Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала Митчелл Глэдис

— Ну?

— Я ничего не крал. Это были листья ревеня.

— Значит, так тебе и надо. К чаю придешь как миленький.

Директор отложил трость, и мальчик исчез.

— Листья ревеня, — задумчиво произнесла миссис Брэдли.

— Да. Многие мальчики попадают сюда уже заядлыми курильщиками, и нам приходится их отучать. Я сам здесь бросил курить. Не хочу, чтобы у меня в кабинете пахло табаком. Это нарушает правила игры. Но помешать курить персоналу не в моих силах. Они вряд ли согласятся жить по моим правилам.

— Но ведь можно нанимать только некурящих, — возразила миссис Брэдли, несколько удивленная системой, где самоограничение персонала считается чем-то второстепенным.

Директор, снова принявший эти слова за шутку, предпочел уйти от прямого ответа.

— Весьма трудно убедить этих мальчиков, что есть вещи, которые для них вредны. И если они попадают сюда уже с дурными привычками, то всеми силами стремятся их сохранить. Борьба с такими тенденциями — одна из самых сложных наших задач.

Миссис Брэдли подумала, что, судя по ее знакомым, заставить мужчин бросить курить практически невозможно, да и с женщинами дела обстоят не лучше.

— Думаю, бросить курить они смогут только добровольно и лишь по причинам, которые им покажутся уважительными, — заметила она. — Спортсмены, например, сами отказываются от курения, не говоря уже о некоторых других дурных привычках.

— Здесь это не пройдет. У этих мальчиков отсутствует корпоративный дух, — возразил директор, неодобрительно взглянув на миссис Брэдли.

— В таком случае пускай курят что могут. И можно награждать их сигаретами за хорошее поведение, — заявила она.

Проигнорировав это легкомысленное заявление, директор довольно резко предложил ей посетить другую группу.

— Нет. Я бы предпочла на недельку взять какую-нибудь группу под свою опеку.

Директор, выглядевший как заклинатель змей, которому один из зрителей предложил присмотреть за его питомцами, пока тот будет в отпуске, воспринял этот порыв с такой неохотой, что миссис Брэдли, поперхнувшись, больше не возвращалась к своей просьбе.

— За что к вам попал этот Динни? — поинтересовалась она.

— Он работал у скупщика ворованных велосипедов. В его обязанности входило угонять оставленные без присмотра. Специализировался на женских. И попался, когда сменил поле деятельности и попытался угнать мотоцикл.

— А Кэнви?

— Маленький мерзавец. Он увозил коляски с грудными детьми, а потом «находил» их и требовал вознаграждение.

— А если ему не платили?

— Тогда они с женщиной, с которой он работал в паре, ждали неделю, а потом избавлялись от ребенка. Одна несчастная мать покончила с собой, а другую искалечил разъяренный муж — и все из-за этого мальчишки.

— И еще из-за женщины, с которой он работал, — мягко заметила миссис Брэдли.

Ее собственные методы работы с мальчиками были особенными. Считая, что им требуются побудительные мотивы, она использовала психологические приемы, которые приводили их в изумление, что весьма ее забавляло. Но вскоре она обнаружила, что они ее просто боятся. Дело зашло так далеко, что один из мальчиков даже предположил, что ее прислали отбраковывать психов.

— Мы все в какой-то степени психи, бедное дитя, — объяснила она ему.

Тем не менее спустя два дня миссис Брэдли подсказала директору, где искать его беглецов, поскольку все мальчики были в курсе, куда и как те сбежали, и ей удалось их быстро расколоть.

— Словесные ассоциации, — ответила она, когда заблудшие овцы были возвращены в свое унылое стадо и директор поинтересовался, как ей это удалось.

— Жаль, что моему предшественнику такой помощи никто не оказал, — заявил он. — Ведь из-за этих беглецов он лишился работы. Правда, его так сразу не уволили, но ясно дали понять, что здесь у него нет будущего.

— Отчего же? Не может быть, что только из-за этого побега.

— Думаю, он имел дополнительный доход, — пожал плечами директор. — Во время официального разбирательства выплыли кое-какие подробности. Совершенно очевидно, что побег был совершен не без участия кого-то из персонала. Это его и сгубило. Правда, его здесь не слишком любили, и тем не менее…

— Просто поразительно, — воскликнула миссис Брэдли, надеясь услышать что-нибудь еще.

— Никого так и не выявили, — мрачно продолжал директор. — Но ведь кто-то дал им напильники.

— А разве в мастерских не работают с напильниками?

— Конечно, работают. Их периодически проверяют, и они всегда на месте. Нет, те напильники были подброшены извне и отличались от наших. Все это выяснилось позже.

— Так у них имелись сообщники?

— Нет, как ни удивительно. Парни были со странностями, и никаких сообщников у них не водилось. Один из них совершил убийство. Явно патологический тип, которому здесь не место. С другой стороны, никаких криминальных связей у него не обнаружили. Он происходил из весьма приличной семьи, относящейся к среднему классу. Другой был попроще, но связей с криминалом тоже не имел. Работал в конюшнях на ипподроме, но потом попался на воровстве, и его прогнали. После чего терроризировал всю округу, вырывал у женщин сумочки, а одной даже порезал лицо. В общем, милый мальчик.

— Теперешнего вашего персонала я почти не знаю, — заметила миссис Брэдли. — Ведь я была у вас лет десять назад. Вот, например, ваша новая экономка…

— Да, у нас все новые, за исключением плотника и физрука.

— Похоже, на кухне у вас народу прибавилось?

— Да. До меня там была только кухарка, а за всю готовку отвечала экономка. Но теперь у нас два повара и посудомойка. Все, кроме экономки и одного из поваров, живут не здесь. А эти двое готовят все к завтраку.

— Интересно, позволят ли мне провести небольшой психологический эксперимент? Мне бы хотелось снять дом с начала мая до середины сентября, чтобы мальчики могли там гостить. Если у меня будут жить по три мальчика в неделю, то мы сможем устроить короткие каникулы для двух третей ваших воспитанников.

— Нет, власти никогда не пойдут на это. Я тоже не одобряю подобную идею, — признался директор. — Мы не должны баловать своих воспитанников. Никаких сантиментов. Боюсь, они станут злоупотреблять нашей гуманностью.

— То есть попросту сбегут. Но это как раз самое интересное.

— Нет, это не доведет до добра. В конце концов, они попали сюда в качестве наказания.

— Боюсь, что действительно так. Весьма аморальный подход.

— Но мы же пытаемся их исправить. И одновременно изолировать от общества.

— Понимаю. Если бы я была тигром, посаженным в клетку, как бы я отнеслась к людям, если бы сумела сбежать?

— Согласен, эти мальчики затаили обиду на общество. Но что мы можем сделать?

— Я еще лет десять назад говорила властям, что можно сделать. И все же я поищу подходящий дом на побережье, а когда найду, снова обращусь к вам.

Тут директор позволил себе улыбку. И даже проявил снисходительность.

— Могу подсказать вам место. У меня в столе лежит адрес. Раньше этот дом принадлежал тетке нашей прежней экономки. Вы, наверное, помните ее? Шесть лет назад, получив теткино наследство, она уволилась, но меньше чем через год умерла. Ее обвинили в убийстве, потом оправдали, но бедняжка покончила с собой, не выдержав людской жестокости. Похоже на кино, но это чистая правда. Сейчас дом принадлежит ее старой служанке, которая наверняка будет рада сдать его на лето.

— В любом случае мне пригодится этот адрес, даже независимо от моего плана.

— Да, мальчиков лучше в ваши планы не вовлекать, — почти добродушно проговорил директор.

Он решил быть помягче с этой старой занозой. Все-таки она вернула ему беглецов, а кроме того, завтра уже уберется отсюда.

— Как это цинично! — произнесла Кэролайн Лестрэйндж, поднимая глаза от письма миссис Брэдли.

— Нет, — возразил Фердинанд, глядя на их семилетнего сына Дерека, который деловито направлялся к столу с игрой под названием «Блошки». — Никакого цинизма здесь нет. Если мать считает, что их надо изолировать, она действительно в это верит, и тут она совершенно права. Эти малолетние преступники — самые несчастные дети на свете. И большинство из них уже не изменишь. Они разбились вдребезги, как Шалтай-Болтай, упавший со стены. Она все время просит отпустить к ней Дерека. Я не против. Мне кажется, он ей нужен, чтобы отдохнуть от этих мальчишек.

Водрузив свою игру на стол, его сын строго посмотрел на родителей.

— Выбирайте свой цвет, а я возьму, что осталось, — распорядился он. — Здесь есть синий, зеленый, красный, желтый, фиолетовый и белый. Белый я никогда не выбираю. Только зеленый, фиолетовый, желтый, синий и красный. Не люблю белый. А ты любишь, мама?

— Нет, дорогой, — ответила Кэролайн.

— Я не буду играть, — вероломно отказался отец. — Мне надо ответить на бабушкино письмо.

И он удалился под недовольные возгласы жены и сына, которые потом увлеченно играли в «Блошки», пока Дереку не пришло время спать.

— Ты не хочешь поехать к бабушке на море? — спросила Кэролайн, входя в детскую, чтобы пожелать сыну спокойной ночи.

Сын сразу же согласился, так что в середине следующей недели его уже собрали в дорогу.

Дом, снятый миссис Брэдли, находился в ста ярдах от моря, что, с детской точки зрения, было большой удачей. Бабушка подготовила для него комнату, где стояла походная кровать и комод. На этот старомодный, но весьма функциональный предмет мебели Дерек взгромоздил модель корабля викингов, которую смастерил для него кузен. Этот поистине драгоценный подарок было просто невозможно оставить дома.

