Спартак. Гладиатор Кейн Бен

— Н-нет. Претор, я не понимаю, какая разница! — раздраженно ответил Варрон. — Даже зеленый новичок в легионе стоит десяти беглых гладиаторов[19].

— Верно, будь я проклят! — выкрикнул кто-то из сенаторов.

— Эти подонки обделаются, когда увидят наших солдат! — поддержал его другой.

— Именно так, — с довольным видом подтвердил Варрон.

— Согласно приблизительным расчетам, Спартак должен был напасть на лагерь Глабра с… дайте-ка припомню… с тридцатью тысячами человек, — громко объявил Красс.

Воцарилось неловкое молчание.

— Однако же нам сообщили, что у него было не шесть легионов сторонников, а какая-то жалкая сотня.

— Брось, Красс, — сказал Варрон, храбро пытаясь восстановить контроль над ситуацией. — На Глабра трусливо напали посреди ночи. Этого больше не случится, можешь быть уверен. — Он посмотрел на Вариния, и тот решительно кивнул. — На этот раз мы посылаем шесть тысяч человек. Что рабское отребье может противопоставить войску, превышающему численностью легион? Это будет бойня!

Сенаторы поддержали его одобрительными возгласами, и лицо Варрона расслабилось.

Красс предусмотрительно подождал, пока шум не стихнет.

— Скорее всего, твои слова верны. Поймите меня правильно: я не ставлю под сомнение ни достоинства солдат, которых посылают к Везувию, ни мастерства Вариния и его коллег.

— Тогда чего ты, ради Юпитера, добиваешься? — возмутился Варрон.

— Я всего лишь хочу напомнить, что этот Спартак — не безмозглый раб, понятия не имеющий о войне. Его не следует недооценивать. Я видел этого бандита в деле.

Воцарилась потрясенная тишина.

— Где?! — спросил Варрон.

— В лудусе в Капуе. Я заплатил там за бой насмерть. Спартак был одним из двух гладиаторов, которых ланиста отобрал для этого боя. Как вы понимаете, он победил. Я говорил с ним после боя. Этот человек — дикарь, но он умен.

— Благодарю тебя за сведения! — огрызнулся Варрон. — Но Публий Вариний — не зеленый юнец! Он более чем способен управиться с беглым гладиатором! Его задача проста и понятна. Полагаю, мы увидим его здесь снова через месяц выполнившим задание.

Вариний подмигнул своим коллегам, и те заулыбались, словно довольные дети. Луций Коссиний, широкоплечий мужчина, выпятил грудь:

— Если мне представится возможность, я сражусь со Спартаком и собственноручно убью его!

Это заявление было встречено смехом и одобрительными возгласами.

— С нетерпением жду твоих рассказов об этом. — Красс улыбнулся. — Не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Коссиний хохотнул.

«Самоуверенный дурак, — подумал Красс. — Лучше надейся на то, что Спартака зарубят твои люди, — у тебя против него нет ни единого шанса».

Карбон радовался тому, что они не наткнулись на патруль мятежников до того, как добрались до Везувия и зашагали по полям на нижних склонах, где пшеница уже была сжата. Когда они наконец повстречали отряд из десяти человек, Карбона узнали. Старший патруля поверил Карбону на слово, что Навион — еще один раб, пожелавший присоединиться к Спартаку, и они продолжили подниматься наверх, к кратеру.

— Теперь понимаешь, почему я заставил тебя снять пояс?

— Иначе они поняли бы, что я солдат.

— Именно. И ты уже стал бы кормом вон для них. — Карбон указал на кружащую над их головой пару стервятников.

— Согласен. Глупо бы получилось, если бы меня убили прежде, чем мне хотя бы представилась возможность изложить свое дело, — признал Навион. Прищурившись, он посмотрел на высящийся над ними пик. — Хорошее место для лагеря. Трудно добраться. Легко защищать.

— Но мы не сможем оставаться здесь вечно. Следующий римский командир уже не купится на тот трюк, на который мы поймали Глабра. Он просто возьмет нас измором.

— А куда Спартак собирается двигаться дальше?

— На юг, я бы сказал. Прочь от Рима.

— Разумно. Он не упоминал Сицилию?

— Что, из-за восстания тамошних рабов?

Карбон прежде не думал про Сицилию, но у него ведь и военного опыта не имелось.

— Да. Я бы сказал, что два крупных восстания за тридцать лет — отличная почва для пополнения рядов армии Спартака, разве не так?

Карбон покраснел:

— Но где нам взять корабли, чтобы перевезти тысячи людей?

— В этих водах ходят киликийские пираты. Я уверен, что некоторые их капитаны готовы выслушать достойные предложения.

— Пираты родную мать в бордель продадут, если предложить им хорошую цену.

— Нищим выбирать не приходится. Вряд ли найдется так уж много других кандидатов, желающих перевезти армию рабов.

Карбон не ответил. Слова Навиона вызвали у него раздражение и в то же время заставляли задуматься. Они уже были рядом с кратером, и он занервничал. «Прекрати! Навион — настоящая находка для любого вождя!»

Они нашли Спартака обучающим большую группу рабов. Он разбил их на пары, вооружил щитами и мечами и велел драться друг с другом, а сам ходил между ними, сыпля вперемешку приказами и замечаниями. Неподалеку в тени дерева разлеглись Атей и Таксакис. Они уставились на Навиона с неприкрытым подозрением. Когда Карбон заметил это, у него по спине поползли мурашки. Он остановился.

Навион обеспокоенно взглянул на него.

Карбон собрался с духом:

— Спартак!

Спартак обернулся. Его взгляд скользнул по Навиону, потом вернулся к Карбону.

— Вот и ты. — Спартак дал указания какому-то темнокожему рабу, как правильно держать щит, и вышел с тренировочной площадки. Скифы последовали за ним, словно тени. — Какие новости? — спросил Спартак.

— В Неаполе ничего не слышно о войсках.

— Пожалуй, этого следовало ожидать. Вероятно, они не видят необходимости наступать с разных сторон. — Спартак заметил удивление Карбона. — Ты не первый, кто вернулся. Авентиан пришел вчера ночью. По-видимому, Рим послал против нас значительные силы. Два претора, легат и шесть тысяч легионеров. За главного претор Публий Вариний. Он будут здесь меньше чем через неделю.

— Дерьмо! — Выходит, и от Навиона толку теперь нет.

— Можно сказать и так. — Спартак улыбнулся, но глаза его были словно куски кремня. Он кивнул на Навиона. — Ты подобрал его по дороге?

— Я подумал, что он может быть нам полезен.

— Конечно, он будет полезен. Нам пригодится каждый меч, даже если человек, который его держит, больше привык к мотыге или лопате. — Спартак остановил взгляд на стрижке Навиона, и беспокойство Карбона возросло десятикратно. — Ты умеешь обращаться с гладием? — спросил Спартак.

— Очень хорошо, — флегматично отозвался Навион.

— В самом деле? — Спартак бросил взгляд на скифов.

Не сказав ни слова, Атей с Таксакисом встали у него по бокам. Спартак снова посмотрел на Карбона:

— Не хочешь объясниться?

Карбону в голову не пришло ничего, кроме правды.

— Он — римский солдат.

Юноша не успел ничего больше сказать, как Атей с Таксакисом одновременно прыгнули вперед, выхватывая мечи. Мгновение спустя два клинка уперлись в его шею. Навион оказался достаточно осторожен, чтобы не шевелиться, но взгляд его метнулся к Карбону.

— Расскажи мою историю!

Скифы посмотрели на Спартака.

— Убить его? — с надеждой спросил Атей.

— Погоди немного, — велел Спартак; никогда еще Карбон не видел его в такой ярости. — Карбон, ты отправишься в Гадес вместе с ним, если не сумеешь меня переубедить. Мне не нравится, когда по моему лагерю разгуливают римские солдаты, особенно если их пригласил один из моих же людей.

— Все не так, как ты подумал! — отчаянно выпалил Карбон. — Навион не друг сенату! Он много лет воевал с Римом. Он сражался за Сертория.

— Сертория?

— Ты слышал про Мария?

— Конечно.

— Серторий был одним из его людей.

Крылья носа Спартака побелели от гнева.

— И ты говоришь это в свою защиту? Я помню, как Сулла прошел через Фракию на пути к Понту. Этот подонок оставлял за собой полосу разрушений в несколько миль шириной. И вряд ли бы Марий вел себя иначе.

— Серторий был не такой! — запротестовал Карбон. Выражение лица Спартака не изменилось, и юноша поспешно продолжил: — После смерти Мария его сторонникам в Италии пришлось туго, и Серторий бежал в Иберию, как и Навион с семьей. Серторий смог создать армию из иберийских племен. Он отхватил себе значительную территорию и много раз разбивал легионы, которые посылал против него сенат. Он продержался почти десять лет, но несколько месяцев назад погиб от руки предателя. После этого Помпей Великий без особого труда разделался с его сторонниками. Навион выжил в последнем сражении и вернулся в Неаполь, его родной город.

