Любовь не обсуждается Невеличка Ася

Но я растаяла в тот же момент, как он стиснул меня в объятиях и повалил на постель, жадно целуя везде, где доставали губы, нетерпеливо шаря руками по телу, как будто хотел гладить все и сразу, без нежности, но с присвоением.

Его. Только его. Я – вся его.

Мне хотелось смотреть на него, изучать каждую новую морщинку, каждое изменение, произошедшее с ним во время нашей разлуки, но глаза закатывались от наслаждения, и я никак не могла их открыть, настолько тяжелыми были веки.

Никита не стеснялся своих гортанных стонов и протяжных рыков. Он был нежен и груб. От его ласк я закусывала губы и неприкрыто кричала, когда терпеть не было сил.

Его губы втягивали мои соски в рот, глубоко, больно, но я сжималась от наслаждения, выгибаясь под его руками.

Его пальцы стискивали ягодицы, и я стонала.

Он заставлял меня открывать рот, чтобы завладеть им, и я покорно отдавалась его языку и тащилась от вытворяемых им кульбитов.

А еще от его запаха, его тяжести, его силы…

Когда он развел мне руками бедра, я знала, что нежности не будет. Будет только жесткое вколачивание. Но мне этого хотелось не меньше, чем ему.

Я со стоном освобождения приняла его и крепко обвила ногами талию. Он захрипел, пряча лицо у моей шеи. А потом начался наш безумный бой: удар и отступление, еще удар и снова отход. Серия ударов, и мои спазмы растекающегося по телу удовольствия.

– Терпи, девочка, терпи, – хрипит Никита и снова вбивается в мое податливое тело, делая меня абсолютно бездумной и счастливой.

Мой. Рядом. Со мной. Во мне. Только для меня…

Я лихорадочно глажу его спину, прижимаю к себе его голову и уже боюсь, что наша связь скоро кончится. А я еще не насытилась. Мне еще мало!

Никита выгибается, его тело напряжено, по коже уже волнами разбегается дрожь. Он с силой сжимает челюсть, пытаясь сдержаться, но это невозможно. Я чувствую его внутри, огромного, напряженного и готового выстрелить в меня.

Он замирает, а его член во мне содрогается, запуская ответную реакцию моего тела. Я сжимаюсь внутри, и меня настигает волна оргазма от слияния, от его дрожи к моей, от его стона к моему.

Мы долго сжимаем друг друга в объятиях, растворяясь в утихающем волнении. Он не спешит выходить из меня, а я не пытаюсь высвободиться.

Невероятно, но мне нравится принадлежать ему, дарить такие незабываемые моменты счастья. Разделять с ним это неземное удовольствие. Знать, что он приходит ко мне именно за этой радостью обладания.

Интересно, у него с женой такие же оргазмы?

– В душ?

Я отпускаю Никиту, внимательно следя, с какой ленивой грацией он встает с постели и протягивает мне руку.

Конечно, я улыбаюсь и иду за ним.

Мне нравится, когда он намыливает руки и скользит ладонями по моему телу, изучая его снова и снова. Боготворя. Заставляя чувствовать меня самой прекрасной и бесподобной.

– Какая ты красивая, – шепотом произносит он, приподнимая мои груди ладонями. – Какая тонкая, – скользит ладонями вдоль тела. – Аппетитная, – шлепает по ягодицам, заставляя ойкнуть. – Хрупкая, – заканчивает, доходя руками до щиколоток.

И вот он уже на коленях передо мной. Я знаю, что будет дальше. Он настолько восхищается моим телом, что хочет исследовать его не только руками, но и языком.

Я кладу руки на его плечи, чуть расставляю ноги и опираюсь спиной о стену. Никита уже прижимается лицом к моему животу, скользит языком от пупка к линии бикини. Опускается ниже и обхватывает губами складки, заставляя меня охнуть и зажмуриться от удовольствия.

Танец его языка между моих ног не сравним ни с каким поцелуем. Это так отличается от обычного секса. В этой ласке столько нежности и осторожности, как будто он не вбивался пять минут назад в меня с такой остервенелостью.

А теперь языком просил прощения, зализывал малейшую грубость, причиненную в постели.

Но проблема в том, что мне нравилось все, что вытворял со мной Никита. Лишь бы я ему не надоела, лишь бы он не пресытился мной.

От удовольствия меня накрывают спазмы, ноги не держат, и я буквально падаю на руки Никите. Он криво улыбается и вглядывается в мое лицо. Я знаю, что сейчас он поцелует меня. Я жду его поцелуя, потому что это будет продолжением ласки и прелюдией к новой порции удовольствия.

– Ты останешься до утра? – успеваю спросить я.

Он кивает и запечатывает мне рот поцелуем.

Я никогда не думала, что в привязанности к мужчине может быть такая сила. Но когда его губы касаются моих складок, когда я доверчиво раскрываюсь перед ним, я уже все для себя решаю.

Что я хочу дать ему такое же удовольствие.

Пусть минет какое-то обиходное слово у других, для меня это сокровенность, особая ласка, которую я могу подарить не каждому мужчине.

Никите могу.

– Какая ты вкусная, – шепчет он и погружает язык так глубоко, что я сжимаю челюсть, чтобы не закричать от восторга.

Движения его языка резкие и быстрые, а у меня ощущение, что он играет на струнах моего тела. И я вздрагиваю от каждого удара его языка. Но этого мало и мне, и Никите.

Он втягивает в рот мои складки, обсасывает их, заставляя меня извиваться, задевает клитор, и я вскрикиваю, уже не в силах терпеть.

– Разворачивайся, – бросает он, поднимаясь с колен.

Я послушно поворачиваюсь к нему спиной и выгибаюсь, подставляя задницу. Это особое проникновение, более глубокое, более резкое.

Никита сжимает мои бедра и неистово вбивается, заставляя кричать при каждом толчке. Так я кончаю быстрее всего. Так он достает глубже. Так я чувствую его полнее.

Мы кончаем одновременно. Где-то жду его пика я, где-то спешит он, чтобы успеть выстрелить в момент моих спазмов. Но именно сейчас я чувствую себя счастливо на сто процентов. Нет, на тысячу! Это не просто секс – это наше абсолютное слияние и совпадение.

Он должен это понять!

* * *

Утром Никита пообещал заехать за мной после универа лично. Но у меня уже созрел план.

– Помоги мне приготовить борщ, – попросила я Гельку. – Вот рецепт. Надо только в магазине все купить.

– Борщ? – затянула подруга. – У нас в общаге? А потом ты с кастрюлей поедешь в свою квартиру?

Да, выглядело как-то не очень. Но Никита должен был заехать попозже, а поэтому времени на приготовление нам хватало. И угостить я его могу сразу же.

Вот приезжает он голодный с работы, а я ставлю перед ним наваристый домашний борщ со сметаной и зеленью. Ммм…

– Будешь помогать? – уже жестче спросила я.

– Ну как скажешь.

Я чуть дотерпела до конца лекций. Потом подхватила Гельку и понеслась в магазин, покупая продукты по списку.

– А соль у нас есть?

– Конечно есть, не суетись.

– Терка нужна. И вторая доска. А лучше пошинковать. Черт! Побежали в отдел посуды.

Хорошо, что со своими покупками я убралась в лимит. Если бы Никите пришел счет за свеклу, сюрприза бы не получилось.

Мы завалились в комнату и начали готовить.

Это оказалось труднее, чем выглядело по рецепту. Моя мама никогда особенно не занималась готовкой, мы предпочитали заказывать еду в китайских ресторанчиках или ходили обедать в кафешки. Так было привычнее. Уже в общаге под предводительством Гельки я освоила отваривание макарон и сосисок.

Но борщ с ними не шел ни в какое сравнение. Без помощи Гельки я бы никогда не справилась! И она это понимала, гоняя меня по комнате и давая распоряжения.

– Накипь сними! Быстро. Убавь, чтобы не перемешалось.

– А зачем?

– Чтобы бульон прозрачным был.

И я снимала грязные пеночки, вылавливая их из кипящей воды.

– Лук чисти, морковь три и на обжарку.

– А зачем?

– Чтобы суп наваристее был!

Я плакала и чистила чертов лук, теперь отлично понимая жену Никиты, которая ненавидела готовить домашний борщ.

– Свеклу сначала нужно в сковороде пережарить с лимонным соком.

– Почему ее сразу не в кастрюлю? Ведь в рецепте…

– Делай как я говорю. Я в борщах больше понимаю, чем эти фуд-блогеры.

Я ругалась про себя, но терла свеклу, заливала лимоном и мешала на сковороде, чтобы она равномерно упарилась.

– Все! – наконец-то сказала Гелька. – Теперь минут двадцать это все покипит и готово.

– Мужики хоть представляют какой это подвиг – готовить каждый день такие замороченные блюда?

– Неа, – рассмеялась Гелька. – На вид же это легко и быстро. А сами они пачку пельменей в кипящую воду закинут и довольны.

– Какие же мы недооцененные, – вздохнула я, понимая, что, как и мама, предпочту обедать и ужинать в кафешках.

До следующего подвига, пожарить кружевные блинчики для Никиты, я созрею нескоро.

Когда позвонил Никита, я даже подпрыгнула на постели.

– Выходи.

– Ой… Подожди. Ты где? Перед входом? А можешь подъехать к нашему общежитию?

– Зачем?

– Ну… У меня сюрприз для тебя.

Вот сейчас вся затея с борщом показалось такой глупой! Словно я пытаюсь поразить старшеклассника, налепив куличики в песочнице. Как детсад, в самом деле!

– А, сюрприз… Точно. Мой остался в квартире.

Никита замолчал, а я не знала, что добавить. Вспомнила только, что обещанный подарок он мне так и не подарил. Но вчера вообще не до него было!

– Сейчас подъеду.

Я расцвела. Все старания снова стали казаться особенными. Не впустую потраченными.

Вышла на крыльцо и дождалась, пока подъедет Никита. Взяла его за руку и повела наверх.

– Это обязательно?

– Сюрприз в комнате. Прости, по-другому никак.

Гелька не стала уходить.

– Еще трахаться завалитесь на моей постели. Пусть жрет борщ, и сваливайте к себе, голубки.

Я не спорила, чувствовала, что ее помощь мне еще пригодится.

Никита сразу как вошел в комнату, повел носом и прищурился.

– Ты, наверное, голодный? Я сварила тебе борщ!

В углу хмыкнула Гелька, но я и ухом не повела. В конце концов рыдала над луком я!

Никита сомневался, но недолго. Скинул пальто и сел к столу. Я быстро взяла тарелку, от души подчерпнула борщ и поставила перед ним. Тут же положила сметану и зелень.

Никита подчерпнул ложку, а мы с Гелькой затаили дыхание. Он прожевал и поднял на меня глаза:

– Соли не было?

– Черт! – вскричала я.

– Ты забыла посолить? – тут же опомнилась Геля.

Но чего уже после боя махать кулаками. Настроение испортилось. Сюрприз не получился.

Я принесла солонку и предупредила.

– Если не нравится, не ешь. Я просто хотела…

– Очень вкусно. Нравится. Сама будешь? – уже другим тоном проговорил Никита, посолив и помешав в тарелке борщ.

– Правда?.. Нет, я уже напробовалась. Больше не хочу. А соль… В следующий раз я про нее не забуду.

Моя душа пела, пока Никита ел мой суп. Сами мы, конечно, обедать с ним не сели, зато в комнату неожиданно влетел Стас.

– А, ты тут! Ешь? Я тоже буду. Положи мне.

Он как у себя дома сел напротив отца и вызывающе посмотрел на Гельку. Та беспрекословно подорвалась и стала обслуживать Стаса под моим удивленным взглядом. Но подруга даже не смотрел на меня, пытаясь услужить Тобольскому-младшему. И суп-то ему посолила, и сметанки набухала, и зеленью покрошила.

Никита хмыкнул, доел и поднялся.

– Мы уезжаем, – сообщил он. – Ты с нами?

Стас с набитым ртом замотал головой.

– Не. Я еще добавку буду. Валите.

Никита обнял меня за плечи и повел к двери, но я уперлась. Не могу же я Гельку оставить наедине с его сыном!

– Давай его подождем, – остановилась я.

– Зачем?

Никита нахмурился, но я прожигала взглядом Стаса. И вот тут на мое удивление вмешалась Гелька:

– Да вы идите. Все нормально будет.

– Ты уверена?

Она неожиданно покраснела, скосила глаза на Стаса и кивнула.

– Да, идите. Все нормально.

Но я не могла уйти просто так, поэтому посмотрела на сына Никиты и весомо произнесла:

– Если с моей подругой что-то случится, я тебя…

Договорить мне не дали. Стас усмехнулся в ответ на мою реплику, а Никита сунул в руки мою куртку и вытолкалл за дверь. Сам вышел пару секунд спустя, на ходу надевая свое пальто.

Как же сексуально он в нем выглядел!

– Теперь очередь моего подарка, – проговорил он и уверенно повел меня на выход.

В квартире он не раздеваясь сразу скрылся в спальне и вышел с маленькой коробочкой в руках.

Сердце замерло. Кольцо? Неужели он пришел к тем же выводам, что и я? Что жить нужно с тем человеком, которого любишь, а не к которому привык?

– Парижу придают слишком много смысла. Иногда это удобно, чтобы без слов что-то доказать. Или исправить.

– Ты про жену? – я не могла удержаться от вопроса, но Никите он не понравился.

Он поморщился и не ответил, продолжая свою мысль.

– Но для тебя я искал подарок со смыслом…

В горле запершило. Кольцо – это огромный смысл! Может, он не просить прощения ездил с женой в Париж, а чтобы поставить точку, объяснить, попрощаться?

Видимо, по моему состоянию Никита заметил, как я близка к обмороку. Он просто открыл коробочку и…

Я увидела миленький кулончик. С камушком.

– Бриллиант, – тут же пояснил Никита, увидев и неправильно трактовав мое разочарование.

– Мило… – пробормотала я, пытаясь подавить слезы.

Он растерялся. Сразу посмотрел на часы. На меня. В окно.

– Уже поздно… Я не смогу остаться. Увидимся завтра.

Никита неловко поцеловал меня и поспешно вышел из квартиры. Вот тогда я вздохнула и заревела, не сдерживая всю боль и обиду, что накопилась внутри.

Только через три часа я поняла, что обидела Никиту. Он же старался, искал подарок со смыслом. Неважно, что я ждала другого намека, он же не виноват. А я даже подарок правильно принять не смогла.

Ну что я за дура?!

Этой причины хватило еще на пару часов рыданий.

Утром я прогуляла универ, написав Гельке, чтобы прикрыла. Потом написала Никите. Я раз десять писала и стирала сообщение. Казалось, одно неверное слово, и между нами все будет кончено.

Но кажется, я нашла верный тон. Поблагодарила за подарок, пообещала, что подберу к кулону подходящую цепочку и вечером надену только ее.

И буду ждать Никиту.

От него пришло привычное короткое сообщение:

«Буду».

Только тогда у меня отлегло от сердца. Уф… А могла все испортить!

Теперь вкусный ужин, его любимое вино, его любимая музыка и сюрприз от меня. Не только ему меня удивлять. Я тоже кое к чему готовилась.

* * *

Не хотелось задалбливать Никиту платежными счетами, но с достойной цепочкой без его одобрения не обошлось. Но, с другой стороны, я предупредила и почти сразу получила одобрение.

Возвращалась в приподнятом настроении, витая в собственных мечтах, поэтому не заметила поджидающего меня Александра.

– Привет.

Я подскочила, теряя равновесие, но Саша оказался достаточно быстрым, чтобы поддержать.

– Напугал. Ты чего здесь?

– Тебя ждал.

Он не зашел внутрь, не сидел в фойе, хотя, наверное, пытался мне звонить в квартиру, но я по понятным причинам не ответила.

– Зачем?

– Если есть время, поговорим?

– А мы разве не все друг другу сказали?

Саша криво усмехнулся, с одной стороны, до боли напоминая Никиту, с другой – пронзая мне сердце своим дьявольским обаянием.

– У меня было время подумать, – проговорил он. – Ты правильно отметила, я хорошо знаю своего брата.

– И?

– Ты обедала?

Я помотала головой. Более того, заказать по карте обед не рискнула бы, чтобы не дергать лишний раз Никиту. А до ужина еще очень долго.

– Ты платишь, – выдвинула я условие, и когда Саша согласился, уверенно пошла за ним.

Мы заказали суши и лимонад. Пока ждали, я вопросительно посмотрела на Сашу.

– Ты хотел рассказать про Никиту.

Он смутился.

– Не совсем про него. Просто я знаю это очарование его силой и властью. Оно пройдет. А если тебя держат деньги, у меня они тоже есть.

– Дело не в деньгах, – сразу отрезала я.

– Значит, попалась под его харизму, – заключил Саша, и я по тону поняла, что он расстроился. – Но я знаю брата. Ты не первая его интрижка. И не последняя. А я умею ждать.

Аппетит пропал. Я не хотела слушать неутешительные прогнозы про мои отношения с Никитой. Наверное потому, что и сама это понимала и не хотела принимать.

– Я приложу все усилия, чтобы стать его последней интрижкой.

– Ну попробуй. Просто помни, у тебя есть я. И я буду рядом, когда он наиграется и отвалит.

Я не стала дожидаться заказа, встала и ушла.

Мне нечего было сказать Саше, и тем более давать ему ложные надежды. А уж семейную упертость Тобольских я знала на собственном примере. Он сказал, значит дождется. И если раньше мне было приятно проводить с ним время, в будущем это может бесить своей неотвратимостью.

Как с Никитой.

Которого я долго не хотела принимать.

Не факт, что с Сашей подобное очарование сработает.

К вечеру я разделась, оставив на себе, как и обещала, только цепочку с кулоном.

Никита задерживался. Меня трясло. Ужин доставили заранее, я заказала только закуски. Если Никита захочет горячее, можно будет сразу позвонить в ресторан.

Но пока его не было, я не могла справиться с нервами.

Дверь открылась только к десяти вечера.

Я тут же выключила телевизор и запустила музыку. Откинула пульт, дожидаясь Никиту на постели.

Сюрприз получился, хотя я же его предупреждала.

Никита остановился на пороге спальни. Ни слова, ни жеста, ни шага в мою сторону. Просто стоял и пожирал меня глазами. Каждый сантиметр обнаженного тела.

Я не шевелилась, ожидая его предложений. Так прошло долгих пять минут. Закончилась одна песня, началась другая, вот тогда и Никита переключился.

– Как же ты хороша…

И я не поняла, восхищение это или сожаление. Но думать времени не осталось. Никита повесил пиджак, сдернул галстук. Я тут же встала на колени и потянулась к нему, помогая расстегивать рубашку, пока он снимал запонки.

Когда он остался без брюк и носков, я уже не заметила. Как только его губы нашли мои, я закрыла глаза и погрузилась в свою нирвану.

Это хорошо, что я ему нравлюсь, что он до сих пор теряет от меня разум, хорошо, что думает обо мне. Значит, я ему нужна, я для него дорога, я что-то значу в его жизни.

Я не интрижка, и со мной Никита не играет…

Его руки обхватили мои бедра и припечатали к постели. Я тут же их развела, принимая Никиту и издавая стон от его приятной тяжести на мне. Чем меня подкупала близость с ним, так это длинной прелюдией. Никита никогда не торопился, даже если очень хотел.

Черт, может он меня и усыпил этой обстоятельной нежностью.

Я снова наслаждаюсь его путешествием по моему телу. Он исследует меня губами, языком, где-то урчит и прикусывает. Небольно, но ощутимо.

Покрываюсь мурашками и дрожу. Выгибаюсь и опадаю, но не хочу, чтобы он останавливался. Мне кажется, я не смогу жить без его поцелуев, языка, рук, мнущих мое тело. Без его тихого рокочущего стона.

Я схожу с ума, когда слышу его тихий шепот, что он тоже без ума от меня. Что я его малышка. Его девочка. Что я сладкая. Вкусная. Его.

Он боготворит меня, вдыхает, запускает новую волну дрожи. Вылизывает и тихо смеется, когда я начинаю хныкать от нетерпения.

Ему терпения по-прежнему хватает. Он щекочет языком мои соски, а потом пропускает их сквозь сжатые пальцы. Я выгибаюсь от приятной боли, а он тут же вжимается в мой пах напряженным членом, но не вводит, только дразнит.

Я двигаюсь, пытаясь насадиться, но в нашей паре он доминант, я могу только заигрывать, просить и надеяться, что он сорвется. Потому что на сегодня у меня запланирован еще один сюрприз.

Тут я взвилась, почувствовав его губы между ног. Никита с упоением ласкал меня там каждый раз. Как будто там медом намазано. Он не скрывал, что это особое удовольствие, от которого он не в состоянии отказаться.