Стрела любви Маккарти Моника
Маргарет ненадолго задумалась. Возможно, не следовало давить на мужа, но когда еще представится такая возможность?
— Но ты ведь не будешь слишком уж переживать, если со мной действительно чтото случится. Тебе же меньше забот. Не надо будет брак расторгать.
У Йена задергался мускул под глазом. И скрыть это было невозможно.
— Я беспокоюсь за мальчика, — заявил он. — Твой приход стал бы для него дополнительной опасностью.
Маргарет всмотрелась в лицо мужа и кивнула.
— Да, понимаю.
Но она не поверила мужу. Она ему небезразлична, хоть он и старался это скрывать. Иными словами, у нее появилась еще одна причина остаться.
— Пожалуйста, Йен, не отсылай меня в монастырь.
Он некоторое время молчал, пристально глядя на жену.
— Будь я умен, именно так и поступил бы.
Надежда вспыхнула с новой силой.
— Йен, так как же?…
— Проклятье! Ведь никто не знает, в какую еще неприятность ты вляпаешься, если я не буду постоянно за тобой следить. Так что лучше тебе находиться рядом со мной.
Маргарет бросилась на шею мужа.
— О, Йен, спасибо тебе!
Как только их тела соприкоснулись, Йен понял, что совершил ошибку. Как он сможет делить с ней палатку неизвестно сколько дней, не прикасаясь к ней, не занимаясь с ней любовью, если все его существо желало именно этого?
Он уже успел забыть, как приятно держать ее в объятиях. Ее теплое и мягкое тело прижималось к нему, словно тесная перчатка.
Тем не менее он уже ходил этой дорогой и раньше. Тогда желание туманило его разум, но он не допустит, чтобы это случилось снова.
И не важно, как сильно он ее хотел.
Йен решительно отстранил жену.
— Тебе придется соблюдать несколько правил, — проворчал он.
— Правил? — Маргарет в растерянности заморгала, вероятно, все еще пребывая во власти ложных надежд. — Каких правил?
— Да, правил. Ты не будешь вмешиваться, совать повсюду свой нос и станешь делать все, что я тебе скажу, но главное — прекратишь набрасываться на меня. Я же сказал, что уже не испытываю интереса к рыжеволосым прелестницам.
Маргарет вспыхнула и отпрянула.
— Я не бросалась на тебя! — Ее взгляд медленно скользнул по его телу, мгновение задержавшись на месте, доказывавшем, что муж лжет. — И ты вовсе не кажешься незаинтересованным.
Он взглянул на нее со всей холодностью, на которую был способен.
— Не болтай глупости, Маргарет.
Она огляделась в поисках тяжелого предмета, который можно было бы в него швырнуть, но в этот раз сдержанность взяла верх. Ослепительно улыбнувшись, Маргарет торжественно заявила:
— Обещаю не бросаться на тебя, не вмешиваться, не совать повсюду нос — и вообще делать лишь то, что ты скажешь.
Йен ей ни на секунду не поверил, но улыбнулся, зная, чего ей стоило дать такое обещание. Что? Он улыбнулся? Быть того не может! Он не мог припомнить, когда это происходило в последний раз.
— Ну… тогда добро пожаловать в новый дом, — сказал он. — Я пошлю за твоими вещами в монастырь.
— Не трудись. Я больше не надену то платье, а других вещей, принадлежащих мне, там нет.
Йен не стал высказывать свое мнение насчет платья.
— Составь список всего, что тебе может понадобиться, и я пошлю когонибудь в город. Посмотрим, что там можно раздобыть.
— У меня с собой почти нет денег — только монеты, что для церковных пожертвований.
Муж отмахнулся.
— Я позабочусь об этом.
— Спасибо, Йен. — Маргарет помолчала. — А где я буду спать?
Йен указал на свою кровать справа. А сам он займет кровать Ламонта. Почемуто ему не хотелось, чтобы Маргарет легла на кровать Ламонта.
Маргарет нахмурилась.
— А как же твой друг?
— Он переберется в другую палатку.
— Я не хотела выгонять его! — Она виновато прикусила губу.
— Ничего, он не обидится. Я делаю то же самое, когда его жена с ним.
— Он женат?
— Тебя это удивляет?
Маргарет пожала плечами.
— Но он такой молчун…
Йен невольно улыбнулся, вспомнив жену Ламонта, Джанет из Мара. Та болтала за четверых.
— Его жена говорит и за него, и за себя. Когда ты с ней познакомишься… — Он замолчал, сообразив, что встреча этих двух женщин крайне маловероятна. Они ведь скоро расстанутся. Таково его желание.
Последовала неловкая пауза, и Йен успел заметить боль в глазах жены. Молчание нарушила она.
— Чтонибудь известно об Эхане?
Йен покачал головой, благодарный жене за то, что она сменила тему.
— Нет.
— Как ты планируешь его вернуть?
Мужчина, похоже, удивился.
— С чего ты взяла, что у меня есть план?
Маргарет закатила глаза.
— Возможно, я не всегда за тобой успеваю, но знаю, что ты постоянно чтонибудь планируешь.
Йен отмахнулся.
— Сейчас мой план мне не пригодится. — Он поморщился, скрывая досаду. — Каррик отказался его обсуждать.
— А что ты предлагал?
Йен не стал отвечать, поскольку не собирался посвящать ее в детали. Не потому, что не доверял ей — хотя так и было, — но также потому, что знал: чем меньше говоришь о шотландской гвардии, тем лучше. Недавнее разоблачение Макгрегора и похищение его невесты англичанами напомнили им всем о том, что следовало тщательно хранить все секреты.
Он не хотел, чтобы жена стала задавать вопросы, что обязательно произойдет, если он заговорит о небольшой группе отборных воинов, которая попытается совершить внезапный налет на гарнизон замка. Слава о подвигах этих людей распространилась по всей Шотландии.
И станет еще труднее, когда прибудет Брюс с остальными гвардейцами. Остальные — это значит все за исключением Макгрегора. Виртуозный стрелок и самый красивый мужчина Шотландии никак не мог разобраться со своей невестой, и Йен с нетерпением ждал знакомства с девушкой, покорившей сердце знаменитого красавца.
Но кое о чем Йен не подумал, когда согласился оставить жену в лагере. К сожалению, Маргарет слишком наблюдательна. Ее присутствие многое осложнит — в сущности, уже осложнило…
— Я бы предпочел об этом не говорить, — пробурчал он и добавил со вздохом: — Возможно, у меня появится шанс узнать коечто, когда прибудет король.
Маргарет в растерянности заморгала.
— А когда его ждут?
— Очень скоро.
Маргарет кивнула и отвернулась. Она казалась сейчас такой одинокой, что Йен, помимо воли, потянулся к ней, но вовремя остановился и убрал руки за спину.
Что, черт побери, в этой девчонке особенного? Почему при ней он ведет себя как идиот, хотя и понимает это? Куда девались ненависть и горечь, которые ему сейчас так нужны? Без этого он слаб, очень слаб.
Он никогда не забудет то, что случилось шесть лет назад. ЛохРайан всегда буде стоять между ними. Пусть она не вероломная предательница, которой он считал ее все эти годы, но за ее ошибку, а также его, пришлось слишком дорого заплатить.
А сейчас ему лучше взять себя в руки, иначе следующие несколько дней — или недель — станут для него настоящей пыткой.
Глава 20
Пытка — это еще мягко сказано. Хотя Йен находил любой возможный повод, чтобы проводить как можно больше времени за пределами палатки, всякий раз, когда входил внутрь и видел жену (или до него доносился слабый аромат ее духов), он чувствовал, что решимость дает трещину. Если дело так пойдет и дальше, то очень скоро от его твердого решения ничего не останется.
Два дня назад он совершил ужасную ошибку — вернулся в палатку после завтрака и застал ее в ванне. Маргарет както удалось уговорить парня, выполнявшего обязанности его оруженосца, позаимствовать чьюто деревянную ванну. К сожалению, та была маленькая и почти ничего не скрывала. Йен успел оценить шелковистую кремовую кожу, прежде чем развернулся и вышел, вернее — вылетел из палатки. С тех пор соблазнительное видение преследовало его постоянно — и днем, и ночью.
Ему было все труднее напоминать себе о том, что прикасаться к жене не следовало ни в коем случае. Надоедливый внутренний голос постоянно нашептывал, что можно сделать все, что захочется, а потом все равно расстаться с ней.
«Это всего лишь похоть, — твердил себе Йен. — Да, похоть — и ничего больше». К тому же прошло уже шесть лет, и он научился вполне прилично владеть собой, так что чувства не захлестнут его.