— Почему ты не бросился на меч? — ехидно поинтересовался Спартак, обращаясь к Навиону. — Я думал, именно так подобает поступить римлянину после поражения!

— Да, — согласился Навион и яростно добавил: — Но это означало бы конец борьбы! А я все еще хочу отомстить Риму! Я пока не взыскал с него кровью за смерть Сертория и отца с братом!

— Даже если это правда, ты — всего лишь один человек. Один меч. Зачем рисковать, принимая тебя? — Спартак чиркнул пальцем по горлу. — А не лучше моим воинам убить тебя и просто сбросить со скалы? Одной заботой меньше.

— Нет! Он может помочь тебе обучать наших людей! — выкрикнул Карбон, остро осознавая, что, если Навиону будет вынесен смертный приговор, его ждет та же судьба. Атей с Таксакисом убьют их обоих глазом не моргнув. «Юпитер, защити меня!» — Навион — ветеран и офицер. Он несколько лет наставлял новобранцев и делал из них легионеров!

Спартак развернулся к Навиону, словно змея, изготовившаяся к атаке:

— Это правда?

— Да. Наши солдаты практически все до единого были из иберийских племен. Воины, и храбрые притом, но они понятия не имели о дисциплине и о том, как биться подразделением. Серторий же приказал, чтобы каждого нового рекрута научили сражаться на римский лад. Я обучил сотни людей.

Спартак задумался, и Карбон затаил дыхание.

— Что бы ты стал делать вот с ними? — Фракиец указал на рабов у себя за спиной.

— Чему они уже обучены? — хрипло спросил Навион.

— Смотря кто. Некоторые здесь несколько недель, так что умеют довольно много, но каждый день прибывают новые. Большинство успело неделю-две позаниматься с гладием и щитом. Некоторые вообще пару дней.

— Сколько всего людей?

— В целом чуть больше трех тысяч. Около сотни из них — гладиаторы или умелые бойцы.

Навион решительно отвел сперва клинок Атея, потом — Таксакиса. Скифы посмотрели на Спартака, но тот промолчал.

— Мне рассказать, что бы я стал делать? — уточнил Навион.

Спартак коротко кивнул в ответ.

— Разбейте ваше войско на римские когорты. Полдюжины когорт примерно по пятьсот человек, в каждой шесть центурий. Им потребуются офицеры, как минимум по два на каждую центурию.

— Продолжай, — проговорил Спартак.

Навион принялся быстро описывать, как бы он учил рабов драться вместе и держать стену щитов. Использовать мечи исключительно для колющих ударов. Реагировать на основные команды, подаваемые при помощи трубы или свистка. Наступать только по приказу. Отступать, сохраняя строй.

— Если бы было побольше времени, я бы еще погонял их вверх-вниз по горе с полной выкладкой. И поучил, как стоять против копий. Впрочем, основой можно заняться и позже, если мы победим.

Спартак и сам верил в превращение его банды в полноценную армию, потому улыбнулся:

— Мы?

Навион покраснел:

— Я имел в виду — ты.

— Хм… — Спартак холодно взглянул на Карбона. — Я считал, ты мне верен.

— Это так!

— Однако же ты счел возможным нарушить мой приказ.

— Я…

— Ты рассказал чужаку, кто ты такой и что делаешь в Неаполе, — процедил Спартак. — А потом, как будто мало было этой дури, тебе хватило дерзости привести в лагерь римского солдата!

— Да, потому что он может быть нам полезен! — парировал Карбон, вспыхнув от такой несправедливости. — Очевидно, он не может. Как и я. — Он свирепо взглянул на Таксакиса с Атеем. — Чего ты тянешь? Просто прикажи нас убить, и дело с концом!

Скифы сжали мечи и выжидающе посмотрели на Спартака.

Сердце Карбона бешено колотилось; он приготовился к худшему. Навион вскинул голову.

— Так ты готов поручиться за этого римлянина? — спросил Спартак.

— Готов! — ответил Карбон, метнув взгляд на Навиона. «Не подведи меня!»

— Своей жизнью?

— Да.

