Магнус Чейз и боги Асгарда. Меч Лета Риордан Рик

Глава 55. Первая гномская воздушно-десантная дивизия несёт меня в бой

КОГДА БЫ ПАПА-ВЕЛИКАН ни вернулся домой – это всегда некстати.

Но меньше всего вы обрадуетесь его появлению, если у вас сломана нога, а вокруг валяются трупы его дочерей.

Гулкие шаги в соседней комнате раздавались всё ближе к двери. Мы с Самирой переглянулись.

«У меня никаких идей», – сказали мне её глаза.

У меня и у самого их не было.

В такие минуты особенно радуешься, когда на твой стул спускаются на парашюте гном, эльф и лебедь. Блитцен и Хэртстоун были пристёгнуты к парашюту, пернатую Гуниллу эльф держал на руках. Блитцен, потянув за стропы, совершил идеальную посадку. За спиной у него мягко опустился парашют – огромный кусок бирюзового шёлка, подобранный точно в тон его костюму. Это совпадение было единственным, что НЕ удивило меня в его появлении.

– Как… – только и сумел выговорить я.

Блитцен усмехнулся:

– Что тебя так удивляет? Вы достаточно долго отвлекали великанш. Что я был бы за гном, если бы за это время не сумел соорудить крюк, привязать к нему верёвку, добросить до клетки, съехать по верёвке, освободить птичку и спуститься сюда на парашюте!

Сэм потёрла переносицу:

– Ты что, всё это время носил с собой парашют на такой случай?

– Глупый вопрос, – сказал Блитцен. – Любой гном всегда имеет при себе парашют – на всякий пожарный. А ты разве нет?

– Обсудим это позже, – вмешался я. – А сейчас…

– Девочки? – снова раздался из-за двери голос папаши-великана. Похоже, язык у него слегка заплетался. – Хд-де вы?

Я щёлкнул пальцами:

– Ребята, давайте думать, что мы можем сделать. Сэм, может, вы с Гуниллой спрячете нас под своими платками?

– Под моим хиджабом поместятся только двое, – сказала Самира. – А Гунилла… Судя по тому, что она до сих пор не превратилась в человека, она слишком слаба, чтобы сменить облик.

Лебедь крякнул.

– Видимо, это значит «да», – перевела Сэм. – Ей может понадобиться несколько часов, чтобы прийти в себя.

– Значит, отпадает. – Я повернулся к Хэрту: – Тогда руны?

«Нет сил», – показал он жестами. Хотя мог бы ничего и не говорить. Я и сам уже видел, что эльф хоть и держится на ногах, выглядит пока так, будто его переехал восьминогий конь.

– Джек! – крикнул я. – Где Джек?

Ответ донёсся со стола над нами:

– Чего тебе? Я тут принимаю ванну в кубке. Можно хотя бы помыться спокойно?

– Магнус, – сказала Самира, – нельзя просить меч убить трёх великанов подряд. Такого ты точно не переживёшь.

Шаги между тем раздавались всё громче, причём какие-то неровные.

– Гьялп? Грейп? Ну, если вы там опять – ИК! – эсэмэски тем инеистым парням пишете – чесслово, я вам шеи сверну!

– На пол, – решил я. – Спустите меня на пол!

Блитцен подхватил меня, и я чуть не потерял сознание от боли.

– Держись! – завопил он и каким-то чудом умудрился плавно спустить меня на парашюте.

К тому времени как я пришёл в себя, рядом уже стояли Самира и Хэрт с его птичкой – должно быть, съехали вниз по ножке стула, как пожарные по шесту.

Меня била дрожь, подкатывала тошнота, по лицу градом катился пот, а сломанная нога ощущалась как один сплошной нарыв. Но в эту минуту мне было не до таких пустяков, как невыносимая боль. В щель под дверью были видны великанские ноги, которые неуклонно приближались, хотя и несколько неровной походкой.

– Блитцен, помоги мне пролезть под дверь! – сказал я. – Надо перехватить Гейррёда, пока он не вошёл.

– Что, прости? – не понял гном.

– Ты сильный! Ты всё равно держишь меня на руках. Скорее!

Ворча что-то себе под нос, Блитцен трусцой понёс меня к двери. Каждый его шаг отзывался во мне адской болью у основания черепа. Парашют волочился за нами. Сэм и Хэрт поспевали следом, лебедь горестно вопила на руках у эльфа.

Дверная ручка начала поворачиваться. Мы пробрались под дверью и выскочили с другой стороны прямо под ногами великана.

И я заорал во всё горло:

– ПРИВЕТ! КАК ДЕЛА?

Великан покачнулся. Должно быть, он не ожидал увидеть под ногами гнома-парашютиста с человеком на руках, а также ещё одного человека и эльфа, прижимающего к груди лебедя.

Но и я удивился не меньше, чем он.

Комната, где мы очутились, была примерно вдвое меньше той, что мы покинули. По любым меркам это был парадный зал. Пол сверкал чёрным мрамором. Между каменными колоннами стояли железные жаровни с тлеющими углями, словно десятки грилей-барбекю. Но потолок тут был высотой всего футов двадцать пять. И даже дверь, которой мы воспользовались, с этой стороны оказалась меньше, хотя это и звучит как полный бред.

Обратно под дверь нам бы уже пролезть не удалось. Более того, Гьялп и Грейп явно не смогли бы в неё протиснуться. Они что, делались то больше, то меньше, переходя из комнаты в комнату?!

Должно быть, так и было. Ведь все великаны – оборотни, они колдуют и творят иллюзии, как дышат. Если придётся тут задержаться, надо будет разжиться запасом таблеток от морской болезни и какими-нибудь 3D-очками.

Великан Гейррёд так и топтался перед нами, расплёскивая медовуху, которую прихлёбывал из рога.

– Кто вы т-кие? – невнятно произнёс он.

– Гости! – крикнул я. – И взываем к законам гостеприимства.

Я подозревал, что мы уже не имеем права к ним взывать после того, как прикончили хозяйских дочерей, но поскольку мой меч остался в другой комнате, смывать с себя великаньи сопли, уличить меня в злоупотреблении законами было некому.

Гейррёд задумчиво сдвинул брови. Выглядел он так, словно вернулся с большого ётунхеймского Октоберфеста, где успел здорово нагрузиться, хотя для этого вроде бы рановато. Должно быть, великаны гуляют в режиме 24/7.

На нём был тускло-розовый пиджак, чёрная рубашка навыпуск, полосатые слаксы и туфли, ради создания которых, должно быть, пришлось умереть многим лакированным животным. Чёрные волосы он, видимо, чем-то смазал и зачесал назад, однако они упорно топорщились у него на макушке тугими кудрями. Физиономия его заросла трёхдневной щетиной. И от него жутко разило перебродившим мёдом. В целом казалось, что перед нами не загулявший модник, а скорее принарядившийся пьянчужка.

Но самым странным в его внешности был рост. Нет, я не хочу сказать, что Гейррёд оказался коротышкой. Двадцать футов вполне приличный рост, если нужно играть в баскетбол или поменять лампочку высоко под потолком. Но по сравнению со своими доченьками, которые были уже мертвы, он выглядел просто лилипутом.

Гейррёд рыгнул. На лице его отразилась мучительная работа мысли.

– Если вы г-сти, – выговорил он, – то п-чему у вас мой леб-дь? И хде мои д-чери?

Сэм наигранно рассмеялась:

– Эти чокнутые? Мы пытались выменять у них этого лебедя.

– Ага, – подхватил я. – Сейчас они несколько не в лучшей форме. Валяются там на полу. – И я изобразил, что пью из бутылки, чем, наверное, здорово смутил Хэрта: ведь на языке жестов это означает «Я тебя люблю».

Гейррёд, похоже, расшифровал мою пантомиму правильно. Плечи его расслабились, он успокоился, услышав, что его дочери валяются пьяные в стельку.

– Ну и а-атлично, – заявил он. – Главное, чтоб с этими инеистыми шашни не в-дили.

– Не-а, только с нами, – заверил я.

Блитцен закряхтел и перехватил меня поудобнее.

– Тяжело, – пояснил он.

Хэртстоун для поддержания разговора тоже показал Гейррёду, что он его любит.

– О великий Гейррёд! – воскликнула Самира. – На самом деле мы пришли, чтобы выменять у тебя оружие Тора. Твои дочери сказали, у тебя такое имеется.

Гейррёд покосился направо. Там, почти невидимая за колонной, была железная дверь человеческих размеров.

– И это оружие вон за той дверью, – рискнул я.

Великан вытаращил глаза:

– Что за колдовство?! Как ты догадался?!

– Мы хотим выменять у тебя это оружие, – повторил я.

Лебедь на руках Хэрта сердито завопил.

– И этого лебедя, – добавила Самира.

– Ха! – Гейррёд опять расплескал мёд из рога. – Мне неинтересно – ИК! – ничего из того, что вы можете предложить! Но если вы справитесь – РЫГ! – с одним моим заданием, я, так и быть, отдам вам оружие и этого золотого гуся.

– Лебедя, – поправил я.

– Да без разницы.

Блитцен тихонько простонал:

– Тяжело. Очень.

От боли у меня путались мысли. Каждое движение гнома отзывалось новой вспышкой. Но я изо всех сил старался мыслить ясно.

– И чего ты от нас хочешь? – спросил я великана.

– Поиграйте со мной! А то скучно!

– Например… в слова?

– Что? Нет! – Он презрительно махнул рукой в сторону столовой. – Понимашь, у меня одни дочки, а они не хотят играть со мной в мячик. А я люблю играть в мячик! Сыграйте со мной!

Я переглянулся с Сэм:

– Кажется, он хочет поиграть в мяч.

– Плохая мысль, – шепнула она.

– Продержитесь в живых десять минут! – продолжал Гейррёд. – Всего-то! И с меня будет – ИК! – довольно.

– Продержаться в живых? – переспросил я. – Против мяча?

– Согласны, значит. Ну и отлично! – Гейррёд выхватил из жаровни раскалённый уголь размером с кресло. – Выше нос!

Глава 56. Никогда не говорите гному: «Выше нос!»

– БЕГОМ! – твердил я Блитцену. – Бегом, бегом, бегом!

Но Блитцен, за которым по-прежнему волочился парашют, мог только ковылять, пьяно пошатываясь.

– Тяжело, – прохрипел он снова. – Очень.

Мы успели отбежать футов на двадцать, прежде чем Гейррёд заорал:

– Лови!

Мы вчетвером спрятались за ближайшей колонной, но уголь как пушечное ядро пролетел прямо сквозь неё, осыпав нас дождём пепла и искр. Колонна затрещала, и по ней до самого потолка пошли трещины.

– Бежим дальше! – закричала Самира.

Мы шарахались по всему залу, а великан швырял в нас угли с удивительной точностью. Не будь он пьян, нам бы несдобровать.

Следующим залпом он поджёг парашют Блитцена. Самира перерубила стропы топором, но мы потеряли драгоценные секунды. Очередной кусок раскалённого ужаса проделал здоровенную яму в полу рядом с нами, опалив крылья Гуниллы и шарф Хэртстоуна. Искры попали Блитцену в глаза.

– Я ослеп! – заорал он.

– Я буду тебя направлять! – вызвался я. – Налево! Налево! Нет, налево от меня!

Тем временем Гейррёд вовсю наслаждался жизнью и ходил от жаровни к жаровне, распевая на ётунском и прихлёбывая из рога.

– Ну что же вы, гостьюшки! – кричал он. – Так не по правилам! Вы должны ловить угли и кидать их мне!

Я в отчаянии огляделся в поисках выхода. В дальней стене зала была ещё одна дверь, но слишком маленькая, чтобы пролезть под ней, и слишком большая и тяжёлая, чтобы открыть, не говоря уж о здоровенном засове величиной со ствол дерева в железных скобах, который окончательно отбивал охоту с ней тягаться.

Впервые с тех пор как стал эйнхерием, я злился, что мои раны заживают хоть и быстро, но всё-таки слишком медленно. Если уж умирать, то уж стоя на своих двоих!

Я посмотрел на потолок. От колонны, которую Гейррёд повредил в самом начале игры, по потолку расходились трещины, сама колонна накренилась. Мне вспомнилось, как мама впервые доверила мне самому поставить палатку. Ну и намучился же я тогда с шестами! Чтобы они стояли ровно, надо тщательно выровнять натяжение ткани. Но уронить их – раз плюнуть!

– У меня идея, – сказал я. – Блитцен, тебе придётся поносить меня ещё немного, если только Сэм не…

– Прости, я пас, – отказалась она.

– Я в порядке, – просипел Блитцен. – В полном. Я даже уже почти вижу.

– Так, народ, – сказал я. – Скоро мы побежим прямо к великану.

Мне не нужно было понимать язык жестов – у Хэрта на лице и так ясно обозначилось: «Ты спятил?!» Взгляд нашей лебёдушки говорил то же самое.

– Просто делайте, как я скажу, – добавил я. – Будет весело.

– Пожалуйста, – взмолилась Сэм, – постарайся, чтобы эти слова не оказались высечены на моей могиле.

Я завопил великану:

– Эй, Гейррёд! Ты бросаешь прямо как неженка из Фолькванга!

– Что?! Да я тебя! – И он повернулся, чтобы схватить из жаровни новый уголь.

– Прямо к нему, – сказал я друзьям. – Побежали!

Пока великан готовился к броску, я повторял Блитцену:

– Правее, ещё правее!

Мы все спрятались за ближайшей колонной, и уголь, брошенный Гейррёдом, прожёг её насквозь, осыпав нас пеплом.

– Теперь налево, – сказал я. – Бежим прямо на него и за тот ряд.

– Что ты… – начала было Сэм, но вдруг догадалась, и глаза её широко распахнулись. – О боги, ты и правда псих!

– Есть идеи получше?

– Увы, нет.

Мы промчались перед носом у Гейррёда.

– Твои дочери не напились! – крикнул я на бегу. – Они мертвы!

– ЧТО?! НЕЕЕЕТ!

Ещё одно раскалённое ядро обрушилось на колонну рядом с нами с такой силой, что она рассыпалась горой каменных бубликов.

Потолок затрещал. Трещины разбежались по нему ещё дальше. Мы выскочили в середину зала.

– МАЗИЛА! – крикнул я.

Гейррёд яростно взревел, отшвырнул рог с мёдом и схватил по углю в каждую руку. К счастью, от злости и оттого, что решил метать с двух рук, прицел у него сбился ещё больше. Мы рысью носились вокруг него от колонны к колонне, а он бросал угли куда попало, опрокидывая жаровни и круша всё вокруг.

Я прошёлся едким словцом по костюмчику Гейррёда, его причёске и лакированным туфлям. В конце концов великан швырнул в нас целую жаровню – и сломал последнюю колонну на своей стороне зала.

– Отступаем! – скомандовал я Блитцену. – Давай! Быстро!

Бедняга Блитцен сипел и пыхтел. Мы бросились к дальней стене, и Гейррёд заорал:

– Трусы! Я вас прикончу!

Он запросто мог бы догнать нас, но спьяну продолжал цепляться за мысль о метательных снарядах. Пока он озирался в поисках того, что ещё можно в нас бросить, потолок над ним начал рушиться.

Гейррёд посмотрел наверх и, сообразив наконец, что происходит, заорал. А мгновение спустя половина зала рухнула великану на голову, похоронив его под тысячью тонн камня.

Следующее, что я помню – это как я лежу на полу, пытаясь откашляться, а вокруг ничего не видно из-за каменной пыли.

Постепенно пыль осела, и в нескольких шагах от себя я увидел Самиру. Она сидела, скрестив ноги, и тоже кашляла, вся белая, будто вывалялась в муке.

– Блитцен? – окликнул я. – Хэрт?

Я так испугался за них, что забыл о своей сломанной ноге и встал. И только тогда удивился, что могу стоять. В ноге по-прежнему пульсировала боль, но стоять я мог.

Из облаков пыли, спотыкаясь, вышел Блитцен.

– Я здесь, – просипел он.

Его костюм можно было выбросить, а волосы и борода преждевременно поседели от пыли.

Я от души обнял его.

– Ты самый сильный и потрясающий гном на свете, – сказал я.

– Ладно, малыш, ладно. – Он похлопал меня по руке. – А где Хэртстоун? Хэрт!

В такие моменты мы забывали, что до Хэртстоуна невозможно докричаться, как ни надсаживайся.

– Я нашла его! – крикнула Сэм, отряхивая с упавшего эльфа мелкие обломки и штукатурку. – Кажется, цел.

– Хвала Одину! – Блитцен рванулся было вперёд, но чуть не упал.

– Эй, потише. – Я прислонил его к одной из уцелевших колонн. – Отдохни немного, я сейчас.

Я подбежал к Сэм и помог ей вытащить эльфа из-под обломков. Волосы у него дымились, но в остальном он вроде не пострадал. Мы помогли ему встать на ноги, и он тут же напустился на меня: «Дурак! Убить нас хотел?!»

Я даже не сразу понял, что с ним не так. А потом дошло: лебедь исчезла.

– Погодите, – сказал я. – А где Гунилла?

Позади меня заорал Блитцен. Я обернулся – и увидел захват заложника.

– Я здесь, – прорычала Гунилла. Она успела снова сделатся человеком, встать за спиной Блитцена и приставить остриё своего сверкающего копья к его шее. – И вы четверо отправитесь со мной в Вальгаллу как пленники.

Глава 57. Сэм жмёт кнопку «Эвакуация»

ГУНИЛЛА ПРИЖАЛА НАКОНЕЧНИК копья к ярёмной вене гнома.

– Не подходите! – крикнула она. – Вы все воры и лжецы! Из-за вас Мидгард и Асгард в опасности, вы провоцируете великанов и сеете хаос во всех мирах…

– А ещё мы вытащили тебя из птичьей клетки, – напомнил я.

– Но сначала вы сами меня сюда заманили!

– Никто тебя никуда не заманивал, – возразил я. – Мы же не просили охотиться на нас.

– Гунилла, – Самира положила топор на пол. – Отпусти гнома, пожалуйста.

– Ургх! – поддержал её Блитцен.

Капитан валькирий свирепо взглянула на Хэртстоуна:

– Ты, эльф! Даже не думай! Положи мешок с рунами на пол, а не то я тебя испепелю!

А я и не заметил, что Хэртстоун собрался что-то предпринять. Он послушался Гуниллу, но глаза его гневно вспыхнули. Похоже, у него появилось желание сотворить с Гуниллой что-нибудь похуже, чем посадить её в гигантское беличье колесо.

Самира подняла руки: