Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала Митчелл Глэдис

Доктор не проявил никакого сочувствия и был вполне равнодушен. Я довольно резко спросила его, собирается ли он выписывать свидетельство о смерти. Поскольку он его уже выписал, то, вероятно, счел этот вопрос неуместным и даже оскорбительным, но мне не понравилось его отношение, и я дала ему это понять. Тетю похоронят во вторник. На похороны приглашать некого, кроме Тессы, но она вряд ли приедет, ведь тетя вычеркнула ее из завещания, когда узнала, что она родила внебрачного ребенка. Как будто Тесса в этом виновата! Ее парень точно бы женился, если бы его не убили на войне. Тесса считалась любимицей тети Флоры, пока не родился этот ребенок. Но потом ее место заняла я, и деньги, предназначенные нам двоим, завещались только мне. Но что толку мне было от них все эти годы! А Тесса жила в свое удовольствие! Но теперь… Будущее казалось столь ослепительным, что я боялась взглянуть на него, опасаясь, что что-то пойдет не так.

Февраль, 2

Я написала Тессе по тому адресу, который у меня был (хотя знала, что она уже три года там не живет). Бедняжка Элиза совсем убита горем и говорит, что надеялась умереть раньше хозяйки, потому что в ее возрасте уже не найти работы. Думаю, ей уже за семьдесят, а потому надеюсь, что тетя Флора ей что-нибудь оставила, ведь Элиза служит в этом доме с шестнадцати лет.

Том оказался здесь очень кстати. Он сам организовал похороны, ведь мужчине это сделать гораздо легче. Мы с Мьюриэл обошли дом, обставленный самой простой старомодной мебелью, и немного посплетничали о тете, которая всегда казалась мне ужасно старой и малопривлекательной — ведь когда я родилась, ей было уже сорок три! Мьюриэл о ней почти ничего не знает, разве что со слов Тома.

Февраль, 3

В моем венке будут белые гиацинты и темно-красные гвоздики. Уильям не посчитал нужным перевести мне хоть сколько-нибудь денег, а у меня крайне мало наличных, так что придется занимать у Тома на поминки, которые, по-видимому, придется оплачивать мне, поскольку в доме практически нет продуктов.

Февраль, 4

Похороны прошли отлично, и на них явилось удивительно много людей. Том сказал, что тетю Флору здесь очень уважали. Цветы были прекрасными, а гроб выглядел как картинка. День выдался ясный, что в этих случаях считается благословением умерших. Мне кажется, хорошая погода на похоронах не менее важна, чем на свадьбе. Во всяком случае, с точки зрения здоровья. Говорят, в ненастье на кладбище можно сильно застудиться и умереть.

Когда мы вернулись с панихиды, Элиза уже все приготовила. Том с Мьюриэл сказали, что раз их лишили наследства, то ждать, пока зачитают завещание, им нет никакого смысла. У Элизы был выходной, и я отослала ее к сестре в соседний город, куда она могла добраться на автобусе всего за четыре пенса. Я пообещала сообщить ей все новости, когда она вернется. Бескорыстная старушка не подала и виду, что надеется на завещание, а я ей ничего не сказала, чтобы не расстраивать, если мои предположения вдруг окажутся ошибочными. Мне бы очень не хотелось огорчать Элизу. Прежде чем уйти (я волновалась, что адвокат придет до ее ухода и это вынудит ее остаться), она спросила, сохраню ли я за собой дом. Я очень мягко ответила, что вряд ли, и буквально вытолкнула ее за дверь. На пороге она обернулась и спросила, не слишком ли бессердечно уходить, когда ее хозяйка только что умерла. На что я твердо ответила «нет» и наконец избавилась от нее.

Февраль, 7

Последние два дня у меня совершенно не было времени писать дневник. Я вернулась в исправительный приют, потому что не могла нарушить условия контракта. Кроме того, Уильям попросил меня сделать ему одолжение и задержаться до конца месяца. К счастью, когда я получила известие о болезни тети, то подала предварительное заявление об уходе, так что после двадцать восьмого февраля никакие силы не заставят меня здесь остаться.

Сегодня я рассказала Вере о своем наследстве. Домом уже занимаются риелторы, которые, вероятно, его быстро продадут: он маленький, удобный, недалеко от моря, и к тому же его легко отремонтировать.

Услышав, что бедняжка Элиза получила свои пятьдесят фунтов в год, Вера предположила, что с такими деньгами можно заняться частной практикой. Сама она пришла сюда совершенно неотесанной и неумелой, но я с ней долго работала, и теперь она может рассчитывать на хорошее место.

Персонал поздравил меня с наследством, и мы весело отметили его с портвейном (который купила я) и бутылкой виски. Уильям по-прежнему сильно озабочен, поскольку сбежавших мальчиков до сих пор не нашли.

Сирил, который быстро пьянеет, после третьего стакана спросил меня, не подала ли я в суд на «Дейли Пеннон». Я не поняла, о чем это он. Все сразу же на него зашикали, так что мне самой придется разузнать, что он имел в виду.

Февраль, 8

Сегодня вечером я столкнулась с Сирилом, и он извинился за вчерашнее, сказав, что это была всего лишь глупая шутка. Он так горячо меня в этом убеждал, что я забеспокоилась и решила выяснить, в чем же тут дело. Но, может быть, не стоит и выяснять, Естественно, что мое наследство вызывает всякие кривотолки и люди уж точно обо мне злословят.

Февраль, 10

В начале недели мальчик по фамилии Джоунс пожаловался на пельмени, сказав, что обнаружил в начинке клочки бумаги. Уильям долго с ним беседовал, но так ничего и не выяснил — Джоунс успел разжевать и проглотить эти клочки. Эти пельмени готовила я, так что меня тоже вызвали для объяснений, но ничего больше из мальчишки выудить не удалось, и он продолжал твердо стоять на своем. Все это было очень странно. Я поговорила с Верой, но она сказала, что после того, как я приготовила фарш, в кухню никто не входил. Все время, пока я беседовала с мясником, она тоже оставалась в кухне. Персонал питается отдельно от воспитанников, что весьма прискорбно, потому что жалобы мальчиков (которые возникают не реже, чем раз в пять-шесть недель) никак нельзя проверить.

Уильям публично распорядился (и, как мне кажется, сделал это совершенно напрасно), чтобы все посторонние предметы, обнаруженные в еде, мальчики сохраняли и отдавали надзирателям. Это привело к тому, что Денни, который в тот день дежурил, после чая получил пять пуговиц, гнилой зуб, полдюжины зубьев от расчесок, кусочек грифеля, осколок стекла, кусочек кости, спутанные волосы, пару зубочисток, щепочки и пригоршню других более или менее опасных предметов. Каждый мальчишка что-нибудь да «нашел».

Февраль,11

Вновь собрав воспитанников, Уильям объявил, что тот, кто снова найдет в еде что-нибудь постороннее, получит хорошую порку.

Февраль, 12

Я получила очень неприятное письмо, которое сразу же отослала Тому, чтобы он мне что-нибудь посоветовал. На нем была лондонская марка, но послал его кто-то живущий рядом с домом моей бедной тетушки.

Февраль, 13

Том переслал мне такое же письмо, которое было направлено ему. В своем послании он интересовался, что я собираюсь делать, и предложил передать письмо в полицию. Мне эта идея не слишком по душе, но ничего другого не остается. Иначе этого анонима не остановишь. Том написал, что есть и другой вариант: сжечь следующее письмо, не читая, лишив написавшего возможности изливать свою желчь.

Февраль, 14

Есть новости о Пигги и Алеке. Похожих мальчишек арестовала йоркширская полиция. Уильяму придется ехать в Йорк, чтобы их опознать. Похоже, это те самые парни. Они на свободе уже три недели, и за это время многое могло случиться. Мне же показалось, что прошел целый год, поскольку они сбежали еще до смерти тети Флоры.

Февраль, 15

Доход мне будут выплачивать раз в квартал. Я-то надеялась, что платить будут ежемесячно, и постараюсь это как-нибудь устроить. Отрабатывать здесь месяц я не собираюсь. Хочу уйти сразу. Мне же надо найти себе жилье, потому что гостиницы — это не для меня.

Февраль 16

Пойманные мальчишки — вовсе не Пигги с Алеком.

Февраль, 17

Я скажусь больной до конца месяца. Почему бы и нет? Это легкий и приятный выход из положения, и поскольку Уильям вернется не раньше полудня, я просто перееду к Тому с Мьюриэл, а потом отправлю ему медицинскую справку.

Февраль, 18

Доктор был очень мил, сказал, что отдых мне не повредит, и сразу же выдал справку на две недели, что вполне меня устроило. Так приятно думать, что ноги моей больше не будет в этой проклятой конторе и мне не придется отрабатывать положенный месяц. Я сказала Вере, что уезжаю на несколько дней и ей придется обходиться без меня. Если у Уильяма есть хоть капля здравого смысла, он привлечет парочку жен воспитателей, чтобы они помогли с кормежкой. Меню уже утверждено. Им придется лишь готовить. Ничем не могу им помочь. О, долгожданная свобода! Навсегда избавиться от всего этого! Просто не могу поверить своему счастью. Вот только письма эти немного его омрачают. Все время думаю о них.

Февраль, 19

Жалею, что прочитала о доме священника в Борли, ведь Том с Мьюриэл сейчас живут точно в таком же[20]. Во мне, наверное, есть что-то паранормальное. Я часто думаю об этом. Но как бы там ни было, их дом меня ужасно гнетет, что усугубляется тем, что Том с Мьюриэл вовсе не рады меня видеть и относятся ко мне как к незваному гостю. Так что завтра я переберусь в местную гостиницу, чтобы не навязывать им свое присутствие.

Я долго говорила с Мьюриэл. Она милая женщина, и я воспользовалась случаем, чтобы спросить ее, сильно ли им мешает мое присутствие. Спросила очень тактично, но ведь бывает так, что нужные слова сразу не подберешь. К моему огорчению, она расплакалась и, взяв меня за руки, стала уговаривать остаться, сказав, что понимает, что они вели себя ужасно, но атмосфера этого проклятого дома настолько их угнетает и действует на нервы, что они уже начали ссориться друг с другом — причем с криками и руганью, чего раньше в их семейной жизни никогда не случалось.

Этому я вполне могла поверить. Они всегда были очень дружной парой.

Шокированная этой вспышкой эмоций, я еще раз сказала о намерении покинуть дом, если мое присутствие вызывает хоть малейшее неудобство для кого-то из них, но Мьюриэл снова начала умолять меня остаться, а потом спросила, не наблюдала ли я здесь каких-нибудь странных явлений. Я сказала, что чувствовала чье-то присутствие, но ничего такого, чего нельзя объяснить естественными причинами. Она спросила, что я имею в виду. Я объяснила, что имею в виду крыс и мышей, как обычных, так и летучих, а еще Тома, проходящего мимо моей двери в домашних тапочках. Она как-то странно посмотрела на меня и попросила не говорить об этом Тому. По словам Мьюриэл, когда она предположила, что он ходит во сне, Том стал так яростно это отрицать, что они впервые поссорились.

— Теперь я уже не верю, что это был Том, — заключила она. — Но если не Том, тогда кто?

Февраль, 21

Уильям прислал письмо, где выражал мне сочувствие в связи с болезнью, однако не преминул упомянуть, что мое отсутствие в такое время создает им массу неудобств. Отвечать на него я не собираюсь. Я также получила письмо от адвоката тети Флоры, который сообщил, что с банком можно договориться и он будет переводить мне деньги ежемесячно. Это просто замечательно. Я сказала Мьюриэл, что, пока живу у них, буду платить Тому двести пятьдесят фунтов в год. Мьюриэл даже расплакалась от благодарности. Вероятно, с деньгами у них неважно, и я почувствовала себя настоящим филантропом.

Февраль, 22

Начались какие-то непонятные явления. Прошлой ночью, поднимаясь к себе, я услышала за спиной какой-то шорох. В доме электрическое освещение, так что там вполне светло, и я увидела, как в холле на пол упал какой-то предмет. Спустившись, я подняла его. Том с Мьюриэл не держали слуг, в доме были лишь мы трое, и я только что оставила супругов в столовой, которую мы использовали как гостиную. Предмет оказался маленьким вечным календарем, который еще вечером я видела на своем туалетном столике. Подняв календарь, я взяла его с собой.

Не успела я поставить его на столик, как снизу донесся страшный грохот. Мы все выскочили из комнат с криком «Что происходит?»

Потом мы увидели, что все, что стояло на кухонных полках, оказалось в холле — на полу валялись несколько кастрюль, пара эмалированных кувшинов, подставки под чайники, три или четыре чашки, открывалка для бутылок, две сковородки, глиняная миска, лопатка для рыбы и дуршлаг. Ничего не разбилось, даже ручки у чашек были на месте, только на двух кастрюлях появились вмятины.

Когда мы все это собрали и водрузили обратно на полки — довольно неприятное занятие, поскольку никто из нас не горел желанием входить на кухню, — по всему дому вдруг зазвонили звонки.

Февраль, 23

Том перерезал все провода, ведущие к звонкам, но они продолжали звонить. Мне это совсем не понравилось.

Февраль, 24

Но еще хуже обстояло дело со звуками шагов, словно кто-то ходил в тапочках. Они повсюду преследовали Мьюриэл. Нервы ее были на пределе. Том пригласил четырех человек на спиритический сеанс. Он похож на человека, который завел змею в качестве домашнего питомца — любопытно, но страшно. Мы вдруг стали слышать какую-то неземную музыку.

Февраль, 25

Я переехала в гостиницу, и Мьюриэл последовала за мной. Она говорит, что больше не может оставаться в этом доме. Спиритический сеанс ее доконал. Вчера в четыре часа к нам пожаловали четверо гостей — трое мужчин и пожилая дама, и после чая Том показал им свой журнал и записную книжку. Он скрупулезно регистрировал все явления, происходящие в доме. Они, похоже, заинтересовались и стали невозмутимо и очень по-научному их обсуждать, что нас несколько успокоило. Даже Мьюриэл повеселела и была готова согласиться, что ничего страшного не происходит. Однако впечатление испортилось, когда во время сеанса над нашей головой несколько раз громыхнуло. Когда все, кроме нас с Мьюриэл (мы остались внизу, испуганно вцепившись друг в друга), отправились наверх, то обнаружили, что мебель в гостевой спальне перевернута, провод оборван, а лампа вместе с абажуром оказалась на комоде, который лежал на боку посереди комнаты. Изголовье кровати не пострадало, но, когда Том включил фонарик, провод от лампы стал раскачиваться, как маятник часов. Как только один из джентльменов протянул руку к выключателю, раскачивание прекратилось и послышалась музыка.

Комнату привели в порядок, но я слишком перенервничала, чтобы там спать, поэтому мы с Мьюриэл отправились в гостиницу. Том вместе с двумя гостями остался в доме. Остальные двое вернулись в город. Все это случилось в половине девятого вечера.

Февраль, 26

Мьюриэл вернулась к Тому. Она настоящая героиня, и я надеюсь, что Том это оценит. Сегодня ничего особенного не произошло. День я провела с ними, и они сообщили, что стук наверху повторился, но мебель осталась на своих местах. После сеанса и нашего ухода Том с гостями обвел мелом все предметы, которые можно сдвинуть с места: мебель, картины, декор, книги (в доме нет книжных полок и книги валяются где попало, что придает интерьеру весьма неряшливый вид), чтобы сразу заметить, если что-то было передвинуто. У Тома фанатично заблестели глаза. Лондонские эксперты произвели на него большое впечатление. Теперь он с нетерпением ждет новых полтергейстов.

Февраль, 27

По деревне поползли ужасные слухи о том, что происходит по ночам у Тома.

Февраль, 28

Кое-что новое о Пигги и Алеке. Здесь, в деревне, полисмен поймал двух мальчишек, ограбивших курятник, принадлежащий молодой супружеской паре Толлесонов. По внешним признакам они вполне соответствовали беглецам. И, поскольку в каждом полицейском участке были их приметы, их отправили в ближайший городок Ридж. Я их не видела, но уверена, что это те самые парни. Хотя теперь все это меня не касается. Уильям пригласил меня на «небольшую презентацию», если я достаточно хорошо себя чувствую. Я не чувствую себя достаточно хорошо, и ничто не заставит меня вернуться в это место. Пусть оставят себе свои часы или чемодан, которыми они решили одарить меня на прощание. Даже не собираюсь отвечать на это письмо. Лучше уж сразу обрубить все концы.

Март, 3

Слухи становятся все чудовищней. Теперь там фигурирует карета с кучером без головы.

Март,4

Мьюриэл вернулась в гостиницу. Она говорит, что если останется в доме, то сойдет с ума. Она действительно на грани помешательства. Сказала, что шаги стали гораздо громче. Теперь это топот, который слышен по всему дому. Прошлой ночью она полчаса тряслась от страха — с половины первого до часа. Том пришел в спальню в час — до этого он сидел внизу, заполняя свой журнал, — и спросил, не слышала ли она чего-нибудь. Он дважды выходил посмотреть, что происходит, но ничего не увидел. Шум прекратился, когда он открыл дверь в столовую. Утром вся мебель в гостевой спальне была свалена на кровать.

Март, 5

Это опять оказались не Пигги с Алеком.

Март, 6

Я получила еще три анонимных письма. Кто-то выяснил, где я живу. Письма те же, что прежде, только прибавилось прямое обвинение в убийстве. Я будто бы отравила тетю Флору. Пришлось отнести их в полицию. Там обещали начать расследование, но полиция у меня доверия не вызывает. Обычных преступников они еще худо-бедно ловят, но найти автора анонимок им явно не по силам. Если они такие умные, почему до сих пор не поймали Пигги с Алеком? Просто невероятно, что двое мальчишек такого пошиба так долго гуляют на свободе.

Март, 7

Мьюриэл попросила у меня совета. Она считает, что оставлять дом, которым заинтересовались многие журналы по парапсихологии, было бы довольно неразумно, ведь Том на своих статьях уже успел заработать больше денег, чем за два предыдущих года. И потом переезд — это очень дорогое удовольствие. Но, с другой стороны, этот дом повергает ее в ужас. Я пересказала ей слухи, которые ходят в деревне, заметив, что я им нисколько не верю. Она повторила, что ни за что не останется в этом доме и намерена просить Тома, чтобы он жил там один или пригласил друзей, интересующихся подобными явлениями. А она поживет со мной в гостинице, пока он не закончит все свои изыскания.

Март, 9

Выслушав доводы Мьюриэл, Том согласился снять дом еще на три месяца, и, если она по-прежнему не захочет там жить, они переедут куда-нибудь еще. Я убедила Мьюриэл принять этот вариант и сказала, что буду платить Тому сто фунтов в год, хотя больше и не живу с ними.

Март, 10

На стене кто-то нацарапал два вульгарных эпитета и часть молитвы. Том настроен оптимистично, от его нервозности не осталось и следа. Он решил показать нам надпись. Я пошла за ним, и после некоторых колебаний за мной последовала и Мьюриэл. В доме она не задержалась ни на минуту, поскольку там, по ее словам, ей хотелось кричать от ужаса. Том разослал телеграммы специалистам по паранормальным явлениям, приглашая их посмотреть на почерк духов. Днем он радостно прикрыл надпись стеклом, как это сделали в Тауэре, чтобы сохранить каракули, которые узники выцарапывали на стенах.

Март, 11

Дела в доме идут все хуже, повергая нас в страх и волнения. Вчера вечером мы все трое ужинали в гостинице, а около десяти Том распрощался и, напевая, пошел домой. Висела кромешная тьма, потому что луна скрылась за тучами. Не хочу сказать, что Том был пьян — даже выпив, он всегда оставался трезвым. Когда пение затихло, мы вернулись в гостиницу и легли спать. Спали мы в одной комнате, потому что Мьюриэл боялась оставаться одна. Около одиннадцати она вдруг села в кровати, включила свет и сказала, что не может больше этого выносить. Она считала, что Тому грозит опасность.

В доме не было телефона, и позвонить ему мы не могли. Я, как могла, успокоила Мьюриэл, и она снова легла. Ее беспокойство передалось мне, и я никак не могла заснуть. В полночь я встала и оделась. Я так разволновалась, что решила немедленно проведать Тома. Ведь он находился в доме один.

Когда я подошла к дому, было уже двадцать минут первого. В спальне Тома горел свет. Бросив в окно несколько камешков, я окликнула его. Он открыл окно и, увидев меня, воскликнул:

— Господи, Белла! Что ты тут делаешь в такое время? У меня все в порядке. В доме даже тише, чем обычно.

В этот момент мне показалось, что за его спиной маячит какая-то фигура, и я закричала:

— У тебя за спиной кучер без головы!

Том засмеялся, и фигура исчезла. Он велел мне возвращаться в гостиницу, ведь Мьюриэл может проснуться и, не увидев меня, впадет в истерику. Пожелав ему спокойной ночи, я пошла к воротам. Уже выйдя на дорогу, я увидела, что свет в доме погас.

Утром чистильщик обуви сообщил мне, что Том выпал из окна — похоже, это случилось после моего ухода. Его нашел у дома разносчик молока. Мьюриэл в полной прострации. Я опасаюсь за ее разум. Она говорит, что духи выживают их из дома, чтобы забрать его себе.

Март, 12

Я пошла в дом, чтобы посмотреть, что произошло, и как-то объяснить это загадочное происшествие. Том лежит в постели.

Март, 13

Том решил отказаться от дома. Там становится слишком опасно.

Март, 14

Еще одно анонимное письмо о смерти тети Флоры. На этот раз меня обвиняют в том, что я ее задушила. Утром приехали три джентльмена и две дамы, интересующиеся парапсихологией и желающие осмотреть дом. Зная, что Том был бы рад их приезду, я сама поводила их по комнатам. Но, несмотря на то что они пробыли там часа четыре и мы даже слегка перекусили хлебом с солониной и шоколадом, никаких паранормальных явлений так и не случилось. Я показала им журнал Тома, лежавший на письменном столе. Они очень заинтересовались и попросили позволения взять его с собой, чтобы подробно изучить его на досуге. Я разрешила, но только под расписку. А потом рассказала, что случилось с Томом. Завтра наверняка все это будет в газетах. Здесь уже вовсю рыщут репортеры.

Март, 15

Полиция тоже времени не теряет. Не понимаю, зачем они здесь, разве что за ними послал сам Том, но ведь у него нет причин это делать. Полицейские расспросили нас с Мьюриэл, которая, разрыдавшись, стала рассказывать им про привидения, к чему они отнеслись весьма скептически. Тем не менее они останутся в доме на несколько суток!

Март, 16

Теперь полицейские считают, что Пигги с Алеком сбежали на грузовом судне. Сегодня я получила письмо от Веры, которое она послала на адрес тетиного дома. Она пишет, что Уильям ума не приложит, как найти новую экономку, а сама Вера не хочет работать ни с кем другим и тотчас же уволится, как только мне найдут замену. Мою работу временно исполняла жена Денни, но, по словам Веры, справлялась она неважно. Но кто бы ни оказался на моем месте, желаю ей удачи! Когда же вся суматоха с Томом уляжется, я уеду в Корнуолл. Мне всегда нравились тамошние деревушки.

Март, 17

Сегодня Мьюриэл уже гораздо спокойнее. Она спросила, не одолжу ли я ей немного денег, пока она не найдет какую-нибудь работу, поскольку Том полон решимости вернуться в дом с привидениями, а она не желает там жить. Если я уеду в Корнуолл, Том не сможет платить за гостиницу. Я ответила, что с радостью возьму ее своей платной компаньонкой, если, конечно, она сама этого захочет. Она сказала, что подумает: ей не хочется показаться неблагодарной, но она предпочла бы секретарскую работу или преподавание музыки.

Март, 18

В полиции считают, что Тома вытолкнули из окна. Значит, он сам им об этом сказал и хочет снова пожить в доме, чтобы докопаться до истины. Полицейские допросили множество людей — торговцев и всяких других — и снова допрашивали нас с Мьюриэл. Напрасно я в ту ночь пошла туда! А теперь они подозревают, что это я его столкнула! Неужели Том что-то имеет против меня?

Март, 19

Мьюриэл сказала, что ее спрашивали, все ли у Тома хорошо. Хотят выставить его падение как попытку самоубийства. Она ответила, что он находился в прекрасном расположении духа, ожидая хорошего гонорара за свои статьи про дом с привидениями, у него не было финансовых проблем, и к тому же он получал неплохое денежное пособие. Последнее обстоятельство заставило их снова обратиться ко мне, и они попытались выяснить, что заставило меня выплачивать Тому деньги. Я рассказала им про тетю Флору, и инспектор гадко усмехнулся: «Да, помню, эта старая дама умерла, подавившись тертой морковью».

Несмотря на наследство и обретенную свободу, я уже начинаю думать, что лучше бы эта морковка до сих пор сидела на своей грядке.

Дневник внезапно заканчивался, и миссис Брэдли невольно задумалась, что заставило столь прилежного автора прервать свою хронику событий еще до смерти кузена Тома — если предположить, что дневник был подлинным, в чем миссис Брэдли изрядно сомневалась.

Позже она выяснила, что Том умер утром двадцать второго марта и его тело нашли на гравийной дорожке, ведущей к дому с привидениями. Похоже, убийца повторил попытку.

Глава вторая. Откровения старой служанки

• Нет, никого в злорадстве не сравнить
• Мне с женщиной, сумевшей отомстить
• За горькую обиду, но а все ж:
• Навряд ли кто-то станет отрицать,
• Что лучше иссекается порок,
• Когда его презреньем обдают,
• А не преследуют…

Дэниел

Миссис Брэдли приехала в деревню в половине третьего. Погода наладилась. Дождь прекратился, но тучи еще не разошлись. Вдали слышались удары волн, что в сочетании с нависшим небом создавало довольно мрачную обстановку.

Бабушку сопровождал Дерек. Вдвоем они собирались встретить на вокзале его родителей и привезти их домой как раз к чаю.

Мальчик провозился с наклеиванием вырезок часа три и, если не считать небольших неровностей и пятен клея, вполне преуспел для своего возраста. Миссис Брэдли, помогавшая внуку с сортировкой и надписями, была поражена размером и разнообразием его летней коллекции.

— Нам можно помогать, — сообщил Дерек. — Мисс Уинтер сказала, что человек в жизни ничего не может сделать один и на школу это тоже распространяется. Она разрешает нам списывать арифметику и другие предметы. Говорит, что такова наша природа и с этим уже ничего не поделаешь. Я не очень понимаю, что это значит, но все равно она очень милая.

В душе миссис Брэдли вполне одобряла мисс Уинтер за здравомыслие, которым та обладала в гораздо большей степени, чем все, кого она знала. Она попросила Джорджа ехать побыстрее, чтобы не опоздать к поезду. В ответ тот так нажал на газ, что Дерек порозовел от восторга, а миссис Брэдли выразительно процитировала Аристофана: «Будь дерзок, отважен и искусен и никогда не бойся рисковать».

Фердинанд предпочитал ездить на поезде. Кэролайн, не любившая поезда, говорила, что ему просто нравится делать пересадки, предполагая, сколько времени они бы сэкономили, если бы ездили на машине. На что Фердинанд всегда возражал, что за рулем его клонит в сон.

Как бы то ни было, но поезд еще не подошел, и, когда Джордж подрулил к вокзалу, раздался лишь отдаленный гудок.

Фердинанд с Кэролайн выглядели отлично и с радостью встретились с сыном. Кэролайн стала расспрашивать миссис Брэдли, а Дерек с гордостью продемонстрировал свой альбом с вырезками, завернутый в плотную бумагу.

Решили, что родители переночуют, а после завтрака уедут с Дереком домой. Уставшей Кэролайн этот план пришелся по душе, а Дерек был просто в восторге и после чая целых два часа возился со своим альбомом, получая от отца посильную помощь. В восемь он, сонный, но с чувством глубокого удовлетворения, отправился спать.

— Ты остаешься здесь совсем одна. Зачем, скажи на милость? — спросил Фердинанд.

— Я все еще надеюсь, что мне разрешат пригласить сюда моих мальчишек. Кроме того, я наткнулась на нечто весьма интересное.

И миссис Брэдли показала сыну дневник.

— Я впервые столкнулась с этим делом, когда приехала в Шефтон, исправительное учреждение для малолетних преступников. Там работала некая Белла Фоксли. Шесть лет назад она уволилась, получив наследство своей старой тетки, которая жила как раз в этом доме и умерла при загадочных обстоятельствах.

— Она что, убила свою тетку? — спросила Кэролайн.

— О нет, она ее не убивала. Во всяком случае, на это ничто не указывало. Но вот своего кузена она прикончила, — вмешался Фердинанд. — Я хорошо помню это дело. Ее оправдали, но это точно сделала она. Ты тогда была в Америке, мама. Меня попросили ее защищать, но я отказался. Тем не менее ее оправдали за недостатком улик. И отсутствием мотива. Но мотив как раз присутствовал.

— Ты хочешь сказать, она убила тетку и кузен об этом знал? — уточнила миссис Брэдли. — Эта версия вызывает у меня кучу возражений, но и в пользу нее есть много доводов. Дневник содержит весьма любопытные подробности. Полтергейст, например…

— О да, черт возьми! Дом с привидениями. Я помню, обвинение полтергейстом не интересовалось, а вот защита представила любопытные соображения. Они считали, что там было самоубийство, вызванное психическим расстройством, и старались доказать, что все эти разговоры о привидениях так подействовали на кузена Тома, что он в панике выбросился из окна. Знаешь, мама, если тебя заинтересовало это дело, тебе лучше поговорить с Праттом. Он писал о нем в одной из вечерних газет. Правда, после того как он написал пьесу, имевшую бешеный успех, репортерство он забросил, но о том судебном разбирательстве может рассказать тебе в подробностях. Парень он честный и ответственный, так что привирать или искажать факты не будет — ручаюсь!

— А как умер кузен Том? — поинтересовалась Кэролайн. — Просто бросился из окна?

— Так считала защита, но обвинение представило свидетельства медиков, которые утверждали, что погибший получил удар по голове еще до того, как упал на землю. Правда, эксперты так и не пришли к согласию. Думаю, именно поэтому присяжные ее оправдали. Простые люди подозрительны и не любят, когда мнения экспертов расходятся.

— Я хочу немного задержаться, чтобы расспросить Элизу Ходж, которая сдала мне дом, — объяснила миссис Брэдли. — Она была служанкой умершей хозяйки дома.

— Я что-то не пойму, чего ты добиваешься, мама, влезая в это дело? Что тебя там так зацепило?

— В том исправительном учреждении я помогла найти двух сбежавших мальчишек. Когда Белла Фоксли уволилась, одновременно исчезли и двое парней, которых так и не нашли. Мне это кажется очень подозрительным.

— Почему? Вы думаете, она помогла им сбежать? — спросила Кэролайн.

— Подобные выводы делать рано, но в своем дневнике она несколько раз упоминает этих мальчишек, а теперешний директор считает, что у них имелся сообщник из персонала. Если он прав, то возникает вопрос, каким мотивом руководствовался сообщник. Эти парни были преступниками и дегенератами. Один из них совершил убийство. Ни один здравомыслящий человек не отпустил бы их на свободу. Особенно если учесть, что кузен Том в конце концов погиб.

Мисс Брэдли говорила со свойственной ей снисходительностью, и Фердинанд быстро взглянул на нее.

— К чему ты клонишь, мать? Надеюсь, ты не хочешь сказать, что его убил один из мальчишек?

— О нет. Я скорее склонна думать, что убийство совершила Белла Фоксли. И считаю, что тетку убила тоже она. Она же задумала и побег мальчишек. Все это ясно из ее дневника. Почитай его перед сном. Ты найдешь там много интересного.

Утром, когда гости уехали, миссис Брэдли направилась прямиком к мисс Ходж, решив поговорить с ней начистоту.

— Я прочитала дневник, мисс Ходж, — начала она. — И хотела бы кое-что уточнить…

И мисс Брэдли в упор посмотрела на старую служанку.

— Да, мадам? — произнесла та, растерянно заморгав.

— Возможно, я слишком бесцеремонна, но мне хотелось бы знать: вы были сильно привязаны к мисс Белле и мисс Тессе? Кстати, Элиза из дневника — это вы?

— Да, мадам, конечно, это я. Что касается мисс Беллы и мисс Тессы… Да, я очень любила мисс Тессу и шибко горевала, когда ей так не повезло.

— Не повезло? Вы хотите сказать, что…

— Да, мадам. Ее муж оказался таким негодяем. Да и не муж он был ей вовсе. А с виду такой симпатичный. Но с этими двоеженцами всегда так, потому они плохо и кончают. Думаю, он не желал зла мисс Тессе, и, к счастью, все обошлось без последствий.

— Вы хотите сказать, что у них не было детей?

— Именно так. Так что все закончилось не так уж плохо. Когда все открылось, он уехал в Южную Африку, чтобы его не арестовали, и там его съел крокодил, или укусила змея, или еще что-то страшное с ним произошло.

— А он точно умер?

— Да, мадам. Не стоит и сомневаться, а для бедной мисс Тессы это было самое лучшее. Но она всегда называлась его именем, словно замужняя женщина, а сюда больше не возвращалась. Я один раз ей написала, хотя это и не мое дело. Адрес вытащила из конторки хозяйки, потому что знала, что она хранит его там, хотя и сказала, что видеть мисс Тессу больше не желает…

— Но ведь девушка ни в чем не виновата?

— Не такая уж она была и девушка. Когда они поженились, ей исполнилось уже тридцать пять, и хозяйка этого не одобрила. А уж когда он оказался двоеженцем, она сказала, что не ждала от него ничего хорошего, а мисс Тессе в ее-то годы пора уже иметь голову на плечах.

— Понимаю. Значит, она вычеркнула мисс Тессу из завещания и оставила все деньги мисс Белле.

— И да, и нет. Она оставила деньги мисс Белле, но после нее они должны были отойти мисс Тессе, если только мисс Белла не выйдет замуж. Но это вряд ли бы произошло. Все очень удивились, когда мисс Белла дала понять мисс Тессе, что та получит половину дохода. Конечно, только после смерти бедного мистера Тома. Больше она об этом не говорила, но, похоже, так и сделала. А потом мистер Том умер, а мисс Беллу посадили в тюрьму и всю душу из нее вынули, пока допрашивали. И мы все так переживали, сами понимаете…

— Так сестры ладили друг с другом?

— Не могу сказать наверняка, мадам. Я знаю, что они не ссорились. Думаю, что мисс Белла хорошо относилась к мисс Тессе, раз уж решила с нею поделиться. Она сама мне сказала: «Разве мне не хватит тысячи, Элиза? Ведь раньше у меня и двухсот не было». Что и говорить, мадам, она работала как проклятая, а имела с этого самую малость, а тут вдруг целая тысяча. Жаль только, что мистер Том так и не получил свою долю.

— Так вы их обоих очень любили?

Чуть поколебавшись, Элиза ответила:

— Да кто я такая, чтобы судить умерших, мадам.

— Рада это слышать.

Но Элиза не поняла скрытого смысла этих слов.

— Нет, это не в моих привычках, мадам. Что было, то быльем поросло. О мертвых плохо не говорят. Я всегда так думала. И уж как я радовалась, когда они выпустили мисс Беллу. А то бы ей несдобровать.

Согласившись, миссис Брэдли решила сменить тему:

— Вы не хотите прийти ко мне на чай сегодня? Я теперь совсем одна, внука увезли родители.

— Очень мило с вашей стороны, мадам, — сразу же согласилась Элиза. — Миссис Белл уезжает в Хартфорд, так что я буду свободна.

— Вот и отлично. Приходите пораньше.

Элиза явилась в половине четвертого и нашла хозяйку в саду. Они стали прогуливаться по дорожкам, обсуждая растения и цветы. Особое внимание они уделили альпийской горке. Это было одним из увлечений тети Флоры, и миссис Брэдли, пользуясь своими познаниями в этой области, направила разговор в нужное русло, побудив служанку предаться воспоминаниям о бывшей хозяйке.

Эта незамысловатая тактика имела успех, и скоро она получила полную картину жизни тети Флоры незадолго до ее кончины. Элиза не отличалась многословием и не повторяла одно и то же по десять раз. Она с удовольствием отвечала на вопросы, поскольку любопытство миссис Брэдли ее не раздражало. Ей казалось совершенно естественным, что люди интересуются подробностями трагических происшествий, свидетелем которых она была.

Чай они пили в саду. Его принесла молоденькая служанка, приехавшая с миссис Брэдли, потому что та решила, что пара недель у моря пойдет ей на пользу. И, по наблюдениям миссис Брэдли, именно так и произошло. Девушка водила Дерека на прогулки, в то время как миссис Брэдли, любившая заниматься хозяйством, вытирала пыль и готовила обед.

За чаем Элиза в основном рассказывала о безобидных причудах своей хозяйки, однако позже, когда они перешли в дом, где весело горел камин (вечера уже стали довольно прохладными), ручеек ее воспоминаний превратился в бурный поток, и к тому времени, когда гостья ушла, любопытство миссис Брэдли было полностью удовлетворено, насколько это позволяли возможности Элизы. Во всяком случае, если и оставались какие-то пробелы, так только по причине неведения старой служанки.

Огонь был зажжен в гостиной, слишком маленькой для такого количества мебели. Массивные стулья красного дерева и такой же буфет, занимавший почти всю стену и мешавший открывать дверь, темно-красный ковер с толстым ворсом, бюро из того же дерева, перегруженная каминная доска и темно-красные бархатные шторы от потолка до пола создавали удушливую и какую-то жутковатую атмосферу, которая лишь усугублялась портретами джентльменов с бакенбардами и дам в платьях с турнюрами, а также двух странных типов с именами «Дядюшка Перси» и «Дядюшка Джордж» и коллекцией уродливых тарелок из веджвудского фарфора, удерживаемых на стенах проволочными скобами.

— Хозяйка уж так любила эту комнату, — заявила Элиза, с гордостью оглядывая помещение. — Тут она и умерла, мадам. Велела перетащить сюда ее кровать, так что пришлось выносить обеденный стол и все стулья. Ох, и намучились мы, стаскивая ее вниз. Она была большая и грузная, а волосы покрасила в рыжий цвет, хотя это никому и не понравилось, даже ей самой. Когда она вернулась из Лондона, где ее так разукрасили, то так прямо и сказала мне:

«Я сваляла дурака, Элиза, и очень об этом жалею. Но об этом уж точно никто не узнает. Придется прикрываться, раз уж так опростоволосилась».

Так она и делала до самого своего конца. Замечательная женщина. До самой смерти была в своем уме и все такое, а уж ей восемьдесят один стукнуло. Никто и не думал, что она так кончит. Упала-то она в среду. Не захотела, чтобы я помогла ей одеться, потому все так и случилось! Я в первый раз не завязала ей тесемки — она до самой смерти носила эти старомодные нижние юбки, две фланелевые и одну полотняную зимой и две полотняные летом, — вот она и упала. С тех пор как у нее начался ревматизм, я всегда помогала ей одеваться. Она называла это глупой возней.

Я возилась на кухне, когда она упала, но грохот и крик, само собой, услыхала. Поначалу доктор все хмурил брови. Тогда он был совсем молодой, а сейчас, уж конечно, мы к нему попривыкли. Он сказал, что в ее возрасте такие падения плохо кончаются, не то что у молодых. Я сразу забеспокоилась и говорю:

«Доктор, вы хотите сказать, что она не поправится? Если так, то надо будет позвать ее родственников».

А он так строго посмотрел на меня и говорит:

«Зовите побыстрей».

А было это в субботу утром. Потом он уехал, а я пошла к конторке, чтобы взять адрес того приюта, где мисс Белла работала экономкой. Хозяйка, понятно, меня увидела и закричала с постели:

«Не вздумай писать этой безмозглой Тессе! Я еще в своем уме и знаю, что ты любишь ее больше Беллы».

«Я думала, вы захотите, чтобы мисс Белла знала, что вы чуток не в себе».

А она попыталась приподняться и сказала как отрезала. Она всегда так говорила, когда ей кто-нибудь возражал:

«Что значит “не в себе”? Я еще, слава богу, не в маразме! Не будь дурой, Элиза!»

«Да, мадам», — послушно сказала я, потому как уже нашла адрес мисс Беллы и хотела ее немного утихомирить. Но она увидела, что я его нашла. Глаза-то у нее были, как у молодой. Больше, правда, она ничего не говорила, только велела написать на конверте Вниманию директора. Я так понимаю, она сама хотела, чтобы мисс Белла приехала, значит, дела ее стали совсем плохи. А раз так, то вместо письма я послала телеграмму, чтобы мисс Белла поторопилась.

— А других родственников вы тоже известили? — поинтересовалась миссис Брэдли.

— Нет, мадам. Я просто не посмела. Не то чтобы мистер Том недолюбливал хозяйку, хотя никогда и не приезжал к ней. А его жена, она просто ангел милосердия, хотя раньше и не видела хозяйку, а вот как до дела дошло, помогала ухаживать за больной даже больше, чем бедная мисс Белла. Но ведь и вправду сказать, замужние женщины (я-то сама незамужняя) гораздо хозяйственней незамужних.

— Я что-то не совсем понимаю, как Том и его жена Мьюриэл оказались у вашей хозяйки в такой критический момент, — сказала миссис Брэдли.

— Можно сказать и так, мадам. Хозяйка стала поправляться, и доктор очень удивился, что она выжила (хотя и не показывал виду, чтобы не скомпрометировать себя). Он сказал, что она, видно, очень крепкая для своего возраста, но я думаю, что дело тут в силе воли. Хозяйка была настоящий кремень, потому и выкарабкалась. А мистер Том приехал, потому что мисс Белла послала ему телеграмму, чтобы он проводил тетку в последний путь. Сама-то я не решилась ему писать.

— А где именно упала ваша хозяйка? — спросила миссис Брэдли.

— В коридоре рядом с ванной комнатой.

— Ну да, конечно. А что с той банкой с лобстерами, которую мисс Белла принесла вам после прогулки?

— Это были не лобстеры, а раки. Она меня угостила, но мой желудок их не принимает, так что я отказалась, и она съела их за чаем сама. Я тогда еще подумала, что там слишком много для одного человека, но мисс Белла скорее будет мучиться животом, чем даст добру пропасть. Лучше в нас, чем в таз, как говорил мой йоркширский дядюшка, когда мы оставляли еду на тарелке.

— Замечательно! — воскликнула миссис Брэдли, но было ясно, что это восклицание относится скорее не к поговорке йоркширского дядюшки, а к тайному удовлетворению от услышанного. — А потом произошел этот странный случай с тертой морковкой.

— Вот именно, странный, мадам, — немедленно согласилась Элиза. — Не могу понять, как хозяйка могла попросить столь грубую пищу. Правда, она любила морковь, но только тушеную. И я за всю свою жизнь не могу припомнить, чтобы она ела сырую.

— Сырая морковь полезна для здоровья, — заметила миссис Брэдли. — Возможно, кто-то из родственников убедил ее попробовать.

— Мисс Белла сама ее натерла, попросив у меня терку для мускатного ореха, но она, насколько я знаю, вегетарианкой не была. Да и как она могла ею быть, живя в этом своем приюте. У нее просто не оставалось времени для всяких причуд и фантазий.

— Возможно, мистер Том был вегетарианцем? — предположила миссис Брэдли.

— Мистер Том? О нет, мадам. Он, может, и охотился за привидениями и всякой такой ерундой, но без мяса с овощами за стол не садился. С такими его привычками и жене уж никак не стать вегетарианкой.

— Так кто же, по-вашему, предложил тете Флоре эту морковь?

— Не знаю, мадам. Кто бы мог подумать, что она будет есть такое. Бедная моя хозяйка! Надеюсь только, что смерть у нее была легкой, ведь она так ослабела от этого падения.

Присоединившись к столь благочестивому пожеланию, миссис Брэдли предположила, что тетя Флора была набожной особой.

— Вовсе нет, мадам. Хоть она и дружила с местным священником. Они, правда, соперничали по части альпийских горок: у священника было больше познаний в этом деле, а у хозяйки больше денег. Помню, он часто заходил к ней, и они шли к альпийской горке и разглядывали там каждое растение. Иногда он приносил такие маленькие деревянные колышки с латинскими названиями растений, и они втыкал их в землю, чтобы знать, что там растет, даже если не могли произнести такие мудреные названия. Но ходить в церковь! Нет, она там появлялась не чаще меня, а я, стыдно сказать, после двадцати лет туда и носу не показывала, хотя родители у меня были очень набожные. В двадцать меня бросил мой парень. Мы вместе пели гимны по одной книге псалмов, и с тех пор я никогда не любила церковь. Хозяйка, правда, ездила в конгрегатскую церковь в Рэдлтоне на машине мистера Трипса. Она как-то обмолвилась, что один из ее дядьев был конгрегатским священником.

Миссис Брэдли взглянула на портрет мужчины с бакенбардами. Увидев это, Элиза воскликнула:

— Нет, нет, мадам, это не он! Но если вы хотите на него посмотреть, его фото есть в семейном альбоме. Там и ее муж есть, но я его не застала. Он умер, когда ей было шестьдесят. А я у нее служила только последние двадцать лет.

Подойдя к бюро, Элиза отперла один из ящиков и, пошарив среди книг и бумаг, подошла к миссис Брэдли с толстым черным альбомом с золотым обрезом, чем-то похожим на Библию.

— Не пугайтесь, когда откроете его, мадам. Там под обложкой маленькая музыкальная шкатулка. Очень красиво играет.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»