Спартак. Гладиатор Кейн Бен

— Извини за грубость. Вот, выпей моего вина. — Навион наполнил чашу Карбона по самые края и поднял свою. — За новых друзей и хорошую компанию! Хозяин трактира рассказал мне про публичный дом через улицу отсюда, — подмигнув, доверительно произнес Навион. — Якобы тамошние женщины по сравнению со здешними — настоящие Венеры. И чистые. Не желаешь попробовать?

Карбон смягчился. Он вдруг представил женщину, непохожую на Хлорис с ее внешностью гречанки. Большегрудая, белокожая красотка лежала на спине и приглашала трахнуть ее. Образ получился ярким и притягательным.

— Неплохая идея.

— Ну так выпьем же за это!

Они осушили чаши. Карбон снова разлил вино, и они завели более нейтральный разговор, перешучиваясь насчет других посетителей трактира. Какой из четырех торговцев выиграет следующую партию в кости. Удастся ли кому-нибудь заставить замолчать орущего певца. Какая проститутка первой заманит клиента. Перерастет ли спор между двоими мужчинами в драку. В общем, приятно проводили время.

Два кувшина вина спустя Карбон смотрел на мир куда благосклоннее. Голову заполнило смутное теплое ощущение. Даже шлюхи стали казаться привлекательными. Навион заметил, как он с вожделением поглядывает на самую младшую, и расхохотался:

— Настало время отыскать тот бордель! Идем!

Пошатываясь, они принялись пробираться между столов. Карбон воспользовался случаем и на ходу ухватил проститутку за задницу и ухмыльнулся, когда та взвизгнула в притворном ужасе. Она тут же повернулась и подняла подол, открыв темный треугольник волос в паху:

— Хочешь попробовать? Два сестерция, и я твоя на час.

— На час? Да ему хватит двух-трех толчков, чтобы кончить! — воскликнул Навион. Он уже почти выбрался в переулок. — Идем, Карбон. Пошевеливайся.

Карбон с трудом отвел взгляд от паха проститутки и двинулся к выходу.

Навион уверенно зашагал прочь.

— Погоди, мне надо помочиться, — попросил юноша, но Навион не услышал его бормотания.

К тому моменту, как Карбон выбрался из трактира, солдат был уже шагах в двадцати от него.

— Да ну его в задницу, я не могу терпеть.

Карбон добрался до ближайшей стены и задрал тунику. После некоторых сложностей он наконец разобрался с лициумом и со вздохом облегчения уставился на струю мочи, расплескивающуюся о кирпичи.

Когда Карбон, закончив свое дело, повернулся к переулку, тот был пуст. Беззвучно выругавшись, юноша поспешил за Навионом. Он уже хотел окликнуть нового приятеля, попросить подождать, как услышал негромкий глухой стук, какой издает тело, падающее наземь. Слова застыли у юноши в горле. «Ровно так напали на меня, когда я ушел из той таверны в Капуе». Он потянулся за кинжалом, и прикосновение к холодной кости рукояти успокоило его. Выждав несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к стигийской тьме, Карбон как можно тише двинулся вперед.

Он увидел в двух десятках шагов, в тусклом свете лампы, висящей на стене дома, силуэт человека, склонившегося над неподвижным телом. Навион! Раскаленная добела ярость тут же прояснила мысли. Ему даже в голову не пришло вернуться в безопасный трактир. Вместо этого он вытащил нож и перехватил его в руке, так чтобы острие смотрело в землю. Этому его научил Спартак. «Никакой ублюдок не сможет выбить у тебя оружие, а ты можешь ударить его, куда захочешь».

Человек, напавший на Навиона, перевернул его и принялся обшаривать.

— Да где же этот сраный кошелек?!

Навион застонал, и сердце Карбона забилось быстрее: его новый знакомый был жив! Прищурившись, Карбон оценил расстояние. Пожалуй, шагов пятнадцать. Сообщников у грабителя вроде бы не было.

Звякнули монеты, и мерзавец воскликнул от радости.

— Может, еще что есть? — пробормотал он, снова наклоняясь над Навионом.

Благодаря богов за жадность грабителя, Карбон быстро двинулся вперед.

Десять шагов. Восемь. Шесть. Четыре.

Грабитель расстегнул позолоченный пояс Навиона и с силой дернул его:

— За это тоже дадут неплохие деньги.

Он подобрал дубинку и выпрямился.

И тут сандалия Карбон шаркнула о камень.

Грабитель удивленно обернулся:

— Что?..

Больше он ничего не успел сказать. Карбон всадил нож ему в шею — с такой силой, что тот вошел по самую рукоять. А потом яростно вырвал его, и хлынувшая из раны кровь брызнула ему в лицо. Не обращая на это внимания, Карбон ударил грабителя ножом в грудь — раз, другой, третий. Клинок скрежетнул по ребрам, рассекая жизненно важные ткани, а Карбон еще и проворачивал его каждый раз. И лишь когда грабитель осел на землю и застыл и дубинка выпала из обмякших пальцев, юноша осознал, что тот мертв или умирает. «Ты это заслужил, скотина!» С удовлетворенным рыком он опрокинул грабителя на бок.

Карбон какое-то время с ножом наготове прислушивался, нет ли поблизости еще кого-нибудь. Но слышно было лишь тяжелое дыхание Навиона. Карбон опустился на колени рядом с ним:

— Навион! Ты меня слышишь?

Ответа не было. Неизвестно, как сильно тому досталось. Карбон ощупал лицо и голову Навиона в поисках травм. Отыскав в волосах липкий колтун, он поднял руку и всмотрелся в нее. Жидкость на руках была темной, явно кровь. Карбон вернулся к этому месту и осторожно надавил, как это делал при нем хирург в лудусе.

— Гадес, больно же! — заворчал Навион. — Ты что, пытаешься меня убить?

Карбон облегченно вздохнул:

— Извини.

— Мне и без того эта помоечная крыса врезала, — пожаловался Навион.

— Сесть можешь?

— Думаю, да. Помоги.

Карбон обхватил Навиона за плечи и приподнял.

— Ты чего меня не подождал? Мне всего-то и надо было отлить.

— Подумал, что ты решил спустить деньги на эту шлюху с мордой как у мула.

— Вовсе нет.

— Уже понял. — Навион впился в него взглядом. — Я твой должник. Спасибо.

— Да не за что, — успокоившись, отозвался Карбон.

— Ну так где этот бордель? Должен быть где-то недалеко. — Навион повернул голову — и застонал.

— Что-то мне это уже не кажется такой уж хорошей идеей, — возразил Карбон. — Ты вообще сможешь стоять — не говоря уже о том, сможет ли стоять твой хрен?

Навион гортанно хохотнул:

— Возможно, ты прав.

— Давай лучше вернемся в трактир.

— Мой пояс. Где он?

Карбон пошарил вокруг, и его пальцы сомкнулись на позолоченном металле и коже.

— Тут он. Я его понесу.

С помощью юноши Навиону удалось встать. Он слабо пнул труп грабителя:

— Ловко ты с ним разделался. Тебя учили обращаться с оружием?

Карбону пришлось быстро соображать.

— У нас был раб, самнит, который участвовал в Союзнической войне. Он меня немного учил.

— Союзническая война, говоришь? — В смешке Навиона явно прозвучала горечь.

— А что? — Карбон двинулся вперед, поддерживая Навиона.

— Ничего.

Карбон не стал настаивать. Вместо этого он привел Навиона назад в трактир. Когда они вернулись, на них почти никто не обратил внимания, и Карбон был только рад этому: уж очень не хотелось объясняться с городской стражей.

— Иди-ка ты ложись, — посоветовал он Навиону. — Тебе нужно поспать.

— Я задолжал тебе выпивку! Это самое меньшее, что я могу сделать.

— Но у тебя вся голова в крови…

— Бывало и хуже. Вина хочу. Много вина. — В голосе Навиона отчетливо звучала решимость.

— Ну ладно.

Карбон провел его обратно к столу, за которым они сидели прежде. Приятели заказали еще кувшин вина. Когда его принесли, Навион трясущейся рукой налил вино.

— За дружбу! — провозгласил он, поднимая чашу. Карбон с ухмылкой повторил тост, и они осушили чаши не отрываясь. Навион налил вина снова, расплескав немного на стол. — Чтоб этому сукиному сыну, который на меня напал, Гадес устроил теплую встречу!

Карбон кивнул и опрокинул вторую чашу. Вино помогло ему успокоиться. Юноша не сожалел о содеянном, ведь этот грабитель убил бы его в мгновение ока.

Навион тут же наполнил чаши снова.

— За мужество и верность!

— За это я выпью! — с энтузиазмом отозвался Карбон.

— Я и не сомневался, ты хороший человек, — с хитрым видом сказал Навион, смутив юношу. — Многие на твоем месте не стали бы рисковать своей шкурой.

— Может, и нет. — Карбон почувствовал, что начинает гордиться собой.

— Точно тебе говорю. — Навион навалился на стол и дыхнул на собеседника винными парами. — Готов поспорить, что ты и тайну хранить умеешь.

— Если надо, — осторожно сказал Карбон.

— Я недавно вернулся из Иберии.

— И?..

— Я был там солдатом.

— Что, воевал против Сертория с его людьми?

— Ну, не совсем… — Навион заколебался.

— Валяй, приятель, выкладывай. — В жилах Карбона теперь текло вино, наполняя его уверенностью.

Навион тяжело вздохнул, огляделся по сторонам и перешел на шепот:

— На самом деле — наоборот. Я был одним из офицеров Сертория.

Этого Карбон не ожидал. Он чуть не выронил чашу.

— Что?

— Ничего удивительного, — защищаясь, заторопился объяснить Навион. — Я из Неаполя, и для моего отца было совершенно естественным делом поддержать Мария против Суллы. После смерти Мария Серторий, его правая рука, бежал в Иберию. Мой отец — тоже, и всю семью с собой прихватил. Мать вскоре после переезда умерла, а я вырос в мире, где все крутилось вокруг войны с тем, чем стал Рим. Ничего иного я не знал… — Навион закашлялся и сплюнул. — И долгое время мы хорошо справлялись.

Карбон, как и все, знал в общих чертах о том, что происходило в Иберии предыдущие семь лет. Как Серторий склонил на свою сторону множество свирепых племен полуострова и как мастерски вел партизанскую войну, разбив всех, кого посылал против него Рим. Ему хватило дерзости связаться с другим врагом Рима, Митридатом Понтийским. Взамен на деньги и корабли Серторий послал ему офицеров, чтобы те обучали армию Митридата. Однако же со временем дела его пошли плохо. Карбон знал, что в последний год, когда против Сертория выступил Помпей Великий со своими военачальниками и переломил ход событий в пользу Рима, Серторию пришлось туго.

— А что, все стало еще хуже? — осторожно поинтересовался он.

— Ты что, не слышал? — Навион нахмурился.

— Наша ферма находится в полной глуши, — соврал Карбон.

— А, да, я и забыл. Ну, Серторий мертв.

— Погиб в битве?

— Если бы! — с горечью откликнулся Навион. — Нет, его три месяца назад заколол Перперна[16]. Вероломный пес!

— Перперна?

— Помнишь провалившийся мятеж Эмилия Лепида четыре года назад?

— Да. Он пытался взять Рим, но проконсул Катул разбил его при Мульвиевом мосту. Он бежал на Сардинию, верно?

— Да, верно. Когда Лепид вскоре после этого умер, его главные сторонники — Перперна был одним из них — уплыли вместе с остатками их армии в Иберию. Серторий принял их с распростертыми объятиями. Он даже создал совместно с ними оппозиционный сенат.