Но, с другой стороны… Если Маргарет позовет его в свою постель, чего она не станет делать, поскольку больше не смотрит на него как на лакомство, возникнут дополнительные сложности в их отношениях.
Аннулирование брака больше не рассматривалось. Йен не мог сделать своего сына ублюдком. Оставалась весьма неоднозначная перспектива развода. А развод — дело сложное, и могло занять годы, но другого выхода не было, если он хотел от нее избавиться. А он ведь хотел, не так ли? Он ни о чем другом не думал в течение шести лет.
Но увидеть ее снова…
Это оказалось труднее, чем он думал. Труднее, чем следовало, черт бы все побрал! А Эхан удвоил трудности. Йену хотелось узнать сына. Он не мог просто посмотреть на него — и уйти. И не мог отобрать у матери.
Ад и проклятье! Что же делать?
Когда прибыл Брюс с остальными гвардейцами — через три мучительных дня после водворения Маргарет в его палатке, — Йен уже дошел до последней черты. Он постоянно находился в мрачном настроении — отвратительном настроении, если быть точным. Даже Ламонт избегал его.
Йену не терпелось привести в действие свой план. Чем скорее завершится осада, тем скорее его сын окажется на свободе, и тогда он, наконец, сможет избавиться от женщины, которая искушала его, доводя до безумия.
Хотя Эдвард Брюс первым встретился с королем, и тот пришел в ярость, узнав, что Маргарет в лагере, Йен сумел уговорить Роберта Брюса, и тот позволил гвардейцам сделать попытку захватить замок с помощью военной хитрости. После подобных же успехов в других замках король доверял суждению своих отборных воинов. Роберт Брюс терпеть не мог осад и не меньше Йена стремился покончить с этим замком побыстрее. Как только Дамфрис падет, остальные замки Галлоуэя едва ли будут стоять насмерть. Королю не терпелось заняться самыми крупными призами — замками Стерлинг, Эдинбург и Роксбург. После этого позиции англичан в Шотландии существенно ослабеют, и королевство будет принадлежать ему.
Но сначала следовало положить конец господству Макдауэлла в Галлоуэе. План Йена был прост, и потребовалось совсем немного времени, чтобы обсудить детали. Маргарет же сообщила коекакие дополнительные подробности о замке. Впрочем, Йен и так его хорошо помнил.
Затем воины покинули палатку короля, чтобы отдохнуть, поесть и приготовиться к захвату замка, который должен был состояться ночью. Кроме девяти членов гвардии — Маклауда, Максорли, Кэмпбелла, Макруайри, Маккея, Сазерленда, Ламонта, Бойда и Йена — в нападении должны были принять участие Дуглас и Рэндолф.
Йен шел рядом с Дугласом, когда услышал, как Максорли тихо присвистнул.
— Проклятье, Гарпун, это она?
Йен проследил за взглядом Максорли и замер, увидев знакомые рыжие пряди, сиявшие под лучами закатного солнца словно золото. Он похолодел, но не изза того, что на Маргарет опять не было вуали, а изза близости ее прелестной головки к другой. Йен прищурился, пытаясь разглядеть стоявшего рядом с ней темноволосого воина.
— Да, — буркнул он. — Это она.
Максорли улыбнулся и тихо сказал:
— Внешность, говорят, обманчива. Знаешь, трудно поверить, что она легко отправила на смерть множество людей.
Йен подавил желание защитить жену. Он знал, что друг не поймет. Черт возьми, он и сам ничего не понимал.
— С кем она разговаривает? — спросил Бойд. — Знакомое лицо.
Дуглас нахмурился и буркнул:
— Это Том Макгован.
Брови Бойда взлетели на лоб.
— Тот самый друг детства, о котором твоя сестра рассказала моей жене?
Лишь немногие осмеливались бросить испепеляющий взгляд на одного из самых могучих воинов Шотландии, но Дуглас сделал именно это.
— Да, он сын кузнеца из нашей деревни. Мы дружили до того, как я стал оруженосцем Ламбертона, но сейчас он мне не друг.
Горячность Дугласа говорила сама за себя. Йен предположил, что враждебность Дугласа както связана с его сестрой Элизабет.
— Сын кузнеца? — удивился Рэндолф. — Как же он сумел пролезть в оруженосцы Эдварда?
— Том никогда не знал своего места, — злобно выпалил Дуглас и после паузы добавил: — Его мать была дочерью рыцаря. Думаю, она перед смертью оставила ему какието средства.
