Спартак. Гладиатор Кейн Бен

— Он останется, — отрезал Спартак.

Обрадованный Карбон замер.

— Почему? — задиристо спросил Крикс.

— Некоторые твои люди здесь. — Спартак указал на торчащих неподалеку полдюжины гладиаторов.

— Им я могу доверять! — парировал Крикс. — А твой прихвостень — сраный римлянин!

Карбон вспыхнул от гнева, но не успел что-либо предпринять — Спартак заговорил:

— С тех пор как мы покинули лудус, Карбон много раз доказывал свою верность. Если ты вдруг забыл, так это именно он привел к нам Навиона. И не пытайся отрицать, что налаженное им обучение сильно повлияло на нашу боеспособность.

— Да пускай Карбон остается, — примирительно сказал Ганник. — Верно, Каст?

— Ну, пожалуй, да, — последовал неохотный ответ.

Крикс помрачнел.

— Поступай как хочешь! — огрызнулся он. — Это никак не повлияет на то, что собираюсь делать я.

— И что же ты собираешься делать? — спросил Спартак, хотя это и без того был ясно.

— Снова атаковать лагерь Вариния! При малейшей возможности устраивать засады на его людей. Уничтожить этого ублюдка как можно скорее.

— Каст, ты собираешься присоединиться к нему?

— Да, я подумываю об этом.

«Как все изменилось. Несколько месяцев назад ты бы Криксу даже время не подсказал». Спартак посмотрел на Ганника, покусывающего ус:

— А ты?

— Я пока не решил, — смущенно отозвался Ганник.

Так и предполагалось: один точно против Спартака, второй, вероятнее всего, примкнет к нему, а третий еще не определился. Спартак подумал: не уйти ли сейчас и пускай дробят армию на части, но гордость не позволила ему это сделать. Дионис открыл, что он может создать настоящую армию, способную сражаться с Римом и его легионами. Это слишком хорошая возможность, чтобы ею пренебречь.

— А ты как, все еще планируешь сбежать? — презрительно бросил Крикс.

Будь он таким в лудусе, Спартак ни за что не убедил бы его присоединиться. Криксу требовалось лишь одно — шанс показать себя в битве. Теперь, когда он сделал это, люди готовы последовать за ним. Но от солдата ему досталась лишь храбрость. Способностей тактика у него нет.

— Я тоже хочу победить Вариния, — проговорил Спартак.

— Ты никак опомнился? — Крикс нахмурился.

— Я всегда желал этого. Просто не прямо сейчас.

— Ты хочешь подождать. Перейти в другой лагерь.

— Да.

— И ты еще говоришь, что не собираешься бежать! — воскликнул Крикс.

И он тут же разразился тирадой о том, как он со своими людьми будет сеять хаос в здешних местах, как они уничтожат Вариния и его трусливое войско, а Спартак и его дружки-римляне — эти затаившиеся змеи — им вовсе не нужны. Вскоре к нему присоединился Каст. Ждавшие своих вождей гладиаторы-галлы поддерживали их одобрительными возгласами. Ганник наблюдал за этим представлением, и глаза у него были круглые и блестящие, словно у стервятника.

Карбон был подавлен. Он слыхал о соперничестве между вождями, но не думал, что все настолько плохо. К его удивлению и разочарованию, Спартак не стал ничего говорить. Он просто слушал.

Наконец Крикс угомонился.

— Ты что, язык проглотил? — едко поинтересовался он у Спартака.

Каст хохотнул.

«Вот и все, — подумал Карбон. — Все кончено. Они уйдут. Армия развалится. Вариний без труда сокрушит нас».

Спартак как-то странно улыбнулся:

— Крикс, у меня к тебе один простой вопрос.

Крикс презрительно оскалился:

— Какой?

— Как ты думаешь, сколько легионеров осталось у Вариния?

— Чего? Да какая мне разница?

— Так сколько? — не унимался Спартак.

— Не знаю. — Крикс небрежно пожал плечами. — Три тысячи? Три с половиной?

— Вчера к нам пришел человек, который был личным рабом одного из старших офицеров Вариния. — Спартак не без удовольствия увидел, как Ганник и Каст напряглись. — У него около четырех с половиной тысяч легионеров.

— Лишняя тысяча ничего не меняет! Как и пятнадцать сотен! — выпалил Крикс. — Они побегут так же быстро, как и прочие.

