Эхо Мертвого озера Кейн Рейчел

Пытаюсь пошевелиться, поднять голову или что-то сказать, но не могу.

Плохо дело. Я не могу пошевелиться, и от этого паникую еще больше. Сердце громко стучит, в ушах звенит, я изо всех сил стараюсь не закрывать глаза, хотя веки становятся все тяжелее.

Даже лежа на полу, я вижу Ви на другом конце комнаты. Она только что вскочила на ноги, когда Мэнди снова набрасывается на нее и снова стреляет. Я не вижу, куда попала пуля, но слышу, как Ви падает. И ударяется головой о груду битого кирпича в углу. Раздается страшный треск, как будто с крыши на бетонный пол уронили арбуз. Ви лежит неподвижно. Мне не видно ее лица, но я вижу, как неестественно изогнулась ее шея. Вижу лужицу крови, которая начинает скапливаться у нее под головой.

Она мертва. Иначе быть не может.

Становится трудно дышать. Закрываю глаза, пытаясь сдержать крик, хотя вряд ли смог бы закричать, даже если б захотел. Может, это и к лучшему. Сейчас мне меньше всего нужно привлекать к себе внимание.

Я видел глаза Мэнди, когда она спускала курок. В них была пустота. Ни сожаления. Ни страха. Вообще никаких эмоций.

Интересно, мой отец выглядел так же, кромсая ножом тело очередной жертвы? И они видели в его глазах ту же пустоту и понимали: пощады не будет? И уже тогда знали: это конец?

А Кевин? Он точно так же смотрел на наших друзей перед тем, как спустить курок?

Поэтому я точно знаю: если Мэнди пойдет до конца, мне не спастись.

Мой единственный шанс выжить – притвориться мертвым. Это не так уж трудно – я все равно не могу двигаться. Закрываю один глаз, приоткрыв другой ровно настолько, чтобы видеть Мэнди, если она переключится на меня.

Уилла на стуле борется с веревками. Ее глаза горят, щеки пылают. Куда подевалась та слабая, подавленная девушка, какой она была несколько секунд назад? Теперь она – сгусток ярости.

– Какого хрена, Мэнди?! – вопит она.

Мне приходится сдерживаться, чтобы не вздрогнуть при звуке ее голоса.

Я и не представлял, что она может быть такой ожесточенной и грубой. Уилла, которую я знал раньше, и та, которую я вижу сейчас… Просто невероятно, что это один и тот же человек.

– Ты сама видела, – Мэнди машет рукой. – Она не собиралась в него стрелять.

– Шанс еще был, – спорит Уилла.

Мэнди закатывает глаза:

– Конечно, как скажешь.

Но Уилла только сильнее злится.

– Это была моя игра, – в ее голосе гнев. – Я все продумала. Все шло по плану.

– Нет, – возражает Мэнди. – Твой план был только в том, чтобы Ви пристрелила Коннора.

Я в полном шоке. О чем она, черт побери?

Она хочет сказать, что это было подстроено? Что Уилла нас подставила? Все во мне сжимается, в глазах меркнет, мне становится холодно. Сердце разрывается от каждого ее слова.

– Шанс был, – настаивает Уилла. – Мой план работал, пока ты не облажалась.

Мэнди подбоченивается, явно недовольная:

– Ты правда считаешь, что я виновата?

– С тобой всегда так, – шипит Уилла. – Ты – жалкое ничтожество, а когда понимаешь, что все идет не так, то мухлюешь.

Выражение лица Мэнди становится убийственным.

– Я не мухлевала.

Уилла продолжает сражаться с веревками. Она уже высвободила одну руку и изо всех сил пытается дотянуться до остальных узлов.

– Ты мне поможешь или нет?

Мэнди хихикает.

– Серьезно? После всего, что ты сейчас наговорила? Вряд ли.

– Понимаешь теперь, о чем я? Ты – гребаное ничтожество.

Щеки Мэнди вспыхивают.

– А вот и нет! Мы спорили на то, чтобы они поссорились друг с другом. Они этого не сделали. Ты проиграла. Я выиграла. Приз остается у меня. Точка.

Она направляется к двери.

– Сука хренова, – шипит Уилла. – Ты правда собираешься оставить меня вот так? Связанную? В крови? А как ты думаешь, что будет, когда приедут копы?

Мэнди пожимает плечами:

– Это не моя проблема.

В глазах Уиллы вспыхивает огонек.

– А станет твоя, когда я скажу им, что все это устроила ты.

Мэнди фыркает, но Уилла еще не закончила:

– Это ты спустила курок. Это твои отпечатки на пистолете. И отпечатки на ноже тоже. Мне даже не придется врать.

Мэнди делает шаг к Уилле с угрожающим видом.

– Ты не посмеешь, – шипит она.

Но Уилла, похоже, нисколько не испугана.

– С чего бы?

Она невинно хлопает глазками, и на мгновение я вижу ту самую девушку, с которой познакомился. Застенчивую, милую, кокетливую, беспомощную. Удивительно, как быстро она может менять маски.

Уилла так ловко обвела меня вокруг пальца… Наверное, я оказался очень легкой добычей: ведь я так отчаянно хотел, чтобы хоть кому-то было не наплевать на меня, что хватило чуть-чуть участия и пары ласковых слов. Стыдно представить, что же Уилла на самом деле думает обо мне. Наверное, она смеялась про себя, когда я раскрывал ей свои тайны и изливал душу… И считает меня жалким.

Я смотрю на себя ее глазами, и мне так противно! Мой самый страшный кошмар.

– Ты все это затеяла, – продолжает Уилла. – Тебе и прибирать за собой.

Мэнди несколько секунд сверлит Уиллу взглядом, трясясь от ярости и негодования.

– Хочешь, чтобы я прибралась? Ладно.

Она с громким топотом приближается ко мне. На какое-то мгновение мне кажется, что она собирается выстрелить. Прикончить меня.

Я напрягаюсь, готовясь к тому, что Мэнди нацелит пистолет мне в голову. Вместо этого она нагибается и что-то поднимает с пола. Мой телефон, запоздало понимаю я. Выронил его, когда схватил нож, чтобы освободить Уиллу.

Мэнди поворачивается и идет к выходу, заодно забрав телефон Ви. И уходит, хлопнув дверью.

Ненадолго становится тихо. После ухода Мэнди возникла какая-то пустота, которая заполняется не сразу. Уилла откидывается обратно на спинку стула и шипит, зажимая свободной рукой бок, а когда отводит руку, та вся в крови.

– Вот же гребаная сука, – бормочет она себе под нос, продолжая распутывать веревки, которыми привязана к стулу.

Это наш шанс спастись. Моя голова раскалывается от боли, но в конце концов мне с большим трудом удается пошевелиться. Я со стоном встаю на четвереньки. Не знаю, получится ли подняться на ноги. Вряд ли: мой организм протестует, меня корежит.

Уилла, наверное, слышит меня, потому что поворачивает голову в мою сторону. Когда она понимает, что я жив, на ее лице мелькает удивление. Но в следующую секунду это выражение меняется. Она снова невинная, испуганная, растерянная. Подбородок дрожит, широко распахнутые глаза блестят от слез.

Поразительно, как она умеет полностью перевоплощаться. И как правдоподобно…

– Коннор, – вздыхает она, морщась от боли и всхлипывая. – Ты жив… Слава богу! Я так за тебя волновалась… Ты должен помочь мне, пока она не вернулась. Я же говорила, Мэнди – психопатка. Ты сам видел.

Видимо, она держит меня за идиота. Или думает, что последние несколько минут я был без сознания и ничего не знаю. И тогда я действительно поверил бы ей. Она прекрасная актриса, и я повелся бы на ее игру без всякого сомнения.

– Перестань, – говорю я.

Ее глаза округляются, словно я сделал ей больно.

– Коннор? О чем ты?

Наблюдая за ней, я понимаю, что не должен винить себя за то, что поддался на ее уловки. У нее явно большой опыт, а я стал легкой добычей, потому что хотел ей верить.

Я вздрагиваю и прерывисто вздыхаю. Что-то не так с одной стороной моего лица. Провожу по ней пальцами, они снова краснеют от крови. Я моргаю, с трудом осознавая, что случилось. Пытаюсь найти рану, и меня едва не тошнит, когда я нащупываю край скальпированного лоскута кожи.

Мне выстрелили в голову. И почему-то я жив. По крайней мере, пока. Нужно добраться до Ви. Нужно вытащить нас отсюда. Нужно доехать до больницы.

Уилла снова зовет меня, но я больше не хочу ее слушать.

– Я все видел, – решительно заявляю я. – И слышал, как вы ругались. Я знаю правду.

Уилла лихорадочно соображает, пытаясь придумать, как выкрутиться. Как удержать меня под контролем.

– Это же шутка, – лепечет она. – Мы просто шутили.

Отстойное объяснение – мы оба это понимаем. Я даже не утруждаюсь сказать это вслух.

Думаю, как бы подняться, но тело протестует. Приходится ползти к Ви по полу на четвереньках.

– Ви, – зову ее. – Я здесь. Я иду к тебе.

Лужа крови у нее под головой увеличилась, на футболке повыше живота тоже растекается красное пятно.

– Ви, – повторяю я, добравшись наконец до нее. Кладу руку ей на плечо и переворачиваю на спину. – Ну же, давай, – прошу ее, наклоняясь ближе, слушаю ее дыхание и нащупываю пульс. – Ты должна держаться.

Она всхлипывает, и я едва не теряю сознание от облегчения. Ее ресницы трепещут, губы шевелятся, пытаясь что-то сказать, но она не издает ни звука.

По крайней мере, жива. Хотя серьезно ранена. Ей хуже, чем мне.

– Твой телефон, – кричу я Уилле. – Где он?!

Поворачиваю к ней голову, но ничего не вижу. Как будто левого глаза вообще не существует. Машу перед ним рукой – и опять ничего не вижу. Это не к добру. Приходится поворачиваться всем телом, чтобы разглядеть Уиллу.

– Серьезно, где он?

Она качает головой:

– Мэнди забрала его, когда меня похитила.

Опять несет свою дурацкую чушь.

Да пошла она… Цепляюсь за стену, чтобы встать. Еле держась на ногах, пошатываясь, подхожу к ней. Уилла все еще привязана, так что проверить ее карманы нетрудно. Но она не соврала: телефона нет.

Ладно. Значит, найду другой способ позвать на помощь. Выбора нет.

Ковыляю к двери и дергаю за ручку. Дверь не открывается. Дергаю сильнее, хотя от такого усилия комната начинает вращаться вокруг меня. Дверь по-прежнему заперта.

– Что за фигня?

Глаза закрываются от боли, в голове барабанная дробь, за шиворотом мокро, но я собираюсь с силами и толкаю дверь плечом. Не поддается. Пробую снова, посильнее, и меня едва не тошнит.

– Нас заперли.

– Правда? – спрашивает Уилла с другого конца комнаты. – Вот сучка…

Она хотя бы перестала притворяться.

Упираюсь головой в дверь, пытаясь сообразить, что делать. Лежащая на полу Ви открывает глаза, вздрагивает и закрывает лицо рукой.

– Черт, – стонет она, перекатываясь на бок.

Чуть не задыхаясь от радости, падаю на колени и подползаю к ней.

– Ви! Ви, ты меня слышишь?

Она убирает мою руку со своего лба.

– Какого дьявола… – Боль накрывает ее волной, она стискивает зубы. Она тяжело ранена. Но сейчас хотя бы в сознании. Почти.

А потом я слышу какой-то странный звук. Где-то на заднем плане, так что его легко не заметить. Сначала я не могу понять, что это. Хотя звук знакомый. Напрягаюсь, прислушиваясь. Тело понимает все раньше, чем мозг, и меня переполняет страх.

А потом я чувствую запах дыма, и тут до меня доходит. И до Уиллы тоже, потому что она вдруг замирает с широко раскрытыми глазами.

– Эта сучка подожгла дом…

Но это не самое страшное. Самое страшное, что мы не можем выбраться. Она заперла нас в этой комнате, нам не убежать.

Мэнди собирается сжечь нас заживо.

40

Гвен

Я ничего не говорю шефу Парксу. Он уже запретил мне беседовать с Уиллой и Мэнди, так что незачем снова выслушивать то же самое. Вместо этого я отвожу в сторонку одного из полицейских, объясняю, кто я, и обещаю приехать в участок позже и дать показания. Он просит подождать, пока свяжется с шефом, но как только отворачивается, я иду к своей машине.

Уверена, Паркс не обрадуется моему отъезду, но вряд ли станет разбрасываться людьми и посылать за мной погоню. Сейчас у него дел по горло на месте преступления.

Доехав до городка, замечаю, что в кофейне еще горит свет, и только сейчас понимаю, как устала и как мало спала в последние дни. Хорошая доза кофеина – вот что мне нужно, чтобы продолжить расследование.

Съезжаю с шоссе и сворачиваю в переулок к маленькой покрытой гравием парковке. В кофейне почти все стулья перевернуты и водружены на столы, пол блестит, как свежевымытый. Валерия, с которой мы уже знакомы, улыбается из-за стойки.

– Я не слишком поздно? – спрашиваю ее.

Она машет рукой:

– Вовсе нет, заходите.

Когда я подхожу, Валерия уже наполняет кружку и пододвигает ко мне.

Обхватываю ее ладонями, на секунду позволяя теплу проникнуть в меня, затем делаю глоток. Вкус просто райский, я почти стону от удовольствия.

– Вы не представляете, как мне сейчас это нужно.

Она улыбается:

– Тяжелый день?

Трудно даже вспомнить, когда я проснулась: столько всего произошло с тех пор! Приложение с тайным чатом, останки Джульетты, предсмертная записка, возможный арест Сэма… У меня нет сил даже просто думать об этом, а ведь еще столько нужно сделать, прежде чем я смогу хотя бы подумать о сне.

– Не самый легкий, – признаю я.

– Сочувствую.

– Да. И, похоже, ночка тоже будет долгой. – Я приподнимаю кружку с кофе. – Это мне явно пригодится.

– Рада слышать. Давайте налью вам в дорогу.

Я начинаю протестовать, когда она ныряет под стойку, но Валерия появляется с огромной термокружкой, и слова замирают у меня на губах. В такую кружку поместится много кофе. А мне как раз нужно много кофе.

– Спасибо, – благодарю я.

– На память от нас. – Валерия поворачивается, чтобы наполнить ее.

– Спасибо. Я буду скучать по вашей кофейне, и мои дети тоже. Им здесь очень понравилось.

Валерия оглядывается на меня через плечо.

– Ваши дети заходили сюда? Как же я их не заметила…

– Да, мой сын и подруга нашей семьи, она нам как приемная дочь. Они на днях были здесь весь день после обеда и сегодня с утра заглядывали.

Валерия на секунду задумывается, а потом вспоминает:

– Ах да. Поняла, о ком вы. И как я не сообразила… Наверное, меня сбило с толку, что они были в компании тех девочек, о которых вы уже спрашивали.

Она поворачивается и ставит дымящуюся термокружку на стойку.

Я уже тянусь за кофе и вдруг замираю.

– Две девочки?

– Ну да, подруги той пропавшей девочки. Вчера они приходили все вместе.

Наверное, она забыла или спутала моих детей с кем-то другим.

– Этого не может быть, мои дети незнакомы с теми девочками. Они могли быть здесь только вдвоем.

Валерия хмурится:

– Да. Вы правы. Наверное, я ошиблась.

Но по ее глазам ясно: она так не считает.

У меня страшное предчувствие. Достаю телефон и открываю одну из последних фотографий:

– Вот мой сын Коннор.

Она разглядывает снимок.

– Да, он приходил в четверг и просидел несколько часов.

– Вместе с Ви, – уточняю я, перелистывая фотографии, пока не нахожу снимок с ней.

Кажется, Валерии вдруг становится неловко. Мое сердце колотится, меня охватывает знакомая паника.

– Значит, ее с ним не было? – настаиваю я.

Валерия морщится и качает головой:

– Простите.

Быть того не может. Должно быть другое объяснение.

Я упираюсь руками о стойку и подаюсь вперед:

– Скажите точно, когда вы их видели и с кем.

Я понимаю, что ставлю ее в неудобное положение. Но сейчас мне не до этого. Единственное, что сейчас важно, – мои дети.

Кажется, Валерия понимает мое беспокойство и даже панику.

– Ваш сын, Коннор, приходил в четверг. Возможно, Ви – эта девушка – тоже была с ним, но она не заходила внутрь. Он сидел один, в основном играя в своем телефоне. А вдвоем они пришли уже на следующий день и сидели в компании тех двух девочек, о которых вы расспрашивали. Они все сидели вон там. – Она указывает на столик в дальнем углу.

– Вы уверены, что это те самые девочки? Уилла и Мэнди?

Она кивает.

– Их ни с кем не спутаешь.

Мой мозг лихорадочно ищет объяснение. Ви говорила о встрече с Мэнди в день нашего приезда. Наверное, они снова случайно столкнулись, а Валерии показалось, будто они давние подруги…

– Может, они встретились случайно?

– Нет, те девочки явно их ждали. И все четверо вели себя как хорошие знакомые. Поэтому мне и в голову не пришло, что это ваши дети.

Как такое вообще возможно? Как это могло случиться? Прямо у меня под носом!

Потому что они мне врали.

У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю это. Ладно, Ви – она всегда была изворотливой. Но Коннор, мой мальчик… Никогда бы не подумала, что он способен на такое – обманывать меня все это время. Особенно учитывая, что сейчас происходит…

Но по-настоящему меня тревожат Уилла и Мэнди. Я пока не до конца понимаю, какова их роль в исчезновении Джульетты и ложном признании Тревора, но точно знаю: им нельзя доверять. Они опасны. И я не хочу, чтобы мои дети были рядом с ними.

Тянусь за телефоном и открываю приложение, отслеживающие местонахождение детей. Пока экран загружается, в мозгу проносятся картинки с обглоданными и раскиданными по сторонам костями Джульетты. Наконец появляются значки, и я с облегчением прислоняюсь к стойке. Дети по-прежнему в мотеле, слава богу.

Хотя это не значит, что они в безопасности.

Я трясу головой, стараясь отогнать прокручивающиеся в голове страшные варианты. Вместо этого сосредотачиваюсь на своей злости. Она переполняет меня, я почти трясусь, меня бросает в жар. Я доверяла им, а они предали мое доверие… Можно подумать, мне нравится быть строгой с ними, нравится «Сайко патрол», нравится постоянно напоминать детям о подстерегающих их ужасах. Как будто мне нравится входить в любое помещение и первым делом высматривать запасные выходы и места, где можно спрятаться в случае нападения. Как будто мне нравится смотреть на каждого встречного как на потенциальную угрозу…

Не я выбрала такую жизнь, меня заставили Мэлвин, «Погибшие ангелы», Джонатан Уотсон. Если б я могла уберечь детей от этого, так и сделала бы. Но я не в силах оградить их от всех ужасов мира. Могу только убедиться, что мои дети готовы ко всему.

И все-таки я потерпела неудачу. Потому что иначе им и в голову не пришло бы делать что-то тайком от меня. Они бы никогда не солгали мне.

– Мне пора, – говорю я Валерии и тянусь к сумочке за бумажником.

Она накрывает мою руку своей.

– За счет заведения. – Я начинаю возражать, но хозяйка не дает договорить. – Сегодня это последняя порция, ее все равно вылили бы. Пожалуйста, не спорьте.

Наши взгляды встречаются, и я вижу: она понимает меня. Валерия как мать, сестра, дочь, жена или друг знает, каково это, когда твои близкие в беде. Знает, как много может значить любая мелочь.

– Спасибо, – благодарю я.

Она кивает, я поворачиваюсь и бросаюсь к двери. До мотеля всего пара миль, но поездка кажется бесконечной. Я уже не в силах держать себя в руках и не воображать самое плохое – причем во всех подробностях. Меня одолевают черные мысли: страшные картины раненых, страдающих или пропавших детей, чьи кости раскиданы там и сям в какой-то глуши…

Сворачиваю на парковку мотеля и, ударив по тормозам, выпрыгиваю из машины. Когда подхожу к двери, ключ-карта уже наготове. Электронный замок со щелчком открывается. Поворачиваю ручку, надеясь ощутить натяжение цепочки, не позволяющей двери открыться до конца.

Ничего подобного. Дверь распахивается, ударившись о стену. «Они, как обычно, просто забыли накинуть цепочку», – успокаиваю я себя. Но сердце уже кричит от боли, адреналин бурлит.

– Коннор! – зову я. – Ви!

Действуя на автомате, решаю проверить комнату. Врываюсь внутрь, держа в руке пистолет и описывая им дугу в воздухе. Я готова ко всему: например, что на меня набросится неизвестно кто, а дети захвачены врасплох и плачут от страха.

Устремляюсь в ванную, откидываю занавеску для душа. Все чисто. Бегу к двери между нашими номерами, распахиваю ее и снова зову детей. Мне так отчаянно хочется увидеть, как Ви развалилась на кровати под рев телевизора, а Коннор сидит, скрестив ноги, с планшетом на коленях…

Но в комнате пусто. И в ванной тоже.

Их здесь нет. Никого нет. Они куда-то ушли.

Да где их черти носят?

Достаю телефон, кладу на тумбочку, чтобы можно было разблокировать экран одной рукой, и открываю приложение, отслеживающее местоположение. Значки детей там, где раньше: в мотеле. У меня ноги подкашиваются. Господи, они не взяли с собой телефоны! И я никак не могу проследить, где они…

Сколько раз они делали это тайком?

Сколько раз я проверяла приложение, уверенная, что дети в безопасности, хотя на самом деле это совсем не так?

Трясущимся пальцем провожу по экрану, отправляя на их телефоны сигнал тревоги, и через несколько секунд слышу один сигнал, потом другой. Иду на звук: мобильник Коннора валяется на полу на зарядке, мобильник Ви спрятан в ее кровати под покрывалом.

Я стою, уставившись на два орущих телефона. Лучше слушать этот ужасный вой, чем остаться наедине со своей паникой.

Дети исчезли.

А если они с Уиллой и Мэнди?

Тогда, если все, что писала Джульетта о своих подругах, – правда… Если эти две девочки – настоящие психопатки… Тогда мои дети в опасности.

И могут стать следующими жертвами.

41

Коннор

Угрюмая хибара – по сути, куча дров, сжечь которую проще простого. Дом старый, бревна высохли и потрескались. Дым уже просачивается под дверь комнаты. Пол теплый на ощупь от разгорающегося внизу пламени.

– Надо выбираться… – Я уже задыхаюсь. Голова гудит, боль пульсирует в ритме сердца. Вся футболка пропиталась кровью, и я понятия не имею, сколько еще из меня вытечет, прежде чем потеряю сознание. Хотя не важно. Лучше умереть от потери крови, чем сгореть заживо. Я выберусь из дома любой ценой и вытащу Ви.

Страницы: «« « ... 1920212223242526 » »»