Эхо Мертвого озера Кейн Рейчел

32

Гвен

Встаю спозаранку, хотя накануне легла очень поздно. Первым делом проверяю, как дети: разумеется, еще спят. Пишу Сэму, он не отвечает. Раздумываю, не написать ли Кец, но вспоминаю, как важно высыпаться во время беременности.

Поэтому, чтобы отвлечься, снова погружаюсь в расследование. Начинаю с папки, посвященной Джульетте. Я уже перечитывала все не один раз, но сейчас стоит взглянуть под другим углом – в свете того, что я узнала от Джосайи. Может, это и нелепо, но что, если Джульетта на самом деле маниакальная социопатка? Значит, я что-то упустила, потому что считала ее милым, слегка наивным, но в общем-то обычным подростком.

Если она действительно социопатка, а я этого не заметила, паршивый же из меня детектив.

Начинаю с ее компьютера, просматривая ее интернет-историю точно так же, как делала это с Кевином. Джульетта подолгу зависала в интернете и днем и ночью. Часто смотрела уроки макияжа, посмотрела несколько показов мод и ролики, обучающие позировать для фотографий.

Потом переключаюсь на ее телефон. Это резервная копия, которую сделали ее родители с ее мобильника на новый телефон, а не просто материалы из досье ФБР. Есть что-то личное, особенное, когда держишь телефон в руках и просматриваешь приложения, как делала бы сама Джульетта. Не сравнить с беглым просмотром сухого отчета о его содержимом.

Просматривая телефон, вдруг кое-что замечаю. И у Джульетты, и у Кевина установлена одна и та же игра. Причем у Джульетты нет никаких других игр, даже пасьянса. У Кевина их полно, но все хитрые, сложные. А эта с виду очень-очень простая – обычно сын такими не интересуется.

Проблема в том, что у меня нет копии телефона Кевина. Федералы с помощью программы извлекли из него все данные и составили отчет. В нем перечислены все приложения, установленные в мобильнике, но запустить их нельзя.

Зато можно у Джульетты. В этом преимущество полноценного клона телефона: он работает. Запускаю приложение, и сразу появляется начальный экран с предложением ввести свое имя. Недолго думая, пишу: «Джульетта». Изображение на несколько секунд зависает, и игра вылетает. Делаю еще несколько попыток, перебирая разные варианты, но результат тот же.

Пожав плечами, уже собираюсь забыть про приложение как неработающее, но что-то останавливает меня. Если оно не работает, зачем тогда его оставлять? И у Джульетты, и у Кевина телефоны настроены так, что неиспользуемые приложения автоматически удаляются. Но раз эта игра не требовала переустановки, значит, использовалась недавно.

Как вышло, что два совершенно незнакомых человека совсем недавно использовали одно и то же неработающее приложение? Это бессмысленно. Включаю ноутбук и углубляюсь в фэбээровский отчет о данных, извлеченных из телефона Кевина. Странно, что это приложение занимает необычайно много места – гораздо больше, чем любые другие игры.

Здесь что-то не так. Открываю новую вкладку в браузере и ищу информацию об игре. Увидев первый же результат поиска, округляю глаза и едва не смеюсь. Оказывается, это никакая не игра, а замаскированный под нее чат.

Секретное приложение.

Значит, нужен пароль. Пробую ввести код блокировки экрана Джульетты – не подходит. Сижу, уставившись на загрузочный экран, и пытаюсь понять, что делать дальше. А потом вспоминаю объяснения Коннора, как он получил доступ к аккаунту Джульетты на сайте знакомств. Он говорил, что в материалах дела есть список ее паролей, и они укладываются в определенную схему.

Беру папку и листаю, пока не нахожу страницу с показаниями сына. Конечно, у Джульетты есть пароль, которым она пользуется в качестве основного, а на разных сайтах использует его варианты. Чувствую себя неловко, поскольку совсем недавно ругала Коннора ровно за то же самое. Но меня уже не остановить. После нескольких попыток успешно преодолеваю заставку.

И в награду за старания получаю окошко чата. В списке контактов Джульетты есть только один, с которым она переписывалась, – Бо. Скорее всего, тот самый – с сайта знакомств. Тот, кого мы проследили до дома Тревора Мартиндейла.

«Кто угодно может подменить IP-адрес», – напоминаю я себе. Не факт, что именно Тревор переписывался с Джульеттой.

Начинаю просматривать переписку – сотни сообщений, если не тысячи, за несколько месяцев. И вдруг – стоп! – знакомое лицо на фото. Сообщение от Бо, но на фотографии – Тревор. Он сидит на корточках на заднем дворе возле старых автомобилей, держа на руках щенка.

Я недоуменно моргаю. Я почти убедила себя, что Тревор невиновен – его как-то подставили, чтобы свалить вину за чужое преступление. Учитывая его чистосердечное признание и все, что я узнала от его бабушки, он не мог похитить Джульетту. Единственная ниточка между ним и ней – показания Уиллы и Мэнди, которые казались мне все более неубедительными. Но теперь я уже ни в чем не уверена.

Прокручиваю переписку дальше, пока не натыкаюсь на еще одну фотографию. Снова Тревор. Он стоит в кузове своего пикапа, голый по пояс, с поднятыми над головой руками на фоне красочного заката. Есть и другие его снимки – с друзьями, на пляже, на футболе.

Откидываюсь на спинку кровати, голова идет кругом. Пока сложно делать какие-то выводы, кроме одного: Тревор и есть Бо.

Бо – это Тревор. Он похитил Джульетту, но зачем?

«Понятное дело зачем», – думаю я с замиранием сердца. Прокручиваю переписку до конца. Последние сообщения отправлены за несколько дней до исчезновения Джульетты.

Бо: Давай встретимся. Лично.

Джульетта: Ты серьезно?

Бо: Да, давай сделаем это.

Джульетта: Как? Когда?

Бо: Я возьму машину, поеду на юг и найду место, где мы сможем побыть наедине. Скину сообщение.

Джульетта: Правда? Я наконец встречусь с тобой? Поверить не могу! Я мечтала об этом месяцами.

Бо: Да, я тоже.

Джульетта: Я люблю тебя.

Следующее сообщение от него – просто ссылка. Перехожу по ней. Приложение карт открывается с флажком посреди какой-то глухомани. Прокручиваю страницу, пока не появляется название дороги – Траппер-роуд, петляющей среди государственного леса.

Чтобы лучше рассмотреть местность, переключаюсь на вид со спутника. Среди густого соснового бора иногда проглядывает лесовозная просека. Еще увеличиваю масштаб и с удивлением обнаруживаю на карте темное пятно. Похоже, какое-то строение.

Сердце бьется быстрее. Странное место для встречи. Если только вы не хотите, чтобы точно никто не помешал.

Строю маршрут и удивляюсь, что это место всего в нескольких милях отсюда по прямой, а по дороге получается больше часа езды. Смотрю на часы: ого, уже начало рабочего дня…

Думаю, не позвонить ли шефу Парксу и сообщить о своем открытии, но вспоминаю его предупреждение во время нашей последней встречи. Он закрыл дело и сделал себе громкое имя. А я поставила бы под сомнение его достижение. Вряд ли он обрадуется.

Риск слишком велик. Я поеду сама и осмотрю окрестности: не найдется ли чего-нибудь интересного. А если найдется, то всегда успею позвонить Парксу. Хватаю ключи и просовываю голову в соседнюю дверь. В комнате детей еще темно, они валяются в постелях, лица подсвечены экранами телефонов.

– У меня появились кое-какие дела. Меня не будет по крайней мере несколько часов. С вами все будет в порядке?

– Конечно, – отвечает Коннор. Ви согласно кивает.

Я жду, что они спросят, куда я еду или можно ли им со мной, но они не спрашивают. Только Ви просит:

– Ничего, если мы попозже сходим в кафе?

– Держите телефоны при себе, – наставляю их. – И смотрите в оба.

Ви закатывает глаза:

– Да, да, остерегайтесь бугимена, бла-бла-бла…

Коннор, похоже, чувствует мое раздражение таким ответом и понимает, что я могу вот-вот передумать и запретить им пойти в кафе. Он откладывает телефон в сторону, садится в кровати и смотрит прямо на меня.

– Мы будем вести себя осторожно, мам, обещаю.

– Да, миз Пи, – добавляет Ви. – Я просто тебя дразнила. Мы будем паиньками.

– Сообщу, когда вернусь. – Я пока не говорю, что, возможно, очень скоро мы поедем в Стиллхаус-Лейк. Вряд ли они обрадуются, но что поделаешь…

Сажусь в машину и, перед тем как выехать с парковки, звоню Майку. Когда он отвечает, на заднем плане очень шумно. Значит, я отвлекаю его, ну и плевать. Рассказываю о секретном приложении.

– То есть мы его пропустили? – уточняет он.

– В материалах я ничего не нашла.

Он чертыхается.

– Спасибо, что сообщила. Я сделаю это приоритетной задачей.

– Если появится что-нибудь насчет Коннора, скажи сначала мне. Обещай.

Помедлив, он отвечает:

– Ты будешь первая, кому я позвоню.

33

Коннор

Еле дождавшись, когда за мамой закроется дверь, тянусь за телефоном. Сообщение от Уиллы. Пытаюсь скрыть глуповатую улыбку, но у меня не очень получается, раз Ви фыркает.

– Ты же знаешь, что завтра мы, скорее всего, свалим отсюда? И вы никогда больше не увидитесь?

– Ты просто кайфолом, – я сверлю ее взглядом.

– Нет, реалистка. У меня было полно шашней, и, уж пверь, ты ведешь себя неправильно.

– Это не шашни, – протестую я.

Ви смеется.

– Слушай внимательно, – она придвигается ближе. – Как я уже сказала, ты ведешь себя неправильно. Не втюриваться в тех, с кем крутишь шашни, – главное правило.

– Ну да, мне нравится Уилла. И что с того?

– Она разобьет тебе сердце, вот что.

– Не обязательно. Мы можем поддерживать отношения на расстоянии. Может, еще увидимся. Кто знает…

– Я знаю. Завтра мы свалим, ты будешь вздыхать о ней и, конечно, будешь ей писать. Потом она начнет отвечать не так быстро, как раньше. Ты станешь сомневаться во всем. Будешь ломать голову, нравишься ли ей по-прежнему или она кого-то встретила. Начнешь по многу раз перечитывать каждое ее сообщение, пытаясь понять, что она на самом деле имела в виду. И в конце концов станешь несчастным. – Она всплескивает руками. – Вот почему нельзя втюриваться в тех, с кем у тебя шашни. Наслаждайся тем, что есть, и будь готов, что оно быстро закончится.

Ви все так красочно расписала, что легко поверить: именно так и будет. Меня просто корежит от этого.

– А что насчет Мэнди?

– А что Мэнди?

– Я видел, как ты на нее смотрела. Расскажешь Ланни, что встретила другую?

Она пожимает плечами:

– Ланни и так знает.

Я скрещиваю руки на груди, снова начиная злиться на Ви:

– Ты уверена?

Ви хмурится:

– У нас с Ланни все сложно. И это не твое дело.

– Если ты сделаешь ей больно, то и мое тоже.

Ви прищуривается и смотрит на меня почти в бешенстве.

– Я никогда не сделаю Ланни больно. Никогда.

– Ага, конечно. Пока тебя это устраивает. Ты всегда думаешь в первую очередь о себе. Это все знают.

Ви дергается, как от удара. Но я не извиняюсь.

Сам не знаю, зачем грублю Ви. Наверное, злюсь на нее, потому что она сказала правду, которой я боялся. Я наконец нашел девушку, которая мне нравится и которой нравлюсь я, а теперь потеряю ее, как теряю все, что мне дорого.

Я уже потерял отца, имя, дом, прошлое, лучшего друга, а теперь и личную жизнь. У меня отнимают все. В моей жизни очень мало такого, благодаря чему я чувствую себя полноценным, нормальным. И Уилла была как раз такой. Я могу говорить с ней о чем угодно, и она не осуждает меня. В отличие от мамы не смотрит на меня с ужасом, когда я говорю об отце. И когда я передал ей вчера вечером слова мамы о том, что Кевин обвинил меня в стрельбе, Уилла пришла в такую ярость, как будто готова за меня драться.

Я рад, что кто-то на моей стороне. Причем добровольно, а не из-за того, что член семьи. Меня никогда никто так не поддерживал. Ну, кроме Кевина, но вот чем все закончилось… Я думал, что знаю его, но, похоже, это не так. Он многое от меня скрывал. В отличие от Уиллы. Она рассказывает мне все. А теперь я потеряю ее.

Это чертовски несправедливо.

– Ты прошел через многое, Коннор, я понимаю, – говорит Ви холодным ровным тоном, – но это не дает тебе права вести себя как урод.

Она хватает сумку и уходит, хлопнув дверью.

Я просто рычу от негодования на самого себя. Ви этого не заслужила, и я знаю, что должен извиниться, но пока не могу найти в себе силы. И вместо этого пишу Уилле.

Коннор: Мама только что уехала, хочешь встретиться?

Уилла: Да! Я как раз думала о тебе! А куда она поехала?

Коннор: Без понятия. Только сказала, что надолго.

Уилла: Ладно… Мне было бы спокойнее, если б я знала, куда она поехала. Тогда мы точно знали бы, сколько у нас времени. Не хочу начинать то, что не успеем закончить.

Она добавляет подмигивающий смайлик, и мои щеки горят. Я вспоминаю вечеринку в лесу, и ее руку, направляющую мою под подолом ее платья. Вспоминаю ее обещание, что мы еще доведем это до конца.

Пробираюсь в мамину комнату и нахожу ее ноутбук открытым на кровати. Пробуждаю от спящего режима, на экране появляется запрос пароля. Я долго разгадывал ее пароль и первые несколько раз, когда пользовался им, чувствовал угрызения совести. Я знал, что мама будет в ярости, если узнает, но еще я знал, что у нее в ноутбуке информация об отце, и хотел получить к ней доступ.

Теперь я уже столько раз пользовался паролем, что ввожу его не задумываясь. Пальцы барабанят по клавиатуре, экран оживает. Открываю браузер и последнюю закрытую вкладку. Карта Северной Каролины. Я замечаю флажок и увеличиваю масштаб, пока не появляется название ближайшего ориентира.

Коннор: Она едет куда-то в лес… Место под названием Траппер-роуд. Если верить карте, туда ехать больше часа, так что у нас полно времени.

И тоже добавляю подмигивающий смайлик. Уилла долго не отвечает.

Уилла: Извини, звонила Мэнди. Сказала, что ей нужно срочно поговорить. Хочет встретиться.

Я удивлен резкой сменой темы.

Коннор: Прямо сейчас?

Уилла: Она, кажется, расстроена. Сказала, из-за Джульетты.

Коннор: Ты же вроде избегала ее.

Уилла: Она плакала. Я не могу ей отказать.

Коннор: Но ты же сказала, что она опасна. Хочешь, я пойду с тобой?

Уилла: Все будет хорошо. Напишу потом. Целую.

Я сижу, уставившись в телефон. Вместо того чтобы провести несколько часов наедине с Уиллой, – возможно, в последний раз, – я буду торчать в одиночестве в этом дурацком номере… Валюсь на кровать и снова вспоминаю неприятный разговор с Ви.

Не хочу думать о том, что завтра придется уезжать. Не хочу думать о том, что придется вернуться домой, к прежней жизни. Я просто хочу остаться здесь и еще хоть немного притворяться, что я нормальный.

34

Гвен

Время не пощадило Траппер-роуд. Наверное, давным-давно через лес действительно проходила заасфальтированная дорога. Теперь остатки асфальта потрескались, а Траппер-роуд превратилась в две грунтовые колеи, заросшие сорняками.

Еду медленно – амортизаторы каждый раз протестующе дребезжат, когда попадаются колдобины или камни. Пока добираюсь до места на карте, солнце уже село за верхушки высоких сосен.

Бросаю машину прямо посреди дороги, не беспокоясь, что кому-то помешаю: судя по сорнякам, Траппер-роуд не пользовались несколько месяцев. Под деревьями прохладно, и я жалею, что не взяла куртку.

Прежде чем выйти, достаю из бардачка свой «ЗИГ-Зауэр». Я не надела плечевую кобуру, поэтому подвешиваю пистолет на ремень. Здесь вероятнее встреча не с людьми, а с дикими зверями, но в любом случае я чувствую себя увереннее, ощущая на боку тяжесть ствола.

Оказавшись здесь, даже не знаю, что искать, с чего начинать. Ято надеялась, что приеду и сразу наткнусь на какую-нибудь подсказку, но не вижу вокруг ничего особенного. Обычно в таких случаях интуиция подсказывает, что делать, но пока она молчит.

Смотрю на телефон: связи нет. Хотя это и не было неожиданностью – учитывая, где я нахожусь, – во мне начинает нарастать тревога. Я не могу проверить, как там дети, где они, и мне это не нравится. Я даже раздумываю, не поехать ли обратно, пока не найду сигнал, но это уже слишком.

В Сала-Пойнте я поняла, что не всегда буду рядом с детьми, не всегда смогу присматривать за ними и защищать. Что нужно дать им больше свободы, чтобы они научились рассчитывать на себя.

Хоть я и уговариваю сама себя, меня все равно терзает беспокойство. Я буду волноваться за детей ежедневно, ежечасно. Пока пьяный водитель не врезался в наш гараж, я могла позволить себе расслабиться,но жизнь столько раз показала свою жестокую изнанку, что я перестала верить в людскую доброту.

Нельзя расслабляться.

Наугад углубляюсь в лес. Высокие деревья затеняют подлесок, под ногами ковер из осыпавшихся сосновых иголок, по которому легко идти, и я иду все дальше, не теряя дороги из виду. Двигаюсь по широкой дуге вокруг своей машины.

Южнее есть небольшой подъем; карабкаюсь вверх и вижу поляну и груду валунов. Кладу руку на камень, чувствуя накопленное им солнечное тепло. Красивое место – живо представляю, как на него неожиданно натыкается какой-нибудь турист и решает сделать здесь привал.

Валуны довольно большие, на них можно взобраться, и я забираюсь на один и осторожно переступаю на следующий. Хорошо понимаю, что, если вдруг поскользнусь и упаду или со мной случится что-то еще, никто не узнает, где я. Без сотовой связи невозможно даже отследить мой телефон.

По спине бегут мурашки. Я передумываю лезть дальше и уже приседаю, собираясь спрыгнуть, как что-то привлекает мое внимание. Между валунами щель, в которой вроде бы ничего нет. Но там что-то блестит.

Щель слишком узкая, не пролезть. Значит, должен быть другой путь. Я спрыгиваю на землю и осматриваюсь. И совсем близко обнаруживаю обломки кости белого цвета, отчего мне становится не по себе: она очень напоминает человеческую.

Внутри все переворачивается, во рту от страха появляется неприятный привкус. Продолжаю искать и нахожу еще несколько костяных обломков. Фотографирую их, оставляя лежать на своих местах. В лучшем случае, печальная участь постигла какое-нибудь животное.

Что было в худшем случае, даже думать не хочется.

Среди валунов обнаруживаю вход – похоже, пещера, наполовину скрытая каменным выступом. Зазор узкий – приходится лечь на живот и, отталкиваясь локтями, ползти вперед по влажной земле. Проход тесный, и, пробираясь внутрь, я обдираю локти о каменные стенки.

В таком положении я просто беззащитна и понимаю это. Фактически я загнала себя в ловушку. Черт побери, в такой тесноте невозможно ни встать на четвереньки, ни развернуться. Если кто-то подойдет сзади, я даже не смогу достать пистолет. Меня можно схватить и вытащить за ноги, а в ответ я буду разве что лягаться. Если только мне не прострелят колени или выведут из строя как-то иначе. Я закрываю глаза, сосредоточившись на том, чтобы ровно дышать и заставить сердце биться медленнее.

В такие моменты я ненавижу свою паранойю. Ненавижу, что мой ум всегда автоматически прокручивает худший сценарий. Пытаюсь успокоиться – уговариваю себя, что я в лесу, далеко от шоссе, и здесь больше ни души.

Если только никто не следил за мной…

Во мне нарастает паника. Если я поддамся ей, могу погибнуть, застряв в этой пещерке при попытке выбраться. А если буду держать себя в руках, то, возможно, продвинусь дальше.

Упираясь ногами, лезу глубже. Тьма впереди рассеивается, она уже не такая густая. Снова отталкиваюсь ногой, и вдруг пещера делает изгиб. Протягиваю руку и чувствую пустоту.

С судорожным вздохом облегчения протискиваюсь в маленькое отверстие. Вверху вижу ту самую расщелину между валунами, в которую уже заглядывала, и полоску голубого неба над ней. Но этого света недостаточно, и я достаю телефон и включаю на нем фонарик.

И тут же пячусь назад, стукнувшись головой о стену. Хотя это уже не важно. Свет фонарика проникает неглубоко, но его хватает, чтобы увидеть носок поношенной кроссовки и отвороты джинсов.

Тело – точнее, то, что от него осталось, – лежит на боку спиной ко мне. Я оглядываюсь. Пещера небольшая – взрослый человек может сесть, не согнувшись. Подаюсь вперед, чтобы рассмотреть тело, стараясь ничего не трогать рядом.

Вокруг разбросаны обглоданные кости – наверняка какие-то звери постарались. Но можно уверенно сказать, что это женщина с длинными темными волосами. Слава богу, она лежит спиной, и я не вижу ее лица.

Рядом с ней пластиковый пакет, придавленный большим камнем, и нож, лезвие которого почти целиком испачкано чем-то черным. Ни к чему не прикасаясь, замечаю листок бумаги внутри пакета и читаю, что там написано.

Это предсмертная записка за подписью Джульетты Ларсон.

35

Коннор

Через час – Ви еще не вернулась – звонит телефон. Это Уилла. Я улыбаюсь, сердце бьется все быстрее в предвкушении…

– Привет, – говорю я.

Но в ответ слышу только шуршание.

– Уилла?

Может, она случайно нажала на кнопку вызова?

Глухой удар, хруст, потом стон. Я встревоженно сажусь на кровати.

– Уилла?

Слышу чье-то тяжелое учащенное дыхание.

– Коннор… – Это Уилла, но с ней что-то не так. В ее голосе отчаяние, испуг.

Я вскакиваю, сжимая телефон.

– Уилла, что с тобой? Где ты?

– Господи, Коннор, помоги мне. Это Мэнди, она…

Уилла говорит еще что-то, но ее слова заглушает громкий треск, похожий на хруст опавших листьев.

– Где ты? – кричу я.

В ответ только топот, хруст листьев, прерывистое дыхание, как будто Уилла бежит по лесу.

– Уилла, скажи, где ты! – требую я. Сердце колотится как бешеное, чувствую прилив адреналина. – Уилла!

«Хиж…» – начинает она, и звонок обрывается.

Я тут же жму на кнопку вызова. «Оставьте сообщение». Пытаюсь еще раз. И еще раз. И еще. Бесполезно. Выругавшись, в отчаянии швыряю телефон на кровать.

Полиция. Мозг наконец включается, и я понимаю: нужно звонить копам. Хватаю телефон и набираю 911. Рассказываю о звонке Уиллы и о том, что ей нужна помощь. Они задают кучу вопросов: кто я, какие у нас отношения, что именно она сказала. Я лихорадочно соображаю, я в панике.

– Мы отправим патруль к ней домой, чтобы все проверить и поговорить с ее родителями, – сообщает оператор.

– Вы не понимаете! – кричу я. – Что-то случилось, я точно знаю!

– Сэр, боюсь, без дополнительной информации мы мало что можем. Если она снова позвонит…

Я отключаюсь. Пустая трата времени. Уилла неизвестно где, и ей нужна моя помощь. Но, кажется, я знаю, где ее искать.

Пулей вылетаю из номера. Нужно найти Уиллу. Нужно спасти ее.

36

Гвен

Ни на холме, под которым я нашла останки Джульетты, ни поблизости мобильник не ловит. Приходится вернуться в машину и проехать несколько миль, пока в телефоне не начинают пищать сообщения о пропущенных звонках, пока я была вне Сети. Тут же съезжаю на обочину и открываю приложение отслеживания местонахождения. Умом я понимаю, что с детьми ничего не должно случиться, но какая-то часть мозга всегда паникует. И порой слишком сильно. Меня не смогли отвлечь даже найденные останки Джульетты.

Приложение загружается, и вскоре я нахожу детей. И облегченно вздыхаю: Коннор и Ви в мотеле.