Пришло время расставить ловушку.

— Если ты уйдешь, сколько человек пойдет с тобой?

— Примерно две с половиной тысячи, — горделиво ответил Крикс.

— А с тобой, Каст?

— Наверное, столько же.

— Ганник, знаю, что в твоем случае ответ будет — около двух тысяч. — Спартак снова повернулся к Криксу. — А сколько из твоих людей готовы выйти в открытый бой против легионеров?

Крикс помрачнел.

— Ну давай, ты же должен знать. Всякий хороший полководец знает расстановку сил в своем войске, — подтолкнул его Спартак.

— Меньше половины, — буркнул Крикс.

— Если хоть столько наберется, — отрезал Спартак. — То же самое и с твоими сторонниками, Каст, или я ничего не понимаю в солдатах.

Каст сердито зыркнул на него, но промолчал.

Карбон приободрился: «Да, Спартак гений!»

Спартак посмотрел в глаза сперва Криксу, потом Касту. Ганника он проигнорировал: решил делать вид, что тот на его стороне, даже если это не так.

— Выходит, вы собираетесь сразиться с Варинием, имея неполные три тысячи бойцов?

— А если и так? — огрызнулся Крикс, краснея.

— Понятно, — непринужденно проговорил Спартак; Карбон наклонился, скрывая ухмылку: Крикс выставил себя в лучшем случае хвастуном, а в худшем — глупцом. — А не думал ли ты — может Вариний напасть на наш лагерь? — продолжил Спартак.

Крикс самоуверенно рассмеялся:

— Для этого они слишком напуганы после всего, что мы им устроили.

— Возможно, — согласился Спартак. — Однако же, думаю, Вариний может почувствовать себя иначе, если услышит, что со мной и Ганником ушло больше десяти тысяч человек. — «Великий Всадник, помоги мне! Пускай мои слова дойдут до него!»

— Ганник? — яростно прорычал Крикс. — Ты же идешь с нами, разве не так?

Ганник дернул себя за ус, но, когда он заговорил, голос его был резок:

— Я не уверен, что это разумно — разделять сейчас армию.

«Врежь ему, может, дойдет!» — яростно подумал Спартак.

— Представь себе четыре с половиной тысячи легионеров, штурмующих лагерь. У них будут катапульты и баллисты, чтобы измотать тебя загодя. Твои люди выстоят?

Лицо Крикса исказилось от гнева. Он свирепо посмотрел на Каста, выглядящего сейчас приунывшим, потом снова на Спартака:

— Я не побегу!

— Никто и не говорит про бегство. Слушайте, ну я же знаю, как вы все храбры. И это знает каждый человек в лагере — если он не слеп, глух и туп. — (При этих словах Ганник с Кастом заулыбались. Крикс по-прежнему смотрел, поджав губы, но перебивать не стал. Хвала Всаднику уже и за это.) — Не забывайте, я тоже хочу разбить Вариния. Наши сторонники тоже храбры, но не солдаты. Большинству непросто будет справиться даже с самым зеленым рекрутом-легионером. До сих пор мы побеждали благодаря внезапности. Вариний не дурак. Он не попадет в ту же ловушку. Но это не означает, что мы не можем его разбить. Нам нужно больше времени, чтобы обучить наших людей. Больше оружия или железа для кузнецов. Больше еды. Вы же видели, как мало у нас провизии. Если мы не хотим потерпеть поражение от Вариния или умереть от голода, надо действовать.

Первым заговорил Ганник:

— Что ты предлагаешь?

— Ускользнуть от Вариния. Направиться на юг, туда, где теплее. Устроить безопасный лагерь там, где мы сможем найти достаточно припасов.

— Нам еще нужны вино и женщины!

— Согласен. — Спартак понимал, что такова реальность, в которой приходится жить. — Давайте проведем зиму, тренируясь и готовясь к сражению. А весной выследим Вариния и уничтожим. — Он как бы невзначай взглянул на Ганника.

— Я с тобой!

Каст промолчал. Он смотрел на Крикса, а тот грыз ноготь.

— Ты даешь мне слово, что мы прикончим Вариния?

— Да.

— Ладно, — неохотно буркнул Крикс. — Я останусь до этого времени.

— Каст?

— Я тоже. Но чтобы женщин было много.

«Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме своего стручка?» — подумал Спартак. Вслух же он сказал:

— Я уверен, что все будет.

Они пожали друг другу руки, скрепляя договор. Стоящий поодаль Карбон разулыбался до ушей.

Спартак позволил себе сдержанную улыбку. Все получилось куда лучше, чем он ожидал. На какое-то время армия останется единой.

Однако же рано или поздно, но раскол неизбежен.

Тем вечером, когда стемнело, Карбон с Хлорис удалились в свою палатку, как вошло у них в привычку. Карбон не мог сказать наверняка, не изображала ли Хлорис желание, но он точно ничего не изображал. Их с Хлорис тела сплетались под толстым слоем одеял. Он никак не мог насытиться ею. А потом они разговаривали целую вечность. Когда Хлорис была рядом, он ничего не боялся. После оспы юноша чувствовал себя крайне неуверенно, общаясь с противоположным полом. Теперь же он не мог замолчать. Хотел, чтобы Хлорис знала о нем все. Он рассказал ей, что произошло с его семьей и какова была роль Красса в этом деле. О том, что уже много месяцев не видел ни Пакция, ни родителей. Упомянув их в очередной раз, юноша взглянул в темные глаза Хлорис и прочитал в них боль, которую прежде не замечал. Его захлестнуло ощущение вины.

— Прости. У меня все-таки остается шанс когда-нибудь увидеть их, а твои отец с матерью…

— Мертвы, да. С этим ничего не поделать.

— И все же ты наверняка хочешь вернуться в Грецию. Найти своего младшего брата.

Девушка проигнорировала его слова.

— Мне нравится слушать тебя. Твой голос успокаивает. — Она провела пальцем по его лицу.

Остро осознавая, что щеки его изрыты оспинами, Карбон отстранился.

— Ты очень красивый, — пробормотала Хлорис.

Но Карбон не мог посмотреть ей в глаза.

— Мне тут подумалось, что впервые я увидела тебя раздетым в лудусе. Интересный, с красивым телом. — Она потянулась к его члену и хихикнула. — Но потом я обнаружила, что вот это вот лучше всего.

От ее прикосновения член затвердел, но все же у Карбона остались сомнения.

— А мои шрамы?

— Они придают тебе своеобразия. — Хлорис покрыла его щеки поцелуями. — Это — часть тебя, а ты — хороший человек.

Карбон подумал, что она что-то скрывает. Когда Хлорис навалилась на него сверху, мысли улетучились.

Прошло три недели, и Спартак перестал думать о своей стычке с галлами. Однако ее призрак витал где-то на задворках памяти, будто зловоние над открытой канализацией. В целом же дела шли хорошо. Вариния он ловко одурачил, покинув ночью старый лагерь Глабра вместе с армией. Спартак настоял на том, чтобы все было тщательно спланировано. Патрули, посланные ближе к вечеру, тщательно обыскали окрестности, дабы убедиться, что за лагерем не следят легионеры. Затем под покровом ночи часовых у главных ворот заменили трупами, облаченными в кольчуги и вооруженными погнутыми или пришедшими в негодность мечами. При свете десятков костров все до единой палатки разобрали и вместе с другим тяжелым снаряжением вроде наковален Пульхра погрузили на сотни мулов. И за час до полуночи все мужчины, женщины и дети ушли на восток, в сторону высящихся там Пицентинских гор.

Все, кроме Карбона, вооруженного трофейной римской трубой.

Это была опасная задача для добровольца, но Карбон оказался настойчив. И Спартак, увидев в глазах юноши жгучее желание, согласился. Молодой римлянин должен был бодрствовать всю ночь, слушая, не идет ли враг, и протрубить на рассвете, в насмешку над римской традицией солдатской побудки.

При воспоминании о докладе Карбона Спартак улыбнулся. Всех сильно подбодрило, что примерно двумя часами позже, когда Вариний осознал, что в лагере мятежников намного тише, чем обычно, он не осмелился отправить туда разведчиков. Вместо этого одно из кавалерийских подразделений поднялось на соседний холм, чтобы посмотреть на лагерь с высоты. Обеспокоенный исчезновением рабов, Вариний отвел свои войска на северо-запад. Карбону даже не пришлось уходить из лагеря тайком. Обрадованный его докладом, Спартак созвал тем вечером собрание.