Дом был тот самый, о котором говорил директор. Довольно неприглядный снаружи и обставленный в соответствии со вкусами прежних лет, он выглядел вполне комфортабельным, и бабушка с внуком наслаждались обществом друг друга, морем и живописным побережьем.

Но пригласить мальчиков из приюта миссис Брэдли так и не позволили.

Ее водитель Джордж, поехавший на море вместе с ней, стал наставником маленького Дерека и познакомил его с чудесами двигателя внутреннего сгорания и лексиконом продвинутых автолюбителей. Погода была прекрасной, и, несмотря на сожаления по поводу страусиной политики властей, не поддержавших ее благие намерения в отношении трудных подростков (как их иносказательно называли), миссис Брэдли с удовольствием жила в старинном доме, дышала морским воздухом и знакомилась с беззубыми сплетнями местных жителей.

Правда, в последнюю неделю она была неприятно удивлена, когда ее внук вдруг спросил за ужином:

— Бабушка, а какую женщину здесь убили?

— Убили? — переспросила миссис Брэдли, застигнутая этим вопросом врасплох. — О, наверное, это бедная тетушка… как там ее. Забыла, как ее звали.

— А ее призрак здесь появляется?

— С какой стати?

— Мне сказали, что он здесь бродит.

— А что, кто-нибудь его видел?

— Нет. А как он вообще выглядит?

— Совсем как человек.

— Бабушка, я вовсе не хочу его увидеть.

— И не увидишь, дорогой. Я много раз пыталась увидеть призраков, хотя ничего хорошего в этом нет. А потом пришла к выводу, что их вообще не существует. Люди еще и не такое придумывают.

— Ты думаешь, мисс Пипл обманула меня? Она сказала, что мисс Белла убила тетю Флору и ее дух все никак не может успокоиться.

— Она просто чудаковатая старушка, которая не совсем в своем уме.

— Джордж сказал, что она сумасшедшая и ей все время что-то чудится. Это то же самое?

— Именно так, — подтвердила миссис Брэдли, отдавая должное здравомыслию своего водителя.

— Да, но… Хорошо, что мы спим в соседних комнатах. А можно мою кровать передвинуть к тебе?

— Это будет просто замечательно.

Наутро миссис Брэдли поинтерсовалась у почтмейстерши:

— Что там за разговоры о привидениях у нас в доме?

— Да это Пегги Пипл все сочиняет, — ответила та. — Ничего удивительного в ее возрасте. Вообще-то здесь многие верят, что старая дама была убита. Говорят, это сделала ее племянница, мисс Белла Фоксли, та, что унаследовала деньги.

— Кто-то попал под подозрение? Племянница или какие-то другие родственники? — допытывалась миссис Брэдли, полная решимости докопаться до сути.

— Нет, нет. Здесь даже речи не шло об убийстве. Нет! Просто люди по злобе своей болтают невесть что. Да, мисс Белла приезжала сюда за деньгами тетки, а еще ее подозревали в убийстве кузена, потому и поползли разные слухи. Но бедняжка просто утопилась, и многие думают, что ее замучили угрызения совести. Однако все эти домыслы ничего не стоят, хотя и говорят, что дыма без огня не бывает.

На почту зашел посетитель, и почтмейстерша замолкла. Возобновить разговор у миссис Брэдли не было возможности, поскольку теперь ее постоянно сопровождал Дерек.

Когда подошло время его отъезда, он вдруг заявил, что хочет пожить здесь еще недельку, и, несмотря на протесты скучавших по нему родителей, остался до следующего четверга.

Пребывая у бабушки, Дерек несколько раз упоминал о задании на каникулы, которое ему дали в школе. Он уже ходил в школу, но Кэролайн считала, что, пока ему не исполнится девять, стоит ограничиться дневным обучением без пансиона.

В последний день шел дождь. Когда Дерек проснулся, за окном лило как из ведра, Уткнувшись носом в стекло, он простоял полчаса, дожидаясь, что дождь прекратится, но этого так и не произошло.

Дерек был склонен ко всему относиться философски и, разбудив бабушку, просто сообщил ей, что идет дождик. Миссис Брэдли, выразив озабоченность по поводу ненастной погоды, за завтраком поделилась с внуком своими мыслями.

— Как жаль, что в последний день тебе не повезло с погодой. Чем ты собираешься заняться?

Внук поднял глаза от тарелки.

— Займусь домашним заданием, — серьезно произнес он. — У меня куча вырезок. Кое-что привез с собой, остальные здесь собрал. Но у меня нет тетради, чтобы их наклеить, и клея тоже нет.

— Ну, тетрадь-то мы тебе найдем.

— Я уже нашел. На полке в шкафу в твоей спальне. Только она наполовину исписана.

— Исписана?

— Если ты разрешишь ее взять, мы сделаем клей и раздобудем кисточку. Можно, конечно, намазывать клей и кусочком бумажки, но кисточкой лучше. Аккуратней получается. Как ты думаешь, бабушка, я получу приз?

— А ты сам как считаешь?

— Наверное, получу. Если у меня будет кисточка.

— В таком случае мы обязательно ее достанем. Иди, попроси Джорджа отвезти тебя в деревню. Там сам выберешь, какую нужно.

— Можно? Ой, бабушка, спасибо большое!

— Но сначала я взгляну, что за тетрадь ты нашел. Если она не подойдет, купишь себе в магазине другую.

— Да я там уже спрашивал. У них ничего стоящего нет. Только блокнотики, тонкие тетрадки и все такое прочее. А та, что я нашел, толстая и в твердой обложке. Но это, наверное, тетрадка мисс Ходж, — грустно предположил Дерек.

Мисс Ходж, старая служанка, унаследовала дом умершей тети Флоры (или же убитой, по экзотической версии мисс Пипл). Ей было около семидесяти, и ей симпатизировали как Дерек, так и его бабушка.

— Давай-ка сначала посмотрим на эту тетрадь, — предложила миссис Брэдли. — А потом решим, отдаст ли нам ее мисс Ходж.

Внук повел ее наверх. Тетрадь оказалась большим толстым ежедневником в твердой обложке из тех, какими обычно пользуются бизнесмены. Около четверти страниц было исписано. Ежедневник устарел на шесть лет.

— Похоже, он не представляет никакой ценности, — заметила миссис Брэдли. — Мы вот что сделаем. По дороге в магазин зайдем к мисс Ходж, покажем ей эту книжку и посмотрим, что она скажет.

Джордж надеялся на свободное утро, которое планировал посвятить чтению и психоанализу Ницше (ибо он был скромным, но преданным поклонником методов миссис Брэдли и даже посещал ее публичные лекции), но когда в кухню вошла его работодательница с внуком, книгу пришлось отложить в сторону.

— Джордж, мне нужна кисточка для клея, а бабушка хочет спросить мисс Ходж насчет книжки в ее спальне, — объяснил мальчик. — Так что нам придется поехать в деревню, если вы, конечно, не возражаете.

— Отлично, сэр.

— И потом мне нужно посоветоваться с вами насчет кисточки.

— Да, сэр?

— И еще, Джордж…

— Сэр?

— Как вы думаете, я получу приз?

— Искренне надеюсь на это, сэр. Но, как известно, милость нужно заслужить.

— Вы так говорите себе, когда не получаете того, что хотите, Джордж?

— Нет, сэр. Себе я говорю «каждому свое». Это меня в какой-то степени утешает.

Миссис Брэдли хмыкнула.

Коттедж, в котором жила мисс Ходж, пока сдавала свой дом, находился на окраине деревни в трех четвертях мили от моря. Дорожка не была вымощена, но по обе стороны от двери красовались цветы, как, впрочем, и перед всеми соседними коттеджами. Входная дверь вела прямо в гостиную, и не успели гости постучать, как она гостеприимно распахнулась перед ними.

Мисс Ходж, худая подтянутая пожилая женщина со свежим приятным лицом, вышла из кухни, откуда вместе с ней вырвался запах готовки. Она вытерла руки о фартук.

— Доброе утро, мадам. Доброе утро, мистер Дерек. Что за мерзкая погода сегодня! Входите, пожалуйста. Надеюсь, ничего не случилось?

— Нет, все в порядке. Мы насчет тетради, которую нашел Дерек, — ответила миссис Брэдли.

— Видите ли, мисс Ходж, в школе мисс Винтер дала нам домашнее задание на лето — наклеить вырезки в тетрадь. А ваша тетрадь для этого очень даже подходит. Вырезок у меня много, могу вам показать…

— С удовольствием посмотрю, мистер Дерек.

— …и мне бы очень пригодилась эта тетрадь.

И Дерек вытащил ежедневник. Еще раз вытерев руки о фартук, мисс Ходж взглянула на первую страницу.

— Господи, мистер Дерек! Да какой вам от нее прок? Это не хозяйкин почерк. Какой-то неизвестный, — заявила она, взглянув на миссис Брэдли. — Конечно, мальчик может использовать чистые страницы, мадам, но сначала я посмотрю, что там написано, уж больно красивый почерк. Где же мои очки…

С помощью Дерека очки были найдены, и мисс Ходж, явно не привыкшая к чтению, медленно одолела пару страниц, после чего посмотрела на миссис Брэдли поверх стекол.

— Похоже, это мисс Белла писала. Никогда бы не подумала, что у нее такой красивый почерк. Совсем как у мистера Тома в его письмах. Судя по всему, здесь все про мисс Беллу и немного про ее тетку, мою бедную хозяйку. Теперь припоминаю: дневник прислала миссис Мьюриэл после смерти мисс Беллы.

— Мы лучше найдем другую тетрадь, — быстро проговорила миссис Брэдли. — Вам вряд ли захочется отдать дневник нам.