— Я помню, мой отец удивлялся, почему римский сенат после смерти Суллы не предложил Серторию прощение, — пробормотал Карбон. — Никаких реальных причин продолжать войну в Иберии не было, а Серторий был очень талантливым военачальником. Почему они не вернули его?

— Всему виной их треклятая заносчивость и гордыня! — воскликнул Навион. И скривился от боли.

— Осторожнее.

— Успею поосторожничать, когда умру. — В голосе Навиона звенел гнев. — Серторий был лучше любого из сторонников Мария. Он всегда выступал против крайних мер и не принимал участия в расправах, происходивших с одобрения Мария. Они должны были дать ему шанс вернуться с честью. А вместо этого он истек кровью на пиру в какой-то иберийской дыре!

— И Перперна возглавил войско Сертория?

— Да.

— И ты остался с ним?

Навион сердито взглянул на собеседника:

— Я был полным придурком, ясно? Отец сказал, что нам следует подождать, пока Перперна не разобьет Помпея, прежде чем предпринимать что-либо. И я послушался. — Он громко сглотнул. — Я буду жалеть об этом до самой смерти.

— Но что случилось?

— Все просто. Перперна в подметки Серторию не годился, и Помпей сделал из него фарш. Он уничтожил нас меньше чем за два месяца. Мой отец и младший брат были убиты в последней битве. Я сбежал, но большинство выживших взяли в плен. Пожалуй, мне следует быть благодарным за одну вещь. Помпей предложил прощение каждому, кто поклянется в верности Риму. Каждому, кроме Перперны. Его он казнил.

— Я б сказал, что он получил по заслугам! — с чувством воскликнул Карбон. — Так, значит, ты принял предложение Помпея и вернулся домой?

— Что? — Навион презрительно скривился. — Принять прощение после того, как сенат обошелся с Серторием? Да пускай лучше меня посадят в мешок с собакой, петухом, обезьяной и гадюкой и бросят в Тибр!

— А почему тогда ты не остался воевать в Испании?

— Помпей предложил иберийским племенам такие выгодные условия, что у них не осталось ни малейшего желания продолжать войну. Серторий был оратором, он, возможно, заставил бы их передумать, но я всего лишь простой солдат. Я не знал, что мне делать, и потому вернулся обратно в Неаполь. Домой. — На последнем слове Навион сплюнул. — Где теперь все наперебой несутся целовать зад людям вроде Помпея и Красса.

— И что же ты собираешься делать?

— Вести войну с сенатом. С Римом. Хочу отомстить за Сертория. За мою семью.

— В одиночку?

— Думаешь, я свихнулся, да? — Навион хрипло рассмеялся.

— Вовсе нет. — «Обезумел от горя и вины, возможно?» — Но ты же понимаешь, твоя затея безнадежна. Никто не может сразиться с республикой в открытом бою и победить.

— Ну так что с того? Я предпочту сохранить гордость, а не преклонять колени перед людьми вроде гребаного Помпея. Его считают лучшим полководцем республики — но Серторий победил его, и не один раз, а дважды! — Навион схватил Карбона за плечо. — Вот теперь ты знаешь. Готов поспорить, ты, входя в этот трактир, и не думал, что услышишь подобную историю. И если ты не прочь получить изрядную кучу денег, тебе только и потребуется, что поутру сообщить обо мне местным властям. Кажется, нынешнее вознаграждение офицеров-мятежников — две тысячи денариев. Неплохо, а?

— Я не собираюсь этого делать.

— Почему же?

— Я не нуждаюсь в деньгах! — пошутил Карбон. — На самом деле все куда серьезнее.

— Ты тоже ненавидишь Рим? — радостно спросил Навион. — Неужели еще остались люди, поддерживающие Мария?

— Ни то ни другое. — Карбон всмотрелся в лицо Навиона и увидел там лишь искренность. Навион доверился ему, вручил свою жизнь. И он мог пригодиться восставшим. Карбон глубоко вздохнул. — Но я следую за человеком, который действительно ненавидит Рим.