— Вот как эти ублюдки теперь уважают нас! — прокричал он тысячам восставших. — Они настолько перепуганы, что даже боятся нас преследовать!

Его слова были встречены радостным гомоном, но Спартак не удивился, когда Крикс снова бросил ему вызов.

— Если эти говнюки настолько перепуганы, то почему, будь я проклят, мы их не преследуем? — рыкнул галл.

— Вариний боится нас, и это хорошо, — рассудительно ответил Спартак. — Но это не значит, что мы одолеем его в открытом бою. Кроме легионеров, у него есть четыре сотни кавалеристов. У нас — ни одного. Ни одного! Представь, что получится, если они ударят нам в спину посреди битвы. Ты видел когда-нибудь, как кавалерия обрушивается на неподготовленного врага?

Крикс сердито сверкнул глазами — все знали, что такое видел лишь Спартак. Впрочем, этот довод заставил галла замолчать.

— Они разносят строй в клочья! Это все равно что смотреть, как ветер подхватывает кучу опавших листьев и разносит их на все стороны света. С одним таким ударом бой будет проигран.

Больше, к радости Спартака, никто спорить не стал. Разумеется, вечно убеждать их он не сможет, но пока его аргументы слышат. На крутых горных склонах кавалеристы Вариния бесполезны.

Кроме того, Вариний удалился в безопасное место в Кумах — город примерно в двадцати пяти милях от Везувия. Таким образом, мятежники без происшествий добрались до Пицентинских гор и встали там на несколько ночей временным лагерем. Тогда же пятьсот отборных бойцов, которых возглавлял Ганник, устроили налет на Нолу. Они вернулись с победой и таким количеством зерна, что должно было хватить на всех на две недели. А еще они притащили много теплой одежды и обуви и привели где-то тысячу новых рекрутов. Налет на соседний город Нуцерию дал примерно те же результаты. Карбон был в восторге от их успехов. Теперь идея стать юристом казалась ему просто смешной. Жизнь при Спартаке опасна, но здесь у Карбона имелся авторитет, уважение товарищей, и наконец у него была Хлорис.

Теперь, когда у них скопилось припасов на месяц или даже больше, вся армия двинулась на юг. Вели ее рабы, прежде пасшие здесь стада. Они выбирали пути повыше в горах, потому что необходимость терпеть суровую осеннюю погоду куда предпочтительнее столкновения с римскими легионерами. Все это время компанию рабам составляли лишь животные, обитающие в горных лесах, — если не считать жителей небольшого селения Абелла, захваченных врасплох на собственных полях. Парящие в небе орлы и стервятники высокомерно оглядывали длинную колонну. Мелкие птички, устроившись в кронах деревьев, сердито трещали на непрошеных гостей. Каждый вечер в сумерках выли волки, усиливая ощущение свободы и оторванности от мира. Олени и дикие кабаны прятались от людей, и только следы подтверждали их существование. Еще в этих горах обитали медведи и рыси, но их лишь изредка замечали разведчики.

Спартак однажды увидел рысь собственными глазами и считал, что ему повезло. Это был великолепный самец. Заметив человека, он на миг застыл и уставился на Спартака прищуренными желтыми глазами. Лишь шевелящиеся кисточки на ушах свидетельствовали, что это не статуя, высеченная гением или богом. А потом рысь исчезла — просто растворилась.

«С римлянами надо вести себя так же: показываться на глаза, лишь когда сами решим».

Двумя днями раньше они переправились через реку Силар, воспользовавшись малоизвестным бродом вместо моста на Анниевой дороге. Поскольку он находился неподалеку от мощеной дороги с интенсивным движением, Спартак послал двух своих скифов вперед наблюдать за ним. К прибытию восставших они следили за бродом уже почти неделю, но не увидели ни единого вражеского солдата. Спартак незамедлительно собрал остальных вождей на совет. На этот раз они пришли к единодушному решению — двигаться по Анниевой дороге. Перемещаясь куда быстрее, чем прежде, они пронеслись по длинной узкой равнине Кампус-Атина, плодородной долине, питаемой рекой Танагро. Все встреченные путники и все обитатели больших латифундий по обе стороны от дороги были убиты, а рабы освобождены. Никто в Форуме Анния, городе, на который они нацелились, не знал об их приближении.

И не узнает, пока они не войдут в их дома, не опустошат их амбары, не освободят их рабов. И не убьют их самих.

Спартаку, когда он покидал римскую армию, хотелось оставить все это позади. Но его желанию не суждено было сбыться. Вмешалась судьба: Котис пленил его, а Фортис увез в Италию, в капуанский лудус. Потом кто-то из богов послал ему сон о змее. И как он мог проигнорировать такую возможность?

Он огляделся. Повсюду скользили призрачные фигуры. Собрались все способные носить оружие. Попадались даже женщины. Спартак ощущал нетерпение рабов — оно было почти что осязаемым. Внимательные лица, руки, крепко сжимающие оружие, яростный шепот — все это напоминало ему о засадах, в которых он участвовал целую жизнь тому назад, во Фракии. Его воины походили на изголодавшихся волков, готовых накинуться на стадо ничего не подозревающих овец в загоне. Только вот добычей сейчас были не животные, а люди.

Спартак хмуро поглядел вниз, на пустую Анниеву дорогу, затянутую тонкими прядями утреннего тумана. Она шла через недавно вспаханные поля к отстоящему примерно на четверть мили отсюда нагромождению красных черепичных крыш, Форуму Анния. Спартак смотрел на струйки дыма от горевших всю ночь очагов, слушал пение петухов, дерзко соперничающих друг с другом, и яростный лай собак, знающих, что им никогда не придется подкреплять делом брошенные угрозы. В полях вокруг города, да и на его улочках не было видно ни одной живой души. Здесь казалось невероятно спокойно. Умиротворенно, даже красиво. И так похоже на селение во Фракии, которое он некогда называл домом…

Спартак сжал зубы. Вскоре все изменится.

На рассвете Спартак поговорил с остальными вождями о необходимости сдерживать своих людей. Нужно ограничить число изнасилований и убийств, что начнутся сразу же после их нападения на Форум Анния. Но собеседники его, если и не были глухи, слушать ничего не желали.

— Мои люди провели в пути больше трех сраных недель! — прорычал Крикс. — Им было холодно, мокро и голодно. Им нечем было набить живот, кроме овсяной каши и пригоревшего на костре хлеба. И вот мы наконец добрались до совершенно беззащитного места, где на пятьдесят миль окрест ни единого легионера! Мои парни хотят мяса и вина. Они хотят постелей и женщин, чтобы трахать их в этих постелях. Все это находится там, в Форуме Анния, и я не собираюсь отказывать им в удовольствии. Ни в одном из них. — И Красс на миг вызывающе улыбнулся.

Каст издал одобрительный возглас. И даже Ганника явно радовала перспектива ничем не сдерживаемого грабежа.

Спартаку пришлось прикусить язык, иначе армия разделилась бы прямо там. «Да смилостивятся боги над жителями этого городка и пошлют им легкую смерть». Спартак на мгновение прикрыл глаза.

Он знал, что его молитва тщетна.

В Форуме Анния вот-вот разверзнется ад.

Глава XVII

Проснувшись задолго до рассвета, Карбон выбрался из одеял; его переполняло возбуждение. Налет на Нолу оказался невероятно успешным и принес им огромное количество зерна и одежды. Примерно то же самое получилось и с Нуцерией. Несомненно, так же будет и с Форумом Анния. Карбон выпил немного воды, проглотил вчерашний хлеб с медом и посмотрел на свое оружие. Это вошло в привычку — проверять, достаточно ли наточен меч, крепко ли держатся на древках наконечники пилумов и на месте ли подбородочный ремень шлема.

Настроение Карбона испортилось, когда он случайно услышал, как бывшие сельскохозяйственные рабы похвалялись друг перед другом, кто из них убьет больше жителей Форума Анния. Когда юноша сделал им замечание, они рассмеялись ему в лицо. Карбон рассказал об этом Навиону, но тот лишь пожал плечами:

— Это неизбежно. Такое всегда случается, когда город грабят. Тебе не обязательно в этом участвовать, но с этим ничего не поделаешь. Это война, тут такое бывает.

Война, с некоторой тревогой подумал Карбон. Это казалось невероятным, но именно так сейчас воспринималось восстание Спартака. И неизбежно прольется невинная кровь. Он порадовался, что Хлорис будет далеко от этих зверств.

Карбон предпочел бы идти в бой со Спартаком, но — увы — во время марша на юг его с Навионом назначили в две недавно сформированные когорты. Навион возглавил одну из них, что неудивительно, а Карбон стал заместителем командира во второй. Старшим офицером в его когорте был Эгбео, который должен постараться не допустить массовых убийств, согласно приказу Спартака.

Карбон наивно предполагал, что этому приказу подчинятся все бойцы их армии. Но похвальба сельскохозяйственных рабов ясно дала понять, что это не так, и когда юноша занял свое место на границе леса у Форума Анния, то услышал множество подобных угроз. Он пытался принять глубину ненависти некоторых рабов к своим хозяевам и римлянам в целом. Неужто и Пакций испытывал схожие чувства? Наверняка нет. А как насчет других домашних рабов, которых он знал с самого детства? Карбон не мог поверить, чтобы они тоже испытывали подобную ненависть. Его отец, при всех недостатках, никогда не был жестоким хозяином. Да и Хлорис, казалось, спокойно относилась к тому, что с нею случилось.

Но все же, если говорить начистоту, нетрудно понять, почему некоторые рабы чувствовали обиду. Карбон подумал о тех рабах, кто принадлежал его бывшим друзьям в Капуе. Их жизнь была совсем иной. Избиения были для них в порядке вещей. Изнасилование — обычным делом. Если раба признавали виновным в краже или похожем серьезном преступлении, его пытали. Карбон не раз видел на лбу раба выжженную букву «Б» — беглый. Так наказывали тех, кого поймали после побега. Казнь, хоть и применялась редко, тоже не была чем-то необычным.

«Живи я по таким правилам, что бы сейчас чувствовал?» У Карбона неприятно заныло под ложечкой. У него был лишь один ответ, но он не хотел признаваться себе в этом. Для некоторых жизнь в положении раба была непрерывной мукой, и такой человек ухватился бы обеими руками за малейшую возможность отомстить. Карбона ужасало то, что неизбежно должно было произойти в городе, когда они спустятся туда. Ему не хотелось быть частью этого, но придется. К добру или к худу, но он — человек Спартака, хоть в сражении с легионом, хоть в грабеже города.

— Вперед! — негромко приказал Спартак. — Держитесь вместе. Не разрывайте строй.

Карбон облизнул пересохшие губы.

— Вы слышали приказ, — прошипел он бойцам, стоящим по бокам от него. — Вперед, и чтобы без спешки.

По мере того как приказ передавался все дальше, из-за деревьев вышли тысячи людей. Они были вооружены копьями, мечами и заостренными кольями. Время от времени Спартак замечал у кого-нибудь косу или мотыгу. Кто-то даже нес кузнечный молот. Уж не Пульхр ли это? Клочья тумана на полях отчасти скрывали рабов, пока командиры заставляли их выстроиться. Дисциплина пока держится. Хорошо бы так оставалось и дальше.

Но на это была слабая надежда.

Не прошли они и пары сотен шагов, как группа галлов Крикса вырвалась вперед из строя. Вскинув оружие, они помчались к Форуму Анния, словно стая охотящихся волков. «Да чтоб им провалиться!» — подумал Спартак. Он вскинул руку, останавливая своих людей:

— Спокойно! Спокойно! Пускай эти дурни бегут.

Но Крикс уже затопал следом за своими сторонниками, хохоча как безумный.

Все, что случилось дальше, походило на то, что бывает, когда река пробивает перегораживающий ее затор из зимнего мусора. Практически вся армия бурлящей массой устремилась вперед по вспаханным полям. Крики и вопли слились в оглушительную и леденящую кровь какофонию. Сохраняли выдержку лишь те, кто следовал за Спартаком, Навионом и Эгбео.

Хоть внезапность ничего или почти ничего не решала, Спартак нахмурился при виде такой недисциплинированности. Однако же пропустить штурм он не хотел. В некоторых домах может быть много денег. А в кабинетах местных политиков, возможно, даже письма из Рима.

— За ними! — взревел он. — Мы же не хотим пропустить все веселье!

Рабам хватило этого дозволения.

С диким ревом они бросились на штурм.

Через четверть часа Карбон отказался от попыток держать свое войско в узде. Это было все равно что пытаться отозвать стаю собак, поймавших зайца. Они слушались лишь тогда, когда жертва оказывалась мертва. Карбон сбился со счета, сколько раз он орал на кого-то, чтобы тот не рубил конечность кричащему старику или не срывал с женщины одежду. Лишь когда дело было сделано, они, казалось, наконец слышали его голос и поворачивались к нему с изумленными, безумными лицами. И Карбон был уверен, что стоило ему отойти, как в ту же минуту кошмар возобновлялся.

Таким Карбон представлял себе Гадес. Улицы Форума Анния полнились хохочущими, как безумцы, мужчинами с мертвыми глазами и окровавленными руками, изуродованными трупами, кричащими женщинами и детьми. То тут, то там рубили на куски вооруженного хозяина дома. Некоторые дома горели; в одном из них уже провалилась крыша. Повсюду расползалась удушающая гарь, резкий запах крови и дерьма. Карбон не знал, что делать. В отчаянии он врезал одному из своих людей так, что тот потерял сознание. И хотя этим он предотвратил убийство девочки не старше десяти лет, товарищи раба двинулись к нему, угрожающе размахивая оружием. Поняв, что они сейчас его прикончат, Карбон просто бросил щит и уволок девочку. Не время было пытаться утвердить свой авторитет. Если ему удастся спасти жизнь ребенка, это будет уже хоть что-то.

К тому моменту, как он сделал полсотни шагов, внимание рабов переключилось на что-то другое. Карбон повернулся к девочке — изящному светловолосому созданию в красивой тунике.

— Где тут безопасное место, чтоб спрятаться? — спросил он.

Девочка уставилась на него. Глаза ее почернели от ужаса.

Карбон смягчил выражение лица:

— Я не собираюсь тебя убивать.

— М-м-мама!

Девочка принялась всхлипывать, и Карбон оглянулся. Шагах в двадцати от него на земле лежала женщина. Мужчины стояли на ее руках и ногах, чтобы она не дергалась, пока ее насиловал вспотевший гладиатор. И еще больше дюжины рабов ждали своей очереди, потягивая вино из треснувшей амфоры и подбадривающе улюлюкая.

«Боги всевышние!»

— Отвернись, — велел Карбон. — С тобой такого не случится. Клянусь!

Девочка заплакала.

Карбон пригнулся, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

— Постарайся сохранять спокойствие, — мягко сказал он. — Где я могу тебя спрятать? Где будет безопасно? Есть ли тут поблизости храм?

Девочка указала вниз по улице.

— Какого бога?

— Юпитера.

«Плохо. Юпитер — главный символ Рима. Никакой раб не станет его почитать». Вдруг его осенило.

— А как насчет Диониса? Ты знаешь каких-нибудь рабов, поклоняющихся ему?

Девочка посмотрела на него с удивлением, потом кивнула:

— Отец позволяет нашим рабам почитать Диониса. Он говорит, что это дает им надежду. Причину жить.

— Он мудр. Тогда поторопимся. Отведи меня туда.

Отвернувшись от унизительного зрелища, девочка спотыкаясь пошла по улице. Карбон последовал за ней с обнаженным мечом. Он осыпал оскорблениями всякого, кто приближался к ним, угрожая отрезать ему яйца и скормить их свиньям. Поскольку вокруг было много легкой добычи, встречные довольствовались тем, что выкрикивали непристойные комментарии о девочке и позволяли им пройти. Она безошибочно провела его мимо туш двух забитых лошадей, разбросанной одежды, битой глиняной посуды и бесчисленных трупов к дому на самой околице. Карбон огляделся, и его затопило облегчение. Здесь не было ни рабов, ни гладиаторов. По всей видимости, они промчались через этот район в центр Форума Анния.

— Это твой дом?

— Да.

Подобно многим римским жилищам, здание было прямоугольным, с высокой стеной, лишенной проемов, не считая нескольких окон. Единственным замеченным Карбоном входом были большие деревянные двустворчатые двери в одной из стен. Они выходили на улицу. Как ни странно, одна створка была распахнута. Изнутри доносились громкие голоса и смех.

«Боги! Эти сукины дети все еще здесь!» Он остановился и поднес палец к губам.

— На ваш дом напали? И мать попыталась увести тебя? — шепотом спросил он.

Девочка испуганно кивнула.

— А твой отец?

— Он с б-братом остался позади. Поэтому нам с мамой и удалось убежать, — прошептала девочка, не глядя на него.

«Они наверняка мертвы. Ребенок это понимает. И если мы войдем в дом, то тоже умрем». У Карбона зашумело в ушах. «Надо уповать на бога. Ариадна служит ему, а Спартак отмечен им. Никто не причинит нам вреда в его присутствии».

— Где святилище Диониса?

— Во дворе за домом.

— Мы можем пройти туда как-нибудь иначе, не через главный вход?

— Да. В задней стене сада есть калитка. Она никогда не запирается. — Ее лицо исказилось от горя. — Так они и вошли.

— Не думай об этом, — настойчиво произнес Карбон. — Просто отведи меня туда.

Утерев слезы, девочка побежала мимо открытых дверей в конец улицы. Карбон последовал за ней и, воспользовавшись случаем, бросил взгляд внутрь. Но ничего не увидел, кроме голых стен. Однако долетевшее до него сквернословие означало, что там как минимум два раба. «Этот мост ты перейдешь, когда доберешься до него. Сперва надо спасти девочку».

Они завернули за угол, сойдя с мощеной улицы на только что вспаханную черную землю полей. Отсюда виднелась опушка леса, в котором совсем недавно прятались рабы. Карбон кого-то там заметил, но люди были достаточно далеко и вряд ли могли увидеть его с ребенком. И все же, когда показалась калитка, Карбона затопило облегчение. Она была приоткрыта. Девочка повернулась к Карбону; лицо ее снова побелело от ужаса.

— Не двигайся. Сперва я.

Карбон глубоко вздохнул, прокрался к калитке и заглянул внутрь. Никого. Он увидел лишь большой типичный римский сад. Половину места занимали аккуратные ряды виноградника и лимонные, инжирные и апельсиновые деревья. Остальную землю отдали под овощи и травы. Двор с трех сторон обнесли стеной из красного кирпича, а четвертой стеной служила тыльная часть дома. В ней имелась небольшая дверь, через которую выходили в сад. Она оказалась закрыта.

Карбон обшарил двор взглядом. Он увидел лишь что-то вроде сарая для инструментов и колодец. Никакого святилища.

— Где оно?

— Тебе его не видно. Оно у этой стены. — Девочка постучала по кирпичной кладке.

Карбон зашел внутрь. Место, посвященное Дионису, заметил сразу. Примерно в дюжине шагов от задней стены сада высились два ряда столбов. Они поддерживали низкую деревянную крышу. Это не шло ни в какое сравнение даже с самым скромным римским храмом, но это, несомненно, было место поклонения. Пол, кое-как выложенный каменными плитами, покрывали подношения. Там стояли десятки маленьких масляных ламп, статуэтки Диониса и его менад, а также кувшины с вином, лежали груды оливок и небольшие снопы пшеницы. Еще пол усеивали бронзовые монеты, даже попадались серебряные денарии.

Лишь подойдя к входу в храм, Карбон сумел оценить изображения. Глаза его расширились. Под крышей стена сада была оштукатурена, а потом расписана. Там находились три большие панели, увитые плющом, одним из любимых символов Диониса. На левой изобразили буколическую сцену сбора винограда. На заднем плане мужчины складывали собранные гроздья в корзины. Другие работники несли груды фиолетовых гроздьев к божеству на переднем плане, возлежащему на пиршественном ложе, в окружении слуг с ветками виноградной лозы. Безбородый, нагой юноша Дионис держал кантарус, ритуальную чашу для питья. Карбон непроизвольно склонил голову: «Я прошу тебя о защите, о Великий. Для нас обоих».

На средней панели Диониса изобразили в виде мужчины куда более старшего возраста, бородатым, в греческом хитоне. На плечи его была наброшена оленья шкура. Вокруг бога толпились женщины: одни почтительно прислуживали ему, другие плясали, охваченные экстатическим безумием, но большинство из них совокуплялись с мужчинами прямо на полу. А вот третья картина Карбону не понравилась. На ней Дионис, снова юный, спускался в подземный мир, чтобы поприветствовать Гадеса. «Уж не это ли ты сделал сегодня? Заключил договор с Гадесом? Очень на то похоже».

Юноша сжал зубы. Какими бы ни были намерения Диониса, здесь, по крайней мере, девочке не должно ничего грозить. Карбон повернулся и обнаружил, что она смотрит на него.

— Я думала, Вакху молятся только рабы и женщины. Или чужеземцы.

— Жена моего вождя — жрица Диониса. Я научился относиться к нему с большим почтением.

Страницы: «« « ... 1819202122232425 » »»