сразу начнет брать еду из рук. На это требуется время.

– Ты слышишь его мысли?

– Немного. С собаками, кошками и лошадями общаться проще. Фаол Бан обладает магией и не готов пока впустить меня в свое сознание. На это требуется время, – повторила она.

– Хочешь проследить за ним?

– Нет, – решила Фэллон. – Думаю, лучше позволить ему самому находить меня, когда он этого захочет.

– У нас осталось почти полных два часа.

– Может, пока научишь меня, как кувыркаться в воздухе и взбегать на дерево?

– Но ты же не эльф! – уставился на нее Мик.

– Это не значит, что у меня не получится.

* * *

На протяжении почти двух полных недель их вылазки проходили примерно по одному и тому же сценарию: Мик встречал Фэллон и не затыкался, пока им навстречу не выходил Фаол Бан. Волк милостиво принимал печенье и исчезал.

Но каждый раз он оставался все дольше и дольше. И даже начал затаиваться в кустах, наблюдая, как Фэллон тренируется кувыркаться на деревьях, будто эльф.

В одну из ноябрьских ночей они с Миком шли по лесу, залитому лунным сиянием. Земля замерзла и звенела под ногами, а над озером клубился туман.

– Да ты состаришься прежде, чем Фаол Бан позволит тебе приблизиться к нему. Кстати, а сколько тебе потребуется, чтобы постареть? Миллион лет? Ты же вроде ведьма? И должна владеть магией. Почему бы тебе, ну, не знаю… – Он поводил пальцами в воздухе.

– Я ведьма. И владею магией. Но с волком потребуется время.

– Ты всегда так говоришь. Не проще ли обхитрить его?

– Ты что, ничему не научился после выстрела в Таише? Фаол Бана нельзя обхитрить. И будет неуважением даже пытаться. Филин сам преподнес мне яблоко, потому что я отказалась от хитростей и пролила собственную кровь, защищая его.

– Тогда я могу выстрелить и в волка, а ты снова мне помешаешь.

Фэллон только покачала головой и тяжело вздохнула. На тропинке бесшумно появился Фаол Бан.

– Не обращай на него внимания. Он просто идиот.

– Ты каждую ночь таскаешь печенье для волка, а идиот при этом я?

Оскорбленный, Мик бросился вперед, желая доказать свою смелость. Фэллон взмахнула рукой, сбивая его с ног волной магии.

– Он не желал причинить зла, – заверила девочка Фаол Бана. В этот раз она встала на колени. – Меня зовут Фэллон Свифт. Я дочь Туат Де Дананн. Я принадлежу свету и мечу, лесам и болотам, равнинам и холмам, городам и деревням. Я – все, кто был до меня, все, кто придет после. Я связана с Таише, богом-филином. – Она подняла локоть, и белая птица слетела вниз. – И готова стать твоим партнером. – Фэллон достала печенье. – Это угощение – знак моего уважения. Я сделала его своими руками, чтобы порадовать тебя. Окажи честь, прими это скромное подношение.

Фаол Бан впился немигающим взглядом в глаза девочки. Она почувствовала, как его разум проникает в ее сознание, и поняла, что это проверка ее храбрости и силы воли.

Волк приблизился настолько, что они оказались лицом к лицу, и слизнул печенье с ладони Фэллон. Не отводя взгляда, она положила руку на большую голову и погладила шелковистый мех.

– Я не заберу ошейник. Он принадлежит тебе. Прошу лишь пойти со мной, чтобы Маллик знал: я прошла испытание.

Когда она встала, Мик осторожно ткнул ее в спину.

– А мне можно погладить Фаол Бана?

– Я бы не стала, – коротко ответила Фэллон. – Особенно после того, как ты предлагал выстрелить в него.

– Не в него! Я бы никогда… Он взял еду у тебя из рук. Позволил себя коснуться.

Фэллон оглянулась и увидела на лице Мика трепет и легкий страх.

– Я та же девчонка, какой была раньше. Но сегодня придется пропустить нашу тренировку. Нужно вернуться домой и рассказать все Маллику.

– Фаол Бан пойдет с тобой?

– Выбор за ним. Но я в любом случае должна рассказать все наставнику. – На какое-то время потеряв дар речи, Мик проводил девочку до дома. – Можно встретиться завтра после полудня, чтобы возместить эту тренировку, – предложила Фэллон и насмешливо взглянула на необычно молчаливого спутника. – Если ты, конечно, не боишься меня теперь.

– Не боюсь я тебя, – отмахнулся Мик. – И учти, в следующий раз, когда собьешь меня с ног, я тоже в долгу не останусь.

Фэллон пренебрежительно пожала плечами и вышла на поляну.

Словно по сигналу, из дома показался Маллик и с непроницаемым выражением лица проследил за приближением залитой лунным светом ученицы. Филин сидел у нее на руке, а рядом мягко ступал белый волк.

Глава 9

Первые занятия Фэллон с мечом оставляли на теле синяки, но не притупляли ее решимости. А вот третье, и последнее, испытание вызывало замешательство.

Отбивая и блокируя удары и выпады Маллика, девочка не переставала задавать вопросы и сомневаться.

– Но у меня уже есть лошадь, притом замечательная. Зачем мне еще одна?

Спарринг снова закончился тем, что она полетела на землю. Все тело ныло, синяки болели от очередного грубого соприкосновения с твердой, промерзшей почвой.

– Следи за равновесием, дитя, – наставительно заявил Маллик. – Владение мечом требует не только силы и точности удара. Но и внутреннего баланса.

– Да-да, – проворчала Фэллон, поднимаясь и потирая ушибленные места, но снова решительно вскидывая меч. – А золотое седло? Это же просто глупо. Оно было бы слишком тяжелым и жестким.

– Если ты так считаешь, может, и не стоит его искать?

– Я хочу получить приличную ванную, так что… – Договорить Фэллон не успела, потому что снова пропустила удар под колени и плюхнулась на задницу.

– Убита. – В этот раз Маллик наставил магически затупленный кончик меча на живот ученицы.

– Твой клинок длиннее, чем мой. Как и руки.

– А ты ждешь, что сражаться придется только с противниками твоего размера? – поинтересовался наставник, отступая назад и жестом веля ей подняться.

– Просто указываю на твои очевидные преимущества. – Она сумела отразить удар и остаться при этом на ногах. – Так вот, я отправлюсь на поиски лошади с золотым седлом, но ни то ни другое мне не нужно. – Ей опять удалось успешно парировать выпад Маллика. – Так что мне делать, если скакун все же решит связать себя со мной, как произошло с Таише и Фаол Баном?

– Этот вопрос настанет время задать, когда и если ты найдешь лошадь.

– О, в этом я даже не сомневаюсь.

Обретя уверенность после третьего безупречно проведенного приема, Фэллон попыталась преодолеть защиту наставника. Он парировал выпад, повернулся вокруг оси и шлепнул мечом плашмя по спине ученицы достаточно сильно, чтобы та полетела на землю лицом вперед.

– Проклятье!

– Иногда придется сражаться среди хаоса, когда тебя будет отвлекать множество вещей, но если не сконцентрировать внимание на противнике, то потерпишь поражение. Отодвинь в сторону мысли об испытании, очисти свой разум и думай только о своем мече и моем мече, о своем теле и моем теле. Следи за моими движениями, за глазами. И учись.

Фэллон изо всех сил постаралась сосредоточиться на тренировке, но все равно постоянно оказывалась на заднице, на коленях или лицом в грязи, с перерезанным горлом, проткнутым легким или отрубленной ногой.

К концу занятия правая рука почти перестала действовать, а все тело едва ощущалось, как после побоев.

К наступлению зимы Фэллон постепенно начала улавливать ритм и освоила множество полезных приемов. Хотя Маллик был скуп на похвалы, он все же давал понять, что доволен успехами ученицы. Теперь каждое утро она начинала с отжиманий, чтобы руки стали сильнее, а каждое занятие заканчивала упражнениями из йоги, которые помогали обрести чувство равновесия.

Не забывала Фэллон и про отработку трюков с деревьями, представляя лица братьев, когда те увидят, на что она способна.

Она наполняла ведра водой, поднимала их и делала жим, пока мышцы не начинали дрожать и гореть. А еще, когда Фэллон была абсолютно уверена, что за ней никто не наблюдает, она танцевала, надеясь улучшить координацию и сделать более точными движения ног.

Никто не отменял и теоретических занятий. Маллик рассказывал о богах, о старых традициях, о магии, о ритуалах и праздниках.

В свободное время Фэллон тренировалась с Миком и искала в лесу белого коня по имени Леох[8] с его золотым седлом.

На праздник зимнего солнцестояния они с Малликом провели обряд воззвания к богам, зажгли свечи, которые символизировали возвращение света после самой темной зимней ночи. А также смастерили и повесили венок – знак Колеса года.

Фэллон мечтала о видении про семью, о том, чтобы провести с матерью ночь, какую провела с Максом, но чувствовала лишь отголоски магических сил, слышала лишь обрывки фраз, произнесенных голосами богов.

Когда ритуал был завершен, они оставили часть пирога птицам и вылили немного вина на землю для богини.

Первое Рождество без родных всколыхнуло воспоминания и заставило Фэллон почувствовать себя совсем одинокой, как в дни после отъезда с фермы. И даже елка, которую Маллик разрешил подопечной выбрать и украсить по собственному желанию, не подняла ей настроения.

Но Колесо года продолжало свое вращение, несмотря ни на что.

Январь принес метели и снегопады. Река замерзла, и лед ярко сверкал на солнце. Стало слишком холодно, чтобы охотиться на дичь или искать неуловимого белого жеребца. Мик утверждал, что Леох достигает двадцати ладоней[9] в холке и не потерпит на своей спине всадника.

Ночи тянулись теперь бесконечно, оставляя слишком много времени для кошмаров о кружащих воронах и близящихся бурях. О каменных кругах, окутанных туманом, и о сущностях, скользящих в темноте.

* * *

Пока мир Фэллон сжимали ледяные тиски зимы, в поселении Нью-Хоуп вовсю кипела работа. Жители города разгребали лопатами снег, охотились на оленей, собирали урожай в обогреваемых теплицах. Повара общественной столовой, которую основала Лана, готовили огромные кастрюли супа, пекли множество буханок хлеба и пирогов, делали масло и сыры.

Дети посещали школу, где получали не только знания, но и практические навыки. А магическая академия имени Макса Фэллона помогала одаренным ученикам обрести контроль над способностями и учила уважать права других людей.

В поселении, где теперь жили более пятисот человек, вопрос охраны – как внешней, так и внутренней – стоял особенно остро. Здесь были должным образом избранные мэр и городской совет, а также небольшое отделение полиции и пожарная часть. С тех пор как первая группа выживших явилась в это место, община росла и процветала согласно планам основателей.

Ни один из тех, кто пережил Приговор, сумел добраться до Нью-Хоуп и стал свидетелем резни на четвертое июля, не забыл, насколько важно защищать город и насколько тонка грань между светом и тьмой.

Кэти Парсони выжила среди всего этого и лучше кого бы то ни было знала о непрочности мира. Она не просто потеряла родителей. Ее отец, хоть и не по собственному злому умыслу, стал причиной распространения вируса. После чего умерли все ее близкие, кроме близнецов, которые на тот момент находились в утробе.

Заражение, из-за которого пришли в упадок правительства и крупные города, пробудило магию. Теперь силами обладали люди по обе стороны баррикад.

Кэти выжила, а доброта, сострадание и героизм еще двух человек помогли ее детям появиться на свет. И еще одной сироте – обрести мать. Она часто размышляла, почему близнецы родились с магическими способностями, в то время как ни она, ни Тони ими не обладали. С другой стороны, часто бывало и наоборот: в Нью-Хоуп жили несколько семей, где именно у родителей пробудился дар, тогда как их дети остались обычными.

Все зависело от крови и передавалось от предков, но не всегда от отца с матерью. Кэти полагала, что Дункан и Антония унаследовали магию от деда, ее отца. Он был хорошим человеком и даже не предполагал, что являлся плотью и кровью древнего рода и что темные силы из-за завесы миров сделают его инструментом апокалипсиса.

Кэти постоянно переживала, что дар близнецов сделает их предметом охоты для тех, кто находится за пределами Нью-Хоуп. Для Мародеров, для жаждущих крови Праведных воинов, для ищущих власти подпольных сект, для остатков правительственных организаций, которые вербовали и изучали обладающих магией.

Но даже мать неспособна была удержать детей в пределах города. Они могли и хотели помочь, а их силы делали их незаменимыми.

В прежнем мире трое подростков сейчас беспокоили бы Кэти по совсем иным причинам: из-за проблем в школе, из-за дурного настроения, из-за попыток бунтовать. Конечно, она и сейчас со всем этим сталкивалась, но раньше ей не пришлось бы волноваться о том, что ее малыши не вернутся из разведывательных вылазок и спасательных операций.

И уж точно Кэти ни за что бы не разрешила четырнадцатилетнему сыну разъезжать на мотоцикле! Она до сих пор упрекала себя за согласие на подобное безумие. Во времена до Приговора близнецы не учились бы рукопашному бою, не говоря уже о том, чтобы тренировать других.

А милая добрая Ханна должна была бы тосковать по мальчику из школы или слишком громко слушать музыку в своей комнате вместо того, чтобы зашивать раны и вправлять кости в общественной больнице.

Тьма лишила всех троих детей Кэти детства. Лишила всех людей чего-то.

«И все же остались и поводы для счастья», – напомнила она себе, одеваясь.

Остались друзья, надежные, стойкие и драгоценные, как бриллианты. Осталась возможность быть частью чего-то большего, единого общества, в которое каждый член привносил нечто хорошее.

И, конечно, осталась любовь. Нежная и неожиданная, хотя и мимолетная. Она явилась к Кэти в образе замечательного и доброго мужчины. Учитель истории Остин принял ее детей, стал им отцом, помогая нести нелегкое бремя.

Когда он погиб на одной из разведывательных миссий, Кэти овдовела второй раз. Но время смягчило горе, позволив снова вспоминать совместные годы с теплом.

Но больше всего ее радовала возможность наблюдать, как растут дети, становясь яркими, смелыми и отчаянно справедливыми.

Кэти хотелось верить, что построенное для них сообщество в Нью-Хоуп выстоит и выдержит все испытания, обеспечит им безопасную гавань. А потому она обязана была продолжать трудиться.

Когда она спустилась по лестнице, то заметила, что камин в гостиной их большого дома уже горит. Дункан сидел на кухне не только одетый, но и приготовивший амуницию, которую носил на заданиях вне города.

– Привет! – Он ослепительно улыбнулся матери, но та заметила в глазах сына проблеск вины. – Доброе утро. Я собирался оставить тебе записку.

– Правда?

– Ага. Разведчики набирают добровольцев для сегодняшней миссии. Я сказал Эдди и Флинну, что поеду с ними.

– Сегодня у тебя занятия в школе.

– Ну мам. – Дункан закатил глаза, такие же зеленые, как у самой Кэти. И, помогите все святые, она различила в его голосе те же интонации, которые использовала против собственной матери в четырнадцать лет. – Я нагоню, ты же знаешь. Учитель и так уже поручает мне вести половину классов. Но на сегодня меня отпустил. Кроме того, Тоня тоже отправляется с Уиллом, Мишей и Сюзанной на охоту.

– Вообще-то я собиралась сначала спросить разрешения, – проворчала сестра, входя на кухню и одаривая брата укоризненным взглядом.

– Ну да, конечно.

– Правда собиралась!

– Никто никуда не поедет, пока не позавтракает! – вскинула руки Кэти, отбрасывая за спину свои кудрявые каштановые волосы. – Ханна уже встала?

– Ага. – Тоня, высокая и стройная, с темными волосами, уже заплетенными в косу, чтобы не мешали во время охоты, открыла холодильник и достала банку с овощной смесью, которую Кэти сделала в древнем блендере. – Сказала, скоро спустится.

– Сегодня Ханна тоже идет в школу всего на полдня, – сообщил Дункан, всегда готовый переключить внимание матери на сестер. – А потом собирается помогать в больнице.

– Это называется общественными работами, – напомнила сыну Кэти. – И является частью обучения.

– Так же, как разведывательные операции и охота, – снова улыбнулся Дункан и в ответ на тяжелый вздох матери пожал плечами. – Что? Я правду говорю. Если уж мы должны позавтракать, можешь пожарить мне гренки? – Он обнял ее и доверительно добавил: – У тебя получаются лучшие в мире гренки.

Кэти подумала, что этот мальчишка умеет быть совершенно неотразимым, когда хочет. И скоро начнет разбивать девичьи сердца. Хотя она до сих пор не привыкла смотреть на него снизу вверх. Да и на крошку Тоню тоже. Хотя та выросла все же не настолько высокой, как брат. И только Ханна была с матерью на одном уровне. Как буквально, так и метафорически.

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»