— Шутишь!

— Нет. — Карбон всмотрелся в глаза Навиона. — Клянусь.

— Он, должно быть, верен Марию.

— Он не из сторонников Мария.

— Не понимаю.

— Поклянись, что никому не скажешь.

— Клянусь жизнью.

— Он гладиатор, — сказал Карбон.

— Гладиатор?!

— Да. Фракиец. Около шести месяцев назад возглавил побег из лудуса в Капуе. Поначалу нас было всего семьдесят три человека, но с тех пор к нам присоединились тысячи рабов. Спартак учит их сражаться.

— Ты такой же сумасшедший, как и я! — Тут Навион увидел гордость в глазах Карбона и изменился в лице. — Нет, будь я проклят, ты серьезно!

— Абсолютно серьезно.

— Но как, ради всех богов, получилось, что ты стал служить беглому гладиатору?

— Это долгая история, — пробормотал Карбон. — Я вступил в лудус в качестве автократа. Там, внутри, — другой мир. Там нет разницы между гражданином и тем, кого обратили в раба. Мне поначалу тяжко приходилось. Спартак предложил мне защиту, и так я стал его человеком. И бежал вместе с ним.

— Хорошая история, но гладиаторы — не то же самое, что обученные солдаты. Вас уничтожат в первом же бою.

Карбон негромко рассказал ему историю их нападения на лагерь Глабра.

— Восемьдесят человек разбили три тысячи воинов? Невероятно! — Навион уважительно присвистнул. Потом нахмурился. — Но это уже не первый случай, если подумать. Восставшие рабы на Сицилии одержали несколько побед, но потом все-таки потерпели поражение.

Карбон снова забросил крючок:

— Почему бы тебе не присоединиться к нам? Спартак — единственный из нас, кто прошел обучение в римской армии. Но рабов уже слишком много, чтобы он мог в одиночку обучить их как следует.

— Ты предлагаешь мне работу?

— Я не могу этого сделать. Но я отведу тебя к Спартаку. Поговори с ним сам.

— Тебя отправили вербовать людей?

— Нет. — Карбон объяснил суть своего задания. — Конечно, я не должен был никому ничего рассказывать.

Губы Навиона искривились.

— В таком случае не распнет ли он нас обоих?

— Не думаю.

— Не думаешь? — Навион негромко рассмеялся. — Хм… Стоит ли мне рискнуть жизнью лишь затем, чтобы спросить у беглого раба, могу ли я воевать за него?

Сердце Карбона гулко забилось в груди. Если Навион скажет «нет», ему, Карбону, возможно, придется его убить. Иначе его история уже назавтра разойдется по всей Капуе.

— А почему бы и нет, черт побери?! — воскликнул Навион. — Это звучит куда привлекательнее, чем воевать в одиночку!

Карбона затопило облегчение.

— Отлично. Тогда давай выпьем за это! — объявил он.

Но облегчение продлилось лишь несколько мгновений. Сквозь плотные винные пары пробилась кристально ясная мысль: «Боги, а вдруг я сделал величайшую в жизни ошибку?» Несмотря на его браваду, было вполне вероятно, что Спартак убьет их обоих. Он глотнул еще вина.

Вместо того чтобы поступить разумно и отправиться спать, Карбон с Навионом продолжили пить. За каждой чашей они клялись друг другу в вечной верности. К тому моменту, как приятели рухнули на свои постели в конюшне, уже забрезжила заря.

Они проспали совсем немного, когда их разбудил конюх, потыкав в них вилами. Стоило им проснуться, как он выгнал их во двор. С гудящей головой и слезящимися глазами они уставились друг на друга.

— Ну и дерьмово же мне! — простонал Карбон.

— От этого есть лишь одно средство! — объявил Навион.

Стянув с себя тунику, он склонился над колодой для мулов — раб как раз наполнил ее водой. Ухватив ведро, Навион зачерпнул воды и вылил себе на голову.

— Боги, ну она и холодная!

