Награда Стил Даниэла
— Согласна. Именно поэтому музей так для меня важен. Я очень надеюсь сделать его местом, которое каждому необходимо посетить, добиться его признания как объекта социального, культурного и исторического значения. Правда, пока еще не знаю, как это сделать, как привлечь к нему внимание.
— Счастлив буду посетить музей, когда все будет закончено.
Тем более сейчас, когда встретил ее. Андре несколько раз упоминал о новой сотруднице: умной, привлекательной, работать с которой — одно удовольствие, но он пропускал его слова мимо ушей, пока не увидел Гаэль собственными глазами.
— Можно мне пригласить вас на ужин?
Он старался, чтобы это прозвучало как бы между прочим. Ему не давало покоя обручальное кольцо у нее на пальце, хотя она говорила, что овдовела. Очевидно, это произошло недавно, поскольку Андре предупредил, что она ни с кем не хочет встречаться.
— Конечно, — просто ответила Гаэль, ничего не уточняя.
— Я позвоню, и мы договоримся, когда и где, — сказал он, не желая показаться слишком навязчивым.
Она поблагодарила за звонок и повесила трубку.
— Кто это был? — входя в комнату, резко спросила Доминика.
— Друг архитектора из музея, где я работаю.
— Он что, пригласил тебя на свидание? — скептически поинтересовалась дочь.
— Нет. Мы только вчера познакомились за ужином у Андре.
— Надеюсь, ты не начала подыскивать замену папе?
— Даже не думала об этом.
— Ты уже старая, чтобы еще раз выходить замуж, — выложила разом все карты Доминика. — К тому же это будет предательством по отношению к папе.
Гаэль рассмеялась:
— Да, исчерпывающе, ничего не скажешь. Спасибо, что все прояснила, особенно за то, что я уже старая.
— Но это же правда. Зачем выходить замуж, если тебе оставили кучу денег?
— Откуда ты знаешь? — резко спросила Гаэль.
— Папа сам сказал, что оставит тебе столько, чтобы можно было жить, ни в чем не нуждаясь, а я получу остальное.
— Он позаботился о нас обеих, — кивнула Гаэль, подводя черту в этом неприятном разговоре. — И ты права: мне не нужен второй муж. Только знай: из-за денег замуж я бы никогда не вышла.
Роберт и Доминика много и часто говорили о деньгах, и Гаэль это очень не нравилось. Дочь же была просто одержима финансовой стороной жизни: у кого есть деньги и сколько, как заработать больше и как выгодно вложить. Похоже, она правильно выбрала профессию.
— Тебе повезло, что папа на тебе женился, — бросила почти грубо Доминика.
Гаэль была шокирована наглостью дочери.
— Да, повезло, потому что мы очень любили друг друга.
— А еще он был очень богат, — усмехнулась Доминика.
Гаэль совершенно не нравилась позиция дочери: ее послушать, так все вокруг построено на корысти.
— Жениться и выходить замуж следует по любви, а не из-за денег, — заявила она твердо.
— Но деньги — главное в жизни. Мне бы не хотелось родиться в бедной семье, — цинично заявила дочь.
Гаэль поморщилась и откровенно призналась:
— После войны, когда осталась одна, я тоже была бедна. Мне приходилось много работать, но я выжила.
— Я готова много работать и постараюсь добиться еще большего, чем папа, — заявила Доминика с таким выражением глаз, что Гаэль даже вздрогнула. Это было ледяное честолюбие и стальная решимость.
— Деньги не главное в жизни, во всяком случае не должны быть. Можно стать счастливой и без них и, напротив, очень несчастной с ними, если рядом окажется не тот человек, — мягко заметила Гаэль.
— Ну да, как у папы с другими женами, которым нужны были только деньги, — беспечно бросила Доминика. — Вот я вообще не хочу выходить замуж!
Она повернулась и вышла. Гаэль долго размышляла о разговоре. Ей очень не нравилось, что девочка так зациклилась на деньгах, и уже точно ничего хорошего нет в том, что точно узнала, сколько именно оставил ей отец, хотя о его богатстве много писали в прессе.
Первое поступление денег на счет Доминики произойдет, когда ей исполнится восемнадцать лет, что, по мнению Гаэль, слишком рано. Она ни в чем не нуждалась, но у Роберта были свои идеи насчет денег, и он с ней не соглашался. Он хотел, чтобы Доминика уже с молодых лет училась управлять его состоянием. Гаэль считала, что это отдалит ее от сверстников, а кроме того, она может начать тратить деньги бесконтрольно. Роберт так не думал. Доминика, в отличие от него, по натуре не была щедра.
Через несколько дней вновь позвонил Кристофер и пригласил Гаэль на ленч. Он подумал, что это лучший способ узнать ее, и предложил встретиться в старом бистро, которое ему нравилось.
Хоть утро и выдалось суматошным: пришлось ехать на выставку мебели, — она пришла на встречу вовремя. Назавтра предстоял аукцион, где она собиралась кое-что купить для музея Штрауса. Она была на предварительном просмотре вещей с аукциона, за ленчем показала ему каталог и лоты, на которые будет делать ставки. Ему понравился ее выбор, но вскоре разговор перешел на его музыку. Когда он говорил об этом, его глаза загорались. Недавно он ездил в Прагу по специальному разрешению, чтобы услышать симфонию, написанную его другом. Он упомянул также о том, что год преподавал в Беркли, в известной музыкальной школе Бостона, и просто обожал свою работу, хотя не смог долго жить вдали от родины.
Он оказался интересным и умным собеседником, и, судя по всему, музыка во всех ее формах стала его жизнью. Время, которое они провели вместе, пролетело незаметно, и когда, после превосходного обеда, они стояли у бистро, он спросил, не могут ли они увидеться снова. Она немного поколебалась, прежде чем ответить, — вспомнился разговор с Доминикой, — потом все же призналась:
— Мне бы очень этого хотелось, но недавно дочь заявила, что я слишком стара, чтобы встречаться с мужчинами. Она считает, мне это не нужно. Так что я предупреждена.
Гаэль рассмеялась, а Кристофер нахмурился и спросил, пронзив ее взглядом:
— И что, вы согласны с ней?
— Кое в чем, — вздохнула она, глядя на Сену. — Восемнадцать лет я не ходила на свидания и немного отвыкла.
По ее мнению, и сейчас это было не свидание, а ленч с новым другом.
— Дети часто бывают жестоки, поэтому их у меня и нет. У меня слишком хрупкое эго, мои чувства очень легко ранить.
Гаэль снова рассмеялась:
— Да, вы правы: при каждом удобном случае они ранят чувства родителей.
Кристофер ей определенно нравился как друг, как мужчина, как… Она не знала, как еще, но нравился. Кроме того, он предлагал ей не руку и сердце, а всего лишь обед. И совершенно необязательно докладывать обо всем Доминике.
— Итак, вы не против. Это хорошие новости! Я позвоню.
Он легко коснулся губами ее щеки, она поблагодарила его за ленч, села в машину и уехала, помахав на прощание. Кристофер, крайне довольный, пошел к своей машине. Он радовался, что встретил необыкновенную женщину, а вот ее дочь просто заноза в заднице. Как, впрочем, и все подростки!
Кристофер не звонил две недели, и Гаэль гадала, уж не оскорбила ли его. Она и сама была очень занята, к тому же это не играло роли. Если даже не позвонит вообще, ничего страшного. Они прекрасно провели время, и продолжения ждать вовсе не обязательно.
Только она привыкла к этой мысли, как Кристофер снова объявился и пригласил на ужин. Предложил заехать за ней, но Гаэль предпочла встретиться в ресторане: не хотелось объясняться с Доминикой. Кроме того, она его едва знала, так что не стоит из-за этого ссориться с дочерью. Очевидно, та ожидала, что мать должна хранить верность ее отцу до конца жизни. Может, так и будет. Гаэль не готова к новым отношениям, но почему бы не поехать на ужин?
Кристофер предложил маленький уютный ресторанчик на левом берегу Сены, в котором она раньше не бывала. Еда оказалась превосходной. Они о многом друг другу рассказывали, но все не могли наговориться. Оказывается, он семь лет прожил с женщиной, но все закончилось, потому что не хотел иметь детей. Она ушла от него сама, и правильно сделала, вышла замуж, а теперь уже родила троих.
— Большинство мужчин среднего возраста не хотят создавать семью, — согласилась с ним Гаэль. — Слишком хлопотно.
Кристофер не совсем понимал, как получилось, что она вышла за человека, намного старше ее. Это казалось ему неправильным, противоестественным, как и то, что сейчас она одинока. А ведь еще молода.
— Что касается меня, я всегда боялся, что серьезные отношения и дети могут помешать моей работе, — признался он. — Для меня музыка — это все. Ради нее я готов был жертвовать всем.
Кристофер принес ей несколько магнитофонных записей своих произведений, она сказала, что с удовольствием послушает. Потом рассказала о последних приобретениях для музея. Время снова пролетело быстро, и из ресторана они вышли в два часа ночи. Гаэль ахнула, увидев, что уже так поздно, а он встревожился:
— Как вы доберетесь домой одна?
— Я что, выгляжу пьяной? — съязвила Гаэль.
— Нет, но меня беспокоит, что вы поведете машину в такой час и будете входить в дом. Кстати, где вы живете?
— Авеню Фош.
— Необыкновенная улица. Обожаю эти старые особняки. У вас должны быть сказочно высокие потолки.
— Да, потолки действительно высокие.
— Уверены, что доберетесь без приключений?
Гаэль кивнула, а он предостерег:
— Только ведите машину осторожно!
Кристофер чмокнул ее в щеку и пообещал на днях позвонить. Ей казалось, что так и должно быть. Они прекрасно проводили время, ему явно не хотелось ее отпускать, но оба понимали, что не готовы что-то в своей жизни менять.
По пути домой Гаэль думала о нем. Кристофер очень привлекателен, скорее даже красив. Кроме того, очень умен, начитан, обладает прекрасным чувством юмора и кажется человеком мягким. Он ей нравился, но и в то же время было как-то странно вновь встречаться с мужчиной. Она не слишком хорошо его знала, им так много еще нужно открыть друг в друге. Было страшно начинать с чистого листа. Как хорошо она чувствовала себя с Робертом! Они прекрасно изучили друг друга и были идеальной парой. Теперь же в ее мире полно чужих людей, она немного нервничала, узнавая их, но это было так волнующе! Она понятия не имела, к чему это приведет. Возможно, и ни к чему: Доминика об этом позаботится, но и это казалось неправильным. Дочь скоро уедет и будет жить своей, отдельной от нее жизнью, но ведь и Гаэль имеет право на свою. По крайней мере, так справедливо.
Однако кое в чем Доминика права. Гаэль дарована свобода делать все, что пожелает, и вовсе ни к чему снова себя связывать какими бы то ни было узами.
У себя в спальне она включила запись музыки. Мелодия очаровала. Кристофер действительно очень талантлив! И готова она признать или нет, ее к нему влечет.
Гаэль заснула под музыку Кристофера, а во сне видела Роберта. Это показалось ей очень странным, когда вспомнила свой сон утром.
— С кем это ты вчера встречалась? — с подозрением спросила Доминика за завтраком.
У нее словно был радар, отслеживавший все, что делала мать, и поистине сверхъестественная система раннего упреждения.
— С архитектором, мы вместе работаем, — солгала Гаэль, наливая себе кофе.
— Ты в него что, влюбилась?
— Конечно нет! Он женат.
— Французы на это внимания не обращают. У них измены в порядке вещей! — провозгласила Доминика, поднимаясь из-за стола.
— Ничего подобного!
Гаэль хоть и была шокирована словами дочери и поспешила встать на защиту соотечественников, но знала, что Доминика во многом права. Конечно, не все изменяют, но многие, как мужья, так и жены. Неверность во Франции — явление обычное, к ней относятся терпимо, тем более что развод получить несложно.
— Хорошего дня, — бросила Доминика не оборачиваясь, и ушла в школу.
Гаэль осталась в кухне одна, думая, позвонит ли Кристофер и как скоро.
Глава 15
Кристофер Паскуа удивил как своего друга Андре, так и Гаэль, когда зашел как-то днем в музей. Правда, он объяснил, что был тут поблизости, в студии звукозаписи, где работал над музыкой к фильму. В качестве доказательства он продемонстрировал огромный, туго набитый портфель с нотами и своими заметками.
Ремонт в доме Штраусов был в самом разгаре, повсюду копошились рабочие, но Кристофер уважительно покачал головой, увидев, сколько всего уже сделано. Дом начинал походить на уютное жилище. Они даже успели восстановить кухню в том виде, в каком она была тридцать лет назад. Гаэль отыскала точно такую же плиту на аукционе, купила за гроши и велела отремонтировать.
— Думаю, до конца года все будет готово, — предсказал Кристофер, оглядываясь.
— Мы надеемся, что так и будет, но еще много нужно сделать, — вздохнул Андре и взял со стола план комнаты, чтобы показать столяру изменения.
Кристофер отправился бродить по дому, а Гаэль его сопровождала, объясняя назначение помещений. На верхнем этаже было пять детских. В подвале намеревались устроить потайную комнату, где несколько месяцев прятали детей. Потом их все равно нашли — донес проницательный сосед.
После экскурсии Кристофер тихо сказал:
— Мы очень хорошо посидели на прошлой неделе. Не хотите пойти куда-нибудь сегодня вечером?
Он приглашал ее в последнюю минуту, но интуиция подсказывала, что так будет лучше. Не стоит слишком настаивать и давить на нее. А так у нее просто не будет времени задуматься, да и для дочери уже не нужна нянька. Если она свободна, может просто пойти с ним.
Гаэль согласно кивнула, но тут ей в голову пришла идея. Сегодня пятница, Доминика с друзьями собралась на уик-энд в Нормандию, где у семьи ее подруги дом. Дочь часто гостила у них. Гаэль оставалась одна и была совершенно свободна.
— А что, если я приглашу вас в гости? Я не слишком хорошо готовлю, но могу что-нибудь купить по дороге домой.
Ему явно понравилось ее приглашение.
— Я принесу вино. В какое время приехать?
— В половине девятого?
Это даст ей время закончить работу с Андре, купить что-нибудь из еды и переодеться к ужину.
— Превосходно!
Гаэль дала ему код от входной двери. В отличие от Штатов в дорогих парижских домах не было швейцаров.
После его ухода Андре не стал комментировать ситуацию. Друга он хоть и поддерживал, но зря волновать Гаэль не хотел. Сразу видно, что она отвыкла от общения с мужчиной. Несмотря на то что ей было легко с Кристофером, Гаэль продолжала себя убеждать, что он всего лишь потенциальный друг.
По дороге домой она остановилась у «Ленотр» на авеню Виктор Гюго, купила жареную курицу и овощей, нарезанную семгу на первое блюдо и прекрасный клубничный торт на десерт. К тому времени как он позвонил в домофон, Гаэль уже переоделась в белый свитер и джинсы. В доме имелся лифт, но он предпочел подняться на второй этаж пешком. Переступив порог, Кристофер вручил ей бутылку превосходного бордо. Он не пожалел денег на вино, и это произвело на Гаэль впечатление. Этот год был очень хорош для шато-марго.
Кристофер выразил свое восхищение высокими потолками в прихожей и сказал, что в восторге от чучела зебры в гостиной. Особняк сдавался с обстановкой, весьма необычным смешением шика и эклектики с некоторым оттенком безумия вроде зебры, стоявшей у дивана.
— Мне предстоит знакомство с вашей дочерью? — спросил он обеспокоенно.
— Доминика уехала на уик-энд к друзьям, — радостно сообщила Гаэль и рассмеялась, когда он облегченно вздохнул.
— Простите, но девушки ее возраста меня пугают, особенно когда оберегают своих матерей. Они могут быть довольно бескомпромиссными.
— Доминика скорее бы стала защищать отца, не меня, — спокойно возразила Гаэль. — Они обожали друг друга, и боюсь, он ее избаловал. Она категорически не желает, чтобы я встречалась с другим мужчиной, и ревниво оберегает память о нем.
— Понимаю.
Было ясно, что Кристофер счастлив не иметь дела с Доминикой: похоже, ее дочь казалась ему огнедышащим драконом. Впрочем, как и большинство ее ровесниц.
Чтобы разрядить обстановку, Гаэль предложила выпить шампанского. Он взял бутылку и последовал за ней на кухню, где был накрыт стол к ужину. Несмотря на огромные размеры, кухня выглядела очень уютной и светлой. Гаэль повсюду расставила фотографии и милые безделушки, придававшие кухне домашний вид. Кристофер заметил снимок Гаэль с мужем. Роберт был очень красив, хотя и немолод, и пара выглядела такой счастливой! Он вдруг пожалел ее. Тяжело остаться вдовой в ее годы!
Кристофер открыл и шампанское, и бордо, чтобы вино «подышало». Ему понравилось, что она накрыла стол на кухне, а не устроила официальный ужин. В ее поведении не было и тени кокетства или желания похвастаться богатством, хотя она явно неплохо обеспечена. Его влекло к ней все сильнее. И пусть, подобно Гаэль, Кристофер понятия не имел, к чему все это приведет, осознание, что он испытывает к ней чувства, потрясло. Ни одной женщине не удавалось увлечь его так быстро. Оставалось надеяться, что она не заметит. Не хотелось отпугнуть ее, но он ощущал, что это неизбежно, если она все поймет. Кристофер тоже немного нервничал: обычно держался на расстоянии и оставался несколько отчужденным, причем без всякого труда, — но в ее присутствии, сейчас, был крайне уязвим. И еще он хотел сочинять для нее музыку.
— Расскажите о работе на Диора после оккупации, — попросил Кристофер.
Она улыбнулась.
— Я была такой наивной и вряд ли понимала, что делаю. Моделей поселили в отдельной квартире и всячески опекали. Это было все равно что жить в пансионе для девочек, но нам было весело, все нравилось, мы ни в чем не нуждались. И не могли поверить своей удаче. Я бы не выжила без этой работы. Так было здесь в Париже, но, когда я переехала в Нью-Йорк, многое изменилось. Работа стала более серьезной. Съемки и показы отнимали уйму времени. Правда, там я отработала моделью всего год. Сразу вышла замуж, появилась Доминика. Я работала до пятого месяца беременности, а потом ушла и больше не возвращалась. Не хотела, чтобы работа мешала моей семейной жизни, поэтому оставалась дома с мужем и ребенком. Когда дочь подросла, закончила курсы истории искусства. А тем временем годы летели…
Гаэль вздохнула, и Кристофер инстинктивно коснулся ее руки:
— Простите. Должно быть, об этом тяжело вспоминать.
Он уже успел понять, что она была счастлива в браке и очень любила мужа.
Гаэль кивнула и потупилась, пытаясь скрыть всю глубину обуревавших ее эмоций. Она до сих пор тосковала по Роберту.
— Привыкнуть к такому трудно. Он был центром моей вселенной. Наша жизнь была очень цельной и наполненной. Я все еще не могу принять, что его нет. А дочери пришлось еще тяжелее. Отец обожал ее, а она его боготворила. Иногда я чувствовала себя лишней: между ними была совершенно особенная связь. Но он любил нас обеих и был всегда очень добр и великодушен.
— Но как вы будете жить, когда она уедет? Вам не будет одиноко, тоскливо? — спросил он встревоженно.
Гаэль снова вздохнула, прежде чем ответить, и философски пожала плечами:
— Придется научиться жить без нее. Это рано или поздно случается со всеми родителями. Дети идут своим путем. Я не могу цепляться за дочь, тем более что ей не терпится окунуться во взрослую реальную жизнь. И хоть Доминика наполовину француженка, никакой связи с Францией не чувствует и после колледжа собирается жить в Нью-Йорке.
— А разве сейчас у нее не реальная жизнь? — удивленно вскинул брови Кристофер. — Мне кажется все вполне реальным. Прекрасный дом. Любящая мать. Комфорт и уют. Я уверен, что вы балуете ее, как раньше отец. И возможно, у нее еще куча других привилегий, о которых я не могу даже догадываться. Она просто счастливица, хоть и не осознает этого.
— Дети вообще мало когда чувствуют себя счастливыми. Они считают, что их родители сущие чудовища, выжившие из ума, тупые и злобные. К сожалению, наши достоинства они обнаруживают гораздо позже: либо когда нас уже нет, либо когда сами уедут на край света.
Видимо, такова уж родительская доля, но Кристофер считал это неблагодарностью.
— А ваши родители были такими чудовищами?
Он явно хотел побольше узнать о ней — словно чувствовал, что она многое скрывает.
— Нет, это не про них. У меня была очень замкнутая мать, не от мира сего. И война только ухудшила ее состояние. Она жила в постоянном страхе. После того как расстреляли отца за участие в Сопротивлении, брат месяцем раньше погиб под колесами немецкого грузовика и нацисты отобрали у нас дом, она совсем слегла и больше так и не оправилась.
Гаэль умолчала о своей главной трагедии, лишь заключила:
— Мы все заплатили очень высокую цену.
— Я был с Шарлем де Голлем в Северной Африке, — вдруг признался Кристофер.
Гаэль не хотела ни спрашивать, ни уточнять. Иногда обстоятельства вынуждают делать то, о чем нет желания говорить.
— Я был очень молод, — продолжил Кристофер, — всего восемнадцать. Мне довелось многое пережить, и я не хотел бы снова пройти через это.
Гаэль согласно кивнула и решительно сменила тему: стала расспрашивать о музыке к фильму, над которой он сейчас работал, и призналась, что просто влюбилась в ту мелодию, что прослушала в записи.
— Она вас тоже убаюкала? — рассмеялся Кристофер. — Это происходит почти со всеми, кто ее слушает. Мне следовало бы продавать ее как снотворное.
— Да, вы правы, — смутилась Гаэль. — Было ведь поздно, я ужасно устала, но, пока не отключилась, слушала с удовольствием.
Оба рассмеялись.
— Ну вот видите! Колыбельная лучше любого снотворного!
Они допили шампанское и приступили к трапезе. Правда, высокой кухней это не назовешь, но еда была простой, сытной, а шато-марго придавало ей изысканности.
После ужина Кристофер затопил камин в гостиной, и они долго говорили о его преданности музыке, ее планах реставрации музея и о том, как лучше известить туристов об открытии нового музея. Все идеи ему казались блестящими. Гаэль умная, образованная и наверняка знает, как организовать все наилучшим образом.
Было уже начало второго, и Кристофер поднялся, решив, что пора и честь знать.
— Могу я заинтересовать вас приглашением на ленч завтра? — спросил он, когда они вышли в прихожую.
Гаэль с сожалением покачала головой:
— Мне нужно быть на аукционе, кое-что купить для дома. Не хотите пойти со мной?
— С удовольствием! — обрадовался Кристофер: она сама его пригласила.
Они договорились встретиться в два часа пополудни в отеле «Друо». Там проводились лучшие в Париже аукционы, где Гаэль находила восхитительные вещи: от прекрасных картин до одежды, игрушек, садовых инструментов, редких книг, вин, старинных военных мундиров и винтажной кухонной утвари. Разнообразие выставленных на аукцион предметов поражало. Завтра она собиралась поторговаться за несколько картин, серьезно подумывала купить их и пожертвовать одну музею, но из скромности помалкивала об этом.
Кристофер поблагодарил ее за ужин, помахал на прощание и покинул особняк. Гаэль еще немного посидела у огня, обдумывая события прошедшего вечера, и отправилась в спальню. Засыпала она снова под его музыку: ей хватило буквально двух минут.
На следующее утро она проснулась, когда солнечный свет уже струился в окно. День выдался как по заказу.
Гаэль приехала к отелю чуть раньше двух и сразу прошла в зал занять места. Свободных мест почти не было, тем более рядом, так что пришлось поискать. Посетители «Друо» порой выглядели неопрятными оборванцами, но это впечатление было обманчивым. Среди них встречались и элегантные аристократы, но такое бывало только по уик-эндам. Чтобы не выделяться из публики, Гаэль надела поношенные джинсы, старый меховой жакет и черные кожаные сапоги для верховой езды.
Через несколько минут появился Кристофер, тоже одетый подчеркнуто просто — в деревенском стиле, но в очень элегантных коричневых замшевых туфлях. Гаэль полностью сосредоточилась на аукционе. Очень скоро был представлен первый лот, за который она хотела поторговаться. Ей удалось одержать победу, и она была в полном восторге. Он радовался вместе с ней, когда удалось заполучить и второй лот.
Не дожидаясь окончания торгов, они покинули аукцион и повезли приобретенные четыре картины к ней домой. Это были ценные приобретения: почти такие же когда-то висели в гостиной Штраусов, судя по снимкам.
— Как странно воссоздавать все это сейчас. Я чувствую себя так, словно работаю в их доме, — заметила Гаэль, прежде чем предложить ему шампанского.
На этот раз он отказался. Ей очень хотелось пригласить его поужинать, но два вечера подряд — это уж слишком, а она не хотела подавать ложные сигналы и поощрять его. Сейчас же был день, Гаэль воспринимала его как старого друга, поэтому махнула рукой на осторожность и пригласила порыться вместе с ней в холодильнике и доесть остатки вчерашнего пиршества.
— Я бы с удовольствием, — с искренним сожалением ответил Кристофер, — но сегодня обедаю с сестрой, ее мужем, а также двумя дурно воспитанными детишками. У нее никогда не хватает воли сказать им «нет».
Прямо как у Роберта, подумала Гаэль. И это имело настолько неприятные последствия, что результаты его воспитания чувствовала до сих пор.
— Сколько им?
— Пять и семь. Очень капризные и непослушные мальчишки, хотя могут быть и сущими ангелочками.
— А чем занимается ваша сестра?
— Она художник по призванию и медсестра по профессии. Ее муж — адвокат, так что все контракты для меня составляет он.
— Что же, это очень полезно, — рассудительно заметила Гаэль.
Ее немного удивило, что у него вполне нормальная, традиционная семья, а не богема, как казалось поначалу.
— У вас есть еще братья или сестры?
— Нет, только мы двое. Мы всегда были очень близки и даже жили в одной квартире, пока она не вышла замуж. Еще в юности мы потеряли родителей, так что приходилось рассчитывать только на себя. Я бы пригласил вас, но сестра ужасно готовит. Кроме того, мой зять после двух бокалов вина обычно засыпает прямо за столом и храпит. А мальчишки и вовсе могут свести с ума, поскольку им позволяют делать все что угодно. Сестра говорит, что, набегавшись, они лучше спят. Совершенно невозможно нормально общаться, когда они швыряются чем ни попадя и вопят.
Гаэль расхохоталась:
— Обычные мальчишки, ничего особенного.
— Я надеялся, что Амандин отошлет их в пансион, чтобы можно было снова к ней приехать поговорить по душам, чего мы не делали годами. Они всегда рядом и всегда очень шумят. Так что наслаждайтесь сегодня ужином в тишине и покое, — заключил Кристофер, прежде чем откланяться.
На прощание он поздравил ее с удачным приобретением для музея.
На следующий день они так и не созвонились, и Гаэль с удивлением поняла, что ей его не хватает. Это казалось абсурдным даже ей, ведь они едва знают друг друга. Ей нравилось беседовать с ним, была приятна его поддержка на аукционе, когда с каждой ставкой росло напряжение. Он разделил с ней восторг, когда удалось получить то, за чем она пришла.
Гаэль отправилась прогуляться, а вернувшись домой, устроилась с книгой на диван, поставила запись и тут же заснула. Может, Кристофер прав и его музыка действительно усыпляет?
Доминика вернулась домой во второй половине дня и почему-то спросила, как мать провела уик-энд. Гаэль показала ей картины, сказала, что ходила гулять, упомянула еще десяток всяких мелочей, но и словом не обмолвилась о Кристофере. Да, собственно, и сказать-то было нечего. Вряд ли Доминике интересно, что они вместе обедали, два раза ужинали и провели день на аукционе. А что еще можно добавить? Если она признается, что этот человек ей очень нравится, а его музыка убаюкивает, Доминика разозлится. Гаэль решила, что не обязана отчитываться перед дочерью, чтобы не портить впечатление о чудесном уик-энде.
Глава 16
Гаэль и Кристофер несколько раз обедали и ужинали вместе, в основном когда Доминика была занята или отсутствовала. Гаэль не хотела вмешиваться в ее планы и всеми силами старалась, чтобы они с Кристофером не пересекались.
— Вы намерены вечно скрывать меня от дочери? — поинтересовался он насмешливо, когда разговор зашел о лыжном курорте, куда Гаэль собиралась отвезти Доминику и ее школьную подругу.
— Конечно нет, — выпалила она, краснея.
Но Кристофер был прав. Гаэль не спешила их познакомить. Доминика была слишком непредсказуема и ясно высказала свое мнение: мать не должна встречаться с мужчинами. Гаэль и сама пока не была уверена, что с Кристофером встречается, но Доминика посчитает, что это именно так.
— Я умею вести себя в присутствии детей, — заверил он, и она знала, что это правда.
Кристофер вообще вел себя безупречно. Через два месяца постоянных встреч даже не попытался ее поцеловать, разве что в щеку, по-дружески. Гаэль не была готова к большему, и он это чувствовал. Похоже, ему было просто любопытно посмотреть, какая она, эта Доминика, и действительно ли у нее такой трудный характер. А Гаэль делала все, чтобы этого не произошло, потому что не желала давать дочери повод для новых нападок и обвинений в неверности отцу.
— Может, потом, когда мы вернемся… — уклончиво пробормотала Гаэль.
— Или когда она закончит колледж? — поддел Кристофер.
— Именно. Думаю, это самое идеальное время, — поддержала его она. — Просто не уверена, что Доминика отреагирует адекватно. Она очень предана отцу до сих пор. Считает его чуть ли не богом.
— О господи, это хуже, чем святой. Может, я подожду, пока она выйдет замуж и родит пару детишек?
— Доминика вообще не собирается замуж, — серьезно возразила Гаэль. — Она намерена делать карьеру на Уолл-стрит и, думаю, своего добьется: будет прекрасным банкиром. Доминика очень похожа на отца, только характер пожестче. Моя мать была такой же: вечно всем недовольна, мрачная, угрюмая.
— Звучит не слишком лестно, — заметил Кристофер. — Похоже, она и правда кремень.
— Так и есть. Железная воля и решительность — это про Доминику. Она никогда не была близка со мной — только с отцом. Никому ничего не прощает. Блестящий ум, но ни тепла, ни сострадания.
— Несмотря на то, что вы — это все, что у нее осталось?
Гаэль кивнула, и ему стало ее жаль. Будь мать и дочь близки, это стало бы утешением для обеих, но, увы, этого нет.
— Что ж, решать вам, но я бы хотел с ней познакомиться. И готов к этому. А вы?
— Я не уверена… — честно призналась Гаэль.
Неделя в Валь-д’Изере оказалась нелегкой. Доминика в первый же день повредила колено и до конца недели ходила на костылях или сидела у себя, пока ее подруга каталась на лыжах и развлекалась. В Париж она вернулась в ужасном настроении. Было ясно, что не время знакомить с Кристофером. Следующие несколько недель, пока заживало колено, Доминика вела себя как демон из ада: злилась на всех и вся.
Майским вечером Доминика, уже избавившись от костылей, собралась с друзьями в кинотеатр на Елисейских Полях. Собирались они у Гаэль в особняке. После того как дочь уйдет вместе с друзьями, Кристофер должен был заехать за ней — они планировали совместный ужин. Случилось так, что Гаэль все перепутала и сказала, что дочь уходит в семь, хотя она уходила в девять. В половине восьмого он позвонил в домофон. Доминика решила, что это ее опоздавшая подруга, и распахнула дверь с воплем:
— Где ты ходишь, черт возьми?
Но перед ней стояла вовсе не подруга. Уставившись в ярко-синие глаза высокого незнакомца, она неловко пробормотала:
— Простите. Чем могу помочь?
Доминика понятия не имела, кто перед ней, поскольку Гаэль никогда о нем не рассказывала.
— Здравствуйте, Доминика, — вежливо произнес Кристофер, протягивая руку. — Я месье Паскуа, знакомый вашей матери.
Она не посмела спросить, зачем он явился, но, очевидно, очень хотела захлопнуть дверь перед его носом. На секунду ему показалось, что сейчас так и будет. Девушка поражала красотой: черноглазая, с длинными прямыми темными волосами, абсолютно непохожая на мать, если не считать роста и худобы. Он бы никогда не подумал, что это дочь Гаэль.
Доминика неохотно отступила, впуская его в дом. Гаэль его еще не ожидала, думала, что это пришли к Доминике, поэтому не появилась.
— Приятно познакомиться, — сказал Кристофер с теплой улыбкой, но Доминика и не подумала на нее ответить.
Ей показалось, что этот мужчина уже успел освоиться здесь. И даже его приятную внешность она воспринимала как угрозу. Мириться с его появлением она не собиралась.
Кристофер остался в прихожей, а Доминика пошла сообщить о нем матери.
— Какого черта? Это что за красавец к тебе приперся? Судя по всему, вы хорошо знакомы! — выкрикнула она, распахивая дверь спальни.
— Он друг Андре, — промямлила Гаэль, пытаясь скрыть растерянность.
Читать бесплатно другие книги:
