От плоти и крови Робертс Нора
– Я отправлюсь в больницу, – пообещала Фэллон. – И тоже буду исцелять людей.
Но сначала она приблизилась к Дункану. Тот не смотрел по сторонам, вглядываясь в лицо погибшего друга и обнимая его горюющую мать. И вздрогнул, ощутив руки девушки на раненом боку.
– Не надо.
– От тебя будет больше толку, если вылечить ожог, – заявила Фэллон, не убирая ладоней и выпуская силу. Повреждения тканей оказались глубже, чем она предполагала, поэтому пришлось сжать зубы, чтобы не застонать, разделив боль при исцелении. – Покажи потом рану Рейчел, – сказала она, когда вновь смогла вдохнуть.
После чего встала и пошла в больницу. Там уже толпились пострадавшие. Некоторые съежились на стульях, прижимая к ранам отрезы ткани, другие лежали на каталках. Кто-то плакал, кто-то стонал, кто-то просто сидел, глядя в одну точку.
Лана, заколов волосы в пучок, помогала местным целителям. Фэллон заметила одну из подруг Тони и подошла к ней. Эйприл, фея, дрожала после пережитого шока под одеялом.
– Я в порядке. Мне сказали, ничего страшного. Вы не знаете, где Баркли? Я была в парке с ним.
– Я обязательно выясню. А сейчас посмотри на меня, милая.
– Мне сказали, ничего страшного.
– Сейчас станет легче, – пообещала Фэллон, закрывая небольшие порезы, исцеляя ожоги, успокаивая девушку, в футе от которой ударила молния. – Вот так.
– Моя мама наверняка меня уже ищет. И мама Баркли.
– Я позабочусь, чтобы твоя мама тебя нашла. А сейчас засыпай.
Фэллон погрузила Эйприл в легкий лечебный сон, двинулась дальше и вскоре нашла Флинна. Тот сидел в одном из смотровых кабинетов. Люпа преданно свернулся рядом. Лицо и одежду эльфа покрывала кровь, обе руки были в ожогах. Но все его внимание сосредоточилось на Старр.
– Ты должна разрешить врачам тебе помочь, – умолял он. – А для этого им нужно прикоснуться к тебе. Ты знаешь этих людей. Пожалуйста, Старр.
– Петру я тоже знала.
Глаза женщины были совершенно дикими. В них пылали боль и безумие. Все тело содрогалось из-за ожогов, которые покрывали руки и ноги. И сочились сукровицей. Запах выдавал распространившуюся инфекцию.
Ссадина на лице Старр тоже выглядела воспаленной.
– Ты меня помнишь, – произнесла Фэллон, входя в кабинет и закрывая за собой дверь. Затем подошла к кушетке. – Я пришла, чтобы попросить прощения. За то, что подозревала в тебе шпиона.
– Знаю. Не прикасайся ко мне.
– Именно поэтому я пригласила тебя на собрание, где рассказывала о дальнейших планах. Чтобы проследить, не просочится ли информация дальше. Это была проверка. Но я ошибалась.
– Я никогда вас не предавала.
– Теперь я это знаю. И прошу у тебя прощения. Прими мои извинения и позволь тебе помочь. Мне очень нужны смелые и правдивые воины. Ты именно такая. Но без лечения погибнешь. Тогда станет меньше на одного человека, сражающегося за свет. Я потеряю солдата. А Флинн потеряет друга и сестру. Посмотри на меня, Старр.
– Она сопротивляется, когда ее пытаются погрузить в транс, – тихо сказал эльф.
– Мне она не будет сопротивляться, – пообещала Фэллон и спросила у раненой: – Ты меня видишь? Я тебя вижу. Вижу свет в твоей душе. Доверься тому, за что ты сражаешься. Доверься мне, как я доверяю тебе. – Когда Старр погрузилась в глубокий транс, девушка обратилась к Флинну: – Приведи мою мать или другого сильного целителя. Скажи, что ожоги очень сильные и уже воспалились. Она сама знает, что нужно взять. Где Рейчел?
– В операционной.
– Приведи мою мать, если сумеешь, а потом пусть кто-то займется твоими ранами.
– Сначала Старр. Я найду Лану.
Фэллон, не мешкая, приступила к лечению. Боль оказалась такой сильной, что оглушила ее, вынудив прерваться. Она снова попробовала и снова остановилась. Сил было достаточно, а вот опыта не хватало.
Бледная, промокшая до нитки от пота, Фэллон пыталась снова и снова. В какой-то момент дверь открылась и вошла Лана с подносом, на котором лежали принадлежности для чар.
– Ты слишком много вливаешь, – резко сказала она, окинув Старр взглядом. – Перестань сейчас же.
– Мне кажется, она умирает.
– Если ты умрешь вместе с ней, это никому не поможет. Медленно, Фэллон, слой за слоем. – Лана поставила поднос и провела ладонью над телом раненой. – Сначала необходимо вытянуть наружу яд. Подай мне обрядовый нож, чашу и лечебный порошок. И наблюдай.
Фэллон подала матери все необходимое и стала смотреть, как та ловко надрезает сочащийся волдырь и собирает жидкость в чашу. И снова, и снова.
– Теперь обработай содержимое солью и вылей, – велела Лана, завершив процедуру. – Затем помой и очисти чашу заклинанием. После этого мы приступим к исцелению. Медленно, слой за слоем. Используй лечебный порошок. Будем повторять до тех пор, пока инфекция не исчезнет.
Они трудились больше двух часов. И все это время Флинн не сводил с них глаз.
Наконец Лана отерла пот с лица, потрогала лоб Старр и устало улыбнулась.
– Жар прошел.
– Она выживет? – с надеждой спросил эльф.
– Любой другой на ее месте умер бы, – ответила Лана. – Но у твоей подруги железная воля. Шрамы останутся, как снаружи, так и внутри. Не все можно исцелить. Но Старр поправится. Ей потребуется тот, кому она доверяет, чтобы смазывать оставшиеся ожоги бальзамом. Дважды в день. Ты справишься?
– Да, мне она разрешит. Думаю, Фред тоже. И тебе. – Флинн кивнул Фэллон. – Старр приняла на себя прямой удар огненного шара, который иначе убил бы шестерых подростков.
– Ты знаешь, сколько всего людей погибло и сколько пострадало? – спросила она.
– Девять умерли в парке и еще двое на грани. Их привезли в больницу. Насчет раненых… – Флинн задумался. – Пятьдесят, шестьдесят… Но все было бы гораздо хуже, если бы не вмешались вы с Тоней и Дунканом. И ты, Лана, со своим мужем. И новобранцы тоже очень быстро присоединились к сражению. Твой сын, Колин, хорошо их натаскал. Так говорят, во всяком случае. Я побуду со Старр, пока она не очнется.
– Она проспит как минимум до утра, – предупредила Лана.
– Я никуда не тороплюсь, – пожал плечами Флинн.
Фэллон вышла из больницы и направилась обратно в парк. Феи уже очистили зараженную землю, исцелили раненые деревья, вырастили траву на месте сожженной. Жители города, не обладавшие магией, занимались восстановлением беседки и ремонтом детской площадки.
Это было символом. Символом того, что они не сдадутся, не перестанут строить заново, выживать, сражаться.
Подойдя к двоим мужчинам, охранявшим тело Эрика, Фэллон сказала:
– Спасибо, теперь я сама со всем разберусь.
– Саймон и Уилл попросили нас помочь тебе во всем, что потребуется.
– Я должна сделать все сама. – Она дождалась, пока охранники уйдут, и тихо произнесла: – Тебя привел сюда собственный выбор. На месте твоей смерти я клянусь жизнью, что твоя женщина и твоя дочь окончат свои дни так же, как и ты. Я обещаю это не из жажды мести. А из желания восстановить справедливость.
Горюющий по другу Дункан сидел в тени деревьев и наблюдал, как Фэллон призвала белое магическое пламя и сожгла на нем останки Эрика. Он слышал заклинание, произнесенное ею на ирландском, но разобрал только часть слов.
Огонь из света. Тело и душа.
Затем Фэллон достала из мешочка горсть соли, посыпала пепел, спрыснула сверху жидкостью из склянки. А когда корчи тьмы успокоились, взмахом руки перенесла останки Эрика в ящик и запечатала его вспышкой света. После чего поместила емкость в мешок, призвала коня, волка и филина, вскинула меч и исчезла.
Дункан различил светлую молнию, промелькнувшую в небесах и заставившую звезды пролиться дождем. Избранная летела, чтобы почтить свое наследие, чтобы защитить свет.
Стоило взять с нее пример. И сражаться до конца, несмотря ни на что.
С этой мыслью Дункан поднялся на ноги.
Эпилог
Уставшая после сражения, после исцеления, после путешествия и обряда, Фэллон позаботилась о коне и отпустила волка с филином охотиться.
Больше всего на свете ей сейчас хотелось добраться до постели. Ни вопросов, ни утешений. Ни сновидений.
Завтра будет время поговорить с Колином, похвалить его за сообразительность, за согласие остаться с детьми, чтобы их защитить.
Завтра настанет время побеседовать с новобранцами, навестить раненых, выразить соболезнования родственникам погибших.
Завтра снова придется строить планы и обсуждать стратегию.
Но сегодня Фэллон хотелось лишь спать.
Она попала в свою комнату через боковой вход и заставила себя принять душ, чтобы смыть кровь, грязь и запах дыма после битвы и после обряда.
Выйдя из ванной с намерением рухнуть на кровать, Фэллон наткнулась на Дункана, развалившегося в единственном кресле. Одного этого было достаточно, чтобы вздрогнуть от неожиданности, но она тут же вспомнила, что в придачу ко всему на ней нет одежды.
Девушка разразилась руганью и сделала тщетную попытку прикрыться руками.
– Выметайся отсюда!
– Я пришел не для того, чтобы застать тебя обнаженной. Хотя это и приятный бонус. Ты сама виновата, что разгуливаешь без одежды. Нам нужно поговорить.
– У меня нет желания общаться сегодня ни с тобой, ни с кем-то еще. Я устала и вышла из ванной голая. Уходи. Если отец застанет тебя в моей спальне, можешь попрощаться с жизнью.
– Я рискну, – усмехнулся Дункан и взмахом руки выдвинул полку комода. – Накинь что-нибудь, если тебя это так беспокоит. Но вообще-то мне и раньше доводилось видеть девушек без одежды. Тебе и похвастаться-то нечем. – Заметив промелькнувшее на лице Фэллон обиженное выражение, Дункан выругался про себя, прикрыл глаза и вскинул руку. – Прости, мне не следовало этого говорить. Я подожду снаружи, пока ты оденешься.
Он вышел из комнаты во двор и принялся бродить взад и вперед, размышляя, заполнили ли уже Свифты бассейн водой. И зачем кому-то могла понадобиться кухня на улице. И почему он не смог удержаться от несвоевременного визита и не отложил разговор до того момента, когда будет лучше контролировать свои эмоции.
– Я был в парке, когда ты совершала обряд над телом дяди, – произнес Дункан, глядя в небо, когда услышал звук открывающейся двери.
– Не называй его так.
– Ты права. Куда ты отнесла прах?
– Подальше от города. Туда, где его ненормальная дочь и шлюха не сумеют найти. Они не заслужили утешения от возможности оплакать его.
– Меня устраивает, – сказал Дункан и повернулся к Фэллон. Она надела футболку и спортивные штаны, но осталась босой. – Это я виноват, что Петра оказалась в городе. Она подстроила нападение специально, чтобы попасть в Нью-Хоуп вместе с другими спасенными. И хвасталась этим после… У нее были кексы.