— Хорошо. В таком случае Навион начнет тренировать этих людей вместе со мной. Ты тоже можешь помочь. На данный момент Атей с Таксакисом будут относиться к вам как к моим заместителям. Но я разрешаю им убить вас обоих при малейшем подозрении в предательстве. В любой момент, когда они сочтут нужным. — При этих словах скифы злобно уставились на римлян, и к горлу Карбона вновь подкатила тошнота. — Ясно?

Оба они кивнули в знак согласия.

— Если вы докажете свою верность, я щедро вас вознагражу.

Карбону казалось, что его язык распух во внезапно пересохшем рту.

— Спасибо, — прохрипел он.

— Господин, ты не пожалеешь об этом, — пообещал Навион.

— Рад это слышать. — Подойдя вплотную, Спартак потер щеку. — И не нужно звать меня господином. Мы не в треклятом легионе!

— Тогда как мне тебя называть?

— Как и все остальные. Спартаком. — И с этими словами он зашагал к тренировочной площадке, махнув им рукой, чтобы они шли за ним. — Идем! Дорог каждый час!

— Я не сделал ошибку, поручившись за тебя? — пробормотал Карбон Навиону.

— Не сделал, — торжественно произнес Навион. — Клянусь всеми богами, я не шпион. Я ненавижу Рим всем сердцем и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь Спартаку. Этого достаточно?

— Да. Спасибо.

— Это я должен благодарить тебя. Ты не только спас мне жизнь, но и дал мне новую цель. — Навион ткнул его кулаком в грудь. — Давай-ка поторопимся. Спартак ждет.

И они пошли, невольно отметив про себя, что два скифа следуют за ними по пятам.

И прежде Карбон даже не подумал бы, что это будет так мало значить для него.

Шесть дней спустя

Предупрежденный шипением, Спартак взобрался на каменный дуб, перебираясь с одной ветки с черной корой на другую. На полпути к верхушке он обнаружил часового — недавно присоединившегося к ним молодого пастуха.

— Фирм? Так тебя зовут?

Осознав, что его запомнили, Фирм просиял:

— Да, господин.

Спартак перестал говорить своим людям, чтобы его не называли господином. Все равно не помогало.

— Что ты увидел?

— Римскую колонну, господин.

Спартак принялся вглядываться через просвет в кожистой темно-зеленой листве. Дерево, на котором они сидели, росло на краю большого лесистого участка примерно в четырех милях от подножия Везувия. Путь от Аппиевой дороги к местным латифундиям проходил как раз через эти заросли — идеальное место для засады. Если ее имеет смысл устраивать, подумал Спартак, рассматривая поднятое колонной облако пыли примерно в полумиле отсюда. Противник, похоже, безнадежно превосходит их численностью.

Когда накануне после полудня пришло известие о приближении врагов, Спартак созвал трех вождей галлов на совет. Всего лишь за пять дней стараниями Навиона их новые рекруты стали куда организованными. Только это еще не значит, что большую их часть не перебьют или не обратят в бегство в первую же минуту после того, как они столкнутся со стеной римских щитов. Спартак доказывал, что использовать лучше всего подготовленных рекрутов — с гладиаторами это получалось около тринадцати сотен человек — для очередной внезапной атаки. Это их наилучший шанс на победу. Все остальные варианты были чересчур рискованными — овчинка не стоила выделки. Конечно же, Крикс принялся возражать против его плана и настаивать на атаке всеми силами. К счастью, остальные согласились со Спартаком. Похоже, его идея насчет виноградных лоз и успех их нападения на лагерь Глабра все еще не забылись.

Недавно прибывшие рабы рассказали, что командир римлян разделил свое войско на три части. Если окажется, что это неправда и к ним приближаются все шесть тысяч легионеров Вариния, восставшие просто растворятся в зарослях. А ночью покинут Везувий и отправятся на восток, в горы. Спартак знал, что из безопасной гористой местности они могут много месяцев служить занозой в боку у римлян. Именно так он хотел поступить во Фракии. Его охватило возбуждение — и гордость, — он многого добился! И пускай Крикс и Каст со своими людьми отлынивали от тренировок, положение гладиаторов сейчас было куда лучше, чем к моменту прибытия Глабра. Хоть бы сообщения рабов оказались правдой! Если это так, им придется иметь дело лишь с двумя тысячами солдат под командованием легата Луция Фурия.

Восставшие явились на место задолго до рассвета. После напряженного ожидания Спартак испытал облегчение: так или иначе, но скоро все кончится. Он внимательно смотрел на первые показавшиеся в зоне видимости марширующие ряды. Это была пехота. Легионеры шли по шестеро в ряд, со скутумами на спине и с шестом с запасным снаряжением на плече. В другой руке они несли по два пилума, служившие им посохами во время марша.

— У них нет лошадей. Но почему, ради всех богов? — в очередной раз удивился Спартак и увидел растерянный взгляд Фирма. — У Глабра их тоже не было. Но это же одна из самых существенных ошибок, какие только способен допустить военачальник. Мало кто из пеших воинов выстоит против кавалерии, и уж тем более люди вроде наших, у которых вряд ли есть хоть какой-то военный опыт. Кавалеристы чрезвычайно повысили бы шансы римлян на успех, но эти сукины дети настолько заносчивы, что даже не потрудились взять их с собой.

Фирм пожал плечами:

— Господин, мы всего лишь рабы.

— Что?

— Мы всего лишь рабы. Зачем им кавалерия против нас?

— Ты прав, парень. — Спартак тихо рассмеялся при виде такого простого объяснения. — Именно так они и думают. — «И пусть они так думают как можно дольше!» Спартак снова посмотрел на марширующих солдат. Конницы по-прежнему не видно. А вот конец облака пыли виден. Спартак нутром чуял, что к ним идет не пятитысячный легион — меньше. Точнее, намного меньше. Фракиец вознес хвалу Великому Всаднику. — Продержись здесь как можно дольше, прежде чем спускаться. И что бы ты ни делал, позаботься, чтобы тебя не заметили. Возвращайся на наши позиции.

— Слушаюсь, господин.

Спартак спустился обратно на дорогу, представлявшую собой всего лишь широкую полосу земли в окружении плотных зарослей деревьев и кустарников. Бросив взгляд в сторону римлян, он побежал к Везувию. Примерно через тысячу шагов Спартак увидел первые нетерпеливые лица, выглядывающие из-за кустов крушины и можжевельника.

— А ну пригнулись, дурни! — рявкнул он. — Это вам не игра!

Головы тут же попрятались.

Спартак остановился у искривленного вечнозеленого миртового дерева, усыпанного белыми звездочками цветов. Ирония ситуации вызвала у него кривую улыбку. Цветы мирта использовались в медицине, как и его темно-зеленые листья. Возможно, позднее они пригодятся для раненых. Если кто-то вообще выживет. Он спрятал своих людей и людей Ганника — это была половина от общего числа — слева от дороги, а остальных — справа. Их разделили на центурии. Как только Навион начал вести тренировки, это показалось самым логичным шагом. Вожди галлов ворчали, но успокоились, когда их сторонников сделали офицерами. Сейчас здесь были все гладиаторы, способные сражаться. Их добавили к новым рекрутам, примерно по полдюжины на центурию. В густой растительности прорубили бреши, достаточно широкие, чтобы через них можно было выскакивать по четверо. Их закрыли срубленными ветками, которые легко откинуть в мгновение ока.

— Ганник! Каст! Крикс!

Галлы быстро появились рядом с ним. Все трое облачились в кольчуги и бронзовые шлемы с белыми или красными гребнями из лошадиного волоса и вооружились римскими скутумами и гладиями. Спартак свирепо оскалился. Невзирая на длинные волосы и усы, они выглядели как легионеры.

— Они идут? — нетерпеливо спросил Крикс.

— Да.

— Сколько? — На лице Ганника читалась настороженность.

— Там не шесть тысяч и даже не пять. Я уверен. Половина, если не меньше. И конницы тоже не видно.

Ганник сжал кулаки:

— Так мы атакуем?

— Чего? — Крикс враждебно взглянул на него. — Конечно атакуем!

Каст промолчал.

— Я спрашивал не тебя, Крикс, а Спартака! — огрызнулся Ганник.

— Подхалим! — бросил Крикс.

— Что ты сказал?! — Лицо Ганника от гнева стало кирпично-красным, и он схватился за рукоять меча.

Крикс приподнял брови:

— Ты хочешь драться со мной? Ну давай, попробуй!

— Прекратите! — твердо сказал Спартак. — У нас более неотложные дела есть.

Оба галла умолкли, словно дети, одернутые родителем, и лишь неприязненно посматривали друг на друга.

— Если я отдам приказ, мы будем сражаться. Решение приму в последний момент. Если решу, что наша атака провалится, то не воспользуюсь вот этим. — Спартак приподнял висящий у него на шее центурионский свисток. По просьбе Навона он обшарил в их поисках брошенный лагерь Глабра. Теперь такие же свистки были и у галлов. — Все вы знаете, как он звучит. Если вы не услышите от меня один долгий свисток, велите своим людям оставаться на местах. Мы просто будем лежать в укрытиях, пока они не пройдут мимо. Необходимо, чтобы это поняли все. Если кто-то из римлян заметит хоть кого-то из нас, мы окажемся в полной заднице. Ясно?

Все кивнули, хотя на лице Каста читалось сомнение.

— Но если вы услышите сигнал, свистите, а потом немедленно швыряйте копья.

— Когда ты подашь знак? — спросил Ганник.

— Как только авангард скроется вон за тем поворотом. — Спартак указал на изгиб дороги, примерно в трех сотнях шагов от них в сторону Везувия, потом посмотрел на Крикса. — Твоя позиция ближе всего к повороту. Не дай им уйти.

Крикс оскалился в звериной ухмылке.

Спартак немного успокоился: «Хорошо. Он думает, что получил самое важное задание. Глупец», но в следующее мгновение понял, что ошибся в своем предположении.

— Непременно свистни при первой же возможности. Иначе я, скорее всего, не сумею удержать своих людей, — небрежно бросил Крикс.

Спартак в гневе скрипнул зубами:

— Если они выскочат из укрытия слишком рано, наша затея сорвется.

— Она сорвется, если ты слишком поздно дунешь в свой свисток. — Крикс злобно сверкнул глазами.

Спартака захлестнула ярость. Ловко же он выбрал время для спора! И фракиец не придумал ничего иного, кроме как бросить вызов лукавству Крикса.

— В чем дело? Ты этого желаешь? — бросил он, сорвал с шеи кожаный шнурок и протянул его галлу. — Если так, то нам лучше переставить людей побыстрее!

Его слова обескуражили остальных.

— Слишком поздно, — возразил Ганник. — Чертовы римляне могут появиться в любое мгновение. Брось, Крикс, не так уж важно, кто дунет в этот треклятый свисток. А Спартак выберет правильный момент. Каст, что скажешь?

Спартак затаил дыхание.

— Согласен, — проворчал Каст.

От гнева на скулах Крикса заиграли желваки.

— Ну и свисти! — огрызнулся он на Спартака. — Мне-то что!

Спартак коротко кивнул.

— Все бросают по одному копью. Цельтесь пониже. — Большинство сидящих в засаде никогда еще не метали пилумы, но Спартак настоял на том, чтобы все вооружились копьями из числа тех, что были брошены в лагере Глабра в большом количестве. На таком близком расстоянии даже неумелые броски вызовут переполох и нанесут множество ран. Так же как и камни из пращей нубийцев. — По второму свистку — атакуйте.

Однако же Каст все еще был недоволен.

— А вдруг они построятся и удержат строй? Нашим людям ни за что не пробить римскую стену щитов.

— Верно, — согласился Спартак, пожав плечами. — Тогда мы отступим и скроемся в зарослях. Но отступайте, только если услышите три коротких свистка подряд. В противном случае продолжайте атаковать.

— И все-таки это выглядит полным безумием, — возразил Каст.

— Что? — ощетинился Крикс.

— Римлян намного больше. Основная масса наших людей — плохо обученные рабы. И мы собираемся напасть на несколько тысяч легионеров. Средь бела дня.

«Великий Всадник, лишь бы он не вздумал отступить прямо сейчас!»

— Звучит, по-моему, неплохо. — Спартак ухмыльнулся. Свирепо. Уверенно. — Куда лучше, чем драться на какой-то сраной арене для увеселения толпы римлян.

Каст взглянул ему в глаза — и тоже улыбнулся:

— Это да.

— Мы дадим этим гадам такой урок, какого они никогда не забудут! — К Криксу явно вернулась задиристость.

Спартак заметил неуверенность во взгляде Ганника. Крикс слишком туп, чтобы здраво оценивать ситуацию, Каста удалось убедить, но Ганник понимал, что их судьба висит на волоске. Спартаку безумно хотелось, чтобы рядом с ним сейчас стояли Гетас с Севтом и две сотни фракийцев. Но их здесь не было.

— Не забывайте — Ариадна утром сказала, что знамения благоприятны.

Ганник немного повеселел:

— Кому и знать, как не ей.

— Именно! — Спартак мысленно возблагодарил Диониса. Поскольку фракиец открыл другим, что Ариадна сказала о его сне, ее стали почитать еще больше. Спартак сжал плечо Ганника. — Готов повторить то, что мы сделали с Глабром?

— Да!