Меч королей Корнуэлл Бернард

Глава двенадцатая

– Мальчик-Красавчик? – спросил Бритвульф, шагая рядом со мной.

– Он имел в виду Этельстана.

– Почему Мальчик-Красавчик?

Я пожал плечами:

– Просто оскорбление.

– И Этельстан собирается напасть на Лунден? – В голосе Бритвульфа прозвучало удивление.

– Так утверждал тот малый, но кто знает?

Конечно, гарнизон мог по ошибке принять две сотни конников Мереваля за армию Этельстана, но это казалось маловероятным.

Мимо нас промчались два всадника в красных плащах, направляясь на запад.

– Что происходит? – окликнул их Бритвульф, но они не соизволили ответить.

Мы пролезли через одну из брешей в выходящей на реку стене и зашагали на запад вдоль по улице. Нам пришлось миновать усадьбу Гуннальда, ворота которой были наглухо закрыты, и мне вдруг представилась Бенедетта, в ее плаще с капюшоном. Если переживу этот день, подумал я, то поеду в Верламесестер и найду ее. Это заставило меня вспомнить про Эдит, и я отогнал прочь неуютную мысль. Как раз в этот момент мы достигли поворота к северному краю большого моста.

– Это должен быть Этельстан. – Финан смотрел на юг, на противоположный берег широкой реки.

Мереваль отправил гонца к Этельстану, прося разрешение на это безумие, но не побудило ли послание Этельстана примкнуть к нему? Я смотрел на войска на другой стороне Темеза. Вроде бы их было немного: только сорок или пятьдесят воинов виднелись в промежутках между домами в Судгевеорке – поселении у южного конца моста. Воины эти определенно угрожали высоким бревенчатым стенам крепости, охраняющей вход собственно на мост. По мосту на юг бежало около дюжины копейщиков пополнить гарнизон форта.

Воины на той стороне находились слишком далеко, чтобы можно было разглядеть эмблемы на их щитах, но я видел, что они в кольчугах и в шлемах. Если это люди Этельстана, то они, должно быть, переправились через Темез выше Лундена, затем спустились по реке, чтобы окружить укрепление в Судгевеорке. Дружинников этих, по крайней мере в том количестве, которое я мог наблюдать, не хватало для штурма форта, да и лестниц я не видел. Однако самого их присутствия было достаточно, чтобы оттянуть часть защитников со стен Лундена.

На баррикаде на северном конце моста все еще оставались десятка два воинов. Руководил ими человек в красном плаще. Сидя верхом на коне, он приподнялся в стременах, разглядывая южный берег, а при нашем приближении обернулся.

– Кто такие? – крикнул он.

Отец Ода дал обычный свой ответ, что мы люди лорда Эалстана из Херутсестера, и снова это не вызвало подозрений.

– Какой вам дан приказ? – спросил всадник и, когда никто из нас не ответил, посуровел. – Так куда вы идете?

Я пихнул Бритвульфа локтем. Меня в Уэссексе слишком многие знали, и я избегал привлекать к себе внимание.

– Нет у нас приказа, – ответил Бритвульф. – Мы пришли сюда.

Всадник сунул в рот два пальца и резко свистнул, окликая караульных на баррикаде.

– Сколько вам еще народу нужно? – спросил он.

– Чем больше, тем лучше! – крикнул кто-то в ответ.

– Кто тут у вас главный? – осведомился конный, подъезжая к нам.

– Ты, – шепнул я Бритвульфу.

– Я олдермен Эалстан, – представился тот, выступив вперед.

– Тогда веди своих ратников через мост, – приказал обладатель красного плаща со спрятанной под вежливостью издевкой. – И помешай ублюдкам взять форт.

Бритвульф растерялся. Как и я, он и мысли не допускал, что нам придется переходить на южный берег Темеза. Мы пришли убить Этельхельма и Эльфверда, а эта парочка обреталась здесь, на северном берегу. Однако я вдруг осознал, что судьба преподнесла нам подарок из чистого золота.

– Через мост, – вполголоса скомандовал я Бритвульфу.

– Черт побери, живее! – рявкнул всадник.

– Что случилось-то? – поинтересовался Финан.

– Дедуля, а ты как думаешь? Красавчик объявился. Ну же, шевелитесь!

– Убью этого эрслинга, – пробормотал Финан.

Я не поднимал головы. На мне был шлем моего отца, который я держал на борту «Сперхафока». Я зашнуровал нащечники из толстой вываренной кожи, чтобы скрыть лицо, но все равно опасался, что кто-то из западных саксов меня узнает. Слишком во многих битвах мне доводилось сражаться бок о бок с ними, хотя в тот день на мне не было обычной блестящей кольчуги и шлема с гребнем. Мы с Финаном протиснулись через проем в баррикаде, и караульные на ней осыпали нас насмешками.

– Дедули, смотрите не упадите! – выпалил один.

– Восточные англы! – подхватил другой.

– Детки из грязи!

– Вы хоть сражаться-то обучены, ублюдки?

– Молчать! – прикрикнул на своих всадник.

Мы пошли по неровно пригнанным доскам. Быки моста возвели римляне, и я предполагал, что они простоят еще тысячу лет, но настил постоянно подновлялся. В последний раз, когда я проходил здесь, в нем зияла громадная дыра, проделанная данами. Альфред распорядился все починить, но до сих пор доски частично оставались гнилые, а местами опасно ездили под ногами. В щели было видно, как пенится река, пробивая себе путь между каменными опорами, и я в который уже раз удивился умению римлян строить на века.

– Что, черт побери, затеял Этельстан? – спросил у меня Финан.

– Захватывает Лунден? – предположил я.

– Но бога ради, как он собирается сделать это?

Это был хороший вопрос. У Этельхельма хватало людей для обороны лунденских стен, и тем не менее Этельстан объявился под ними, с очевидным намерением пойти на приступ. Из последних новостей следовало, что Этельстан находится в Викумуне, расположенном в дневном переходе на запад от Лундена. Пока мы шли через мост, я смотрел вверх по течению, но не заметил никакого движения за крепостными стенами, там, где речка Флеот изливала собранное с дубилен, боен и сточных канав дерьмо в Темез. В саксонском городе, построенном за долиной Флеота, не было видно никаких признаков пришедшей осаждать Лунден армии. Но должна быть веская причина, по которой колокола и рога подали сигнал тревоги.

– Ему никогда не перебраться через те стены, – пробормотал Финан.

– Но у нас раньше это получилось.

– Мы не пытались преодолеть ров и влезть на стену, – стоял на своем Финан. – Хотя бой был знатный!

Я инстинктивно коснулся груди, где под кольчугой спрятал амулет Тора. Много лет минуло с тех пор, как мы с Финаном, во главе небольшого отряда воинов, обманом захватили римский бастион, охраняющий Луддгейт, одни из западных ворот Лундена, а потом отразили яростный натиск данов. Мы отстояли бастион и вернули город под власть саксов. Теперь нам предстояло драться за этот город снова.

– Этельстан знает, что восточные англы недовольны, – сказал я. – Быть может, на этом и строится его расчет?

– На том, что восточные англы перейдут на его сторону? – с сомнением спросил Финан.

– Именно.

– Они не станут драться, пока не увидят, что мы выигрываем, – вставил Бритвульф.

– Значит, нам следует выиграть, – сказал я.

Мы покрыли уже примерно треть пути по длинному мосту. Отец Ода прошел через баррикаду последним, задержавшись поговорить с всадником, командующим караулом, и теперь нагонял нас.

– Похоже, король Этельстан находится к северо-западу от города, – сообщил он.

– Получается, он угрожает форту? – спросил я.

– Враги заметили его знамена, – сказал священник, не ответив на мой вопрос. – И будто бы он пришел с большими силами.

– Форт – последнее место, на которое я напал бы, – процедил я.

– И я тоже, – добавил Бритвульф, шагавший рядом со мной.

– И определенно, королю не будет от нас никакого проку, если мы останемся на южном берегу, – продолжил Ода.

– Мне казалось, что вы, даны, знатоки по части военного дела?

Ода насупился, но решил не обижаться.

– Речь о судьбе Инглаланда, – напомнил он, пока мы шли к южной оконечности моста. – Лорд, именно она решается сегодня – судьба Инглаланда.

– И решаться она будет здесь, – заявил я.

– Как это?

И я рассказал им все по дороге. Вопреки настойчивым указаниям всадника, мы не торопились. По мере приближения к южному берегу я лучше мог разглядеть воинов, которые наблюдали за фортом от домов в Судгевеорке, но не предпринимали явных попыток напасть на мощные бревенчатые стены. В конце моста имелась деревянная башенка с воротами и боевой площадкой, над которой реял на свежем ветру стяг Этельхельма с прыгающим оленем. Ворота были открыты, и дружинник с озабоченным видом замахал нам.

– Скорее! – с мольбой произнес он. – Поднимайтесь на стены!

– На стены! – повторил я, обращаясь к моим воинам.

– Хвала Богу, вы здесь, – радовался стражник, когда мы прошли мимо него.

– На стены! – подхватил Бритвульф.

Я отошел в сторонку, увлекая за собой Финана, сделал знак шестерым своим: Осви, Гербрухту, Фолькбальду, Видарру, Беорноту и Иммару – присоединиться к нам, а остальным дал пройти мимо. Форт небольшой, и даже беглого взгляда хватило, чтобы насчитать на боевых площадках всего четыре десятка копейщиков. Дюжина охраняла бревенчатую арку над выходящими на юг воротами – по-хорошему для этого требовалось по меньшей мере вдвое больше людей. Неудивительно, что дружинник так приветливо встретил нас.

– Кто ты? – спросил я у него.

– Хиглак Харульдсон, – был ответ. – А ты?

– Осберт, – представился я, назвавшись полученным при рождении именем, которое носил до тех пор, пока после смерти старшего брата не унаследовал от отца свое теперешнее.

– Восточный англ? – задал вопрос Хиглак.

Он был моложе меня, но все равно выглядел стариком: впалые из-за выпавших зубов щеки, короткая седая борода, серые космы, выбивающиеся из-под шлема, глубокие морщины вокруг глаз и рта. Утро выдалось теплое, слишком теплое, чтобы надевать подбитую кожей кольчугу, и по лицу Хиглака уже обильно тек пот.

– Восточный англ, – подтвердил я. – А ты?

– Хамптонскир, – бросил он.

– Ты командуешь фортом?

– Я.

– Сколько у тебя воинов?

– До вашего прихода было сорок два. Обещали, что будет больше, но подкрепления так и не пришли.

– Ну, теперь мы здесь, – заметил я, глядя, как мои воины взбираются по лестницам на укрепления. – И на твоем месте я бы запер ворота на мосту. – (Хиглак нахмурился.) – Это, конечно, маловероятно, – продолжил я, – но небольшой отряд способен просочиться мимо форта и попасть на мост.

– Да, пожалуй, лучше их закрыть, – сдался Хиглак.

В голосе его не слышалось уверенности, но он испытывал такое облегчение от нашего появления, что согласился бы драться голым, предложи я ему это.

Я велел Гербрухту и Фолькбальду закрыть большие створки, чтобы караульные на баррикаде на северном конце моста не могли видеть происходящего в маленьком форте.

– Твои люди все из западных саксов? – спросил я у Хиглака.

– Все до единого.

– Значит, ты один из держателей лорда Этельхельма?

Вопрос, похоже, удивил его.

– Я держу земли от аббата обители в Басенгасе, – поправил он. – И получил от него приказ привести моих людей.

Это означало, что аббат из Басенгаса получал золото от Этельхельма, всегда щедро платившего за поддержку духовенства.

– Ты в курсе того, что тут происходит? – поинтересовался Хиглак.

– Мальчик-Красавчик объявился на северо-востоке от города. Вот все, что мне известно.

– Часть из его ребят оказалась здесь, – отозвался Хиглак. – Причем их слишком много! Но ты, хвала Богу, подоспел на выручку, и теперь им нас не взять.

– Сколько их тут? – Я кивнул в сторону юга.

– Десятков семь, а то и больше. Они прячутся среди улиц, трудно сосчитать.

– Но не нападают?

– Пока нет.

– Лошади у вас есть? – задал я Хиглаку вопрос.

– Мы их в городе оставили, – ответил он. – Конюшня есть вон там. Если нужно. – Он указал на меньшее из двух крытых соломой зданий, расположенных внутри форта, видимо решив, что в нашем отряде есть всадники, которые вскоре должны подтянуться следом за нами по мосту.

– Мы пришли на кораблях, – объяснил я.

Оба здания из толстых бревен выглядели новыми. Дом повместительнее, как я предположил, предназначался для гарнизона, в мирные времена едва ли насчитывавшего больше двадцати копий, – этого вполне хватало, чтобы охранять сборщиков подати или выезжающих из города купцов. Я кивнул в сторону этого здания:

– Оно выглядит достаточно надежным.

– Надежным для чего? – спросил Хиглак.

– Чтобы содержать в нем пленников, – пояснил я.

– Лорду Этельхельму это не понравится. – Хиглак скривился. – Он распорядился, чтобы пленников не брали. Велел убивать всех, до последнего человека.

– Всех-всех?

– Больше земель, понимаешь? Он обещает разделить между нами мерсийские земли. И еще отдаст нам всю Нортумбрию!

– Всю Нортумбрию?

Мой собеседник пожал плечами:

– Не уверен, что хотел бы пойти на ту войну. В этой Нортумбрии Богом проклятые дикари живут.

– Это верно, – с жаром подхватил Финан.

– И все-таки мне нужно место для пленников, – настаивал я.

– Лорду Этельхельму это не понравится, – снова предупредил меня Хиглак.

– Ты прав. – Я кивнул. – Конечно, ему это не понравится, тем более что пленником будешь ты.

– Я? – Он был уверен, что ослышался или не так меня понял.

– Ты, – подтвердил я ласково. – Хиглак, выбор за тобой: можешь умереть здесь или отдать мне меч. У тебя и твоих людей отберут доспехи, оружие и сапоги, потом запрут в том здании. Либо это, либо смерть. – Я произнес это спокойным, уверенным тоном. Даже улыбнулся. – Ну так как?

Он воззрился на меня, все еще переваривая услышанное. Открыл рот, показав три желтых кривых зуба, и снова закрыл, так ничего и не сказав.

Я протянул руку:

– Давай меч, Хиглак.

Он пребывал в полной растерянности:

– Ты кто?

– Утред Беббанбургский, – представился я. – Вождь нортумбрийских дикарей.

На миг мне показалось, что он обмочит штаны от страха.

– Твой меч, – вежливо напомнил я.

Он извлек меч и отдал мне.

Вот так просто все получилось.

* * *

Мерсийцами, угрожавшими форту в Судгевеорке, командовал воин по имени Румвальд. То был коротышка с круглой веселой физиономией, косматой седой бородой и грубоватыми манерами. В форт он привел сто тридцать пять человек.

– Господин, ты заставил нас поволноваться, – признался он.

– Поволноваться?

– Мы собирались начать приступ, как появились твои люди. Я подумал, после такого пополнения форт нам уже не захватить!

Тем не менее форт был захвачен, и теперь в нашем распоряжении оказалось немногим более трех сотен воинов, десять из которых я отрядил охранять пленных ратников Хиглака, благополучно запертых в большем из двух зданий. Западные саксы держались враждебно и угрюмо, но, уступая нам числом, не имели другого выбора, как сдаться. Разоружив и посадив их под замок, мы тут же открыли южные ворота форта и пригласили мерсийцев заходить. Румвальд, опасаясь ловушки, медлил. В конце концов Бритвульф вышел к ним без щита и меча, чтобы убедить своих соотечественников, что мы свои.

– Что тебе велено было делать после того, как ты захватишь форт? – уточнил я у Румвальда. Перед тем я выяснил, что его отряд переправился через Темез под Вестминстером, потом выдвинулся по южному берегу реки.

– Разодрать мост, господин, – ответил мерсиец.

– Разодрать мост? – переспросил я. – То есть разломать его?

– Отодрать доски, чтобы ублюдки не могли сбежать. – Румвальд ухмыльнулся.

– Так, значит, Этельстан в самом деле намерен напасть на город? – Я почти уже убедил себя, что мерсийское войско пришло только для того, чтобы произвести разведку боем: побеспокоить Этельхельма, а потом отойти.

– Господь да благословит тебя! – радостно заявил Румвальд. – Он собирается атаковать, как только ты откроешь для него ворота.

– Как только я открою… – начал было я, но умолк в полной растерянности.

– Господин, он получил известие от Мереваля, – пояснил коротышка. – Там сказано, что ты откроешь северные ворота, поэтому король и пришел! Он уверен, что сможет взять город, если ворота будут открыты, и не желает, чтобы половина армии Этельхельма сбежала. Но он определенно имел в виду не эти ворота, – добавил Румвальд, заметив мое замешательство. – Господин, ты ведь собираешься открыть ворота?

– Конечно, – ответил я, припомнив, что не далее как два часа назад желал сбежать из Лундена. Выходит, Этельстан теперь ждет, что я открою для него городские ворота? – Да, собираюсь. Знамя у тебя есть?

– Знамя? – переспросил Румвальд, потом кивнул. – Господин, есть, конечно, – стяг короля Этельстана. Хочешь, чтобы я спустил эту тряпку? – Он указал на флаг Этельхельма с прыгающим оленем, до сих пор развевавшийся над северной аркой форта.

– Нет, – ответил я. – Хочу только, чтобы ты захватил знамя с собой. И не показывай его, пока я не прикажу.

– Господин, значит, мы идем в город? – В голосе Румвальда угадывалось возбуждение.

– Мы идем в город, – подтвердил я. Мне этого не хотелось, темный страх еще гнездился внутри, заставляя бояться, что сегодня именно тот день, когда огромная скала в пещере святого Кутберта обрушится на меня.

Покинув Румвальда, я взобрался по лестнице на боевую площадку над входом на мост и стал смотреть через реку. Городской дым сносило на восток, и почти ничто не указывало на то, что под этой вечной пеленой что-то происходит. Дружинники по-прежнему охраняли баррикаду на северном конце моста, еще десятка два воинов патрулировали пристани ниже по течению, вероятно с целью предотвратить дезертирство. Я видел усадьбу работорговца Гуннальда, где единственным причаленным кораблем был все тот же полузатопленный остов. Ни единой живой души я там не заметил. Зато, посмотрев на склон холма, начинавшийся от моста, я различил людей, сидящих на скамьях у наружных стен таверны «Красная свинья». Если, как выразился отец Ода, этот день должен был решить судьбу Инглаланда, то казался он каким-то на удивление мирным. Ко мне подошел Финан. Распарившись от жары, он снял шлем и снова нахлобучил шляпу из ржаной соломы.

– Нас теперь триста. – Финан облокотился на дощатый парапет.

– Да. – Я обыскивал взглядом небо в поисках знамения.

– По оценке Румвальда, у Этельстана двенадцать сотен воинов, – заметил мой друг.

– Четырнадцать, если Мереваль к нему присоединится.

– Этого должно хватить, – произнес Финан. – Если восточные англы не станут драться всерьез.

– Может быть.

– Может быть, – повторил Финан. А потом, помолчав немного, воскликнул: – Всадники!

Он вытянул руку, показывая на двух конных, скачущих вниз по холму к дальнему концу моста. Они задержались у «Красной свиньи», и прохлаждавшиеся на лавках встали, разобрали щиты, пересекли дорогу и скрылись среди западных улочек. Всадники спустились до моста и натянули поводья перед баррикадой.

– От этих эрслингов на баррикаде никакого проку, – буркнул Финан.