— Ну, бабушка! — протянул мальчик.

— Если мистеру Дереку нравится эта книжка, пусть забирает ее себе, храни его Господь! Мне, правда, не хотелось бы, чтобы пропали записи мисс Беллы, ведь ей так много пришлось пережить, да и конец у нее был такой печальный. Правда, ее признали невиновной, но бедняжке это не помогло. Вы не возражаете, если я возьму себе исписанные страницы, не тронув всю остальную книжку?

— Господи, мисс Ходж, если вы готовы отдать ему эту тетрадь, я аккуратно выну страницы с текстом и отдам их в переплет. Но, если хотите, можете вынуть их сами. Страницы прошиты нитками, и их легко перерезать в нужных местах…

— Сделайте это сами, мадам. У вас наверняка получится лучше. Может, вам захочется прочитать, что там написано, ведь дело бедной мисс Беллы было достаточно громким…

Видя, что мисс Ходж готова рассказать подробности, миссис Брэдли отослала Дерека к Джорджу.

— Да, бедной мисс Белле не слишком повезло, — продолжала мисс Ходж, когда Дерек с водителем ушли в магазин. — До смерти тетки она работала в исправительном доме для пропащих ребят, а потом, когда стала независимой и могла бы быть счастлива, ее кузен, мистер Том, выпал из окна в доме с привидениями, и ее чуть не арестовали за его убийство. Это же надо было до такого додуматься!

— А почему вдруг решили, что его убила она? — спросила миссис Брэдли, заинтересовавшаяся не столько этой историей, сколько упорной верой местных жителей в привидения, населяющие снимаемый ею дом.

— Не знаю. После смерти моей хозяйки вдруг появилось столько нелепых и злых сплетен и даже подметных писем. А потом, когда неожиданно умер мистер Том, все вдруг сделались такими умными, что им сразу все стало ясно, и бедняжку арестовали и допрашивали. Правда, им пришлось ее отпустить, потому что против нее не было никаких улик, но она от всего этого немножко повредилась в уме и покончила с собой. И все деньги достались другой племяннице, мисс Тессе.

— Как давно все это произошло?

— Шесть лет назад, ее как раз в это время допрашивали, а потом выпустили. Я хорошо это помню, потому что как раз перед этим умерла моя хозяйка, которая оставила мне дом и кое-какие деньги.

— А я тогда была в Америке, и это дело прошло мимо меня. Ужасная история, особенно для тех, кто знал бедную женщину. Я бы хотела почитать этот дневник, а потом сразу же отдам его в переплет и возвращу вам. Договорились?

— Не торопитесь, мадам. Держите его у себя, сколько захотите. Мне просто не хотелось, чтобы его выбросили, вот и все. Сама я вряд ли его прочту, ведь он написан от руки. Разве что какие-нибудь кусочки про мою хозяйку.

— Я заплачу вам за взятые страницы, мисс Ходж, — заявил Дерек, уже вернувшийся из магазина. — У меня есть свои собственные деньги.

— Боже милосердный, мистер Дерек! Ничего не имею против, — воскликнула старая служанка. — Особенно если вы сейчас поцелуете меня за них, — добавила она со свойственной ее классу и возрасту сентиментальностью.

— С удовольствием, — серьезно произнес Дерек, обнимая ее за шею.

При виде этого проявления социального такта миссис Брэдли усмехнулась и с живым интересом посмотрела на манускрипт, оказавшийся у нее в руках.

Дневник был написан тонким изящным почерком с некоторой претензией на художественное изложение, словно его автор вольно или невольно надеялся, что его прочтет кто-нибудь еще. Позже миссис Брэдли получила разрешение его скопировать.

И вот что она прочитала.

Январь, 17

Мне приснилось, что тетя Флора умерла. Говорят, желание руководит мыслями, а возможно, и сновидениями. Я не желаю зла бедной старой женщине, но в свои девяносто она явно зажилась. Очень грустно, что в сорок семь мне все еще приходится зарабатывать себе на жизнь, с двадцати лет ожидая наследства с годовым доходом в две тысячи фунтов.

Жена нашего священника сказала вчера, что некоторые люди (имелась в виду я) должны быть благодарны судьбе. У них хорошее жалованье, никаких обуз (у священника шестеро детей и больная мать на иждивении) и прекрасный аппетит (никогда больше не приду к ним на чай!). Так везет очень немногим. Она, по крайней мере, не знает никого, кто бы так хорошо устроился. Мерзкая женщина. Я бы считала, что хорошо устроилась, если бы получала две тысячи ежегодного дохода, вот за это я действительно была бы благодарна — очень даже благодарна — судьбе. Но у меня в жизни нет ничего, за что я могла бы ее благодарить. Я заметила жене священника, что хороший муж и шесть оливковых ветвей достаточно веская причина для благодарности. Однако ее ответ звучал в высшей степени холодно, хотя и достаточно вежливо.

Январь, 18

Сегодня я спросила Веру, нашу кухарку, за что, по ее мнению, мы должны быть благодарны судьбе. Она сказала, что за хорошее здоровье, на которое она, на мой взгляд, пожаловаться не может. А меня мучает ревматизм, потому что здесь каменные полы и я постоянно простужена. Но хуже всего то, что мне никто не сочувствует. Здесь почему-то никто не болеет. Похоже, они просто меня не любят. И тете Флоре нет до меня никакого дела. Хотя ей уже девяносто, она вполне в своем уме и любит поддразнивать меня относительно наследства. В это Рождество она спросила, что я буду делать с двумя тысячами годового дохода, а я ответила, что открою ресторан. На самом деле ничего подобного я делать не собираюсь. Когда получу наследство, буду просаживать весь годовой доход до пенса. Основной капитал я трогать не смогу. Он перейдет Тессе, и, когда я умру, доходом будет пользоваться ее шалопай, если только деньги не достанутся Тому. Я не видела завещания и не знаю, что там написано, но думаю, что его там обошли.

Январь, 19

Сегодня священник рассказывал мальчикам об Осии из Библии, который был очень несчастен, причем в основном из-за своей жены. Не знаю, что могли почерпнуть мальчики из этой проповеди. Какие все-таки ужасные у них лица. Во время своих воспитательных бесед с персоналом Уильям утверждает, что преступниками не рождаются, а становятся. Но это полная ерунда. Стать преступниками им предопределено свыше, и никакие психологи и теоретики не убедят меня в обратном. Большинство из них, освободившись, через год снова угодят в исправительные дома.

У Денни есть бутылочка с ядом, в которую он бросает бабочек, мотыльков и других насекомых для своей коллекции. Мальчишки зовут ее «нюхательными солями». Им страшно нравится наблюдать, как умирают живые существа! Как жаль, что наш исправительный дом не такая же бутылка, в которую мы могли бы бросать наших подопечных одного за другим. Недолгое трепыхание, удушье — и вот вам наглядный образец преступника в виде анатомического, биологического или психологического препарата, который можно заспиртовать, расчленить, прочесть над ним лекцию или похоронить — в зависимости от его назначения.

Январь, 20

Жалею, что, вопреки своим намерениям, не начала вести дневник сразу после Нового года, не дожидаясь начала четверти. Но каникулы, как известно, расслабляют.

Том с Мьюриэл пригласили меня погостить у них перед возвращением в приют, тем более что они недавно переехали. Мне кажется, Том слишком переутомляется, изучая паранормальные явления, а Мьюриэл и вовсе выглядит старой развалиной. Уверена, все эти разговоры о привидениях действуют на ее нервную систему самым пагубным образом. Симпатичный современный коттеджик на морском побережье подошел бы им гораздо больше — да и мне тоже. Летом я бы с удовольствием отдыхала где-нибудь в Борнмуте или Илфракомбе, ничего не платя за гостиницу.

Мьюриэл хорошая жена, а Том так погружен в свои исследования, что она считает своим долгом помогать ему во всем. Но этот их переезд из одного дома с привидениями в другой не поддается логическому объяснению, тем более что они ничего от этого не выиграли. Вообще-то ему лучше жить в доме приходского священника, и я удивляюсь, почему он не снимет именно такой. Ведь в душе он вряд ли желает наткнуться на настоящее привидение.

Должна сказать, что, несмотря на нервное напряжение, Мьюриэл держится молодцом. Жаль, что у них нет детей, хотя иметь отцом охотника за привидениями — не самый лучший вариант. Так что все к лучшему.

Январь, 21

Кстати, о женах. Не поставив в известность никого, кроме Рональда, который был у него на свадьбе дружкой, Денни женился во время рождественских каникул и привел жену в дом, который находится в миле от ворот нашего учреждения. Мне кажется, Уильям несколько беспокоился по этому поводу. Согласно правилам, женатые воспитатели должны получать разрешение жить на стороне. В то же время мы не можем допустить, чтобы отдельно жило слишком много персонала, иначе некому будет приглядывать за мальчиками по ночам. Так что следующему воспитателю, который задумает жениться, придется уволиться, ибо, по мнению Уильяма, в отсутствие Денни по ночам мы будем подвергаться опасности.

Это, конечно, преувеличение, но мы поняли, что он имеет в виду, и тоже забеспокоились. Как-то раз, это было еще до меня, две трети персонала болело гриппом, и мальчишки предприняли массированную атаку на кладовые и комнаты воспитателей, а десять из них вообще сбежали и находились на свободе целых три дня, во время которых громили курятники, чуть не убили старушку и ограбили местную почту.

Январь, 22

Жена Денни оказалась очень милой, и они пригласили меня на чай. Иногда я гадаю, какая жена получилась бы из меня, и не было ли лучше, если бы мы поженились в 1916 году, когда мой парень этого хотел. Не знаю, действительно ли его убили на войне или он пропал без вести и мог неожиданно вернуться, контуженый или потерявший память. Я догадываюсь (или могла бы догадаться), что он попал в сумасшедший дом. В его семье это наследственное. Кроме меня никто не интересовался, что же случилось на самом деле, и подчас мне казалось, что и меня это не слишком тревожит, как, впрочем, не волнует и сейчас. Как же странно, что в сорок семь лет у человека нет ни единой души, которой небезразлична его жизнь. Думаю, если бы я ушла с этой работы или умерла, персоналу было бы абсолютно все равно, на что собирать деньги — на подарок или похоронный венок. Поскольку в обоих случаях это обошлось бы им в полкроны, никто не стал бы интересоваться, куда именно я отправляюсь — на другую работу или в могилу.

Январь, 23

Новое место работы! Раньше я думала, что если найду что-нибудь по душе, то в жизни меня ждет успех. Теперь я знаю, что в любом месте потерплю неудачу. Не такую сокрушительную, как у бедняги Джастина, которого чуть не забили насмерть мальчишки, а потом он еще и лишился работы, но достаточно досадную, когда ты вынужден влачить бесцветное существование, не будучи достаточно плохим, чтобы тебя уволили.

На днях я услышала, как Колин говорил в комнате для персонала: «Бедняжка, держится из последних сил». Уверена, это он обо мне. По крайней мере, назвал меня «бедняжкой». Большинство из них меня люто ненавидит, ведь, когда я болею, это создает им массу неудобств. Но выдерживать на такой работе целый год без перерыва я не в силах, даже несмотря на праздники. Без отдушин в виде больничного я просто умру.

Январь, 24

Вчера ночью сбежали двое мальчиков. Оба были серьезными преступниками. Пигги убил свою маленькую сестренку, столкнув ее с подоконника вниз, Алек состоял в воровской шайке и проникал в дома через окошки кладовых, слишком маленькие для взрослых грабителей. Вообще-то они неплохие ребята, и я надеюсь, что их не поймают. По словам Пигги, его сестренка была ужасным ребенком. Мы не должны обсуждать с воспитанниками причины, по которым они сюда попали, но, когда я надзираю за мытьем посуды и другой домашней работой, которой мальчики занимаются в качестве наказания за плохое поведение, в то время как другие, ведущие себя получше (или более хитрые), гоняют на улице в футбол, я слышу много такого, чего мне не положено знать.

Алек — веселый маленький парнишка. Хотя ему уже пятнадцать — и последние два года он провел у нас, — он совсем не растет. Он сказал мне, что, когда его отпустят, он вернется к своему старому занятию, но если повезет, то устроится на конюшню, чтобы выучиться там на жокея. Этот парень довольно безвреден. Воры могут быть по-своему честными, и Уильям совершенно напрасно думает, что таких мальчиков можно исправить и тем самым улучшить этот мир.

Январь, 25

Поиски мальчиков продолжаются, и Уильям весь день висит на телефоне. Он очень озабочен, поскольку после осмотра казарм (мы не называем их спальнями, иначе мальчики забудут, где они находятся!) выяснилось, что решетки в казарме F перепилены, а надзиратель Артур наверняка знал, что происходит.

Уильям допросил мальчика по имени Лорри, чтобы выяснить, где находятся напильники, и тот сказал, что Пигги с Алеком, должно быть, прихватили их с собой, а сам он ничего о решетке не знал.

Уильям считает, что словам мальчиков нужно верить только в том случае, когда невозможно их опровергнуть. Обычно ему это удается — удалось и в этот раз, и мальчик был наказан. Такой подход страдает двумя недостатками: подрывает моральные устои, которые у Уильяма и так не слишком твердые, и лишает его права называться джентльменом. Уильям явно не джентльмен. Он даже не наказывает мальчиков сам. Это дело Артура. Его называют заместителем директора, и большинство воспитанников его боятся. Но у Пигги с Алеком хватило дерзости совершить побег из казармы, где надзирателем был именно Артур.

Январь, 26

Утром я получила телеграмму, и мне пришлось отпрашиваться с работы. Тетя Флора серьезно заболела.

Январь, 27

Часть вчерашнего дня и весь сегодняшний я провела у постели тети Флоры. Она без сознания. Случилось так, что на лестничной площадке она запуталась в своей фланелевой нижней юбке и, падая, ударилась головой о дверь ванной. Тетя Флора не разрешила Элизе ее одеть, а сама не справилась с завязками. Элиза говорит, что это Бог наказал тетю за ее упрямство, но сама она (Элиза) пребывает в прекрасном настроении, несмотря на то что работы у нее прибавилось. Она, конечно, надеется, что тетя Флора не забудет ее в завещании, хотя бы из соображения приличий. Я, в свою очередь, ничуть не возражаю, что часть моих денег уплывет к Элизе.

Еще я размышляю (а что прикажете делать, когда сидишь в ожидании конца), можно ли будет вымыть тете Флоре голову, когда она умрет. Я заметила, что пробор у нее очень сальный, а седые волосы прямо неприлично посерели от грязи. Говорить об этом Элизе я не хочу, а то она подумает, что я к ней придираюсь. Старушка принимает все близко к сердцу, а я не хочу ее обижать. Возможно, волосы запачкались при падении, хотя это маловероятно.

Январь, 28

Тетя Флора пришла в себя, но, по словам доктора, такое случается перед концом. Он считает, что она вряд ли заговорит или узнает кого-нибудь из нас, но у нее всегда была сильная воля к жизни. Я только надеюсь, что на этот раз эта воля не будет слишком сильной, иначе всех нас ждет большое разочарование. В пять утра появились Том с Мьюриэл. Они сказали, что ехали всю ночь, чтобы присутствовать при кончине. Во всяком случае, так сказал Том, а Мьюриэл сразу же на него зашикала, полагая, что так говорить бестактно. Действительно, прозвучало как-то неуклюже, но какое это имеет значение? Ведь так и будет — во всяком случае, я на это надеюсь.

Январь, 29

Уильям позвонил мне по межгороду — что влетело ему в немалую сумму, но вряд ли он звонил за свой счет — и поинтересовался, когда я покончу со своими семейными делами и смогу вернуться. Он сказал, что о Пигги и Алеке до сих пор ничего неизвестно, хотя полиция сбивается с ног, чтобы их найти. Мальчик по имени Дик укусил Фрэнсиса за руку, рана воспалилась, у Фрэнсиса поднялась температура, и он слег. Смогу ли я его заменить? Меня так и подмывало ответить, что я не могу отправить тетю Флору на тот свет, как бы мне этого ни хотелось, а укус Дика вряд ли бы воспалился, если бы надзиратель употреблял виски вместо наркотиков (я точно знаю, что Фрэнсис этим грешит). Но я воздержалась от подобных замечаний и просто ответила, что вернусь, как только смогу, и что тете Флоре стало немного лучше.

Сегодня днем я выходила прогуляться и принесла Элизе банку консервированных лобстеров. Она очень обрадовалась, потому что это ее любимый деликатес. Она у тети Флоры единственная служанка, да и дом тут очень маленький. Странно, что при таких деньгах моя тетка так скромно живет. И это не старческие причуды. После смерти дядюшки она жила так всегда.

Элиза была в восторге от лобстеров и все время благодарила меня. Меня это несколько смущало, но я не подавала вида: она такая милая старушка, и я искренне надеюсь, что тетушка упомянет ее в своем завещании.

Январь, 30

Я несколько изумлена, хотя и не показываю этого, что Том с Мьюриэл проделали столь долгий путь при всей их занятости. Им ведь ничего не светит в завещании. Наверное, они все-таки лучше, чем я думала.

Том сказал, что новый дом весьма перспективен. Там зафиксированы случаи полтергейста, а по словам местных жителей, и кое-чего более интересного (хотя на их свидетельства насчет привидений обычно полагаться трудно!). Я не выспрашивала Тома о деталях, поскольку после его историй не могу заснуть, несмотря на всю их неубедительность. Пусть уж выговорится завтра за обедом, тогда я успею все забыть, прежде чем отправлюсь спать. В любом случае у меня есть о чем подумать. Тетя Флора так быстро поправляется, что доктор сказал, что она уже вне опасности!

Январь, 31

До сих пор не могу в это поверить! Стараюсь об этом не думать, потому что волнуют меня только деньги. Да, это наконец произошло, и только странный побочный продукт цивилизованного общения, который называется «приличное поведение», удерживает меня от громких криков восторга. Наконец-то после всех этих скудных и невыносимых лет, когда после слов доктора я уже утратила всякую надежду, тетя Флора все-таки умерла. Это произошло внезапно и как-то странно. Вчера в семь вечера она села в кровати и вполне нормальным голосом попросила тертой моркови. В старости она предпочитала овощную диету и приписывала свое долголетие именно ей. Том сказал, что это признак выздоровления и больную надо уважить. Мы пошли на кухню, и, поскольку Элиза отправилась в церковь, я натерла морковку сама. Получилось довольно коряво, но мы решили, что сойдет. Я положила морковь на большое блюдце, которое поставила на поднос вместе с ложкой и стаканом воды.

Но поглощение еды, вероятно, оказалось для старушки непосильным. Съев около трети, она, видимо, подавилась и после попытки выпить воды (стакан был опрокинут) откинулась назад и умерла.

Когда мы чуть позже вернулись в ее спальню, я послала Тома принести воды. Он принес стакан, плеснул воду тете в лицо и попытался ее как-то оживить. Но все оказалось бесполезно. Когда через четверть часа появился доктор, он уже ничем не мог помочь. Бедный Том разрыдался. У него добрая душа, и я раньше просто его недооценивала. Подумать только, он, который был лишен наследства… Но хватит об этом.

Февраль, 1