– Кексы?
– С клубничной начинкой и дикими фиалками. Плоды и цветы. Она предложила мне взять один. Именно тогда я все понял. Все это время Петра находилась среди нас, а я не замечал тьмы внутри ее.
– А ты присматривался?
– Нет. Я считал ее невинным ребенком, пострадавшим от жестокости взрослых. Потому что спас ее. Считал себя героем.
– А я присматривалась. Искала признаки тьмы. В ней. В Старр.
– В Старр?
– Я тоже ничего не заметила. Ни в той ни в другой. Они обе блокировали эмоции. Сегодня я заглянула в душу Старр, пока лечила ее. Она держала в себе ярость, горе и страх. И Петру я по-настоящему увидела только сегодня.
– У тебя были для этого считаные дни. Я же провел с ней бок о бок годы.
– Только ты? – поинтересовалась Фэллон, изогнув брови. – Это из-за твоего героического статуса?
– Отвали. Если бы ты не предупредила меня насчет плодов и цветов, я бы съел тот гребаный кекс. С ядом и черными змеями внутри. И уже был бы мертв. А все потому, что симпатичная девчонка угостила меня выпечкой.
Фэллон отметила, что Дункан кажется старше. Ближе к мужчине из ее сновидений, чем к впервые встреченному мальчишке на мотоцикле.
– Думаю, ты бы понял, что происходит, и без моей подсказки.
– Ну, мы никогда не узнаем этого наверняка. Я не устранил ее сразу, а попытался договориться. Вот только у Петры были все козыри на руках. Как же глупо я поступил. Как полный идиот.
– Может быть. Но не забывай, что у нее было время подготовиться. А у тебя – нет. Ты не ожидал подвоха от той, кого спас, кого считал нуждающейся в помощи.
– Но из-за моей нерешительности и медлительности Петра схватила Дензела. И я мог думать только о том, чтобы отвлечь ее внимание. Но в итоге не сумел помешать ей сломать ему шею. Прямо у меня на глазах. – Слова Дункана были пропитаны горем. – А ведь он был самым безобидным парнем на свете.
– Петра убила его, чтобы ранить тебя, сломать тебя.
– Ты думаешь, я этого не понимаю? – яростно огрызнулся он.
Боль утраты, исходившая от Дункана, захлестнула Фэллон, отзываясь чем-то глубоко внутри. Чем-то, что заставило ее шагнуть к нему и обнять.
– Сочувствую. Мне очень жаль Дензела.
– Он никогда и мухи не обидел, – прошептал Дункан, который поначалу напрягся, но потом сдался и прижался к Фэллон. – Только рассуждал о том, чтобы стать воином, но ни разу даже никого не ударил. В нем не было зла. Ни капли. А Петра убила его мимоходом, из раздражения. И Карли убила. Ее нашли родные. Она лежала в своей комнате с перерезанным горлом. А все из-за того, что мы с ней… Дерьмо!
– Ты ее любил. Сочувствую.
– Нет, нет, не… Мы просто иногда встречались и проводили время вместе. Карли тоже была безобидной, как и Дензел. И не представляла угрозы. Петра убила ее просто из прихоти. Как и Мину. И убила бы Билла, если бы тот не ушел на ужин к сыну. Так что вместо этого она разгромила магазин. Но зачем она все это сделала? Это не имело смысла. Ей нужны были только ты, я и Тоня.
Фэллон попыталась отстраниться, но Дункан прижимал ее к себе, словно цеплялся за спасательный круг.
– Ты не заглядывал ей в душу.
– К черту недомолвки, – заявил он, выпуская ее. – Что ты имеешь в виду?
– Ты раньше встречался со злом. Встречался с тьмой и порочностью. Но никогда не видел отпрыска двух самых извращенных созданий.
– Одно крыло у Петры было белым, а другое – черным. Странные глаза и волосы. Я понял.
– Нет, ты не понял. Это было символом. В ее душе тьма, унаследованная от родителей, сплелась в нечто противоестественное. Искаженное. Неполноценное.
– Хочешь сказать, Петра сумасшедшая?
– Да, именно это я и хочу сказать.
– Что ж… – задумчиво кивнул Дункан, меряя шагами дворик. – Это похоже на правду.
– Она этого не показывает, словно бешеная лисица. И вся их семейка… Они очень терпеливые. Только подумай, выжидать столько лет, планировать, выбирать подходящее время… И они использовали собственного ребенка для… внедрения.
– Петра могла бы причинить гораздо больше вреда изнутри. Гораздо больше, чем подстроить засаду.
– Думаю, она так и поступила. Действуя исподтишка. Насылая болезни, организуя несчастные случаи. Нужно обыскать весь город, найти место, где она проводила ритуалы, и очистить его от черной магии. Так мы ослабим их. Раним. Как сделал мой родной отец в горах. Как сделала мама на том самом поле. Наверняка Петра с Аллегрой снова затаятся. Но мы будем готовы. Эрик пожертвовал жизнью ради дочери. Она этого не забудет, я точно знаю. Это проявление любви.
– Это не любовь.
– Конечно же, любовь. Такая же настоящая, как и у всех. Любовь родителя к ребенку и ребенка к родителю. Любовь между супругами. Они любили друг друга и теперь погружены в горе. Они страдают.
– Как и мы, – произнес Дункан, засовывая руки в карманы и поднимая лицо к небу. – Петре нравится убивать. Я видел это в ее глазах. Когда она… убила Дензела.
– Ей доставляет удовольствие причинять другим боль. Теперь я лучше понимаю это чувство. Потому что и сама ощутила радость, когда ударила Эрика мечом. Пусть всего на мгновение. Надеюсь никогда больше не испытать подобного.
– Я понимаю, – пробормотал Дункан. – Правда, я понимаю.
– Мы оба жаждали возмездия и позволили воцариться хаосу. Да, люди сражались, но без системы, без стратегии. Этого не повторится. В следующий раз у нас будет больше воинов, и мы будем направлять их, как настоящие лидеры. Не позволим эмоциям взять верх. – Фэллон помолчала, но наконец призналась в том, что ее беспокоило: – Я всех подвела.
– Хрень собачья!
– Подвела, – возразила она, вспоминая недавнее сражение, и рассеянно потеребила браслет на руке, в которой держала меч. – Потому что поддалась ярости. Потому что хотела убить Эрика. Это удалось, но я забыла о стратегии и тактике.
– Не до конца.
– Вначале гнев полностью ослепил меня. Ты прикрыл мою спину. Спасибо.
– Думаю, мы в расчете.
– Как твой бок? – спросила Фэллон, а получив в ответ лишь безразличное пожатие плечами, нетерпеливо скомандовала: – Подними рубашку.
– Все в порядке. Или ты просто хочешь посмотреть на меня без одежды? Раз уж я видел тебя?
– Не будь придурком, – проворчала она и прижала ладонь к коже Дункана. – Ожог до сих пор не зажил. – Фэллон принялась остужать внутренний жар. Медленно. Слой за слоем, как показывала мама. – Вот так. А Тоня…
– Боже, мне это нужно, – прошептал Дункан, хватая Фэллон за запястье, резко притягивая к себе и впиваясь в ее губы поцелуем.
Она тоже чувствовала эту потребность. Хотела и одновременно не хотела. Сомнения раздирали ее на части. Сердце колотилось так быстро и громко, что заглушало мысли, которые требовали отстраниться.
Вместо этого Фэллон запустила руку в волосы Дункана, подаваясь навстречу и приоткрывая губы, и застонала от удовольствия, когда его язык коснулся ее языка.
Дункана с головой накрыли видения. Он стоял на утесе над бурлящим морем, и порывы ветра завывали, грозя сбить его с ног, и Фэллон была рядом. Затем он оказался в невозможно зеленом лесу, где воздух был пропитан ее запахом, всегда ее, только ее. Очутился возле круга камней под кроваво-красными небесами, пока она вызывала шторм.
А потом они оба были в постели, залитой лунным светом. Фэллон лежала под Дунканом, не отводя от него глаз, серых, как грозовые облака, и двигалась, двигалась, двигалась.
Он вынырнул из затопивших его видений. Голова кружилась, вокруг все плыло.
– Ты это видела? Ты это чувствуешь?
– Не знаю. Ничего не знаю. Мне сложно думать, хотя я должна. Нам нельзя… – Глаза цвета грозовых облаков беспомощно смотрели на Дункана. – Я не умею.
– Я могу показать, но… – Он отвернулся и сделал несколько шагов от Фэллон, засовывая руки в карманы, где им было самое место. – Думаю, мне нужно пространство. И время. Лучше всего как можно дальше отсюда. Кажется, тебе нужно то же самое.
– Мне нельзя отвлекаться из-за…
– Помолчи, – прорычал Дункан, снова приближаясь к Фэллон. Воздух между ними словно раскалился и кипел от напряжения. – Мне не нравится, когда меня называют отвлекающим фактором, так что просто помолчи минуту. На какой из баз нужнее всего инструктор? Я умею готовить новичков, причем хорошо. Маме придется нелегко, но она смирится. Я могу помогать с обучением рекрутов и организацией разведывательных отрядов.
– Подальше отсюда. Подальше от меня, – добавила Фэллон. Ее саму поразило и обеспокоило желание возразить Дункану, сказать, что он нужен здесь. Желание, чтобы он остался. – Думаю, Маллику сильнее всего требуется помощь. Под его руководством самая большая база с самыми неподготовленными новобранцами, – наконец сказала она, подумав, что под присмотром ее наставника Дункан и сам сумеет многому научиться.
– Хорошо, я отправлюсь туда. Через пару дней. Сколько времени, по-твоему, пройдет, прежде чем мы будем готовы выступать на захват Вашингтона?
– Минимум два года. Нужно…
– Значит, два года, – прервал ее Дункан. – У меня получится. Ты и сама именно столько находилась вдали от семьи, верно? И я всегда могу перемещаться между базами, чтобы докладывать об успехах. Так маме будет легче привыкнуть к этому. – Он стоял, залитый лучами луны, всего в паре шагов от Фэллон. – Я вернусь в Нью-Хоуп. Вернусь к тебе. В твоем распоряжении есть пара лет, чтобы подумать над этим.
– Мы находимся на пороге войны, которую необходимо выиграть, Дункан. Все, абсолютно все зависит от этого.
– Но нельзя забывать жить. Иначе в чем смысл? Я помогу тебе создать и подготовить армию. И буду сражаться рядом с тобой и ради тебя. И обязательно вернусь к тебе. – Он помолчал и улыбнулся. – И ты по-прежнему не возражаешь. – С этими словами Дункан исчез.
Оставшись в одиночестве, Фэллон задумалась. За два года столько всего могло произойти. Целая пропасть жизней и смертей. Нужно рассуждать стратегически, а не эмоционально.
Дункан же вызывал целую бурю эмоций.
Время и расстояние им обоим пойдут на пользу.
Требовалось руководить армией, планировать битвы, творить заклинания.
Два года – это мгновение ока или целая вечность? Как бы там ни было, отсчет начнется следующим утром.
Фэллон вошла в спальню и растянулась на кровати, не раздеваясь. Ради всеобщего блага Дункану лучше оказаться подальше от Нью-Хоуп. Останутся ли они прежними спустя два года?
Полусонная, девушка взмахнула рукой, зажигая свечу. И увидела, как этот свет озаряет ее путь, его путь, пока они расходятся в разные стороны.
Что это было? Любовь? Желание? Долг? И можно ли объединить три таких разных чувства?
Снаружи луна плыла по усыпанному звездами небу. Один шторм миновал. Следующий уже собирался на горизонте.
Читать бесплатно другие книги:
