Боги и чудовища Махёрин Шелби

Признание или желание

Лу

На полпути к Лё-Меланколик Селия заснула прямо на лошади. Жан-Люк, впавший в оцепенение несколько часов назад, не успел вовремя подхватить ее, и Селия упала лицом в грязь, разбив себе нос. Мы поняли, что нужно остановиться и передохнуть. Жан-Люк снял две комнаты в соседнем трактире и под покровом темноты тайком провел нас через заднюю дверь.

– Я принесу еды, – пообещал он.

Дым все еще застилал ночное небо, но, судя по всему, на дворе стояла глубокая ночь. Если подумать, мы отлично справились – забрались в Шато ле Блан и выбрались из него всего лишь за час с небольшим. И все же в немногих трактирах подавали ужин в три часа ночи. Подозреваю, что при виде синего мундира Жан-Люка трактирщик, вероятно, забыл о неурочном часе.

В ожидании Жан-Люка Коко, Селия и я заняли одну комнату, а Рид и Бо скрылись в другой. Почти сразу же Селия рухнула лицом вниз на набитый сеном матрас, задышав глубже и приоткрыв рот. Слюна у нее изо рта текла крайне аристократично. Мы с Коко стянули с Селии сапоги.

– Вряд ли я смогу дождаться ужина, – сказала Коко, прикрывая зевок рукой.

В животе у меня громко заурчало.

– Я смогу.

– Оставь мне немного еды, хорошо?

Я усмехнулась, когда Коко плюхнулась на кровать рядом с Селией. На постели было тесновато. Но, кажется, ни Коко, ни Селия этого не замечали.

– Хорошо.

Пару минут спустя Жан-Люк приоткрыл дверь, неся поднос с сушеным инжиром, сладкими булочками и сыром конте. От серебряной супницы, стоявшей в центре, исходил божественный аромат тушеной говядины, обволакивая мой нос. У меня тут же потекли слюнки, но Жан-Люк резко остановился, увидев Коко и Селию. Приложив палец к губам, я взяла фрукты, хлеб и сыр с подноса и оставила их на столике рядом с кроватью. Жестом я попросила его выйти обратно в коридор и, поколебавшись всего секунду, отломила кусочек сыра.

Обожаю сыр.

– Они устали. – Закрыв за собой дверь, я отправила сыр в рот и едва не застонала. – Поедят, когда проснутся.

Жан-Люк, конечно, хотел поужинать с Селией, а не со мной, отчего был явно раздражен, но все же кивнул и проводил меня в их с Бо и Ридом комнату. Бо зажег подсвечник на туалетном столике, и тот отбрасывал мягкий рассеянный свет на скудную обстановку: односпальную кровать, как в нашей комнате, и фарфоровую чашу для умывания. Трактир явно видал виды, но цветастое стеганое одеяло на кровати и теплые деревянные полы придавали комнате уют.

– Девушки спят, – проворчал Жан-Люк, ногой захлопывая дверь.

– Мне стоит обидеться? – Я плюхнулась на кровать, приземлившись прямо на колени Бо. Он сидел, прислонившись к спинке кровати и вытянув ноги перед собой, и занимал большую часть кровати. Фыркнув, он спихнул меня с кровати.

– Да.

Совершенно невозмутимо я подошла к подносу с супницей, но Жан-Люк тут же оттолкнул мою руку. Разливая суп по потрескавшимся деревянным мискам, он дернул подбородком назад.

– Ради всего святого, помой руки. Они же грязные.

К несчастью, рядом с умывальником стоял Рид. Он нахмурился, когда я подошла, и слегка отодвинулся, чтобы не касаться меня. Когда я случайно плеснула на него водой, он отошел в другой конец комнаты.

– Если мы отправимся после завтрака, то доберемся до Лё-Меланколик уже днем, – сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я взяла свою миску с рагу и нервно вздрогнула. Жадно вдохнула аромат еды – стоя над ней, словно крыса, – чтобы не прерывать воцарившееся молчание. Если таково было святилище мужественности, то мне оно было совсем не по душе.

Я бросила взгляд на Рида.

Ну, разве что чуть-чуть.

Мы ели молча, пока не умяли все тушеное мясо. Послышался легкий стук в дверь.

– Капитан Туссен? – раздался тонкий незнакомый голос.

Глаза Жан-Люка широко распахнулись, и он повернулся к нам, беззвучно произнеся:

– Трактирщик.

– Нижайше прошу простить меня, могу я войти на минутку? Моя жена отчитала меня за то, что я был так неучтив с вами, и она совершенно права. В качестве извинения я принес вам виски – мы перегоняем его здесь из пшеницы, выращенной моим братом, – гордо и громко сказал трактирщик. – И я был бы рад лично вас угостить.

– Э-э… – Жан Люк откашлялся. – Просто… просто оставьте его у двери.

Это прозвучало как вопрос.

– О. – Несомненно, у трактирщика был своего рода талант – вместить столько разочарования в одно короткое слово. – Да. Разумеется. Как невежливо с моей стороны. Уже очень поздно. Уверен, что вам нужно отдохнуть. Нижайше прошу простить меня, – повторил он. Бутылка стукнулась о дверь. – В таком случае спокойной вам ночи, капитан.

Шаги за дверью не стихали. Я представила себе, как трактирщик маячит в коридоре, возможно, прислонившись ухом к стене и надеясь, что великий капитан пожалеет его и передумает. Мы с Ридом обменялись встревоженными взглядами.

Как по команде, Жан-Люк тихо застонал.

– Э-э… мсье Лоран? – Он бросил на нас извиняющийся взгляд, поспешно сложил все миски и засунул их за раковину. Я недоверчиво прищурилась. Неужели он собирался… – Я с удовольствие выпью вашего виски. Пожалуйста, входите.

Делать было нечего, пришлось спешно искать укрытие. Вот только комната была тесная. Как самая маленькая, я нырнула под кровать. Как самый глупый, Бо присел на корточки за туалетным столиком у всех на виду. А Рид, который не смог найти, где спрятаться – маленьким он явно не был, хотя в глупости с Бо, пожалуй, мог бы потягаться, – залез под кровать рядом со мной и обхватил меня рукой за талию, чтобы я не вывалилась с другой стороны. Невольно он прижал меня лицом к своей груди, и я отпрянула, яростно вцепившись в его воротник.

«Да что у тебя в голове?»

Рид перекатился на спину, свирепо глядя на меня, когда месье Лоран вошел в комнату.

– О, вы даже не представляете, капитан, как обрадуется мадам Лоран, узнав, что вы пробуете наш виски. Она будет очень довольна. Спасибо, спасибо.

Рид своим огромным торсом закрыл собой мне весь обзор. Медленно и осторожно я приподнялась и выглянула из-за его плеча. Рид лежал очень тихо. Кажется, он даже перестал дышать.

Мсье Лоран был высоким, худощавым мужчиной в ночной рубашке и тапочках. Он возился с двумя стаканами на туалетном столике. Жан-Люк незаметно переместился, чтобы закрыть Бо.

– Для меня большая честь попробовать вашего виски, мсье. Еще раз благодарю вас за то, что предоставили нам жилье в столь поздний час. Мой спутник спит в соседней комнате, – добавил Жан-Люк, принимая предложенный стакан с янтарной жидкостью. Он быстро отхлебнул ее.

– Должен сказать… – Мсье Лоран пригубил виски, прислонившись к столу и явно устраиваясь поудобнее. – Я был потрясен, увидев вас на пороге своего дома, капитан. – Он усмехнулся. – Впрочем, вероятно, вы и сами это поняли, правда? Еще раз приношу извинения за не лишком теплый прием. В наши дни везде опасно. Ведьмы становятся все смелее, а в этих краях их очень много. Вы бы слышали жуткие звуки, доносящиеся из леса по ночам. – Вздрогнув, трактирщик поправил ночной колпак, обнажив высокий лысеющий лоб.

Несмотря на небрежный тон, трактирщик нервничал, и на его лице блестели капельки пота. Он боялся Жан-Люка. Нет. Я проницательно прищурилась. Он боялся синего мундира Жана.

– Я просто думал, что большинство шассеров сейчас в Цезарине вместе с конклавом. – Трактирщик сделал еще один большой глоток виски. – Полагаю, вы слышали новости о процессах?

Жан-Люк, который, насколько мне известно, не слышал ни о чем подобном, кивнул и осушил свой стакан.

– Мне запрещено говорить о таком.

– Ах, конечно, конечно. Это правильно, господин.

Мсье Лоран потянулся, чтобы наполнить бокал, но Жан-Люк покачал головой, и лицо трактирщика вытянулось. Однако он почти сразу оправился от разочарования, возможно, почувствовав даже облегчение, и одним глотком допил остатки виски.

– Тогда оставлю вас в одиночестве. Пожалуйста, примите эту бутылку виски в знак нашей благодарности – не каждый день в доме появляется герой. Для нас большая честь, господин, огромная честь видеть вас здесь.

Рид лежал так неподвижно и так напряженно, что, возможно, прирос к полу. Стиснув зубы, он, не моргая, уставился на деревянные доски кровати над головой. Мсье Лоран вышел из комнаты, и Жан-Люк снова закрыл дверь. Ключ щелкнул в замке.

Секунду Рид не двигался, явно борясь с желанием убежать от меня и навсегда скрыться от Жан-Люка. Я смотрела на его жесткий профиль в тусклом свете. Наверное, ему было… больно. Услышать, как мсье Лоран благоговеет перед человеком, которым раньше был сам Рид, человеком, которым он никогда больше не станет. Сейчас эта честь принадлежала Жан-Люку, хотя, конечно, если он и дальше будет прятать ведьм под кроватью, наслаждаться этой привилегией он будет недолго. Не удержавшись, я убрала прядь медных волос с лба Рида.

– Он не знает.

– Кто чего не знает? – огрызнулся Рид.

– Трактирщик. Он не знает, кто сейчас в его трактире.

Рид покачал головой, испытывая отвращение – ко мне, к себе, к происходящему.

– Он не знает, что такое героизм, – твердо сказала я.

– А ты знаешь? – Рид повернулся и с ухмылкой поглядел на меня. – Ты героиня, Луиза ле Блан?

– Нет. Но ты герой.

Рид оттолкнул мою руку, но с места не двинулся.

– Героем я был раньше, а теперь я прячусь под кроватью с ведьмой. Ты знала, что меня нашли в мусоре?

Я ничего не ответила, и Рид усмехнулся, покачав головой.

– Конечно, знала. Ты все обо мне знаешь, да?

В этом маленьком, затененном святилище, настоящем святилище, его глаза ярко горели. Здесь, в тесном уголке, скрытом от всего остального мира, казалось, что больше никого, кроме нас, нет на свете.

– Тогда ты знаешь, что я чувствовал себя потерянным. Одиноким. Меня называли отбросом, и я всеми силами боролся за уважение – ломал носы и кости, чтобы добиться почтения. Я убил единственного близкого мне человека, для которого был как сын. И после этого я герой, по-твоему?

Глядя на лицо Рида, я почувствовала, как к горлу у меня подкатывает ком. Он снова казался тем самым потерянным, одиноким маленьким мальчиком.

– Рид…

Под кровать заглянул Бо.

– О чем это вы тут шепчетесь?

Рид тут же отскочил от меня, поднялся и скрылся из виду, словно я зажгла спичку в его штанах. Бо ошарашенно посмотрел ему вслед, а затем протянул мне руку. В другой руке он держал бутылку виски.

– Ну, как идет соблазнение?

– По твоей милости – никак.

– Должен же я защищать свои вложения. А его воспоминания?..

Я нахмурилась.

– Коко думает…

– Я знаю, что думает Коко.

Бо обнял меня за шею и притянул ближе. Рид угрюмо наблюдал за нами из самого дальнего угла комнаты.

– Я хочу знать, что думаешь ты. Бог с ним, с пари. Хочешь, мы отвлечемся на время от главной цели и постараемся вернуть Риду память? Да, мы не можем заставить его снять чары, но, может, мы просто ему поможем?

В груди у меня все сдавило. Выбор. Бо предложил мне выбор. Без осуждения и неодобрения, без разъяснений и указаний. Бо привел меня к развилке дорог и теперь терпеливо ждал, когда я сделаю шаг влево или вправо. Он пойдет за мной в любую сторону. Только вот… Я взглянула на Рида. Он уже сделал выбор – глупый, но все же выбор. Рид сделал шаг, не посоветовавшись со мной, но, очевидно, считал, что так нужно. А нужно ли? Моргана забыла меня, да, но она не забыла свой гнев против Церкви и Короны. Сейчас королевству грозила еще большая опасность, чем прежде.

«Я снова найду тебя, Лу. Обещаю».

Я выдавила улыбку и щелкнула Бо по носу.

– Даже и не думай оказываться от пари.

– Ни за что, сестренка, – все так же тихо ответил Бо и отпустил меня, подмигнув и понимающе ухмыльнувшись. Он помахал бутылкой виски у меня перед носом. – Может быть, оливковую ветвь? Только сегодня? Мне что-то не очень хочется спать.

Схватив бутылку, я сделала большой глоток. Виски выжгло все невысказанные слова с моего языка. Все страхи, сомнения и беспокойства. Я сделала еще один глоток.

– Мне тоже.

– И кто тут еще шепчется, – проворчал Рид.

Мы с Бо посмотрели на Жан-Люка, бросившего мундир на туалетный столик. Я повысила голос и подняла бутылку:

– А как насчет вас, дорогой капитан? Не соблазнитесь?

– Я спать. Травите себя сколько хотите.

Я поднесла руку ко рту и насмешливо зашептала Бо:

– Он не хочет играть.

Жан-Люк застыл, не успев откинуть одеяло.

– Играть во что?

– Признание или желание. – Хлопая ресницами, я сделала еще один большой глоток и протянула бутылку Бо. – Всего пара вопросов, чтобы скоротать время, пока не заснем.

– Ты хотела сказать, пока вы не вырубитесь. – Жан-Люк откинул одеяло и забрался на кровать. – Нет, спасибо.

– Наверное, это к лучшему. – Я с заговорщицким видом наклонилась к Бо. По рукам и ногам разливалось приятное тепло. Бо усмехнулся в ответ, и я ощутила, как само его присутствие рядом вселяет в меня уверенность. Беспокойные мысли уходили прочь. «Ты все обо мне знаешь, да? Меня называли отбросом». – В последнее время я много общалась с Селией. У меня достаточно пикантных секретов, о которых я могу случайно проговориться.

Жан-Люк мгновенно вскочил и прищурился. Он медленно опустился обратно на кровать.

– Я знаю, что ты делаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я знаю, что ты делаешь, – многозначительно повторил Жан-Люк. – И не поэтому я потакаю тебе. Дай бутылку.

Бо вложил бутылку в протянутую руку Жан-Люка, и тот сделал огромный глоток. Утерев рот, он протянул ее Риду.

– Начинай.

Рид с отвращением осмотрел бутылку.

– Я не стану с вами играть.

– Ой, да ладно, шасс. – Я поднялась на цыпочки, сложив руки на груди и покачиваясь. – Пожалуйста? Обещаю, что не заставлю тебя мериться членами с Жан-Люком.

Жан-Люк ухмыльнулся.

– А вот это и правда к лучшему. Не хочется никого ставить в неловкое положение.

Рид так сжал бутылку, что пальцы побелели.

– Ты… – выплюнул он. – Ты же не… – Он поморщился. – Какие правила?

– Правила просты. – Бо выхватил у него бутылку и растянулся на кровати. Я опустилась на пол, все еще торжествующе хихикая, и поджала под себя ноги. – Ты выбираешь: признаться в чем-то или выполнить чье-нибудь желание. Если ничего не выбираешь… – Бо многозначительно поднял стакан с виски, – …то пьешь. Все честно?

Рид не садился. Он стоял, скрестив руки на груди и глядя на нас сверху вниз, словно какой-то розовощекий мстительный бог.

Мне это даже понравилось.

– Я буду первым. – Жан-Люк откашлялся и положил локти на колени. Он посмотрел на меня светлыми глазами. – Лу. Признание или желание?

– Желание.

Плечи Жан-Люка поникли. Очевидно, не на такой ответ он рассчитывал и, очевидно, не придумал желание заранее. Он беспечно махнул рукой.

– Желаю, чтобы ты подстриглась одним из моих ножей.

Я рассмеялась и, не говоря ни слова, сделала глоток виски.

– Мой черед.

Потирая руки, я повернулась к Риду – и замешкалась. Сейчас мне выпала возможность расположить его к себе, забыв о Лё-Меланколик, ограблении, крышах. Забыв об опасности. Нужно было как следует постараться, но все мысли вылетели у меня из головы, когда я посмотрела на него. Подозрительный блеск в глазах, стиснутые зубы и скрещенные руки – он был просто непробиваемым. Как и Жан-Люк, он знал мою игру и не хотел играть.

Как я расположила его к себе в Цезарине?

Я ломала голову, пытаясь вспомнить, но безуспешно. Запертая в Башне охотников, окруженная врагами, я была резкой, жесткой и осторожной, кидаясь на него по малейшему поводу. Я пыталась смутить его, унизить. Я даже преуспела в этом, но все равно Рид смягчился. И я смягчилась. Как? Когда? Виски уже затуманило мой разум и превратило мысли в воспоминания о тепле и тоске. В Башне была ванна и общая кровать, и там были книги, пьесы и платья…

Я подавила разочарованный стон. Сквозь тонкие стены эхом отдавался храп Коко. Она еще не обучила меня тонкому искусству обольщения – если такое вообще существовало. Раньше мне это было не нужно. Рид просто… любил меня – несмотря ни на что, – и эта любовь привела его к ужасному выбору: забыть меня, чтобы спасти.

И я с уважением отнесусь к его выбору.

Я ничего не могла изменить. Даже став Госпожой Ведьм. Если Рид не мог вспомнить наше прошлое, я создам новое будущее. Я скрепила это обещание, сделав глоток.

– Признание или желание, Рид.

– Желание, – тут же ответил он.

Пожав плечами, я направила на него бутылку.

– Я желаю, чтобы ты разделся догола и станцевал бурре. А мы посмотрим, – быстро добавила я, когда Рид пошел к двери. Я невольно усмехнулась. Он всегда был на удивление находчив. – Только не в коридоре.

Рид нахмурился и остановился.

– Признание.

– Скажи мне, что ты чувствуешь прямо сейчас.

– Дай бутылку.

Я даже не успела ничего возразить, а Рид уже выхватил у меня виски. Я подавила разочарование. Возможно, так даже лучше. Алкоголь – тоже своего рода признание. Еще несколько глотков, и Рид все разболтает.

– Что ж, скоро все плохо кончится, – задумчиво протянул Бо. – Я следующий. Луиза, дорогая. – Он одарил меня очаровательной улыбкой. – Признание или желание? И, пожалуйста, выбери признание.

Я закатила глаза.

– Признание.

Бо хитро ухмыльнулся.

– Кто здесь самый привлекательный? Будь честна, или придется выпить дважды, имей в виду.

Игриво подмигнув, я протянула руку к Риду и ткнула в него пальцем.