Повторив эту процедуру несколько раз, он сунул ведро Карбону:

— Твоя очередь.

Содрогнувшись, Карбон последовал его примеру.

— Ну что, лучше? — спросил Навион, стряхивая воду.

— Немного.

— Месть Диониса — так это называл мой отец.

— Мне, пожалуй, надо на рынок, посмотреть, что удастся выяснить. — Стараясь не обращать внимания на раскалывающуюся голову, Карбон вытерся пучком соломы и натянул тунику.

Лицо Навиона посветлело.

— Можем взять там хлеба и сыра. Ничто так не успокаивает желудок, как еда, верно?

— Возможно.

В холодном свете дня план Карбона привести Навиона в лагерь Спартака казался куда менее привлекательным. Но он уже не мог пойти на попятный, потому как дал Навиону слово. Несколько раз.

Неаполитанский рынок располагался на главном форуме, большом открытом пространстве в самом центре города. Множество ларьков, палаток и переносных прилавков лепились со всех сторон к храмам, правительственным зданиям и особнякам богачей. Несмотря на ранний час, здесь уже было полно народу. Тут торговали всем съестным, какое только существовало на свете.

Прилавки трещали под тяжестью капусты, лука, моркови, цикория и огурцов. На низких столиках были аккуратно разложены огромные пучки шалфея, кориандра, фенхеля и петрушки.

Десятки ос вились над грудами свежих груш, яблок и слив. Кое-где даже продавали персики. Они притягивали к себе насекомых почти так же сильно, как и стоящие неподалеку запечатанные горшки с медом. Друг на друга громоздились головки сыра, накрытые тканью для сохранения свежести. Пекари торговали плоскими хлебами — только что из печи, еще горячими. Дети жадно смотрели на сладкую выпечку. Мясники стояли у массивных деревянных колод, размахивая здоровенными ножами и превознося качество свежего мяса. Коровы, овцы и свиньи жалобно мычали, блеяли и хрюкали в загонах поблизости.

Привлеченные запахом приятели добрались до ларька, в котором дородная женщина жарила колбаски, и купили по две каждый. Карбон задержался поболтать с торговкой. Упоминание о людях Спартака, устроивших налет на соседнюю ферму, вызвало поток ругательств, но о солдатах слухов не было.

То же самое повторилось по всему рынку. Покупая хлеб и фрукты, Карбон поболтал с продавцами, всякий раз вставляя в разговор упоминание о Спартаке. Никто и слова доброго не сказал о его вожде, что было неудивительно, но, к радости Карбона, никто и не упомянул присланный из Рима карательный отряд.

Через час он счел себя удовлетворенным и готов был покинуть рынок. Юноша выпил несколько чаш фруктового сока, и голове его стало намного лучше. Навион тоже приободрился.

— Ну что, не передумал пойти со мной? — спросил Карбон.

— Не-а, — криво усмехнулся Навион. — Как уже сказал, я — простой солдат. В одиночку ничего не добьюсь. Так что, если твой вождь поведет меня против Рима, я последую за ним хоть в Гадес.

Карбон улыбнулся. Уверенно. И неискренне. Если Спартаку не понравится то, что он сделал, оба еще до исхода дня повиснут на крестах. «Остается надеяться, что он разглядит в Навионе то, что увидел я».

Глава XIV

Красс повернулся так, чтобы не привлекать внимания сидящих напротив сенаторов, и одернул тогу, проверяя, правильно ли она свисает через согнутую левую руку. Когда подойдет время говорить, надо будет выглядеть соответствующе, а в сенате абсолютно необходимо, чтобы тога смотрелась подобающе. Здесь присутствовали все, кто воплощал собою римскую доблесть. Красс сидел вместе с примерно шестью сотнями других сенаторов в Курии — священном прямоугольном здании, вот уже более пяти сотен лет служащем домом правительству республики. Оно имело около шестидесяти шагов в ширину и восьмидесяти в длину и было построено из облицованного кирпичом бетона, с оштукатуренным передним фасадом. Через прорезанные высоко в стенах окна внутрь проникало достаточно света. На треугольном фронтоне над входом в центре располагался барельеф с Юпитером, Минервой и Юноной, а по сторонам — изображения Ромула и Рема, основателей Рима, и Марса, бога войны.

Вся обстановка Курии состояла из трех низких мраморных скамей вдоль каждой длинной стены и двух кресел из палисандрового дерева на невысоком помосте в конце зала. Там под защитой ликторов восседали два избранных на год консула, правящие Римом. Красс искоса взглянул на Марка Теренция Варрона и Гая Кассия Лонгина. Несмотря на их положение, к ним трудно было относиться без презрения.

Оба бесхребетные, фигуры, которыми нетрудно манипулировать. За ними стояли куда более влиятельные политики. Варрон был человеком Помпея Великого, а за спиной Лонгина маячила фигура Марка Туллия Цицерона. Красс скривился. С таким же успехом на их месте мог быть он сам! Эти двое — лишь знамение нынешнего времени.

По сравнению с эпохой расцвета столетия назад республика превратилась в ослабевшего зверя. Древний закон, гласивший, что никто не может занимать пост консула чаще чем один раз в десять лет, был выброшен на помойку такими вождями, как Марий, Цинна и Сулла. И непохоже, чтобы в обозримом будущем его вернули. Желания, которые высказал Сулла, отказываясь от власти, полностью проигнорировали. Впрочем, его план не сработал бы в любом случае. Не теперь, когда среди сенаторов процветала вопиющая коррупция или когда выскочки вроде Помпея отказываются распускать армию и используют ее для запугивания сената, Риму нужны такие люди, как он, Красс, достаточно сильные, чтобы противостоять мошенникам и властолюбцам.

Удар фасций об мозаичный пол положил конец приглушенным разговорам и привлек внимание Красса. «Итак, к делу. Спартак с бандой головорезов и преторы, которых пошлют его уничтожить. Они сотрут из анналов упоминания об унижении Глабра». Конечно, этот глупец Глабр уже был мертв — ему повелели броситься на меч в наказание за его презренную неудачу[17]. Его имущество отошло государству, а семью отправили в ссылку. Старших офицеров, служивших под его началом, понизили в звании. Но все это не означало, что об этом деле можно забыть.

— Тишина! — громыхнул главный ликтор, внушительный мужчина с дюжиной фалер на груди. — Всем встать перед сегодняшним консулом, Марком Теренцием Варроном!

Сенаторы поднялись на ноги.

Варрон, квадратный мужчина с немодной квадратной бородой, кивнул своему соконсулу Лонгину и посмотрел вниз, на толпу благородных.

— Досточтимые друзья, всем вам известно, почему мы здесь сегодня собрались. Нет необходимости напоминать вам о позорном событии, произошедшем несколько месяцев назад у Везувия. Его уже подробно обсудили, и виновные понесли наказание.

К сводчатому потолку поднялся согласный гневный ропот.

— Двум самым достойным преторам сената поручено стереть этого изменника Спартака и его прихвостней с лица земли. Командование доверено Публию Варинию[18]. Ему будут помогать его коллега Луций Коссиний и легат Луций Фурий. — Варрон сделал паузу, достаточную для того, чтобы сенаторы одобрительно кивнули троим мужчинам, стоящим рядом с креслами консулов. — Жертвоприношение проведено, и знамения признаны благоприятными. Войско выступает завтра. Вариний берет с собой шесть тысяч легионеров…

— Ветеранов? — перебил его Красс.

Варрон выпучил глаза от изумления, а по рядам сенаторов побежали шокированные шепотки.

«В Гадес церемониал!» — нетерпеливо подумал Красс. Ответ известен всем, но этот вопрос все равно следовало задать. Чтобы он попал в протокол.

— Консул, эти легионеры — ветераны? — повторил он.

Страницы: «« « ... 1415161718192021 » ... »»