Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала Митчелл Глэдис

— Присаживайтесь, — сказала мисс Фоксли, прижимая к подбородку носовой платок с мелкими красными пятнышками. — Давила прыщики и попортила лицо. Прошу меня извинить, но сегодня я не ожидала гостей.

— Попробуйте ртутный воск, — предложила миссис Брэдли.

— Уже пробовала. Никакого толка. Всю жизнь мучаюсь. Бог наградил плохой кожей, — отрывисто произнесла мисс Фоксли. — Что касается дома, от меня тут ничего не зависит. Успеха гарантировать не могу. К некоторым людям духи никогда не являются. Это вопрос везения.

— Но я же не говорю, что духи не явились. Просто это были совсем не те духи, которых я ожидала, и это довольно тревожный знак.

— Расскажите подробнее. Вы давно этим занимаетесь?

— Вообще-то я никогда особенно не интересовалась спиритизмом, но случайно выяснилось, что такие люди, как я, почти всегда обладают медиумическими способностями.

— А вы обладаете?

— Ну, как вам сказать… — извиняющимся тоном начала мисс Брэдли.

— Значит, обладаете. Хорошо, продолжайте. Что вы видели? Кучера без головы, о котором болтают местные?

— Нет. Я видела двух мальчиков.

— Похоже на материализацию полтергейста. Мне кажется, весь этот полтергейст устраивается существами с менталитетом мальчишек.

— Потом я видела женщину. А вы верите в духов? — неожиданно спросила миссис Брэдли.

— Нет, — отрезала мисс Фоксли. — Во всяком случае, не в том смысле, который вы имеете в виду. Так что с этой женщиной? Полагаю, это была моя сестра?

— Она не сказала, кто она. Просто произнесла: «Скажите Белле, что я приду». Она повторила это трижды, и мы прервали сеанс.

— Не знаю, как Белле можно что-то сказать, — резонно возразила мисс Фоксли. — Если имеется в виду моя сестра, то она давно умерла. Но я вам верю. Ведь дом когда-то принадлежал Белле. Потом он перешел ко мне вместе с остальным наследством.

Чуть помолчав, она резко спросила:

— К чему вы клоните, черт побери?

— Хочу спросить, не продадите ли вы мне этот дом.

— Что? Не поняла.

Этот вопрос так ошеломил мисс Фоксли, что она громко его повторила:

— Вы хотите спросить, не продам ли я вам этот дом?

Миссис Брэдли терпеливо ждала. Мисс Фоксли, имевшая весьма неряшливый вид (ее блузка не сходилась на талии, а юбка не скрывала поехавших чулок), напряженно сдвинула брови, а ее большая ухоженная рука раздраженно откинула со лба сальную прядь. Внезапно лицо ее прояснилось.

— И сколько вы мне за него предложите? — поинтересовалась она.

— Я еще не думала о цене.

— Он будет стоить… Послушайте, а почему бы вам его не снять? На то время, пока будете проводить там свои эксперименты.

— Никаких экспериментов. Я просто хочу его снести.

— Снести?

— Да. Мне кажется, это очень опасное место. Слишком похожее на дом священника в Борли.

— Никогда о таком не слышала. Нет, погодите. Это то место, о котором любил распространяться кузен Том?

— О нем написана книга, — уклончиво ответила мисс Брэдли. — Думаю, ваша сестра ее читала.

— Бедняжка Белла! Несчастная жизнь, ужасный конец! Я ее по-своему любила. И очень удивилась, когда она наложила на себя руки.

— Ну да. Тело опознавали вы?

— Ну, конечно. А кто же еще.

— Вам пришлось ехать отсюда?

— Нет, я в тот момент оказалась рядом.

— Вы у нее гостили?

— Гостила? Я у нее жила. Ей мерещились всякие ужасы, и она попросила меня пожить с ней. К счастью, у меня было стопроцентное алиби, а то бы меня посадили. Уж слишком подозрительно все выглядело: внезапная смерть сестры, и мне достается пара тысяч фунтов. Как вы считаете?

Миссис Брэдли попыталась вежливо возразить, но мисс Фоксли стояла на своем.

— Конечно, подозрительно, — воинственно повторила она. — Но за меня вступился священник. Он поклялся, что я присутствовала в церкви на собрании матерей, говорила с ними о манерах, морали и прочей чепухе. Бедняжка Белла! Она была такой скрытной. Вообще-то я не исключаю, что она задушила тетю Флору из-за денег. Она, конечно, поклялась, что не делала этого, но… Я бы не рискнула биться об заклад с ее ангелом-хранителем.

— А что вы скажете о кузене Томе?

— О Томе? О, он был простофилей, — обтекаемо заметила мисс Фоксли. — А что касается… да нет! Я же ее никогда не видела, только слышала от Беллы.

— Кого вы никогда не видели?

— Да эту его болтушку жену — Мьюриэл.

— Понимаю. Но ведь расследование закончилось ничем.

— Вы так считаете? Но ведь они обвинили старушку Беллу в убийстве. Нет, я не думаю, что это она его прикончила. Тетю Флору — да, она. А кузена Тома — нет. Какой ей был смысл? Думаю, это сделала Мьюриэл.

— Я имела в виду расследование самоубийства вашей сестры.

— Ах, вы об этом? Да, там особых сомнений не возникло. У нее накопилось достаточно оснований для самоубийства. Просто их следовало систематизировать. Анонимные письма, депрессия, намеки местных жителей, что она долго не протянет, обвинение в убийстве и разговоры об угрызениях совести (честно говоря, я тоже так считала). Но я не хотела, чтобы там крутились газетчики, поэтому ничего про это не сказала. Да и смысла не было говорить.

— А эти анонимные письма действительно существовали?

— Да, она их получала. Я сама их видела пару раз. Просто отвратительные. Но хватит об этом. Возвращаясь к духам, вы видели на стенах какие-нибудь надписи?

— Ой, я про это совсем забыла. Да, там было написано «четки» или что-то в этом роде. Я не особо интересовалась. Ведь проникнуть в дом и что-то написать не представляет большого труда. А надпись я попросила стереть.

— А я думала, спириты запирают перед сеансом все двери и окна. Я где-то читала об этом. Как кто-то мог проникнуть в дом?

— Мы заперли все известные нам пути проникновения, — небрежно произнесла мисс Брэдли.

— Вы либо пропустили какой-то вход, либо надпись была подлинной. Ладно, я дам вам знать о своем решении. Но сначала свяжусь со своим адвокатом. А сейчас не смею вас задерживать. Мне надо собрать овощи к обеду. Мы здесь живем очень просто.

Мисс Фоксли решительно проводила гостью до двери, дружески кивнула ей на прощание и даже вышла на дорогу, чтобы помахать ей рукой. Вернувшись к дому, она, сузив глаза, смотрела, как машина двинулась к востоку.

— Вы успели ее сфотографировать? — спросила миссис Брэдли Джорджа.

— Да, мадам. Дважды. В профиль и в анфас.

— Отлично. А теперь, Джордж, мы возвращаемся в деревню Понд в Гемпшире, где утопили бедную мисс Фоксли.

Чтобы добраться до южного побережья Ла-Манша к полудню, миссис Брэдли выехала из Уондлса на заре и к концу поездки страшно проголодалась. Она попросила Джорджа заехать в Таунтон, чтобы пообедать, а переночевать решила в Борнмуте, поскольку сильно сомневалась, что в Пондсе есть гостиница.

Джордж наслаждался быстрой ездой и был не прочь провести в Борнмуте как можно больше времени, так что к шести он уже доставил свою хозяйку в гостиницу, после чего припарковал машину и, приняв душ, отправился в ресторан, а после него в Маленький театр на представление.

Миссис Брэдли, которая предпочла бы передвигаться медленнее, чтобы полюбоваться красотами Илминстера, Чарда, Крюкерна и Дорчестера, отлично поужинала за столиком, который отыскал для нее метрдотель, ее давний знакомый, и, прогулявшись по набережной, поднялась в свой номер.

Она распорядилась подать машину в половине десятого утра, но в половине девятого отъезд был отменен, а Джордж отпущен на целый день, чему он несказанно обрадовался. А его хозяйка решила съездить на автобусе в Крайстчерч, чтобы посетить Приорат.

Взяв напрокат купальный костюм и полотенце, Джордж отправился к морю. После чего заглянул в бар, чтобы пропустить стаканчик. Затем он долго сидел в шезлонге на набережной и курил. На нем был серый фланелевый костюм, который он всегда возил с собой в машине, и красный берет (заслуживающий сожаления головной убор, который, надо отдать ему должное, Джордж носил только на морском побережье, не попадаясь на глаза миссис Брэдли). В половине первого он отправился в ресторан обедать, в два вернулся на набережную, чтобы поиграть в мини-гольф и прогуляться. Перед чаем он снова искупался, а вечером слушал джаз-оркестр.

Миссис Брэдли доехала на автобусе до Саутборна, где, пройдя по мысу Хенгистбери Хед, вышла к парому, который перевез ее в Мадфорд. Там она села на автобус до Крайстчерча и, посетив Приорат, зашла в лавку древностей, где купила большой нож, который попросила не заворачивать, и позже вызвала сенсацию, когда во время обеда положила этот нож рядом с тарелкой.

После обеда она совершила приятную прогулку в Мадфорд, потом спустилась по реке к устью Стоура, перекусила креветками с водяным крессом и в половине седьмого вернулась автобусом в Борнмут. Без четверти восемь она поужинала и больше уже не выходила. За ужином ей принесли записку от Джорджа: «Она уже здесь, мадам, но про нас ничего не знает». Миссис Брэдли усмехнулась. Она ведь не сказала Джорджу, почему поменяла планы. Под его сообщением она приписала следующее:

«Когда стемнеет, отгоните машину в Пул и поставьте в гараж с замком. Мы остаемся в Борнмуте еще на пару-тройку дней».

Сама она весь следующий день провела в гостинице. За Джорджа она не боялась. Опасность грозила ей самой. Джордж в униформе и гетрах ничем не отличался от любого другого коренастого водителя-профессионала. В своем фланелевом костюме и красной беретке, которую мисс Брэдли пару раз случайно замечала на его голове, он, по ее мнению, выглядел просто потрясающе. Но она не любила красный цвет, особенно тот его оттенок, который мистер Вустер называл ярко-алым. Джордж в своей помидорной короне не мог не привлекать внимания, но вряд ли тот, кто видел его за рулем машины мельком и только издали, смог бы узнать его в этом степенном и респектабельном господине.

Они распрощались с мисс Фоксли во вторник, а уже в пятницу утром Джордж показал миссис Брэдли проявленные и отпечатанные снимки.

— Отлично, Джордж, — похвалила его она. — Увеличьте их до размера открытки, и можем начинать охоту.

— Она и так начнется, если она нападет на наш след еще до того, как мы найдем все доказательства.

— В любом случае фотографии запустят процесс. Интересно, хватит ли у нее смелости отправиться за нами в Понд?

— Не удивлюсь, если она там появится. Вчера она взяла напрокат машину и укатила именно в этом направлении.

— Жаль, что вы не последовали за ней.

Джордж обиженно взглянул на хозяйку.

— Мне кажется, я сделал кое-что получше. Познакомился с владельцем гаража, парнем, который ее туда возил. Наверняка он ее расспрашивал. Сегодня днем я к нему зайду и, если он будет не занят, выясню, куда они ездили и зачем. А занят он будет только сегодня вечером.

— Замечательно, — подытожила миссис Брэдли.

Выяснилось, что мисс Фоксли ездила в Понд. Она проявила интерес к руинам аббатства Бьюли, потом через пустошь они выехали к Брокенхарсту, а оттуда по проселочным дорогам добрались до Пондса. Там мисс Фоксли попросила водителя узнать у местных жителей, не видели ли они машину, которая, судя по описанию, принадлежала миссис Брэдли.

— Очень точное описание, мадам, только вот номер она не разглядела.

Сидевшие в машине тоже были описаны довольно точно.

— О водителе говорилось, что он в машине, а уж вас она описала очень подробно.

Усмехнувшись, миссис Брэдли не стала ничего уточнять, опасаясь, что это смутит Джорджа.

— Странно, что такая наблюдательная дама не запомнила номер нашей машины, — заметила она.

Джордж не позволил себе подмигнуть своей работодательнице, его левое веко лишь чуть заметно дернулось.

— Не так уж и странно, мадам.

— Понимаю. Кто ужинает с дьяволом, должен запастись длинной ложкой.

Джордж согласился, однако не понял ни тогда, ни позже, к кому относилась эта поговорка: к нему, к самой миссис Брэдли или к осмотрительной мисс Фоксли — и следует ли расценивать ее как комплимент или же как упрек.

Утром в субботу Джордж отсутствовал. В час дня, когда миссис Брэдли обедала в ресторане, ее пригласили к телефону.

— Я в Майнхеде, мадам. Приехал на мотоцикле, — сообщил Джордж. — Дама вернулась домой на заказанной машине, которая выехала в половине девятого утра, а сейчас возвращается в Борнмут. До четырех часов поездов не будет, так что если вы хотите поехать в Понд без особого риска…

— Большое спасибо, Джордж. Я немедленно выезжаю.

Так она и поступила, оставив свой завтрак недоеденным, к великому огорчению метрдотеля, который лично контролировал ее заказ. Доехав до Пула на такси, миссис Брэдли пересела на свою машину — накануне вечером Джордж отдал ей ключ от гаража и ключ зажигания — и поехала в Понд самым коротким путем через Крайстчерч и Милтон.

Она приехала в деревню около двух и сразу же подкатила к церкви. Могила, которую она искала, находилась в дальнем конце кладбища, и мисс Брэдли ее легко нашла. Мисс Фоксли воздала сестре по заслугам. Строгая четкая надпись на надгробии из пурбекского мрамора гласила, что здесь покоится с миром Белла Фоксли сорока пяти лет от роду.

— Любопытно, — вслух заметила миссис Брэдли.

Согласно дневнику, Белле Фоксли на момент смерти сравнялось не меньше сорока восьми, а ее сестра Тесса была несколько старше. Неодобрительно покачав головой, миссис Брэдли пошла к калитке, которая вела в сад священника.

На лужайке рядом с домом играли в теннис. Похоже, там принимали гостей или отмечали какой-то праздник. Священник, интересный мужчина цветущего вида с седеющими кудрями и круглым веселым лицом, одетый в серый альпаковый пиджак и фланелевые брюки, угощал местных дам кофе. Жена, дочери и прислуга священника убирали со столов остатки холодных закусок. Когда миссис Брэдли вышла на лужайку, в воротах появились музыканты с джазовыми инструментами.

Господи, вот угораздило явиться в разгар вечеринки, подумала миссис Брэдли.

Ее наконец заметили. Коротко посовещавшись с мужем, жена священника приблизилась к нарушительнице границ.

— Вы кого-то ищете? — спросила она.

— Я хотела поговорить со священником, но боюсь, сейчас не самый подходящий момент, — объяснила миссис Брэдли, пытаясь деликатно ретироваться.

— Но если это что-то действительно важное… Мы ведь, кажется, незнакомы? — мягко поинтересовалась жена священника.

— Боже мой, мама! А я ее знаю! — воскликнул молодой человек, пробирающийся между клумбами. — Клянусь, это тетя Адела, тетушка Кэри Лестрэйнджа.

Схватив миссис Брэдли за руку, он стал энергично ее трясти. Она была знакома со многими друзьями своих любимых племянников и сразу же узнала молодого человека.

— Вы, должно быть, Рональд.

Тот с жаром подтвердил, после чего сообщил матери, что они с тетей Аделой на вечеринке в честь лодочных гонок до полуночи отплясывали в компании отборных лондонцев групповой танец под названием «Прогулка по Ламбету».

— Она была неутомима, как лось, а потом повела нас в подпольный кабачок, о котором я даже не подозревал, — заключил он на лирической ноте. — Мы смылись рано утром, еще до того, как пришли копы. А старина Скуффи остался, и его засадили на две недели за то, что он стащил с полицейского ботинки.

Миссис Брэдли, заметившая, что сей панегирик произвел не слишком приятное впечатление на мать Рональда, с облегчением увидела, что к ним приближается священник. Рональд, поймавший ее взгляд, спешно сообщил матери, что он, как обычно, нес всякую чепуху, после чего официально представил миссис Брэдли и спешно ретировался, сказав, что его ждут для игры в парный теннис.

— Очаровательный молодой человек, такой веселый и жизнерадостный, — произнесла миссис Брэдли с той интонацией, которая бывает у выступающих на похоронах. — Мой племянник Кэри от него просто в восторге.

— Кэри? Значит, вы… Господи, Миллисент, да это же миссис Брэдли! Я тебе о ней рассказывал. Помнишь, Кэри говорил нам о ее расследованиях. Миссис Брэдли, выпейте с нами кофе. Вы обедали?

Миссис Брэдли сказала, что обедала.

— Ну и отлично, — рассеянно произнес священник, подходя вместе с ней к шезлонгам. — Только не говорите мне, что у нас в Понде живет убийца — добавил он, довольный своей шуткой.

— Возможно.

— Вы имеете в виду бедную Беллу Фоксли? Мы вряд ли можем так о ней сказать. Ведь ее оправдали. Бедняжка! Такой ужасный конец! Ее, можно сказать, затравили.

— Сомневаюсь, — твердо произнесла миссис Брэдли. — Вот поэтому я здесь. Я вас не слишком побеспокою, но сначала скажите, кто это?

И она вытащила одну из фотографий, сделанных Джорджем. Священник изучил ее столь внимательно, словно это было вещественное доказательство на суде над убийцей. Возможно, так оно и есть, подумала миссис Брэдли.

— Насколько я знаю, помню и убежден, это мисс Тесса Фоксли.

— А вы можете указать свое мнение на обороте и подписаться?

— Пожалуйста. Вот только где моя ручка…

Миссис Брэдли протянула ему свою и c мрачным видом, столь не свойственным ее добродушной физиономии, наблюдала, как он аккуратно и четко выводит Тесса Фоксли и ставит свою подпись.

— Может быть, указать дату? — спросил священник.

— Отличная идея, — благосклонно кивнула миссис Брэдли.

Она и сама хотела это предложить. Добавив дату, священник вернул ей фотографию.

— А теперь, не будете ли вы так любезны описать мисс Беллу Фоксли?

— Я только помню ее светлые волосы и хороший цвет лица, который сильно отличался от цвета лица ее сестры. Это бросалось в глаза, поскольку их всегда видели вместе. Бедняжки были так одиноки. У каждой накопилось проблем. По правде говоря, иногда мне кажется, что проблемы мисс Беллы ее и доконали.

— А когда мисс Тесса Фоксли приехала сюда к сестре?

— Это не она приехала. Дом купила мисс Тесса, которая пригласила мисс Беллу пожить у нее. Она рассказывала мне о тех ужасных испытаниях, которые пришлось пережить ее сестре, говорила, что, к счастью, газетчики ее не фотографировали, и умоляла не упоминать о судебном процессе при сестре, потому что та страшно нервничает и подавлена. Она даже просила не называть их по именам. Так что до самой смерти мисс Беллы никто в деревне, кроме меня и моей дорогой жены, их не различал.

— Они жили под своей фамилией? Не называли себя как-то по-другому, когда общались, например, с продавцами?

— Нет. А друг друга они звали Флосси и Досси — похоже, это их детские прозвища.

— Они были в хороших отношениях? Не ссорились?

— Нет, никаких ссор не припомню.

— Вы разговаривали с мисс Беллой в отсутствие мисс Тессы?

— Никогда. Но я несколько раз беседовал с мисс Тессой. Она говорила, как добра к ней была сестра. Их богатая тетушка оставила все деньги мисс Белле, а та поделилась с мисс Тессой. После смерти мисс Беллы все унаследовала мисс Тесса и уехала отсюда. Сразу после похорон. Она сказала, что хотела бы остаться в деревне, ведь мы были к ней так добры. Хотя боюсь, мы не слишком много для них сделали, разве что хранили их секреты — суд, имена и так далее — и регулярно навещали их с моей дорогой женой, но с той стороны было гораздо больше доброты. В том доме нам никогда не отказывали в пожертвованиях, а когда мы устраивали беседы в сельской управе или собрания матерей, мисс Тесса всегда была нашей надежной опорой. И потом, она прекрасно готовила. А бедная мисс Белла готовить не умела совсем.

— Неужели? — удивилась миссис Брэдли. — Мисс Тесса ведь присутствовала на собрании матерей, когда ее сестра…

— Так печально. Я знаю, что она винила себя. Говорила, что, если бы была с сестрой, такого бы не произошло. Собрание началось в четверть третьего, а потом она вернулась к чаю. Там ее и настигло это печальное известие. Ужасный случай.

— У вас сейчас тот же доктор?

Получив утвердительный ответ и узнав имя доктора, миссис Брэдли поблагодарила священника за помощь.

— И тем не менее вы вряд ли осознаете, что невольно стали соучастником преступления, — добавила она.

— Преступления? — оторопел священник.

— Убийства.

Усмехнувшись при виде выражения, появившегося на круглом добродушном лице, миссис Брэдли приняла приглашение на чай и отправилась искать дом доктора. Она, как обычно, не спросила адреса, но тем не менее нашла дом за пять минут, что тоже было для нее характерно.

— Ты, похоже, очень довольна собой, — чуть суховато заявил Фердинанд. — Где тебя носило, черт побери?

— Осмотрела пруд, коттедж, дом, где раньше взимался таможенный сбор, познакомилась с предполагаемой убийцей, провела допрос. Не говоря уже о беседах с молчуном-доктором, веселым и экспансивным священником и вышеупомянутой убийцей под вопросом, — отвечала его мать, очень довольная собой.

Фердинанд сел на ручку кресла.

— Нет, дорогой, ты слишком тяжелый для моей мебели, — заявила его мать.

Фердинанд молча переместил свои сто восемьдесят фунтов на сиденье и искоса посмотрел на мать. Выражение его лица кардинально изменилось.

— Ты меня разыгрываешь, мама?

— Нет, сынок. Я нашла Беллу Фоксли.

— Тогда кто же покончил с собой?

— Только не Белла.

— Ее сестра?

— Возможно, была убита. Если это так, то ее сунули головой в бочку для дождевой воды рядом с их коттеджем в деревушке Понд, а потом перенесли в пруд и оставили там, пока кто-нибудь ее не обнаружит, а в остальном положились на судьбу и вопиющую тупость судьи, который решил, что слова местного идиота не могут служить уликой.

— А что сказал местный идиот?

— Он сказал, что ее щеки побелели от дождевой воды.

— Кажется, я это уже где-то слышал.

— Да, я просто пересказала его корявую ремарку языком поэзии.

— Но ведь нельзя считать уликой свидетельство из подобного источника.

— Но ведь можно было провести расследование. Вместо этого мальчишке сказали, чтобы он не отнимал времени у суда.

— И когда все это произошло?

— Доктор установил время смерти между полуднем и тремя часами дня. Ее нашли только в сумерках. Это случилось зимой, что придает свидетельству идиота еще большую значимость. В ноябре вам вряд ли придет в голову мыться в бочке для дождевой воды. Вероятно, Белла утопила Тессу, а потом сразу же пошла на собрание матерей и пила чай в доме священника.

— Но зачем ей было убивать сестру?

— Со временем узнаем. А зачем она убила кузена Тома? Пока мы только знаем, почему она могла убить тетю Флору.

— Но ведь ты не сможешь ничего доказать.

— Возможно, смогу, — с некоторой долей самодовольства произнесла миссис Брэдли.

Ее сын с усмешкой поднял брови.

— У тебя есть тайный козырь?

Миссис Брэдли показала сыну фотографии.

— Пригласи сегодня к ужину своего друга Пратта. Видишь эту женщину?

— Кто это?

— Это тебе скажет мистер Пратт.

Увидев фотографии, тот ни минуты не колебался.

— Будь она лет на десять моложе, ну или на пять…

— Точнее, на шесть, — вставила миссис Брэдли.

Пратт посмотрел на нее из-под тяжелых век.

— Я бы сказал, что это Белла Фоксли.

Миссис Брэдли достала фото, подписанное священником.

— А это? — спросила она, показывая его бывшему журналисту.

— Мне кажется, это та же самая фотография.

— Так оно и есть. Человек, проявлявший негатив, может под присягой подтвердить дату. А теперь прочтите вот это.

И миссис Брэдли перевернула фото.

— Но этот парень, видимо, ошибся, если только они не близнецы.

— Они вовсе не похожи и уж точно не близнецы.

Она рассказала об обстоятельствах, при которых были сделаны фото, затем предъявила снимок мисс Фоксли, сделанный Джорджем в профиль.

— Да, это она, могу поклясться. Именно в таком ракурсе я видел ее в суде, — объявил мистер Пратт.

— Надо сказать, ты здорово преуспела, мама, — заметил Фердинанд.

— Кто бы сомневался, — сказала Кэролайн, ставшая ярой сторонницей миссис Брэдли.

Диалог был прерван Дереком, который пришел сказать спокойной ночи. Эта традиция неукоснительно соблюдалась в семье даже в присутствии «своих» гостей.

— Мой талисман, приносящий счастье, — сказала миссис Брэдли, вручая внуку десять шиллингов. — Это тот человек, который нашел дневник и пустил нас по следу, мистер Пратт.

— Спасибо, бабуля! — просиял Дерек. — А еще я получил приз. Разве вы не знали?

Опознать женщину на фотографии может и Элиза Ходж. И только после этого начнется настоящая работа, рассуждала миссис Брэдли.

В четверг после возвращения в Уондлс-Парва она получила письмо, в котором Тесса Фоксли отказывалась продать ей дом, объясняя это тем, что не может допустить, чтобы такое интересное место уничтожили. Она соглашалась, что дом может быть опасен, но была уверена, что те, кто занимается паранормальными явлениями, знают, как себя вести.

Остается только найти другого покупателя, подумала миссис Брэдли. Пока дом не будет полностью принадлежать ей, она вряд ли чего-нибудь добьется. В ответном письме она пообещала не сносить дом, а лишь заняться изгнанием из него злых духов. Она особо подчеркнула, что такой подход не может вызвать возражения.

Но мисс Фоксли наотрез отказалась продавать дом. Самое интересное, что ее письма ни по стилю, ни по почерку не имели ничего общего с дневником.

— Хорошенькое дело! — сказала миссис Брэдли и снова отправилась к Элизе Ходж.

Добрая женщина очень обрадовалась ей.

— Удивляюсь, мадам, зачем вы сняли мой дом, если вы там совсем не живете, — с порога заявила она.

— У меня была куча дел, да я и не собиралась жить там постоянно, — объяснила миссис Брэдли. — А мальчики здесь так и не объявились?

— Объявились, да еще с воспитателем. Очень приятный молодой человек. Держит их в узде. Я ему сказала, что они могут играть в саду, но он только разрешает им собирать цветы и малину, да и то под его присмотром. Пытались варить варенье под моим руководством. Старались, как могли, а уж как радовались, когда раскладывали его по банкам! Вот умора! Думала, помру от смеха, когда смотрела, как старательно они перебирают ягоды, а потом помешивают варенье. Несколько дней так развлекалась!

— Возможно, это напомнило вам время, когда мисс Фоксли была экономкой в приюте.

— Нет, мадам, ничуть не напомнило. А еще они свернули шею курице мистера Смарта и устроили пикник. Правда, им пришлось заплатить — воспитатель вычел из их карманных денег, которые вы распорядились им выдавать. Смарт запросил десять шиллингов, хотя эта старая наседка не стоила и трех с половиной. Мальчики так и сказали Смарту, когда пришли платить, но тот, подмигнув воспитателю, сказал, что честными быть выгодней — купить курицу они могли за три с половиной шиллинга, но раз они ее украли, то должны заплатить еще за развлечение. Тут у нас говорили, что за это они его подстерегут и отлупят, но теперь он ходит с хлыстом и к нему не подступишься. «Собак нужно учить плетью, чтоб знали, что к чему», — сказал он, глядя на парней в упор, когда встретил их на дороге. Он, конечно, понял, с кем имеет дело, но десять шиллингов за курицу все равно перебор.

Внимательно выслушав это незамысловатое повествование, миссис Брэдли постаралась вернуться к прежней теме, идя по стопам мисс Ходж.

— Во времена мисс Беллы мальчиков вряд ли учили готовить, — заметила она. — Вы вот прекрасная хозяйка и вполне можете помочь начинающим, а чему могла научить их мисс Белла, которая сама не умела готовить…

— Мисс Белла? Да она отлично готовила, мадам!

— Я думала, это мисс Тесса была знатной кулинаркой.