Йену было все равно, кто этот человек, но ему очень хотелось знать, почему он снова находится рядом с его женой и почему Маргарет вышла из палатки. Такто она выполняла «правила». А ведь он предупредил ее: сказал, что она не должна гулять по лагерю в одиночестве, не должна привлекать к себе внимание! Как будто такое возможно… Его жена всегда оказывалась в центре внимания, хотела она того или нет.
Вероятно, Маргарет почувствовала его взгляд и повернула голову. Их взгляды встретились. Между ними промелькнула некая искра — горячая и опасная.
Она поняла, что муж хотел ей сказать, виновато потупилась, чтото сказала Макговану и метнулась в сторону палатки, которую не должна была покидать.
Йен был так поглощен женой, что не заметил короля, внезапно подошедшего к нему. Брюс недобро прищурился.
— Что на самом деле она здесь делает, Гарпун?
Йен понял, что имел в виду король, но только и не думал о примирении с женой.
— Я же говорил: она беспокоится за сына и хочет помочь в его освобождении, если сможет.
Король редко позволял себе выказывать гнев изза своих личных потерь на этой войне, но теперь не выдержал.
— Помочь так же, как помогла убить моих братьев? — процедил Брюс, в гневе глядя на Йена.
Но тот не отвел глаза.
— Это моя в вина в той же степени, что и ее.
Брюс промолчал, а уже в следующее мгновение сумел взять себя в руки и снова стать самим собой. Теперь перед Йеном был король, а не человек, потерявший трех братьев и бесчисленное множество друзей, погибших под мечом палача. А его жена, сестра и дочь находились в английском плену.
— Макдауэлл был готов и знал, что мы придем. Слова твоей жены только подтвердили это. — Король сделал паузу и продолжил: — Я склонен принять твою версию, что она не предавала нас намеренно. Только это вовсе не значит, что я ей доверяю. Помни свою клятву и позаботься о том, чтобы она не узнала ничего, что могло бы поставить под удар нашу миссию здесь. Ты за нее отвечаешь, кузен.
Напоминание Брюса Йен принял за своеобразное извнение. Король был недоволен тем, что позволил себе проявить гнев и обиду, которые жили в его душе, несмотря ни на что. Йен это знал и принимал, понимая, что ему никогда не удастся загладить свою вину за случившееся.
Он кивнул, гадая, не получил ли в лице Маргарет груз, который ему не по силам.
Маргарет ожидала, что Йен немедленно ворвется в палатку и потребует ответа, однако уже стемнело, а его все не было.
Он, конечно, был в ярости, заметив ее за пределами палатки, да еще с Макгованом. Она уже подготовила объяснения, но муж все не появлялся, так что ей не с кем было объясняться.
Впрочем, с тех пор как она поселилась в палатке, Йен почти все время отсутствовал, лишь изредка забегая ненадолго, на очень короткое время, которого не хватало, чтобы расспросить его о ходе осады. Он вынес из палатки свой сундук вместе с сундуком друга, а значит, мылся и переодевался гдето в другом месте.
Маргарет сначала думала, что он и спал в другом месте, и накануне ночью решила притвориться спящей, чтобы убедиться в этом. Он вошел в палатку уже после полуночи и остановился неподалеку от ее кровати. Муж находился достаточно близко, и она чувствовала веявшую от него ночную прохладу. Ей пришлось очень постараться, чтобы не открыть глаза. Он стоял довольно долго, и Маргарет даже стала опасаться, что чемто выдала себя.
Внезапно, пробормотав ругательство, он выбежал из палатки.
Ей очень хотелось окликнуть его, однако, поразмыслив, она решила не спешить. Муж сражался со своими чувствами, и она понимала, что одно ее неверное движение или слово могло все испортить. И тогда он отправил бы ее обратно в монастырь. А если нет? А если он, напротив, пойдет навстречу своим желаниям, с которыми пока что успешно сражался?
А чего хотела она? По правде говоря, Маргарет сама точно не знала. Она тоже боролась со своими чувствами. Еще две недели назад она готовилась к свадьбе с другим мужчиной, которого не любила, но к которому относилась с большим уважением.
Теперь она вовсе не была уверена, что любовь — главное в жизни. Много лет назад Маргарет любила Йена всем своим юным девичьим сердцем. Ну и что из этого получилось? Он так и не впустил ее в свою жизнь. Он постоянно чтото скрывал от нее и всячески давал понять, что не доверяет ей.
Будь все иначе, возможно, трагедии не произошло бы. Если бы он доверился ей, объяснил, что поставлено на карту, она бы ничего не сказала Бригид. Она скорее дала бы подруге понять, что на нее напал незнакомец.
Маргарет понимала, что предала доверие мужа, а последствия оказались катастрофическими. Тем не менее, разобравшись в ситуации, она приняла правильное решение.
Теперь наступило прозрение. Теперь Маргарет понимала, что не только она одна во всем виновата. Да, она предала мужа в тот злополучный день, зато он предавал ее и их брак всякий раз, когда исчезал, ничего не объяснив. И Йен еще раз предал ее, шесть долгих лет не давая о себе знать.
Конечно, Маргарет все еще любила его и подозревала, что так будет всегда. Но только этого недостаточно. В восемнадцать лет она многого не понимала, зато теперь понимает. В этом ей помог сэр Джон. Он верил ей и хотел разделить с ней свою жизнь. Теперь она не согласится на меньшее.
Но разве сейчас, когда у Йена еще меньше оснований ей доверять, такое возможно?
Маргарет не знала ответа на этот вопрос и собиралась все выяснить, как только их сын будет с ней.
Она постоянно думала о происходившем в замке, думала о том, что ее сын страдает вместе со всеми. Пока Эхан не окажется на свободе, чувствам к мужу придется подождать.
Маргарет надеялась, что прибытие Роберта Брюса сдвинет дело с мертвой точки. Она, конечно, смотрела на мужа, но не пропустила и подошедшего к нему человека. Прежний граф Каррик заметно постарел и сдал. Было трудно поверить, что этому человеку удалось многого добиться. Правда, все успехи стоили ему множества страданий. Он потерял трех братьев, остальные члены семьи находились в плену у англичан, а одну из сестер удушили в камере.
Желание узнать побольше о действиях Брюса пересилило страх нарушить установленные супругом «правила». Маргарет как раз намеревалась совершить очередное нарушение и отправиться на поиски неуловимого мужа, когда он все же осчастливил ее своим присутствием.
Неожиданно она увидела его на пороге палатки. Супруг, судя по всему, старался устрашить ее своим грозным видом. Надо сказать, свой мрачный пронзительный взгляд он довел до совершенства. Йен всегда смотрел внимательно и пристально, однако за прошедшие годы он подошел к некой странной грани. Пугающей грани.
Поэтому его грозный вид и суровый взгляд все же произвели на Маргарет некоторое впечатление. Тем не менее, заподозрив, что он так долго не приходил, чтобы наказать ее — ведь муж знал, как сильно она будет беспокоиться, — она решила не поддаваться. Выпрямившись, Маргарет устремила на мужа не менее суровый взгляд.
Йен стиснул зубы… и, кажется, стал еще выше и шире. О боже! Сколько же у него мускулов! Даже интересно, как выглядят теперь его руки и грудь.
Маргарет подавила невольную дрожь. Пожалуй, лучше не думать о его теле.
Йен сделал шаг к ней. Он явно был готов к сражению, и она решила не разочаровывать его.
— Что бы ты ни собирался сказать, говори, — с деланым безразличием проговорила она.
Его глаза стали узкими щелочками.
— Я непременно так и сделаю, Маргарет. Хотелось бы знать, по какой причине ты шляешься по лагерю вместе с Макгованом, если я велел тебе не выходить из палатки.
Йен не произнес, а выплюнул имя мужчины, и Маргарет стало ясно, изза чего он бесится.
— Я вовсе не шлялась, — уточнила она, — а всего лишь хотела удостовериться, что Том оправился от побоев, которые получил, когда стал меня защищать. Кстати, я использовала часть денег, которые ты мне оставил, чтобы купить ему новый кинжал. Надеюсь, ты не будешь возражать.
— Что ты сделала?
Маргарет поморщилась. Муж орал так, что у нее в ушах звенело.
— Не волнуйся, я тебе все верну.
— Да не нужны мне твои проклятые деньги! И, насколько мне известно, он сам может о себе позаботиться. Ты ничего не должна покупать ни для Тома, ни для любого другого мужчины.
Маргарет с удивлением уставилась на мужа, стараясь подавить улыбку. В его устах имя Макгована прозвучало как грязное ругательство.
— Почему нет?
— Потому что это неправильно!
Маргарет не смогла противостоять желанию поддеть мужа — чутьчуть, самую малость. Все же он заставил ее ждать слишком долго.
— У тебя нет оснований ревновать меня к нему.
На сей раз Маргарет не сумела удержаться от улыбки. Муж какоето некоторое время молча таращился на нее, раскрыв рот, после чего заорал еще громче:
— Я не ревную!
— Правда? Что же, очень хорошо. Хотя было бы понятно, если бы ты ревновал. Он очень красивый мужчина. Темные волосы и голубые глаза — изумительное сочетание. — Маргарет сделала вид, что размышляет, в то время как ее муж прикладывал титанические усилия, чтобы не взорваться. — Мне всегда нравились высокие мужчины. — Она подняла руку над его головой. — Его рост, наверное, шесть футов четыре дюйма, да?
Когда Йен издал утробное рычание и шагнул к ней, Маргарет решила, что перегнула палку. Судя по его виду, он собирался либо придушить ее, либо швырнуть на постель. Маргарет считала, что второй вариант был бы для нее чрезвычайно желателен, но она к нему пока что не была готова. Страсть всегда переворачивает все с ног на голову. Это она усвоила еще много лет назад.
— Брюс согласился на твой план? — спросила она, удивив мужа столь быстрой сменой темы разговора. — Именно поэтому ты одет для сражения?
Ответом стала непроницаемая маска, в мгновение ока появившаяся на его лице. Хотя Маргарет не ждала, что он доверится ей, все равно это было неприятно.
Она всмотрелась в его суровое лицо, которое сейчас ничего не ыражало.
— Хотя бы скажи, это опасно?
Йен продолжал молчать.
— Конечно, это опасно, — ответила Маргарет сама себе. — Как же иначе? — В ее душе боролись самые противоречивые чувства. Она хотела освободить сына, но не желала, чтобы при этом пострадал муж, и она решила сделать последнюю попытку. — Ну почему ты не разрешаешь мне сначала попытаться…
Йен решительно покачал головой.
— Нет. Мы уже об этом говорили. Я не стану рисковать твоей жизнью и жизнью ребенка. Позволь мне выполнить мой долг.
Маргарет смотрела на мужа и чувствовала тоску — такую острую, что перехватило дыхание. В глазах стояли слезы. Она не могла бы сказать, чем они вызваны. Страхом? Желанием? Может, она оплакивала ту жизнь, которую они потеряли, оплакивала любовь, когдато их связавшую?
Йен, казалось, хотел чтото сказать, но вдруг отвернулся, собираясь уйти.
— Подожди! — воскликнула Маргарет и догнала мужа у выхода — он как раз откинул полог палатки.
— Что еще?
— Вот что. — Она поднялась на цыпочки и запечатлела на губах мужа поцелуй.
Поцелуй был очень быстрым и целомудренным, однако он тотчас же пробудил воспоминания. А ведь она уже почти забыла, какие мягкие у него губы и как у нее сладко замирало сердце, когда их губы сливались воедино…
Ей потребовались все силы, чтобы отстраниться, и, сделав это, Маргарет заметила удивление на лице мужа.
— Останься в живых, — проговорила она, нарушив молчание. — И, кстати, я не бросалась на тебя.
Уголки его губ дрогнули.
— Спасибо за пояснение. Я постараюсь.
— Очень постарайся.
Йен кивнул и спустя мгновение исчез в ночной тьме. Маргарет не знала, как долго смотрела ему вслед.
«Если мы пойдем дальше разными путями…»
Разве она сможет его отпустить?
У Роберта Брюса не было требушетов с громкими названиями вроде «Волк войны». У него имелось нечто лучшее. Воины шотландской гвардии обладали ничуть не меньшей разрушительной силой, чем английские осадные машины. К тому же они были более мобильными. Для их перевозки не требовались сотни повозок, и еще их не приходилось месяцами устанавливать и окапывать.
После семи с половиной лет сражений шотландская гвардия превратилась в отлично отлаженный военный механизм. Для общения им почти не требовалось говорить — каждый из них мог предвидеть действие другого. Одновременно они всегда были готовы к неожиданностям. Хотя легенды описывали их супергероями или призраками, они не были неуязвимыми (гибель Уильяма Гордона по прозвищу Тамплиер — очевидное тому доказательство) и непобедимыми (о чем напоминала неудачная атака на замок Бервик годом ранее).
Этой же ночью все шло по плану Йена.
Укрепленный замок стоял на высоком холме, отвесные склоны которого сами по себе являлись оборонительным укреплением, поскольку не позволяли нападавшим подойти к замку быстро. Деревянный частокол, раньше окружавший замок и двор, был снесен англичанами и заменен каменной стеной. Это произошло после того, как гвардейцы семь лет назад спасли жену Маклауда, положив начало цепи тех событий, которые в конечном счете привела к претензиям Брюса на шотландский трон. Была и дополнительная защита в виде глубокого рва с водой у самой стены. За рвом имелись такие ворота, через которые можно было пройти к леснице, ведущей к замку, и еще более массивные ворота с подъемным мостом и решеткой, защищавшей главный вход в замок. Чтобы захватить его, атакующие должны были пройти и через одни, и через другие ворота.
Гвардейцы обошли и те и другие. Под покровом ночи Йен и его братья по оружию подошли к цитадели с другой стороны холма. Учитывая ров с водой, отвесный холм и высокую каменную стену, эту сторону замка считали неприступной, и нападения отсюда не ожидали. Именно поэтому гвардейцы выбрали именно ее. Неприступная — значит, плохо охраняемая.
Армия никак не смогла бы устроить внезапную атаку на замок с этой стороны. А небольшой отряд мог. Как и при спасении Кристины Маклауд, гвардейцы переплыли ров и поднялись вверх по склону холма ползком. Стена, однако, требовала более серьезных приспособлений, чем канаты. К счастью, Дуглас недавно изобрел хитроумный способ, используя который, можно было одолеть и более высокую стену, чем та, что окружала Дамфрис. Веревочные лестницы, оснащенные перекладинами и захватывающими крюками, активно использовались в замках Бервик и Перт. Не вовремя залаявшая собака испортила атаку на Бервик, но лестницы не подвели.
Как только все воины благополучно перебрались через стену, они разбились на группы. Йен и Макруайри отправились на поиски мальчика, несколько человек пока что наблюдали; в их задачу входила организация поддержки, если таковая потреуется. А остальные должны были открыть внутренние и внешние ворота, чтобы впустить армию Брюса, которая ждала в лесу.
Миссия Йена заключалась в освобождении сына до того, как прозвучит боевой клич и начнется сражение. Хитрость и внезапность имели первостепенное значение, поэтому с ним был Макруайри. Этот хладнокровный воин заслужил прозвище Змей не столько изза своего характера, сколько за умение скрытно проникнуть куда угодно словно змея, не оставив при этом никаких следов.
Без особого труда нейтрализовав солдат, охранявших цитадель, Элин убедил одного из них — наилучшим аргументом оказался кинжал — показать ему, где находится мальчик. Имея давний опыт общения с Макдауэллами, Йен совершенно не удивился, когда стражник попытался завести их в помещение, полное спящих воинов. Потребовалось еще несколько чувствительных уколов острием кинжала, чтобы парень повел их вверх по лестнице.
У Йена учащенно забилось сердце. Его сын находился гдето рядом, и очень скоро он окажется в безопасности.
Поднявшись на третий этаж, они прошли через небольшую переднюю, и, наконец, их невольный провожатый остановился перед закрытой дверью. Йен лишил его чувств ударом по затылку. Подав знак Макруайри, чтобы тот был наготове в случае неожиданностей, он сделал глубокий вдох и открыл дверь.
В комнате было абсолютно темно, и потребовалось время, чтобы глаза привыкли. Слабый свет факела из коридора позволял разглядеть малыша, лежавшего на кровати под меховым покрывалом. Мальчик зашевелился, и над подушкой поднялась взъерошенная головка.
Йен действовал молниеносно. Он бросился вперед и зажал малышу рот, чтобы приглушить вопль, который тот готов был испустить.
Их взгляды встретились, и Йен увидел в глазах мальчика узнавание, несомненно, отразившееся и в его глазах.
«Боже, как он похож на меня!»
Не было никаких сомнений: это был его, Йена, сын. И теперь он чувствовал себя… словно оглушенным, в голове шумело, и все расплывалось перед глазами. Одно дело, когда тебе говорят, что у тебя есть сын, совсем другое — когда ты встречаешься с ним и видишь в нем своем отражение, живое доказательство правдивости Маргарет, доказательство пяти лет от роду.
Радость, сожаление — и еще сотни разных чувств теснили грудь.
Читать бесплатно другие книги:
