От плоти и крови Робертс Нора

– Отвергаете ли вы демона?

– Отвергаем, – раздался дружный ответ.

– Примете ли вы божественную волю?

– Примем. И возблагодарим небеса за посланные испытания.

Пока звучали призывы и ответы, Дункан постепенно продвигался ближе, пока не оказался рядом с Тоней.

– Если феям не удастся унести всех детей, – прошептал он на ухо сестре, – то нужно будет заставить их бежать в сторону леса, откуда мы сможем забрать их позднее.

– Среди них три женщины с детьми. Нужно вытащить их или хотя бы малышей.

Дункан пробежался глазами по жителям поселения и заметил двух младенцев и годовалого кроху.

– Согласен.

– И вот еще что. Мы имеем дело с кучкой безумцев.

– Точно. Но это не значит, что они заслуживают быть забитыми, как скот.

– Нет. Но если мы сегодня спасем их бестолковые головы, фанатики просто продолжат жить как прежде. Потому что именно так безумцы и поступают – не учатся на своих ошибках.

Дункан пожал плечами, хотя был согласен с сестрой. Однако никто не знает, что готовит будущее. Да и возможность щелкнуть по носу подразделение Праведных воинов сама по себе казалась чрезвычайно привлекательной.

Он с нетерпением ждал сражения.

Уилл поднял сначала всю пятерню, потом два пальца и показал в сторону горного склона. Видимо, пришло донесение от эльфов. Семеро разведчиков Праведных воинов пробирались к скалам, чтобы устроить засаду. Затем Уилл указал на позицию Эдди и дважды поднял десять пальцев: двадцать врагов приближались к поселению с юга. «Еще пятнадцать, – как понял Дункан по следующему сигналу, – направлялись на запад, к их позиции. И еще восемь шли на восток.

Оставшиеся шестеро – рассредоточившаяся по лесу команда зачистки», – заключил Дункан.

Что и говорить: эльфы были гораздо эффективнее и тише, чем рации.

До Дункана донесся треск сломанной ветки, почти заглушенный громким речитативом собравшихся у костра фанатиков, которые продолжали что-то бормотать про ангелов и демонов. Он дотронулся до руки сестры:

– Готова?

– О да!

Она быстро и бесшумно поднялась, выскакивая из-за дерева с уже взведенным луком. Дункан схватил рукоять меча и тоже вышел навстречу тому, кто приближался.

– Склон обезопасили, – тихо произнес Уилл. – Врубай свет.

Дункан вскинул свободную руку, и тьма превратилась в полдень. Этот прием надежно вывел из строя врагов с приборами ночного видения. Послышались крики.

Кто-то в кругу фанатиков повалился на колени. Возможно, потому, что принял свет за божественный знак. Остальные бросились врассыпную.

Открытое пространство наводнил поток Праведных воинов. Раздались выстрелы.

Дункан слышал поговорку о том, что не стоит соваться с ножом в перестрелку, однако считал, что меч – другое дело. От пистолета не будет никакого толку, если отрубить держащую его руку.

Раненый противник издал пронзительный вопль и повалился на землю, истекая кровью. Точный выстрел Тони сразил еще одного врага. А третьего убил ответный выстрел Уилла.

Не прекращая наносить удары мечом, Дункан свободной рукой выбросил вперед волну энергии, сбив с ног троих Праведных воинов, и, заметив краем глаза какое-то движение, крутанулся влево. И понял, что вовремя, когда услышал, как мимо головы просвистела пуля.

У противников были обрезы, начиненные шрапнелью. Куски металла вонзались в стволы деревьев, в хижины, в землю. Дункан почувствовал жжение в бедре, но проигнорировал его, бросая в сторону врага огненный шар. Оружие расплавилось, и мужчина бросил его. Из скалы позади вынырнул эльф и прикончил стрелка.

Вокруг бушевал хаос. Один из целителей Нью-Хоуп ринулся под пули, чтобы вытащить раненую женщину. Феи ныряли под огонь, рискуя жизнями, чтобы унести детей подальше от разящего металла. Дункан бился с полной самоотдачей, как учили в академии. Сразить врага. Защитить невинных и товарищей по отряду.

Внезапно трое Праведных воинов прорвались сквозь северный фланг. И среди них, похоже, был Темный Уникум, который метал струи огня. Дункан расправился со своим противником и бросился на помощь сквозь пустое пространство. Недостаточно быстро. Недостаточно быстро, чтобы остановить женщину, которая издала торжествующий крик, когда коленопреклоненный мужчина в развевающейся хламиде окутался пламенем.

Над долиной разнесся ужасный вопль, и на секунду этот кошмарный звук перекрыл шум выстрелов и крики толпы. Запах паленой плоти поплыл в морозном воздухе.

Дункан отбросил все, чему учили в академии, и ринулся на троих врагов, едва успев отразить струю огня с помощью встречной волны воздуха. Меч в руке казался живым. Он словно по собственной воле рубил и кромсал тела колдуньи и ее пособников. Он не видел ножа – и не заметил бы его в своей слепой ярости, пока тот не вонзился бы ему в спину. Но оружие выскользнуло из руки четвертого Праведного воина, когда тот повалился вперед со стрелой в сердце.

Затем все внезапно прекратилось. Лишь в отдалении раздавались приглушенные голоса, зовущие целителей.

Дункан стоял над трупами четырех врагов. На его лице плясали отсветы пламени. В воздухе стоял чудовищный запах горелой плоти.

Уилл отдавал приказы организовать поиски – как Праведных воинов, так и целей их нападения. Однако Дункан словно оглох и мог только стоять на месте. Окровавленный меч в руке весил, казалось, целую тонну.

Тоня остановилась рядом с ним.

– Идем.

– Я немного вышел из себя, – произнес он и подумал, что еще не до конца вернулся.

– Ага, я заметила.

– Спасибо, что прикрыла мою спину, – выдавил Дункан, глядя на четвертого врага, пронзенного стрелой.

– Мама бы рассердилась, если бы я явилась домой без тебя.

Он провел рукой по лицу, стирая пот, кровь и бог знает что еще, и обернулся к сестре:

– Эй, да ты ранена!

– Ага, шрапнель попала, – поморщилась Тоня. – Ужасно больно.

– И не говори. Меня тоже задело. – Дункан показал на раненое бедро. – Давай я тебя залатаю, а ты меня. И маме не скажем.

Тоня подняла брови и закатила глаза.

– Она и сама догадается, заметив дыры на твоих штанах, моей куртке и рубашке.

– Точно. Значит, будем волноваться об этом позднее.

Он положил ладонь на руку Тони, она прикоснулась к ране на его бедре. Закрыв глаза и объединив силы, они призвали магию исцеления.

К ним стремительным шагом подошел Уилл. На лице у него было написано обещание крупных неприятностей.

– Дальше выкручивайся сам, – пробормотала Тоня.

– Какого черта, Дункан? Нам не нужны мертвые герои! Чем ты думал, бросаясь в бой один, без поддержки, против четырех врагов?

– Я просто…

– Ты просто что? – сердито переспросил Уилл.

– Они заживо подожгли мужчину. А он всего лишь стоял на коленях…

– Ты рисковал своей жизнью из-за мертвеца. Нам удалось провести спасательную операцию без потерь. Но один погибший был бы на моей совести, если бы твоя сестра не успела подстрелить врага, который уже собирался вонзить кинжал тебе в спину. Пока ты занимался тем, что играл в самурая и не замечал смертельной опасности.

– Хорошо, я все понял, – сказал Дункан, хотя часть его до сих пор отказывалась признавать вину. – Прости.

– Одним извинением ты не отделаешься. Боже, я ведь должен доверять своим подчиненным! Полагаться на их подготовку, полученную в академии. И что хуже – только представь, что бы я сказал твоей матери? – Уилл запнулся и потер ладонью лицо.

Дункан приготовился принять наказание за свой проступок, но в это время к ним подошел Эдди. Он ковылял, подволакивая ногу.

– Ты ранен?

– А, ничего серьезного. Слегка повредил колено. Рейчел подлатает. Но, Уилл, я видел Курта Роува. Он возглавлял нападавших.

– Роув? Ты уверен?

– Чувак, уж поверь, я хорошо знаю этого ублюдка. – В глазах Эдди отразилась смесь холодной ярости и кипящего горя. – Он, типа, постарел и растолстел. Бежал, поджав хвост, мерзкая трусливая шавка. Ты, это, только не злись, но я побежал за ним, бросив позицию. Вот только, блин, колено повредил. И не смог догнать этого Роува, черти бы его побрали. Но я обязательно с ним поквитаюсь!

– Ничего, не переживай. Зато мы теперь точно знаем, что он остался жив. И непременно сведем с ним счеты. Однажды это произойдет, обещаю.

Дункан хотел спросить, почему Эдди не получил выговора за нарушение приказа, но он знал историю Курта Роува. И знал, что тот был виновником и участником резни на четвертое июля.

– Идем. – Уилл положил руку на плечо друга. – Нужно отвезти этих несчастных в Нью-Хоуп. А тем, кто захочет остаться… э-э… выдадим одеяла и еду. Возвращаемся домой.

– Поддерживаю.

Дункан дождался, пока оба мужчины отойдут, надеясь, что Уилл забыл о выговоре.

– Он ничего не скажет маме, – сказала Тоня. – Может угрожать сколько угодно, чтобы тебя припугнуть, но ничего не скажет. Чтобы не пугать ее. – Она сделала паузу, но все же добавила: – Сегодня ты напугал и меня. Но я знаю, почему ты так поступил. Уилл не поймет, как и мама. Мы такие, какие есть. Видимо, необходимость помогать – часть расплаты за обладание даром. – Она тяжело вздохнула, и в воздухе повисло облачко пара. – Давай поможем убрать тела и поедем домой. В этот раз я не чувствую того душевного подъема, который обычно испытываю после спасательной операции.

– Да, и я. Хорошо, значит, наводим здесь порядок и возвращаемся в Нью-Хоуп.

Когда Дункан повернулся, чтобы последовать за сестрой, то краем глаза уловил движение. Меч словно сам собой оказался в ладони, но тут же опустился. За глиняной хижиной скорчилась девочка. Она старалась подавить рыдания, но слезы так и катились по щекам.

– Мы не причиним тебе вреда, – выдохнул Дункан, быстро возвращая оружие в ножны. – Ты теперь в безопасности.

Девочка только громче зарыдала и сжалась в комок.

– Идем с нами, – мягко произнесла Тоня, стараясь подражать спокойному и уверенному тону матери. – Мы отвезем тебя туда, где безопасно и тепло.

– Женщинам запрещено покидать священную долину.

– Здесь стало опасно находиться, – сказал Дункан. Девочка, похоже, была их ровесницей или даже младше, так что вряд ли ее можно было назвать женщиной. Но он не стал заострять на этом внимание. – Праведные воины теперь знают, где находится поселение, и могут вернуться. Как тебя зовут?

– Меня… меня зовут Петра.

– Послушай, Петра. Где твои родители? Мы поможем найти их.

– Мама умерла, родив меня, потому что я проклята. А отец… он… – Она указала на обгоревшее тело мужчины.

– Сочувствую, – сказала Тоня, наклоняясь к девочке. – От всей души. Тебе нужно поехать с нами. Здесь больше ничего не осталось.

– Благословенный Хавьер говорит…

– Его здесь нет, – нетерпеливо прервал ее Дункан и обвел руками долину, указывая на трупы, кровь, разрушения. – Ты его видишь?

– Они забрали пророка.

– Кто «они»? – настойчиво поинтересовалась Тоня.

– Люди, которые явились осквернить священную долину. Я видела, как его тащили прочь.

– Значит, Хавьера здесь нет, – подвел итог Дункан. – И никого другого. Так что ты должна поехать с нами.

– Мы направляемся в очень хорошее место, – добавила Тоня.

– В святую землю?

– Просто в хорошее место, – повторила она и протянула девочке руку. – С нами поедут и другие люди из вашего поселения. Все, кто захочет. Там вам дадут еду и предоставят жилье. – «С душем», – добавила про себя Тоня, потому что мечтала сейчас только о том, чтобы оказаться под горячей водой. – И там вас никто не обидит.

Петра, которая приняла наконец протянутую руку, оказалась примерно одного роста с Тоней. Длинные волосы, заплетенные в косы, выглядели светлыми, но грязными. Очень, очень грязными.

Одеяние, скорее походившее на мешок с отверстиями, было соткано из довольно грубых волокон. Тот же материал пошел и на абсолютно бесполезную легкую обувь, едва закрывавшую лодыжки.

Но теперь Петра хотя бы без возражений шла с Тоней, так что Дункан посчитал проблему исчерпанной и решил, назначив самому себе наказание за безрассудство, остаться, чтобы помочь сжечь тела. Земля слишком промерзла, чтобы копать могилы.

* * *

Убедившись, что все последователи культа Хавьера, которые согласились поехать в Нью-Хоуп – одиннадцать детей, включая младенцев, и трое взрослых, – устроены как следует, Эдди отправился домой.

В больнице над ранеными хлопотали Рейчел, Джонас и другие врачи и целители, и его помощь не требовалась. А колено подождет и до утра. Пока же все, чего хотел Эдди, – вернуться к семье.

В столовой заверили, что добровольцы накормят всех новоприбывших и соберут для них припасы. Другие волонтеры уже вызвались достать одежду и найти жилье. Его же отправили домой.

Эдди отчаянно хотел оказаться в объятиях Фред. Хотел погладить Джо. Хотел посмотреть на спящих детей. Просто посмотреть.

Он вошел в просторный дом, который жена превратила в уютное гостеприимное гнездышко. Поднялся по лестнице. И заглянул в комнату девочек. Рейнбоу, старшая из дочерей, свернулась под разноцветным одеялом с котом и щенком. На ее личике играла улыбка.

Энджел, самая младшая, растянулась на кровати, полускрытая огромным количеством плюшевых игрушек.

Эдди перешел в комнату сына. Макс, их средний ребенок, названный в честь погибшего друга, спал, прижимая к себе еще одного щенка, и даже во сне, казалось, замышлял какую-то проказу. Рядом валялась его любимая игрушка – грузовик.

Эдди почувствовал, что к глазам подступают слезы.

Он не представлял, что когда-нибудь будет любить кого-то так, как любил этих детей. Были бы они, если бы не Макс с Ланой? Ведь без них Фред, любимая Фред, которая осветила всю его жизнь, так и осталась бы незнакомкой.

Наконец Эдди подошел к комнате, где, как он знал, ждала жена. Она приподнялась на постели, откладывая в сторону наполовину связанное одеяльце для их четвертого ребенка, который пока находился в утробе. Рыжие кудряшки вспыхнули в свете лампы, как нимб.

На коврике возле кровати, рядом с еще одним щенком, свернулся Джо. Он тут же застучал хвостом по полу, приветствуя хозяина.

– Я слышала, как ты вошел, – сказала Фред, вглядываясь в лицо мужа. – Брайяр известила меня пару часов назад, что все вернулись и что все в порядке. – Ее улыбка померкла. – Но ты не выглядишь так, будто все в порядке. Сейчас приготовлю тебе чего-нибудь поесть.

– Нет, не надо. Не вставай. – Он махнул жене рукой, заставив ее лечь обратно, и сел на кровать рядом. Эту кровать он привез из заброшенного дома в шестидесяти милях от Нью-Хоуп только потому, что знал: Фред безумно понравится балдахин. – Я не голоден.

– Но ты хромаешь.

– Просто немного ушиб колено.

– Рейчел или…

– Завтра, ладно? Сегодня я просто хотел пойти домой.

– Я могу сделать лед и…

– Все нормально, Фред.

– Что случилось? – Она обняла Эдди, живот с ребенком внутри оказался между ними. – Что не так?

– Было плохо. Те люди, понимаешь, просто стояли в кругу и молились или еще какой-то фигней занимались. И дети тоже. И у них даже не было, ну, нормальной одежонки. И все такие худые, грязные… Казалось, у них всех крыша поехала, Фред.

– Все люди справляются с ситуацией по-разному. Даже сумасшедшие.

– У нас был хороший план, хорошая позиция. И все, типа, почти сработало. Те подонки забрали человек десять из поселенцев, да и сами посбегали, но детей мы всех отбили. Некоторые из них еще совсем крохи, Фред. Совсем младенцы.

– Теперь все хорошо, – тихо сказала она, кладя руку Эдди себе на живот.

– Наши, того, почти не пострадали. Разные царапины, и целители все подлатали на месте. Либо Рейчел уже хлопочет. Ничего серьезного, короче. И привезли четырнадцать поселенцев – одиннадцать из них дети. Те психи разбежались кто куда. И разведчики, прикинь, не нашли ни их, ни их тел… Кто-то, это, отказался ехать. Ну не заставлять же их, правда? Но мы привезли четырнадцать человек, это хоть что-то.

– Но дело не в этом, так? Расскажи мне, Эдди.

– Пытаюсь. – Он схватил руку жены, как спасательный круг, и крепко сжал. – Я видел чертова Курта Роува. Видел, как он палил по психам. Застрелил одну женщину в спину. А как мы начали побеждать, побежал. Все они побежали, поджав хвосты, когда мы им накостыляли. Трусы гребаные. Я погнался за этим уродом. Оставил пост и погнался. Вот только дебильный корень не заметил. Потому что не думал ни о чем, кроме сукина сына Роува. Не заметил, повредил колено и дал этому отморозку уйти. Я не сумел его поймать, Фред. Не сумел поквитаться за Макса. За Макса и Лану. Не сумел догнать.

Фред обняла Эдди и баюкала его, пока он рыдал.

Видения

Кто смотрит наружу – видит лишь сны, кто смотрит в себя – пробуждается.

Карл Юнг

Глава 11

В течение трех последующих дней одна из спасенных женщин выскользнула из города вместе с младенцем и двумя детьми постарше. Мужчина, приехавший в Нью-Хоуп вместе со спасателями, сбежал с мешком, набитым продуктами, оставив девочку, которую ранее объявил своей дочерью.

Рейчел сидела в кабинете главврача и изучала медицинские карточки тех, кто остался. Обморожения, истощение, лишай, паразиты, проблемы с зубами. Стоматология будет загружена работой. Две четырнадцатилетние девочки беременны. Один случай двусторонней пневмонии, несколько старых и плохо сросшихся переломов. И десятки еще хуже обработанных ран: от укусов животных до порезов.

И это если не считать психологических травм.

Рейчел откинулась назад, сняла очки, которые начала надевать при чтении пару лет назад, и потерла уставшие глаза. Кудрявые волосы она закалывала в пучок. А на лицо стала наносить органическую косметику производства неутомимой Фред. Это позволяло почувствовать себя лучше после нескольких дней напряженной работы.

В кабинет вошел Джонас, сел на стол и протянул жене чашку:

– Притворись, что это крепкий черный кофе.

– Я, наоборот, стараюсь забыть его вкус. Свежемолотого, французской обжарки особенно, – простонала Рейчел и глотнула чая из эхинацеи.

– Фред обещает, что мы обязательно вскоре начнем выращивать кофе.

– Прямо сейчас я готова заявить, что это стоит риска повторного урагана, – вздохнула она. – Знаю, я слабая женщина.

– Не согласен, – прошептал Джонас и наклонился, чтобы поцеловать жену.

– Ты сделал детям завтрак и отправил их в школу? – спросила та, отметив про себя, что волосы мужа слишком отросли и что длинные пряди ему даже идут.

– Эй, я серьезно отношусь к исполнению своих обязанностей. Генри заварил для тебя чай и велел проследить, чтобы ты выпила. Это отличный напиток для восстановления энергии. А Люк помыл посуду. Не переставая ворчать при этом, но помыл.

– Наши сыновья – самые лучшие.

– К слову о мальчишках. Среди тех, кто приехал из деревни сектантов, есть один парнишка. – Джонас заметил неодобрительный взгляд жены и вскинул руки. – Это секта, точно тебе говорю. Просто называю вещи своими именами.

– А я и не спорю.

– Итак, того мальчика зовут Габриэль, и ему недавно исполнилось три года. Мы с ним разговорились по дороге в город. Не стал вчера поднимать эту тему, потому что ты устала. Мы оба устали и нуждались в отдыхе.

– Мы получили целую группу пациентов, которые отказываются от простейших процедур. Видимо, большинство запугивают остальных и запрещают соглашаться на лечение. А те, кто все же принимает нашу помощь, потом чувствуют себя виноватыми. Один из младенцев страдает от истощения и обезвоживания из-за фанатичной матери, молоко у которой почти закончилось. А второй – годовалый – едва обучен есть твердую пищу и недавно отлучен от груди, потому что стал сиротой. И у него запущенное воспаление среднего уха. – Рейчел сделала еще пару глотков чая и устало потерла пальцами висок. – Эти люди отказываются брать даже одеяла, если те сделаны из шерсти, и не хотят надевать кожаные сапоги.

– Секта, как я и сказал. Промыли им всем мозги. – Джонас подошел к жене со спины и принялся массировать ей плечи, чтобы снять напряжение. – Но дети еще способны воспринимать новые идеи. И обязательно научатся жить по-другому. Вот, это его карточка.

– Габриэль, три года, пол мужской, – зачитала Рейчел. – Истощение, стригущий лишай, воспаление среднего уха.

– Да, это он. Знаешь, есть в этом ребенке что-то такое… Я вижу, что он поправится. А вот тот… с двусторонней пневмонией…

– Исайя, шестьдесят лет?

– Да. Он скоро умрет.

– Если бы он только согласился на лечение…

– Может, тогда бы все сложилось по-другому. Или нет. Но он точно скоро умрет.

– Ясно. – Рейчел не стала спорить с мужем, чей дар заключался в предвидении скорой гибели.

– Детям понадобится семья, – произнес Джонас, снова присаживаясь на край стола.

– Секта – да-да, ты прав на этот счет – считает себя семьей.

– Но это не так. Настоящая семья никогда не позволила бы детям голодать, когда в лесу полно дичи. Не позволила бы замерзать до полусмерти, когда можно найти укрытие от холода. Возможно, взрослые уже никогда не сумеют воспринять идеи, отличные от тех, что проповедовали в секте, но дети еще на это способны. Самые маленькие уж точно. А Габриэлю всего три года! Его отец, или мужчина, которого он считал отцом, погиб при нападении. А мать умерла при родах или вскоре после того. Он не уверен.

Во время оживленной речи мужа Рейчел согласно кивала, а затем поняла, к чему он ведет.

– Джонас, мне кажется, я догадываюсь, куда ты клонишь.

– Ему нужен дом. – Он нежно взял руку жены в ладони, заглянул ей в глаза. – Мы можем его дать. Габриэлю нужна семья. Мы образец любящей семьи. Я вижу в нем что-то особенное, Рейчел. Не могу это объяснить, но он нуждается в нас.

– Трехлетка. – Она откинулась в кресле. – Нашим сыновьям одиннадцать и восемь. Маленький ребенок, который ни разу в жизни не видел туалета и ванны. А наши ребята…

– Само собой, с ними нужно будет это обсудить. Чтобы они дали согласие.

– Генри точно не станет возражать. У него доброе сердце. Но вот Люк… Его уговорить будет тяжелее, – задумчиво произнесла Рейчел и усмехнулась, потому что младший сын пошел в нее, как внешним видом, так и характером. – И, кстати, меня ты тоже не до конца убедил. Зато ты уже принял решение.

– В ту секунду, как я взглянул на Габриэля, а он – на меня, пришло озарение. – Джонас развел руками, похоже, и сам слегка озадаченный. – Мгновенно, как вспышка. С Генри и Люком было по-другому. Когда я взял их на руки, меня окутало невероятное, одурманивающее чувство всепоглощающей любви. И чего-то еще… О, я вижу, ты понимаешь, о чем я.

– В тебе говорит дар или доброе сердце?

– Честно? Думаю, и то и другое.

– Сначала нужно получить согласие сыновей, – стараясь не улыбаться, сообщила Рейчел.

– Я тебя обожаю. – Джонас схватил обе ее руки, поднес к губам и по очереди поцеловал. – Спасибо.

– Я тоже тебя люблю, но благодарить еще рано.

* * *

Дункан шел домой после тренировки в академии с лучшим другом Дензелом. Несмотря на то что тот был оборотнем, он никак не мог освоить необходимый минимум боевых навыков, а потому еще ни разу не участвовал в настоящем сражении. Только в ролевых играх. Как обычно, он пытался вызнать все детали битвы при Шенандоа.

Антония шагала чуть позади вместе с Эйприл. Девчонки хихикали, вернее, Эйприл хихикала, а сестра фыркала, следя за порхающей в воздухе подругой. Наверняка обсуждают парней. Феи одержимы романтическими бреднями.

– Давай же, не темни! – ткнул приятеля локтем Дензел. – Сколько очков набрал? Скольких врагов прикончил, а?

– Я же говорил, что настоящее сражение отличается от компьютерных игр Чака. Да и от тренировочных боев тоже.

– Ну хоть немного расскажи, а? – Дензел, крупный парень, который превращался в пантеру, что Дункан считал невероятно крутым, снова дружески толкнул его плечом. – Ходят слухи, что ты завалил троих противников одним ударом, пока колдун чуть не поджарил тебя до хрустящей корочки. Есть в этой брехне хоть зерно истины?

Дункан вспомнил коленопреклоненного мужчину с клочковатой бородой и пустыми глазами, в которых отражался страх и… что-то вроде религиозного экстаза. Вспомнил, как на фанатике вспыхнула грязная роба, как языки пламени пожирали его заживо.

Подобным точно не стоило делиться с Дензелом, лучший он друг или нет. Оборотень был гораздо мягче, чем пытался казаться.

– На самом деле я нарушил приказ удерживать позицию, за что и получил наказание. Думаешь, почему мне задали писать этот дурацкий доклад о важности субординации?

– Это нечестно! Мне уже давно пора тоже заняться реальным делом.

– Ты провалил стрельбу из лука и рукопашную, а еще не можешь попасть в мишень резиновыми пулями. Да и по химии отстаешь от класса. А ведь это нужный предмет, чувак. Думаешь, рядом всегда будут колдуны? Нет, необходимо и самому знать, как сделать зажигательную смесь. Да и по тактике ты едва-едва сдал несложный экзамен.

– Просто выпущу пантеру и порву всех врагов, – широко улыбнулся великан, проигнорировав аргументы друга.

– Конечно-конечно, – поддакнул Дункан, хотя сам он считал, что Дензелу следует заниматься тем, что у него хорошо получается, – спортом. Он был мастером игры в футбол, отлично бросал мяч в баскетболе и считался лучшим бейсболистом в академии.

Не всем на роду написано стать великими бойцами.

– Эй, как насчет зависнуть с нами вечером? Магнум отхватил диск с ужастиком.

Восемнадцатилетний Магнум был ужасно ленивым эльфом, хотя считалось, что таких не существует в природе. Он жил в квартире многоэтажного дома, который многие называли общежитием для эльфов, потому что те предпочитали держаться вместе и почти все обитали там.

Вещи Магнума почти всегда лежали как попало, немытая посуда громоздилась в раковине, а забытый мусор копился неделями, пока владелец квартиры все же не соизволял отнести мешки в общественный центр переработки отходов.

Конечно, Дункан и сам не мог претендовать на звание поборника чистоты. Его комната частенько напоминала свалку, пока мама не вмешалась и не ввела жесткие правила по уборке помещения.

Хотя Магнум отказывался сражаться, заявляя, что это противоречит его моральным принципам, и постоянно норовил уклониться от выполнения общественных работ, он был безобидным и добродушным, а потому нравился Дункану.

И все же…

– Нужно писать доклад, помнишь?

– Облом, – простонал Дензел. – Может, забьешь? Трот с Шелли собираются. А где Шелли, там и Касс. Ты вроде на нее глаз положил?

Дункан бы с удовольствием положил на Касс не только глаз. У симпатичной брюнеточки, которая посещала школу для «гражданских», этим летом появилась очень аппетитная грудь.

Но если не подготовить доклад, за это придется расплачиваться. И дело не только в мамином гневе, но и в отстранении от следующей миссии.

– Не получится, прости.

– Отстой! Не повезло тебе. Помочь с подготовкой?

– Не-а, – помотал головой Дункан, про себя с благодарностью отметив, что друг не просто предложил из вежливости, но и действительно готов был пропустить все веселье. – Сам справлюсь.

– Если напишешь быстро, приходи на тусовку. Я займу тебе местечко. До скорого!

– Ага.

Дункан проследил, как широкоплечий накачанный Дензел перебегает улицу. Его курчавые волосы, собранные в хвост, мотались по спине. По противоположной стороне шел парнишка, которого удалось спасти во время одного из прошлогодних рейдов. Гаррет в компании других оборотней-подростков наблюдал, как один из мальчишек превращается в волка и обратно, чтобы рассмешить приятелей.

Когда Дункан помахал ему, оборотень остановился, расплылся в улыбке и что-то крикнул Тоне.

Похоже, у сестры появился новый воздыхатель. Что ж, это давало отличный повод для поддразниваний.

Довольный своей наблюдательностью, Дункан засунул руки в карманы и зашагал дальше, насвистывая себе под нос. Вскоре его нагнала Тоня. Эйприл, не переставая хихикать, упорхнула в сторону дома.

– И в кого она влюбилась на этот раз?

– В Грега.

– В какого Грега? Веснушчатого эльфа с рыжими волосами или в брата Дензела?

– Веснушчатого. И она считает его очаровашкой.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»