Письма из Лондона Робсон Дженнифер
– Когда ты вернулся? – спросила она.
– Девяти еще не было. Хорошо провели время? Джесси сказала, вы ушли сразу после ужина.
– Верно. А время провели очень хорошо – мы даже короля с королевой видели.
– Как вам удалось так близко подойти?
– Мы не подходили близко. Ванесса взяла старую подзорную трубу Ника. Мы все по очереди смотрели в нее.
Он улыбнулся ее словам, потом встал, поднял с колен кота, аккуратно опустил на пол, повернулся к Руби:
– С того времени, когда я видел тебя в последний раз, прошло ровно двести пятьдесят пять дней.
Искорки в его глазах напомнили ей о той ночи, что они провели вместе, и о ночах, которые он обещал ей, когда кончится война.
– Я знаю, – сказала она хрипло. – Я тоже считала дни. Теперь ты останешься?
– Да, – сказал он и поцеловал ее так, что у нее перехватило дыхание и она задрожала всем телом, готовая к гораздо большему, чем то, что было возможно в доме, полном людей. Когда он оторвал свои губы от ее губ, то лишь для того, чтобы прижать ее к себе еще крепче. Прижавшись к его груди, она слушала биение его сердца.
– Руби, ты можешь сесть на минуту?
– А что? Что-то случилось?
– Шшш, – сказал он, когда она села на стул, и опустился перед ней на колени. – Я репетировал это у себя в голове много месяцев. Не сбивай с толку. – Он порылся в нагрудном кармане мундира и вытащил оттуда коробочку. – Я сегодня заезжал к себе домой, но за этим мне пришлось заглянуть в Эденбридж.
– Это?.. – недоуменно спросила она.
– Да, это оно. – Он открыл коробочку и вытащил оттуда кольцо. – Это кольцо моей матери, но, если оно тебе не понравится или не подойдет по размеру, мы найдем другое.
В колечке было три камушка в платиновой филиграни, в центре рубин, а по бокам от него бриллианты, и когда она увидела это прекрасное кольцо, у нее перехватило дыхание.
– Я думал начать с каких-нибудь стихов. Но я почти год ждал, когда же скажу тебе все эти слова, и больше не хочу их откладывать. Руби, ты выйдешь за меня замуж?
– Да, – ответила она, довольная тем, как твердо прозвучал ее голос.
Он надел кольцо на ее палец – оно оказалось лишь чуть-чуть больше, чем нужно.
– Мы его подгоним по размеру. Оно тебе нравится?
– Очень. Когда…
– К вам безопасно зайти? – раздался голос Вай из коридора. – У нас есть шампанское. Руби, ты помнишь – то самое, что ты привезла из Франции?
– Что ты скажешь? Ты готова поделиться нашей новостью? – спросил Беннетт.
– Да. Главным образом потому, что мне хочется шампанского. Оно поможет стереть из памяти вкус виски, который так и стоит у меня во рту. Я сегодня днем в первый раз в жизни попробовала виски. Ужасная гадость.
– Я сделаю вид, что не слышал твоих слов, – прошептал он, а потом громко воскликнул, обращаясь к женщинам Тремейн: – Так где шампанское?
Они повернулись к Вай, Би и их матери; Беннетт обнимал Руби за талию, и ее сердце чуть не раскалывалось пополам при виде исполненного надежды предвкушения на лице Ванессы.
– Мы с Руби хотим поделиться с вами новостью. Минуту назад я попросил ее оказать мне честь – стать моей женой. И, к моему огромному облегчению, она согласилась.
Ванесса расплакалась, следом за ней не сдержала слез Руби, а следом за Руби – и Вай с Би. Пока они обнимались и плакали, пока Тремейны восхищались кольцом Руби, Беннетт открыл шампанское и наполнил их бокалы.
– За короля и страну. За счастливые дни, которые ждут нас, – сказал он.
– За счастливые дни.
Как только их бокалы опустели, Вай взяла мать под руку и потащила к двери.
– Пора позволить Руби и Беннетту поговорить. Ты дала им всего пять минут наедине, а потом настояла, чтобы мы взяли комнату штурмом.
Когда они остались одни – даже Саймон куда-то исчез, – Беннетт усадил Руби на узенькое канапе у окна.
– Ты счастлива? – спросил он, переплетая их пальцы.
– Очень. Что теперь?
– Пришло время планировать наше будущее. Ты когда-нибудь думала о том, где хочешь жить? Где работать?
– Ты позволишь мне работать?
Эти слова заслужила мягкий укоризненный взгляд, который, впрочем, сопровождался улыбкой.
– Роберта Анна Саттон! Что это за вопрос? Неужели ты совсем не знаешь меня? Конечно, позволю.
– Я хочу работать. И я останусь в «ПУ» – Кач недавно попросил меня.
– Ты и вправду хочешь жить здесь, в Лондоне?
– Да. Здесь я чувствую себя своей. Здесь мои друзья, моя семья. И здесь я хочу рассказывать мои истории.
Письма из Лондона
от мисс Руби Саттон
8 мая 1945 года
…Сегодня я со своими друзьями и семьей произнесла тост за счастливые дни, которые ждут нас, и впервые за многие годы я чувствую, что до этих дней уже рукой подать. Конечно, войну в Японии еще предстоит выиграть, и мир переживет еще немало тяжелых дней в ближайшие месяцы. Тем больше основания в этот День победы поднять бокал за родной очаг, за независимость и свободу, за тех, кого мы потеряли, за тех, кто еще находится в опасности, и за обещание счастливых дней впереди. И пусть они наступят скорее, чем кто-либо из нас отваживается надеяться. А пока доброй ночи вам из Лондона.
Благодарности
И снова я хочу поблагодарить тех, кто с энтузиазмом встречает мои книги. Мне очень повезло иметь таких преданных читателей, и я глубоко признательна вам – всем вместе и каждому в отдельности.
Собирая материалы для этой книги, я пользовалась фондами разных библиотек и архивов. В особенности мне бы хотелось поблагодарить Библиотеку Бодли в Оксфордском университете, Британский газетный архив, Архив массовых социологических наблюдений при университете Суссекса, Музей Лондона, Национальный архив (Соединенного Королевства), Национальную библиотеку Шотландии, Нью-Йоркскую публичную библиотеку и Торонтскую публичную библиотеку.
Еще я бы хотела снова выразить благодарность Аарону Оркину за его терпеливые ответы на мои вопросы, связанные с медициной, Сьюзан Коутс за то, что она своим острым редакторским взглядом пробежала окончательный вариант рукописи, и Стюарту Робсону за внимательное прочтение беловой рукописи.
Я бы хотела выразить мою благодарность женщинам, которые участвовали в проекте устной истории, который я запустила в 1993–1994 годах, работая над докторской диссертацией. Полученные тогда данные я использовала, готовя материалы для этой книги. Хотя я и не называю участниц моего проекта, держа обещание, данное четверть века назад, я никогда не забывала проведенные с ними часы и глубоко признательна каждой за то время, что они потратили на разговоры со мной, такие откровенные и честные.
Я снова от всего сердца благодарю моего литературного агента Кеван Лайон и ее коллег по Литературному агентству Марсал Лайон, в особенности Патрисию Нельсон.
Я глубоко признательна моему прежнему редактору Арманде Берджерон за те понимание и поддержку, которые она оказывала мне, пока шла работа над этой книгой, а также моему нынешнему редактору Тессе Вудвард за ее щедрые и дельные советы. Я также очень благодарна сотруднице редакции Элл Кек и моим рекламным агентам Камилле Коллинз, Мелиссе Новаковски, Эмили Хомонофф и Миранде Шнайдер.
Я бы хотела поблагодарить всех, кто поддерживает меня и мои книги в издательстве «Уильям Морроу», а в особенности Мартина Карлова, Серену Ванг, Дайаханн Стердже, Робина Бартелла, Амелию Вуд, Дженнифер Харт, Саманту Хейджербомер, Молли Ваксман и Карлу Паркер. Продюсеры из «ХарперАудио» снова создали прекрасную аудиокнигу, и я весьма им признательна за неустанную работу. Еще я хочу поблагодарить сотрудников отделов сбыта в США, Канаде и международных компаний, а также замечательную команду в «ХарперКоллинз Кэнада» и лично Лео Макдональда, Сандру Лефф, Кори Битти, Шэннон Парсонс и Кейтлин Винсент.
Ближе к дому: я хочу выразить благодарность моим друзьям за их любовь: Амуте, Анне, Кларе, Денизе, Эрин, Джейн Д., Джейн Е., Джейн М., Келли Ф., Келли У., Лиз, Мэри, Мэри Эллен, Мишеле и Рене. А также Кейт Хилтон, Мариссе Стейпли, Карме Браун, Шантел Гертин и Элизабет Рензетти, моим подругам по нашим сборищам; моя вам самая глубокая признательность за дружбу и поддержку.
Моя сердечная благодарность, как всегда, моей семье в Канаде и Соединенном Королевстве, в особенности тетушке Терри Линдсей и дядюшке Джону Муару, которые терпеливо отвечали на мои многочисленные вопросы о жизни и работе моей покойной бабушки; моим отцу и мачехе Стюарту и Мариел Робсонам, сестрам Кейт Робсон и Молли Робсон, моим прекрасным детям Мэтью и Даниэле.
А самое главное – я хочу поблагодарить моего мужа Клаудио, благодаря которому в очередной раз все это стало возможным. Я бы никогда не смогла совершить это путешествие, если бы тебя не было рядом.
Голоса из прошлого
Вопрос, который мне постоянно задают: «Как вы готовите материалы для ваших книг?» Это хороший вопрос, на который автор исторических романов непременно должен знать ответ.
Я готовлю материалы для моей художественной прозы точно так же, как когда-то готовила их для моей докторской диссертации, и большинство историков пользуются именно таким методом. Начинаю я с общих исторических обзоров, чтобы получить хорошее представление об эпохе в целом, о ее конфликтах или о том или ином регионе, где происходят события произведения. После этого я перехожу к специализированным исследованиям, тому роду книг, которые начинают жизнь в качестве основных положений для чьих-то других исследований. Для данной книги мне нужно было пристально рассмотреть такие разноплановые темы, как нормирование продовольствия, пропагандистские мероприятия Министерства информации и тайная работа агентов Управления специальных операций во Франции. И мне удалось найти много необходимой мне информации в специализированных исследованиях.
Этот этап изучения вторичных источников занимает у меня месяцы и включает просмотр десятков книг и статей, на основании которых я и пишу относительно убедительный портрет той жизни, которой жили в определенных местах и в определенное время. Но одних вторичных источников недостаточно. В лучшем случае они представляют собой обои в пустой комнате.
Чтобы заполнить эту комнату, попытаться понять людей, которые обитали в прошлом, мне нужно выслушать свидетелей ушедших событий, получить информацию из первых рук. Только их воспоминания дают мне надежду на то, что я смогу хотя бы приблизиться к правде и воссоздать истории, которые лягут в основу моей книги.
Когда я взялась за «Письма из Лондона», у меня не было никаких сомнений относительно того, с чего мне следует начать: с истории моей собственной бабушки – Миры Изабеллы Николсон Муар, известной друзьям как Никки.
Никки Муар с дочерью Венди, около 1943 года
Никки, родившись в Аллоа, Шотландия, еще девочкой эмигрировала с родителями в Канаду, где они обосновались в Ванкувере. Хотя путешествия ее раннего детства поселили в ней страсть к приключениям, Ванкувер времен депрессии давал мало поводов для радости. Окончив школу в шестнадцать лет, она поступила на секретарские курсы, там научилась печатать на машинке и стенографировать, а вскоре получила работу в ванкуверской «Ньюс-Геральд». Там она писала статейки для женских страничек: «Обычное место для женщин-репортеров», как она вспоминала впоследствии. «Ньюс-Геральд» перебивался с хлеба на воду, и это чувствовалось.
«Мы работали за нищенское жалованье на верхнем этаже старого здания на Хомер-стрит. Нужно было пройти по проулку и подняться по длинной лестнице в одну большую комнату. С одной ее стороны перегородки образовывали какое-то подобие кабинетов. Пишущих машинок было кот наплакал, и репортеры вечно сражались между собой за эти машинки, чтобы побыстрее напечатать свои статьи. Библиотеки, или морга, как это называют на жаргоне, у нас не было. Вместо нее мы полагались на пожилого корреспондента с феноменальной памятью.
Вскоре она познакомилась с моим дедушкой Регом Муаром, который работал в этой газете спортивным репортером. В 1940 году у них родилась дочка Венди, моя мать. В конце 1942 года Рега призвали в Канадские Королевские ВВС в качестве офицера по связи с прессой, и в конечном счете он был командирован в Лондон. Никки в целях экономии переехала к родителям, а потом вернулась в «Ньюс-Геральд» в качестве корреспондента. «Большинство физически годных мужчин, работавших в газете, исчезли, – вспоминала бабушка годы спустя, – я получала редакционные задания, какие никогда бы не получила, останься мужчины на своих местах. У меня были две крупные темы: правосудие и война». Работа, как она говорила, была интересная, но временами эмоционально изматывающая, и она вскоре научилась, берясь за очередную историю, подавлять свои чувства. «Я должна была заниматься работой, а не лить слезы или проявлять свои чувства. Я была наблюдателем, который должен записать для газеты то, что видел и слышал». А еще она научилась тому, что нет никаких извинений неспособности найти материал. «Если тебе дали задание, ты должна его выполнить, невзирая ни на что».
Она проработала всю войну, а после возвращения Рега из-за океана и его решения поступить на юридический факультет университета семья жила на те деньги, что зарабатывала Никки (моя тетушка Терри и дядя Джон родились после войны), работая в ванкуверской «Провинс» в качестве журналиста. В 1970-е, когда я была маленькой девочкой, она все еще работала журналистом.
Мне нравилось просматривать ее альбомы с вырезками, распухшие от многочисленных историй, которые она рассказывала на протяжении десятилетий, работая журналистом, хотя, как это ни печально, мне так и не приходило в голову задавать ей вопросы о ее работе. Откровенно говоря, она была не особо разговорчивой в том, что касалось работы женщины в области, где доминируют мужчины, и я подозреваю, что временами ей ох как нелегко приходилось. В эпоху, когда считалось, что женщины должны мириться с несправедливым, а иногда и откровенно унизительным отношением к себе, их сетования нередко рассматривались как безмолвное признание неспособности выполнять порученную работу. Если случалось, что на нее орал какой-нибудь несдержанный редактор самого неприятного типа, она сохраняла хладнокровие – в этом, как она чувствовала, ей помогал тот факт, что она выросла с пятью старшими братьями – и, когда редактор понимал, что ее так просто не сломить, наградой ей была улыбка и несколько редких слов похвалы.
Никки никогда не получала никаких наград за свою журналистскую работу, потому что работала в бизнесе, где ценится скорость, а не стиль, экономия, а не поэзия. Но она все равно была пионером в своей области, и она помогла вымостить дорожку для моих друзей, которые сегодня работают журналистами. Всегда любопытная, всегда готовая учиться, она даже после смерти Рега в 1980 году вернулась к учебе и вскоре после своего шестидесятидевятилетия получила бакалаврскую степень в университете Саймона Фрейзера.
«Письма из Лондона» никогда не задумывались как книга о Никки, и не в последнюю очередь потому, что она была довольно закрытым человеком, которому не нравилось быть в свете прожекторов; как и большинство журналистов, она предпочитала задавать вопросы, а не отвечать на них. Ее история стала моей отправной точкой, моим вдохновением, но она никогда не была историей Руби. Я начала с судьбы моей бабушки, но мне еще столько нужно было узнать.
В особенности я хотела понять, что чувствовали женщины, жившие в Британии во время войны, поэтому я вернулась к проекту «устные истории», который я осуществила в 1993 году, готовя материалы для моей докторской диссертации. Проект состоял из пятнадцати больших интервью с группой женщин, живших в доме престарелых в Оксфорде, и я, к счастью, оказалась достаточно предусмотрительной и сохранила те мои записи на всех компьютерах, которые покупала с тех пор. Прочтя сотни страниц интервью впервые за почти двадцать лет, я с восторгом обнаружила целую сокровищницу подробностей, которые придали жизни и достоверности моему роману.
Особенно живые воспоминания остались у меня о часах, проведенных с одной из женщин, некой миссис Э. Х. (Я обещала анонимность участницам в 1993 году и считаю себя обязанной держать это обещание и по сей день.) Она родилась в 1915 году в Кардифе, приехала вместе с сестрой в Лондон в конце 1930-х, обе они были уверены, как она вспоминала, что вскоре начнут «копать золото лопатами». Она работала секретарем в юридической фирме, а во время войны была дружинником убежища и волонтером Красного Креста. Дружелюбная и разговорчивая, обладавшая удивительной памятью на детали, она была неисчерпаемым источником сведений о Лондоне во время войны. Здесь она говорит об изнурительной рутине жизни во время Блица:
«Воздушные тревоги обычно начинали сигналить, когда мы выходили из офиса, когда мы выходили из метро – они обычно начинали в половине седьмого. Можно было считать, что тебе повезло, если ты до этого времени успевала прийти домой. Как только объявляли тревогу, мы должны были занимать свои места в убежище, а отбой тревоги давали в половине восьмого утра, и мы, таким образом, возвращались домой, чтобы помыться и сразу же нестись на работу. Но нам удавалось немного поспать – хотя и на бетонном полу».
Объем моего проекта «устные истории» бледнеет в сравнении с библиотечными материалами в Звуковом архиве Имперского военного музея, основанного в 1972 году и содержащего на сегодня шестьдесят тысяч часов профессиональных записей устных исторических свидетельств. Тысячи материалов были оцифрованы, и к ним легко можно получить доступ через сайт музея, и я, готовя материал для «Писем из Лондона», прослушала десятки интервью людей, живших во время Блица и служивших в вооруженных силах или вспомогательных подразделениях, людей, которые сохранили воспоминания о повседневной жизни во время войны.
Я также вернулась в архив, который был мне знаком еще по моим студенческим годам: Архив массовых социологических наблюдений при университете Суссекса. Массовые социологические наблюдения были исследовательской организацией, основанной в 1937 году, и действовали до конца 1950-х (впоследствии организация была восстановлена), их целью был сбор информации о повседневной жизни простых британцев. Я широко пользовалась этим архивом, работая над докторской диссертацией в начале 1990-х, а потом работала с менее обширной онлайновой версией архива. Именно там я нашла воспоминания, которые дали мне сведения, послужившие основой моих описаний жизни в Брайтоне и Ковентри во время войны после бомбардировок 1940 года и в ливерпульском пригороде Эдж-Хилл после катастрофы на Дернинг-роуд.
Личные воспоминания людей, которые пережили войну – непосредственные, яркие, временами поразительно трогательные, – сыграли важнейшую роль в моем понимании истории, которую я хотела рассказать.
Например, описывая обед во время войны, недостаточно сказать, что семья ела сосиски. Кого это интересует? Если же люди, поедающие сосиски, сетуют, что они невкусные, если они рассуждают за столом, из какой гадости эти сосиски могут быть сделаны, рассказывают о своем разговоре с мясником, и если все это основано на свидетельских воспоминаниях людей, которые сами вели такие разговоры, то эта сцена становится чем-то большим, чем простой нарратив. Она становится чем-то гораздо более близким правде.
Практически никого из тех, чьи воспоминания сохранились благодаря интервьюерам из Массовых социологических наблюдений, а также историкам из Имперского военного музея, уже нет в живых, или же они слишком слабы, чтобы выдержать длительное интервью с любопытным исследователем. Самой молодой из тех женщин, с которыми я разговаривала в 1993 году, теперь было бы далеко за сотню лет. Никки, моя бабушка, умерла в возрасте девяноста пяти лет в декабре 2014 года. Они ушли, но их воспоминания сохранились. Их истории живут.
Мне временами трудно было писать «Письма из Лондона», зная, что моя бабушка никогда не прочтет эту книгу. Я надеюсь, книга понравилась бы ей, может быть, ей втайне понравились бы некоторые обнаруженные ею параллели между ее опытом и опытом Руби. Но самое главное, я надеюсь, она догадалась бы, что я написала эту вещь как дань не только ей, но и моему деду, всем тем, кто столько сил отдал победе, всем, кто пережил эти долгие, трудные военные годы. Их жертвы не будут забыты.
Читать бесплатно другие книги:
